Клубничная беда капитана Зубова
- -
- 100%
- +
И он не хочет.
– Садись сверху, Клубничка, – приказал он, поняв правильно ее бессвязную просьбу.
И испытал дополнительный кайф, когда она с готовностью перекинула ножку через него и потерлась раскрытой промежностью о напряженный член. И застонала так громко и облегченно, словно он сейчас избавлял ее от чего-то. Помогал.
– Горячая какая Клубничка, хорошая, – прошептал он, поощрительно погладив ее по голове, подтянул к себе и сладко поцеловал. Кайф… Боже, какой кайф… – Больно может быть, – все же счел своим долгом предупредить, но Катя только упрямо мотнула головой.
Больше Зубов не пытался остановить. Не дурак потому что.
Когда такая девочка хочет секса, любой нормальный мужик может только радоваться.
Он и радовался.
Помог выстроить позу правильно, наблюдал, сходя с ума, как она сама насаживается на напряженный член, закусив губу и не отводя взгляда от его лица.
Столько в ее глазах было секса в тот момент, что Зубова начало мелко колотить, и пришлось собрать все силы, чтоб не кончить в два движения буквально.
– Больно… – тихо прошептала Катя, но, вместо того, чтоб все прекратить, резко села на Зубова, сразу до упора. Застонав от боли и замерев на пару секунд.
– Сейчас пройдет, – прохрипел Зубов и постарался не двигаться. Чего ему это стоило – никто никогда не узнает и не оценит.
Катя кивнула, затем выдохнула и мягко качнулась к нему, бессильно ложась на широкую грудь. Похоже, ее смелость и желание экспериментировать завершились.
Но Зубов и без того кайфовал, как никогда в жизни, и теперь не собирался все так прекращать. Он поймал измученные губы сладким поцелуем и начал потихоньку двигать свою Клубничку вперед и назад на члене, легко подбрасывая ее бедрами и помогая себе руками. Катя потрясенно распахнула ресницы, уперлась ладонями в грудь Зубова и раскрыла рот от удивления. Похоже, она как-то очень интересно ощущала его в себе. И уже не больно, что самое главное.
Зубов немного убыстрился, взял правильный, четкий темп, под который Катя непроизвольно начала подстраиваться. Она явно не понимала, что сейчас с ней происходит, прислушивалась к себе, и, наконец, расслабилась, поймав ритм своего любовника.
– Сама хочешь, Клубничка? – спросил Зубов, и, не дожидаясь ответа, распрямил ноги, плотнее усадил вскрикнувшую Катю на себя, тренировочно сжал за попку.
И Катя, откинувшись немного назад и уперев руки в бедра Зубова, заскользила сама по члену, тяжело дыша и вскрикивая.
Зрелище было настолько заводящим, что Зубов вообще провалился в свой кайф, разглядывая длинные волосы, волнами мечущиеся по спине, подпрыгивающую грудь с острыми сосками, совершенно мокрый от смазки член, появляющийся и исчезающий в напряженном теле.
Удивительно, как за всем этим он вообще смог что-то услышать в коридоре.
Но услышал. И притормозил.
Катя послушно пережидает, невольно дрожа от напряжения и удовольствия, и Зубов плюет на все на свете. Нельзя заставлять медлить и ждать такую девочку!
Он поощрительно хлопает ее по ягодице, заставляя вернуться к прежнему темпу, потому что еще не насмотрелся, не кайфанул по полной программе!
Катя извивается на нем, словно тонкая змейка на дереве, изящно и настолько красиво, что оторвать взгляд невозможно.
– Я… Боже мой… Я… – вскрикивает она неожиданно, а Зубов, поняв, чего не хватает его девочке, облизывает большой палец и начинает натирать им возбужденный клитор. Катя стонет, сжимается, дрожит и неожиданно падает, обессиленная, на его грудь.
Зубов тут же переворачивается вместе с ней, наваливается и, кайфуя от длительных ритмичных сжатий, быстро доводит себя до оргазма.
