Любимая учительница

Глава 8

Сергей Павлович оказался отставным генералом, с идеально прямой спиной и острым не по возрасту взглядом. Он галантно проводил нас до машины, мерседеса последней модели, что было для военного пенсионера некоторым образом чересчур.

Но я, понятное дело, вопросов глупых не задавала. И так ясно, что непрост генерал. Главное, чтоб Маргарите Васильевне нравился, а все остальное – не мое дело. К тому же я все еще испытывала дикий стыд за наш с Юркой обман и мысленно была занята тем, что высказывала неверному оболтусу все, что я о нем думаю, попутно побивая его.

Возможно, ногами.

Ехать было ровно две минуты, могли бы и пройтись, но в этих кругах просто так не ходят.

Дом, к которому мы подъехали, тоже домом не выглядел. Дворцом, скорее. Со всеми полагающимися дворцу атрибутами: фонтаном на входе и башенками на крыше. Я от волнения особенно ничего не запомнила, только и думала о том, как бы не облажаться. Нет, я, конечно, руками не ем, но и особых навыков общения в высшем обществе не имею. Наступлю кому-нибудь на ногу, или, там, скажу что-то не то…

Но, к счастью, все мои волнения были напрасными, потому что хозяева вообще не соотвествовали своему пафосному дворцу. Пожилая пара, они устраивали что-то вроде пикника на свежем воздухе, с шашлыком и развлечениями.

Гостей было немного, одеты все совершенно по-разному, как в рваные джинсы, так и в вечерние наряды. У меня отлегло, в конце концов, мое платье вполне могло сойти за летнее, а накидка не была откровенно вечерней, поэтому глупо я не смотрелась. И пошло тоже, как некоторые из гостей, девушки, нацепившие короткие платья и высоченные каблуки.

Маргарита Васильевна грациозно уселась в садовые качели рядом с хозяйкой дома, благодушно наблюдавшей, как гоняют мяч дети по оформленной дизайнером лужайке, периодически сминая богато украшенные клумбы. Никакого недовольства у нее это не вызывало, только улыбку.

Сергей Павлович ушел к мужчинам, стоявшим возле огромного барбекю и что-то громко обсуждавшим.

– А кто эта милая девочка? – спросила хозяйка дома, – на вас похожа. Внучка?

– Ах, если бы! Подруга моего внука, Юрочки. Он сам по делам уехал, негодник. Лапушка, – обратилась ко мне Маргарита Васильевна, – принеси мне водички, будь добра.

Я кивнула и направилась в дом, не углядев воду на столе возле барбекю.

Кухню нашла без труда, открыла холодильник, поискала бутылки. Услышала, как следом за мной кто-то зашел, и, не отрывая взгляд от полок, спросила:

– Не подскажете, где вода может стоять?

И тут над моей головой протянулась рука, доставая бутылку воды с верхней полки, куда я просто не заглянула.

Длинная такая мужская рука, очень большая, крепкая, вся заросшая черным волосом. Я обернулась, понимая, что вошедший стоит очень близко за моей спиной, и это неловко и дискомфортно, и застыла.

Передо мной, держа в одной руке бутылку, а другой опираясь на открытую дверцу холодильника, стоял мой студент, Давид Дзагоев. Близко стоял. И смотрел. Точно так же, как в аудитории на лекции. Прямо, темно и страшно. До мурашек страшно.

– Доб… рый день… – все же смогла выдавить я, хотя губы не особо поддавались.

– Здравствуйте, – своим низким густым голосом ответил он.

Я постояла, решая, продолжать ли разговор, выяснять ли, что он здесь делает, но потом подумала, что это явно не вежливо, да и глупо. Наверно, сын друзей хозяев дома, или племянник, или еще кто-то… Какая разница? Пусть бутылку отдаст, и я пойду.

Вот только он словно забыл о том, что я просила воду, так и стоял, буквально в нескольких сантиметрах от меня, не отводя пугающего взгляда.

Я аккуратно потянула бутылку из его рук, Давид перевел взгляд на мою ладонь, словно не понимая, что я делаю, а затем торопливо разжал пальцы.

– Спасибо большое! – выдохнула я и с облегчением выбежала прочь из кухни.

Спину жег пристальный черный взгляд.

Отдав воду, я уселась рядом с Маргаритой Васильевной на качели и попыталась отдышаться.

Ну ничего себе, совпадение! Такая Москва большая, столько богатых людей и дачных поселков! И как так получилось, что мы умудрились столкнуться?

