- -
- 100%
- +
Он ухаживал, так трогательно, так аккуратно, так внимателен был, уважителен к ней. И Ирри таяла, млела, не обращая внимания на показательно фыркавшую Рути, на слова младшей сестренки, что этот Верейт какой-то приторможенный, словно рыба мороженая, а в глазах у него гадость…
Нет, конечно, Ирри не была дурочкой и простушкой, с первого взгляда влюбившейся в того, кто проявил достаточно внимания.
Не водилось дурости за дочерьми генерала Саввона, одного из заслуженных генералов-героев войны с Югом, человека, в близких друзьях которого ходил сам Четтер Корнель, глава Тайной канцелярии империи…
Но все равно, так приятно было, когда красивый мужчина смотрел на нее так, словно никого прекрасней не видел никогда… И ухаживал… Розы каждое утро, поездки в открытых экипажах и верхом, ненавязчивые приглашения в будущем посетить его дом в столице… Ну и что, что дом этот был родительский? Все равно же его!
Рич Верейт был одним из тех, кто свидетельствовал против генерала Саввона, своего покровителя, человека, изо всех сил продвигавшего его по армейской карьерной лестнице.
И Ирри не могла теперь даже ностальгически светло его вспоминать, так же, как и его ухаживания…
И думала, что сестра ее, при всей своей грубости и ветрености, оказалась куда более прозорливой, чем сама Ирри, опытная, как ей казалось, девушка. Женщина, благодаря все тому же Верейту…
Ну а что? Они – жених и невеста же… Почему нет? Ждать свадьбы – это такие предрассудки… И в столице уже над этими провинциальными нравами лишь смеются…
Ирри не хотела быть провинциальной простушкой, она видела себя хозяйкой большого дома в столице, законодательницей модных салонов… Мечты свои она, естественно, никому не озучивала, потому что мама бы не поняла, подруги только поддакнули и позавидовали, а сестра… Ох, она бы посмеялась! Подразнила ее! Рути, к своим семнадцати уже ставшая одной из «котят» Корнеля, к неудовольствию генерала, поставленного перед фактом и вынужденного все же благословить на тяжкий труд на благо отечества, была куда циничней старшей сестры. Может, потому что уже моталась по стране, выполняя распоряжения главы Тайной канцелярии, и много чего видела?
Сама Ирри подобной судьбе и свободе не завидовала, с детства любя платья, туфельки, кулинарию, короче говоря, все, что должна любить правильная девушка из хорошей семьи. Мама не могла нарадоваться, глядя на нее…
Ох, мама, мама…
Эти воспоминания Ирри старательно прятала, даже от себя, не желая по ночам заливаться слезами от одиночества и своего внезапного сиротства.
Унывать было нельзя, это забирало силы, убивало желание жить.
А его, как оказалось, в Ирри было очень много…
Иначе где бы она была, измученная, напуганная, обескураженная таким диким поворотом в своей судьбе? Кем бы она была?
После казни и спешных похорон матушки, она вернулась в родной дом, полностью опустевший. Все слуги разбежались, и по голым комнатам гулял ветер.
Ирри оглядела пространство мертвыми глазами, словно во сне, поднялась наверх, к себе… И без сил повалилась на кровать.
Слез не было, она смотрела в потолок, вообще ни о чем не думая, оглушенная, раздавленная… И, кажется, заснула вот так, не раздеваясь.
А проснулась от того, что ее трогали.
Грубо мяли грудь прямо через траурное платье, дышали тяжело в шею…
Она распахнула ресницы, одновременно сильно толкая ногами и руками навалившегося на нее насильника.
Тот в дикой руганью и грохотом свалился рядом с кроватью, и Ирри узнала по голосу своего жениха, бывшего жениха, бывшего любовника, Верейта.
В комнате царил полумрак, похоже, она проспала весь день.
Верейт поднялся с пола и, шипя сквозь зубы ругательства, снова полез к ней. От него разило спиртным, и Ирри с омерзением оттолкнула его еще раз.
Верейт упал, снова поднялся и с обидой спросил:
– Чего толкаешься?
– Пошел вон, – сдерживаясь, чтоб не обложить его самой грязной руганью, которую знала, а знала Ирри немало, все же рядом с казармами выросла, а не в монастыре, приказала она.
– Дура ты, – скривился Верейт, отряхиваясь немного неуверенными движениями и глядя на нее.