Кончает опять на живот своей Клубничке и в этот раз еще и пальцами водит по мокрой коже, получая от этого дополнительное удовольствие. Словно он навсегда пометил ее, везде. Словно она теперь – только его.
Это пещерное осознание приносит окончательный, завершающий кайф. Словно финальная глазурь на торте. То, без чего можно обойтись. Но не стоит обходиться.
– Я… Не понимаю… – жалобно смотрит Катя на его пальцы, скользящие по животу, переводит взгляд на Зубова, – что это?.. Почему я так?..
– Это называется «желание», Клубничка, – смеется Зубов, – открой ротик.
Катя подчиняется, раскрывает рот, и Зубов с удовольствием погружает в него два пальца.
Клубничка послушно облизывает, а Зубов смотрит, ощущая, что опять нифига не насытился. И хочет еще.
Он целует мягкие губки, смакуя свой вкус в ее рту, обнимает, подминая опять под себя.
Отрывается и смотрит в опять поплывшие глаза. Сказка какая-то. Сладкая-сладкая.
– Хочешь еще, Клубничка?
Катя кивает.
Точно, сказка. И просыпаться – не вариант вообще.
9.
– Послушай, а почему ты работаешь охранником? – Клубничка ведет тонким пальчиком по его заросшей волосом груди, обрисовывает контур татухи.
Зубов молчит, все еще ловя отголоски кайфа. Говорить ему неохота, а вот Катя, как истинная женщина, после секса не против поговорить и поласкаться. Он уже уяснил это, хотя знакомы они всего ничего. Да и сексом занимаются только второй раз. Вернее, второй день. А раз… Не второй, это точно.
– То есть, я не говорю, что это плохо, – тут же торопливо добавляет Клубничка, просительно заглядывает в глаза, ища там следы недовольства, – просто… Ну… Мне кажется, что ты… Ну… Мог бы в другом месте…
– Например?
– Например… Ну… – похоже, девчонка сама не знает, что сказать, просто обычное женское любопытство, хочется узнать побольше о партнере, а как спросить правильно, фиг его разберет.
Зубов не собирается помогать ей в ее затруднениях.
Во-первых, лениво.
Во-вторых, пусть еще чуток помучается, а потом он ее утешит.
Может, даже в рот… Почему нет? В прошлый раз она сама захотела, сама взяла…
Воспоминание-видение о пухлых измученных губках, растянутых на его члене, очень даже здорово торкает в голову, заставляя немного напрячься. Везде. И снизу – тоже.
Увлеченная разговором Клубничка пока еще не замечает ничего, опирается остреньким подбородком на его грудь, смотрит в глаза пытливо и открыто.
А Зубов в очередной раз ощущает себя старым развратником. Скотиной, которому надо от девчонки только одно. Хотя… В последние сутки он начинает приходить к совершенно неоднозначным мыслям по этому поводу…
К таким, которые даже думать непросто. А уж тем более, себе признаваться…
Потому он нарочно все старается перенести в другое русло, плотское.
Хорошо, что это удается в лёгкую, потому что Клубничка – на редкость соблазнительная девчонка.
Весь день на смене он переписывался с ней, слал какие-то тупые смски, и радовался, как пацан, когда она отвечала. Смайлики посылала ему, смешные мемасики, котят, жмурящихся довольно, щенят, мирно спящих в корзинке, и прочий бабский бред, который до этого момента всегда вызывал лишь досаду и даже злость.
А тут…
Все умиляло. Все нравилось. Превращало его, серьезного мужика в погонах, с розовое желе.
Стремно, смешно… И приятно.
Настолько приятно, что Зубов даже не раздумывал, когда Клубничка неловко спросила в смс, что он делает сегодня вечером.
«Конечно, трахаю тебя, Клубничка!», – хотел написать он, и любой другой бы так и написал. Потому что деликатность и манеры очень далеко, примерно там же, где первый поцелуй и розовые пони, срущие радугой.
То есть, не в одной с ним Вселенной.
Как и клубничные девочки, впрочем.
Но так произошло, что эти две непересекающиеся Вселенные неожиданно пересеклись.