Радовало в этой ситуации одно: Дзагоев – это не Шатров. Приставать не будет. А то, что смотрит, ну так и пусть. От меня не убудет.

– А кто этот очень большой мальчик? – долетел до меня вопрос Маргариты Васильевны, – вон там, у дверей дома, смотрит на нас?

– О, это Давочка, племянник моего Аслана. Очень хороший мальчик, чемпион. – похвасталась хозяйка дома. – Давид, иди к нам!

Ох, ё ты моё! Вот зачем звать его? Я откинулась на спинку сиденья, стараясь, чтоб лицо попало в тень. Может, обойдется?

Не обошлось.

Хозяйка, улыбаясь, познакомила нас с Давидом, а затем предложила:

– Может, ты покажешь Танечке сад? Знаете, – повернулась она к Маргарите Васильевне, нам сад делал специалист из Англии. Все уверяют, что аутентичный совершенно получился. Давид, своди Татьяну на экскурсию, чего ей с нами сидеть…

Я поняла, что отпираться сейчас и говорить, что очень мне даже интересно посидеть с ними на качелях, глупо, поэтому встала, опираясь на галантно предложенную Давидом руку.

Горячую такую, крепкую и сухую.

Как там поговорка звучит, про доверие и горячие мужские руки? Если исходить из нее, то Давиду можно было доверять абсолютно.

Он пропустил меня вперед, жестом указывая направление, а я молча пошла, спиной ощущая напряженный жгучий взгляд. Ужасно неудобно, ужасно.

Едва мы зашли за угол дома и скрылись из вида, как я обернулась, едва не утыкаясь в грудь Давида, не ожидавшего от меня резкого движения и не остановившегося сразу.

– Давид, – я подняла подбородок, посмотрела в малоэмоциональное лицо с очень эмоциональными глазами, – я думаю, что не стоит мне вас утруждать, я сама прогуляюсь…

– Мне несложно, – пробасил он, подхватил меня под локоть, разворачивая в сторону сада.

Ну ладно! Я хотела по-хорошему!

– Давид, я думаю, что это неудобно. Да и не очень мне хочется куда-то идти. Спасибо, я вернусь, пожалуй.

– Боитесь меня?

Я, уже наладившаяся обойти его, затормозила.

– Нисколько!

Даже смешно, как он мог такое подумать…

– Тогда почему не хотите со мной прогуляться?

Я постояла, подумала и пошла в направлении сада.

В самом деле, что за глупость. Неудобство какое-то, страхи… Обычная житейская ситуация. Сейчас покажет он мне сад, потом вернусь обратно и отпрошусь у Маргариты Васильевны домой. Пешком дойду, здесь ровно две минуты ходьбы.

Прогуляюсь как раз, воздухом подышу.

Сад в самом деле оказался роскошным. Зеленые лужайки, строгие линии, ажурные арки, увитые цветами. Я не сдерживала восторженных вздохов. Давид следовал за мной молчаливо, лишь иногда давал краткие пояснения. Немного оттаяв и успокоившись, я даже пообщалась с ним. Спросила, почему выбрал именно этот университет. Физкультурных отделений много в столице.

Давид пожал плечами:

– Глеб позвал. Я пошел.

– А вы давно дружите?

– С армии.

Тут я вспомнила свою мысль, что мелькнула, когда Юра рассказывал про этих ребят. Ту самую, которая у меня не стыковалась с самой ситуацией.

– А почему вы решили идти в армию? Ведь, насколько я понимаю, возможности не служить у вас и у Глеба были…

Он внимательно посмотрел на меня, подумал, а затем ответил, коротко и веско:

– Потому что мужчина – это воин. Он должен служить.

Я не нашлась, что ответить, и отвернулась к шикарному кусту, усыпанному осенними розами.

Я не хотела, чтоб Давид видел, как меня тронули его слова.

Для меня было невероятным, что в наше время, когда все вокруг только и стремятся избавиться от ненужной повинности, есть люди, которые думают по-другому. И не только думают, но и действуют в соответствии со своими убеждениями.

Задумавшись, я машинально наклонилась и вдохнула аромат цветов. И до этого яркий, сейчас он просто ударил в голову, дурманя.

– Боже, какой аромат, просто дух захватывает, – пробормотала я, поглаживая подушечками пальцев нежные лепестки.

– Это от тебя дух захватывает, – голос Давида прозвучал совсем близко, и я, вздрогнув, распрямилась, утыкаясь опять носом в его грудь.