И потому Зубов ответил: «Встречаюсь с тобой, Клубничка».
И, подумав, неловко пририсовал кривой старперский смайлик.
Они встретились неподалеку от ее универа, Зубов специально не заезжал во двор, чтоб не палиться перед «братишкой», и без того выбесившим до усрачки вчера вечером своими тупыми словами.
И специально не спрашивал ничего про Арса у Катьки. Хотя, там и времени особо не было.
Как увидел ее, идущую в своей коротенькой юбке ему навстречу, с развевающимися длинными волосами, тонкую, взволнованную и до боли в сердце красивую, так и забыл про все.
Поймал ее, еще даже не успевшую полностью устроить попку на соседнем сиденье, дернул на себя, вжираясь в податливо раскрывшиеся губки и судорожно елозя пальцами по мгновенно помокревшим трусикам, услышал сладкий стон… И поплыло все перед глазами. Просто вынесло последний мозг напрочь.
Не помнил, как оторвался, как завелся, как ехал.
Как в квартире они оказались.
Хватило ума глянуть по комнатам, но «братишки» не оказалось. В принципе, заразе языкастой еще не время приходить, но мало ли. Мы же пиздец, какие непредсказуемые.
Но нет, в квартире никого.
Время еще было, по-любому. Катя сорвалась с последней пары, Машка должна была еще учиться.
У них еще было время.
Зубов развернулся к неловко снимавшей кеды девчонке… И морок пошел на второй круг.
Комната, кровать.
Ее мягкие, вкусные губы, прерывистое дыхание, тонкая талия, крепкие бедра, послушно обхватившие его.
И внутри она была невероятно узкая, тесная до боли. Их обоюдной боли.
Зубов брал ее медленно, смакуя каждую секунду. Каждый сантиметр. Смотрел в расширяющиеся глаза, с огромными зрачками, мягко вытирал текущие из уголков глаз слезы, тяжело дышал в приоткрытые в стоне губы…
Это было настолько клево по эмоциям, что Зубов не понимал, на каком свете очутился. Судя по тому, что трахал ангела, явно не на этом. Интересно, чем заслужил?
– Больно… – шепнула Катя, судорожно цепляясь за его плечи. Зубов понял, что второй раз, наверно, даже хуже, чем первый. Потому что вчера, на эмоциях, драйве и эйфории от оргазмов, Клубничке было менее больно, когда они второй раз трахались. Она даже кончила от его члена, что вообще редкость для недавней целочки.
А вот сегодня, когда все уже прошло и немного поджило, наверняка, острее и больнее.
Но тормознуть он не мог, да и Катя не вырывалась, наоборот, сильнее прижалась к нему, прикусила губку, глядя в глаза смущенно и жадно. Похотливая Клубничка…
– Сейчас пройдет, – сказал очевидную хрень Зубов и поцеловал в мягкие губки, глубоко и грязно. Одновременно толкаясь до упора напряженным членом.
Катя застонала ему в рот, но сжала внутри еще сильнее.
И Зубов больше не смог себя контролировать. Так в ней было невероятно хорошо, с ума можно было сойти! И он, определенно, сошел.
Навалился на Клубничку, обнял крепче и начал двигаться медленно и длинно, с оттягом входя во все более податливую плоть. Катя, неистово сжимая его внутри сначала, постепенно расслабилась и явно кайфовала от происходящего. Гладила его плечи, стонала, пыталась целовать, трогать везде, шептала что-то неразборчиво и жарко.
Короче говоря, удовольствие сплошное, а не девчонка.
С такой и забыться не тупо, а очень даже достойно. Такие вообще нечасто встречаются. Ему, Зубову, вот, не встречались…
Он настолько увлекся, что едва не проморгал момент, еле успел вытащить, кончая на плоский живот долго и с кайфом.
А затем, глядя в глаза тяжело дышащей Клубничке, довел ее до финала несколькими движениями пальца по клитору. И чуть не кончил во второй раз, наблюдая ее сладкий оргазм.