Что он сказал? Послышалось?

Я посмотрела в его лицо и поняла, что не послышалось мне.

Давид заметно волновался, тяжело дышал и смотрел на меня, внимательно и строго. И взгляд его уже не пугал, не вызывал оторопь.

Он завораживал.

Поглощал.

Лишал разума и воли.

Глава 9

– Ты очень красивая, Татьяна Викторовна, – все так же тихо сказал Давид, напряженно смотря на меня.

Я, честно говоря, опешила и не знала, что ответить. Поблагодарить? За комплимент. Или… Или это вольность, которую нельзя позволять своему студенту? Но, с другой стороны, мы же не в университете… Мы здесь оба гости, на равных позициях. Почему симпатичный парень не может мне сделать комплимент? Что в этом такого? К тому же он, в отличие от своего приятеля, не делает резких необдуманных движений.

Ну вот пожалуйста, вспомнила Глеба, и губы сразу обожгло фантомной болью от жадных укусов. Да уж, этот бы точно не церемонился сейчас, рассказывая о том, какая я красотка. Утащил бы в эти же самые кусты осенних роз, пока никто не спохватился…

Стоп! Я что, об этом с удовольствием и сожалением думаю? Я – больная? Похоже, да.

Шок от собственных мыслей взбодрил, привел в чувство. Я отвела взгляд, и пробормотала:

– Спасибо большое, Давид. Пойдемте к остальным гостям?

И уже сделала шаг в сторону, когда Давид аккуратно взял меня за руку:

– Ты мне очень понравилась.

– Я… Я не знаю, что вам ответить, потому что это все неправильно, и не стоит начинать, и…

– Можно, я поцелую тебя? Просто поцелую, один раз.

Я хотела сказать "нет".

Вот правда, хотела! Но не смогла.

Давид смотрел так жарко, так темно и так умоляюще, что я, уже привыкшая видеть только его безэмоциональную маску, сейчас буквально дар речи потеряла.

И молчание мое было вопринято совершенно неправильно.

Потому что удерживающая меня рука сомкнулась охотничьим силком, притягивая к горячему телу, вторая рука привычно, будто так и надо, будто уже не в первый раз, легла капканом на затылок.

Я, прижатая к крепкой широченной груди, втянула носом пряный мужской аромат и одурела похлеще, чем от роз за минуту до этого. Даже голова закружилась.

И да, я молчала.

Ошарашенная происходящим, буквально не могла сказать ни слова.

А Давид наклонился и сначала легко, будто пробуя, коснулся моих губ, обезоруживая нежностью. Прихватил нижнюю, аккуратно, словно боясь спугнуть, едва слышно выдохнул, помедлил, будто ожидая сопротивления. Которого не было. Я просто не могла его останавливать, слишком необычно было то, что происходило.

Нет, меня конечно же целовали раньше, и даже совсем недавно, но никогда вот так. Словно пробуя драгоценный десерт, волшебное лакомство, настолько дорогое, что его и касаться страшно, и в то же время отказаться невозможно.

Я тоже не сдержала взволнованный выдох, захваченная происходящим.

И это было воспринято, как команда к действию.

Потому что губы стали настойчивей и активней, прижались ко мне сильней, язык скользнул в рот, вызывая сладкую дрожь во всем теле. Голова внезапно закружилась, а тело радостно обмякло в крепких удерживающих руках, совершенно не протестуя против усилившегося напора. Я закрыла глаза, полностью отдаваясь новым восхитительным ощущениям и забыв на время о всех своих предубеждениях.

Давид умел целовать, это было ясно с самого начала. Конечно, такой красивый горячий парень… У него наверняка нет отбоя от подружек.

Было, на ком оттачивать мастерство.

Которое теперь все пошло на мое соблазнение.

А то, что это было соблазнение – вот к гадалке не ходи.

Проверенные движения, сначала осторожный, а затем все более уверенный поиск нужных точек влияния, выяснение, как мне нравится, от чего я начинаю дрожать и таять.

Разведка боем, короче говоря.

И, самое интересное, что краем мозга прекрасно понимая происходящее, я, тем не менее, отказаться и остановить Давида не могла и не хотела, буквально распадаясь на атомы от удовольствия, что дарили его опытные губы.

Он зарычал, все больше теряя контроль, освободил мой рот, зацеловывая шею, остро реагирующее местечко за ухом, закинул мои безвольные руки себе на плечи, прикусил плечо, и все это время успевал еще и бормотать хрипло:

– Не могу, хочу тебя, сразу же, прямо там, на крыльце, как увидел, такая маленькая, такая куколка, хочу, хочу, охереть как, хочу, моя, моя, моя…

И еще какие-то слова на незнакомом, невероятно красивом певуче-гортанном языке.

Этот шепот сводил с ума, заставлял тело регировать, отдаваться ноющей требовательной болью в тех местах, что он успел зацеловать, и, особенно, в тех, куда пока что не добрался. Ноги отказывались стоять, подламывались каблуки, низ живота сводило тупой тяжелой волной, руки его, с огромными, жесткими ладонями, были, казалось, везде, успевая погладить, пощупать, сжать властно и уже по-собственнически. Я чувствовала себя податливой глиной в пальцах гончара, который ласково, но настойчиво лепил из меня то, что надо ему. Делал со мной то, что хотел.

– Сладкая такая, не могу, все, не могу больше, хватит уже, и так сколько терпел, пошли…

Я,ничего не соображая, покорно пошла туда, куда он повел меня, крепко держа за руку и периодически останавливаясь, чтоб опять поцеловать и добавить безумия.

Давид меня словно одурманил своим ласковым напором, своими горячими, бессовестными словами, своей решительностью. Возможно, и даже скорее всего, я потом пожалею об этом. Но это будет потом. А сейчас не могла думать, только чувствовала. Только хотела.

Давид, как неумолимый ледокол, вел меня к дому, какими-то окольными путями, умудряясь не натолкнуться ни на одного гостя, и, вполне возможно, так и утащил бы туда, куда хотел, и сделал бы со мной все, что собирался, но тут откуда-то сбоку раздался знакомый веселый голос:

– Таня!

Я вздрогнула, оборачиваясь, и увидела Юрика, спешащего ко мне от подъездной дорожки.

Давид еле слышно выругался, наполовину по-русски, наполовину на своем непонятном языке, еще крепче сжал мою руку и сделал неопреденное двидение по направлению к дому, словно собирался утащить меня туда прямо на глазах предполагаемого жениха.

Но я уже опомнилась, и, жутко покраснев, вырвала ладонь из его обжигающих пальцев.

– Милая! – Юрик подошел, стрельнул глазами в Давида, и, играя на публику, интимно коснулся губами моего виска, – куда это ты?

– Яаааа… – я покраснела еще сильнее, наверно, даже не покраснела, а побуровела, слыша за спиной тяжелое, ничего хорошего не предвещающее сопение Давида, спешно пытаясь выдумать, куда это я иду за руку со своим студентом, с красными натертыми губами и разворошенной прической. И, кстати, что у меня там с платьем происходит? Может, уже и успел разорвать, бесцеремонно лапая везде, где хотелось?

– Яаааа…

– В туалет, наверно? Платье поправить? – помог мне Юрик, широко улыбаясь, и показательно не замечая наверняка зверского выражения лица Давида.

– Дааааа…

– Пойдем, я провожу тебя, милая. Спасибо вам за помощь!

Он кивнул Давиду, взял меня под локоток и, как ни в чем не бывало, увел прочь, оставив озверевшего парня на крыльце, буквально метр не успевшего дотащить меня до точки невозврата.

Поздоровавшись со всеми присутствующими жизнерадостным возгласом и помахиванием руки, Юрик завел меня в дом через кухню и открыл дверь, за которой находилась просторная ванная комната.

– Давай, дорогая, приходи в себя, а то на тебе лица нет, – улыбнулся он и встал у двери, скрестив руки и разглядывая меня с веселым недоумением, – и помады на губах тоже нет, я смотрю, и надо бы засосы чем-то закрыть…

Я повернулась к зеркалу, уставилась на совершенно незнакомого человека, глядящего на меня оттуда. С бешеными блестящими глазами, исцелованными губами, растрепанная до неприличия.

И, черт! Два здоровенных, пока что красных, но уже стремительно синеющих пятна на шее! Вот это да! И как мне быть? Позорище-то какое!

Понимание, чего я только что избежала, свалилось на меня, как пыльный мешок в темноте, и отозвалось мурашками по коже.

Руки задрожали так сильно, что я вынуждена была уцепиться за края раковины.

– Дорогая, – Юрик, поняв, что мне плохо, подошел и обнял за плечи, глядя в зеркало в мои глаза, – успокойся. Давай я тебе помогу.

Он повернул меня к себе, намочил ладонь и провел по лицу, шее и затылку, приводя в чувство.