И вот теперь они лежат, Зубов наслаждается приятным послесексовым расслабоном, который, он точно знает, скоро плавно перейдет в еще один разочек. А потом, может, еще один?
Насколько его Клубничка похотливая? Узнать, что ли?
А то она явно задумалась сильно над непонятным вопросом…
Зубов легко перетаскивает замолчавшую Клубничку на себя, позволяет скользнуть мокрой промежностью по уже напряженному члену.
И наслаждается ее немного испуганным, но очень даже горячим выражением в глазах.
– Хочу тебя, Клубничка, – шепчет он, притягивая ее к себе и целуя.
Катя не сопротивляется.
Позволяет себя целовать, а после, не разрывая поцелуя, позволяет себя усадить на член.
Черт, эти ее распахнутые словно в удивлении глаза, наверно, никогда не перестанут вставлять.
Зубов ложится поудобнее, шлепает поощрительно Клубничку по ягодице:
– Давай сама, как вчера.
Катя прикусывает напряженно губу, тихонько двигается на пробу вверх и вниз, приноравливаясь, и стонет несдержанно и жалобно.
А Зубов глаз не может оторвать от нее, изгибающейся, извивающейся на нем, от своего мокрого члена, на который она мягко насаживается, каждый раз выстанывая его имя… Черт, он так долго не продержится, определенно!
Катя только-только находит нужный темп и угол, только-только начинает ловить кайф от происходящего… Как хлопает входная дверь!
Ну конечно, мелкая дрянь не могла появиться ни минутой раньше, ни минутой позже! Умеет испортить момент, сучка!
Катя замирает на нем, испуганно глядя в глаза.
Зубов хмурится, аккуратно ссаживает ее с члена, тянется за простыней:
– Сиди тихо, я решу сейчас.
– Это Арс? – шепчет заполошно Катя, – Арс?
– Ну а кто еще?
Зубов выходит в коридор, придерживая простыню, коротко отправляет «братишку» нахер, внутренне готовясь к тому, что Машка сейчас заартачится, но нет. Криво ухмыляется, что-то вякает и сваливает.
Вид у нее чего-то на редкость заполошный, Зубов отмечает это краем сознания, пока разворачивается, но затем мысли все из головы привычно уже вышибает.
Его Клубничка испуганно сидит, поджав под себя коленки и притянув к груди простыню. Волосы ее, растрепанной пушистой волной укрывают тонкую фигурку с одной стороны, а простыня оттеняет природную белизну и гладкость кожи. Афродита. Только не в пене, а к ткани.
Невероятно красивая и невероятно соблазнительная.
Она смущается под плотоядным взглядом Зубова, тянет выше простыню:
– Это Арс, да? Он знает? Неудобно так… Боже…
– Плевать, – Зубов подходит и сдирает с нее белую тряпку, – у нас есть еще время. Иди ко мне.
Наваливается на покорно обнявшую его девушку, закидывает стройные ножки на плечи и резко входит в мокрую сладость. Катя стонет, выгибается и вытягивает руки над головой. Зубов перехватывает их одной ладонью, утыкается губами в вкусную кожу шеи и неистово, долго трахает свое клубничное чудо. До криков, громких стонов и мольбы. Не остановиться, нет. А совсем наоборот.
Определенно, Клубничка ему за что-то хорошее судьбой послана.
И так круто, что у них еще столько времени впереди!
Среди ночи Зубова будит телефонный звонок.
Он слушает взволнованный голос Машки, привычно перестраиваясь на рабочий лад, а сам не может оторвать напряженного взгляда от мирно посапывающей Клубнички.
В груди – острое сожаление.
Потому что их время только что вышло. Полностью.
10.
– Клубничка, я тебе ничего не обещал, – на всякий случай Зубов повторяет это, как мантру. И чувствует себя редкостным дебилом.
Потому что делает это перед зеркалом.
В первый раз… Ну ладно, не в первый. Он уже делал это все когда-то давно. Репетировал присягу, дурака кусок.
Но тогда он чувствовал себя очень крутым.
Как выяснилось позже, очень даже зря.