– Вот так, все хорошо, – приговаривал он, – а то совсем растрепалась. Кто тебя так растрепал, а? Дзагоев? Как же ты к нему попала в лапы-то, моя малышка?

– А нечего сваливать и подставлять меня, – прохрипела я, чувствуя облегчение и ясность в голове, – гад мелкий.

– Вот, узнаю свою занозу! – обрадовался Юрик, – а то я уж думал, все, пропала моя циничная малышка! Погибла в лапах брутального самца!

– Ах ты сволочь!

Юрка, хохоча, увернулся от прицельного пинка, и подхватил меня на руки. Благо, размеры ванной позволяли не только уворачиваться, но и вальс танцевать.

– Понравился он тебе, да, Танюх? Хороший мальчик, ага, я заценил.

– Ты гад, сволочь, пакостник! Никогда не прощу, никогда!

Я кричала, ругалась, била его и даже царапала, но Юрик все же мужик, выше меня на голову и, само собой, сильнее. Поэтому отпустил он меня только, когда сам захотел, предварительно защекотав до полусмерти.

– Ладно, пошли к людям, Танюх. А то там все в недоумении, что мы так долго. Уже думают всякое, – он весело подмигнул, а я опять покраснела.

Стыд-то какой! Что обо мне люди подумают?

– Так что за происхождение засосов можешь не переживать. Возьму удар на себя, – великодушно заявил Юрик.

Я хмыкнула и ответила язвительно:

– Твоя прабабушка знает все про тебя, идиот! Кого ты дуришь?

– Ха! – ничуть не удивился Юрик, – бабуля не сдаст. Пошли.

Остаток вечера он не отходил от меня, успевая участвовать во всех движухах. Громко смеялся, обсуждал какие-то общие темы, целовал в щеку Маргариту Васильевну, играл в дартс с Сергеем Павловичем, обнимал меня, показательно интимно шепча всякую глупость на ушко и подмигивая посмеивающейся прабабушке. Короче говоря, всех очаровал, всех сплотил, всех развлек. И только одна я видела, что своими действиями он умело отвлекает внимание от меня, все еще находящейся основательно не в себе, и, особенно, от Давида, сидящего в тени в гамаке и сверлящего оттуда меня черным мрачным взглядом.

Глава 10

Понедельник случился внезапно, и, конечно же, не особо радостно.

Я, полная мрачных воспоминаний и предчувствий, пришла на работу и первым делом обрадовала первокурсников промежуточным тестом.

Нет, я не зверь. И честно предупреждала о проверке знаний в пятницу. И даже на доске писала. И на сайте на специальной странице тоже указала, вместе со ссылками на материал.

Но, конечно же, все равно монстр, и изверг, и садюга. Ну да, куда же без этого. Но это еще цветочки. Милые спортивные мальчики и девочки не в курсе, что без нормальных итогов всех промежуточных тестов не видать им зачета в сессии.

Обрадую после, пожалуй. Пусть осмыслят.

Конечно, первокурсники еще ничего понять и осознать толком не могут, и грандиозность надвигающейся задницы по имени "первая зимняя сессия", вряд ли способны оценить… Ну что ж, все мы через это проходили.

Хорошо учиться на чужих ошибках, но кто ж так делает?

Вечерние пары у меня всегда заняты старшекурсниками. Памятуя свой успех на прошлом занятии, я в этот раз подготовилась совершенно по-другому, потрудилась, выискивая не только необычные факты, но и то, что может быть интересно именно молодежи. И нашла! Оказывается, современные исполнители не чураются классики! Хоть и в новой обработке, но смысл не искажен. Поэтому всех, кто не понял Маяковского, ждет сюрприз…

Только бы мне сюрпризов дополнительных не преподнесли.

Честно говоря, я не нашла на оставшихся выходных времени толком осмыслить произошедшее с Дзагоевым.

Сначала Юрик, вымаливая прощение за свинское поведение, развлекал меня, как мог, катая то на скутере по дачному поселку, то на лодке по местному озеру. Надо сказать, он был деликатен и глупых вопросов не задавал, смотрел только так многозначительно, что хотелось чем-нибудь шваркнуть наглую физиономию.

Затем Маргарита Васильевна утащила меня на суперважные косметические процедуры к своему стилисту. Да-да, у нее был свой стилист, свой любимый салон красоты, любимый дизайнер… Мне бы такую энергию и жизнелюбие в ее возрасте.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.