И вот теперь…
Он ничего не обещал, да.
И он ничего не сможет дать такой девочке, кроме того, что уже дал. И это точно надо заканчивать. Но вот как?
Смотреть в темные глазки, ощущать сладкий клубничный аромат, который у него теперь точно, на всю блядскую жизнь, будет с сексом ассоциироваться… Верней, не с сексом.
С ней, Клубничкой.
Вкусной, сладкой, манящей.
Его чувственным июнем посреди осени. Его отдушиной и кайфом. Отпуском в солнечное лето холодной зимой.
Зубов смотрит на себя в зеркало и видит не здоровенного, много чего повидавшего мужика, а того прыщавого солдатика, бодро репетирующего присягу. Этот дурак не подозревает, сколько впереди дерьма.
А еще – что впереди, когда он уже и думать забудет, его шарахнет по голове душистой клубничной бедой, от которой надо бы бежать… Но никак не убежалось.
Если б он сейчас увидел себя, того, прежнего, если б мог, то от души бы посоветовал делать ноги, как можно скорее, едва на горизонте появится одна длинноногая Клубничка. Потому что сейчас…
Сейчас неожиданно рвется внутри что-то непонятное, чему и названия не было никогда.
Рвется и болит. Сильно.
– Дебил, – шипит он, глядя на себя, – идиота кусок. Нахера так вперся? Урок тебе, дураку, будет…
– Зуб, какого хера я тебя жду? – врывается в его аутотренинг опротивевший за эти неполных два года голос «братишки».
Зубов сдержанно матерится сквозь зубы, малодушно радуясь тому, что очень скоро, буквально через пару дней, придурастая бестолочь будет уже не его проблемой. Что нашелся идиот, который по доброй воле решил взвалить на свои плечи такую невозможную блондинистую обузу.
Это просто счастье, праздник какой-то!
И хорошо, что это происходит сейчас!
Вот приедет Зубов в Москву, сдаст свою бешеную подопечную с рук на руки, вместе с ее ненормальным сопровождением, и свалит сначала на отдых, а потом на новое задание.
В конце концов, разве не ради этого он столько времени трудится?
Может, получит звание… Ага, главное, чтоб поджопника лишнего не получил от генерала за проеб, в полном смысле этого слова, своего объекта…
Потому что клубничная беда, случившаяся так не вовремя, напрочь отключила мозг. И Зубов забыл про контроль, про то, насколько юркий и ненормальный у него объект. И объект сразу же этим воспользовалась для того, чтоб по полной проебать всю их конспирацию. Подключить к вопросу посторонних, гражданских!
Это хорошо, что все так правильно получилось в итоге! Клубничная беда принесла удачу…
Перед расставанием.
Потому что дольше задерживаться в этом городишке смысла нет, работа Зубова здесь завершена.
Сам объект, может, и вернется, учитывая все обстоятельства. Ей есть, к кому возвращаться.
А ему, Зубову…
Ему не стоит этого делать.
Вернуться назад, к Клубничке… Да смешно, о чем вы?
Зачем он, взрослый мужик, у которого вся жизнь на колесах, и конца – края не предвидится этому, зачем он – нежной девочке, только начинающей жить? У нее все впереди. У нее универ, в котором она с удовольствием учится, у нее, может будет семья, муж… Нет, не надо про это думать, Зубов, дебил ты конченый, и кулаки свои разожми.
Эта девочка сделала тебе охеренный подарок.
Клубничное лето, путь и короткое, но ты его помнить будешь. Всегда. Как что-то невероятно хорошее, светлое. То, что могло бы быть, но не будет.
– Клубничка… Я не могу здесь оставаться, у меня другая работа, другая жизнь…
Вот именно так. С усмешкой. Главное, напоследок не сорваться, лапы к ней не протянуть.
Главное, не думать о том, как смотреть будет на тебя.
Главное, никаких данных не оставить. Ни себе, ни ей.
Никакой лазейки на будущее.
Клубничная беда, нечаянно превратившаяся в счастье.
Пусть такой и остается.