В полумраке лицо его казалось жутким, и Ирри испугалась еще больше. Отползла подальше, к изголовью кровати, поджала под юбку босые ступни, поймав замерший на них жадный взгляд Верейта.
– Сюда иди, – приказал он, и Ирри пробило дрожью от жутко холодного тона его голоса.
После своего предательства, а появление в зале суда Ирри никак по-другому и не могла назвать, они не встречались.
Ирри, после казни, состоявшейся сразу после скорого суда, в тот же день буквально, была занята похоронами мамы. На переживания по поводу предательства жениха у нее сил уже не было.
Она ощущала себя такой же мертвой, как и мама, и только тихонько благодарила Матушку, что Рути не было в городе. И очень сильно надеялась, что у сестры хватит мозгов не появляться здесь. Ходили упорные слухи, что дочери генерала тоже причастны к измене, и был вероятным и арест самой Ирри… Ей было на это плевать, отупение, возникшее в момент похорон, полностью поглотило все чувства и эмоции.
Все вернулось в тот момент, когда она смотрела на своего бывшего жениха, пьяного, довольно, очень по-хозяйски осматривающего ее в полумраке комнаты.
От него исходила волна опасности, и, хотя между ним и Ирри уже было все, что может быть между мужчиной и женщиной, она испугалась так, словно он – незнакомый совершенно, обманом проникший в ее спальню подонок, желающий изнасиловать ее.
Хотя, все это, пожалуй, было правдой. И даже то, что Верейт был незнакомым. Потому что она реально его не знала, оказывается!
– Ну? – нетерпеливо сказал Верейт, – лучше сама иди, сучка. Как ты мне надоела, кто бы знал! Все эти прыжки, букеты, улыбки! Надоело! Даже в постели с тобой не поиграешь, как следует! Дочь генерала же! Надо аккуратно! Тварь! Сюда иди!
– Подонок! Пошел вон! – срывающимся голосом крикнула Ирри, лихорадочно шаря по кровати.
– Не хочешь по-хорошему, значит? – покачал головой верейт, – ладно… Так даже интересней…
Он скользнул к ней неожиданно мягко и легко, настолько быстро, что Ирри даже не отследила момента нападения.
Только и успела глухо вскрикнуть от внезапности… И воткнуть в грудь насильника небольшой, но крайне острый кинжал, подарок отца на тринадцатилетие, как раз после того, как она стала девушкой…
Он подарил ей его со словами:
– У каждой порядочной девушки должен быть кинжал под подушкой. Пусть он тебе не пригодится.
Мама тогда, помнится, только губы сжала неодобрительно. Но ни слова поперек не сказала…
Верейт замер, лицо его исказилось от удивления и боли, а затем он оттолкнул замершую в ужасе Ирри, сел на кровати и… выдернул кинжал из груди!
Ирри вскрикнула, торопливо принялась отползать еще дальше… В полумраке комнаты Верейт казался ей чудовищем, ожившим мертвецом, которого невозможно убить!
Ее бывший жених опять качнулся к ней, пугая до обморока мертвым оскалом, а Ирри даже пошевелиться больше не могла, только смотрела, как он приближается, как его жуткие темные пальцы тянутся к ее горлу, слышала его хрип, невероятно страшный, мертвецкий хрип…
Она, наверно, так и умерла бы, не в силах пошевелиться, убежать от этого чудовища, если бы от раскрытого окна не скользнула к ним тонкая, практически неразличимая в полумраке фигурка, легко приникла сзади к Верейту, в свете луны блеснул узкий длинный кинжал, ослепив блеском драгоценных камней на рукояти…
И Верейт улыбнулся теперь еще жутче, потому что улыбки у него было две. Одна на лице, и одна – на горле…
Ирри едва успела выставить перед собой беспомощно руки, отталкивая начавшего заваливаться на нее Верейта.
С другой стороны его тяжеленное тело подхватили тонкие, но очень сильные руки, потянули в сторону…
И Верейт упал на пол. Чтобы теперь уже не подняться никогда.
А Ирри оторопело перевела взгляд с неопрятной груды под ногами на сестру, хмуро вытирающую клинок об одежду Верейта.
Рути, почувствовав ее взгляд, подняла голову, спрятала чистый уже клинок куда-то за пояс и прошептала:
– Ну, чего сидишь? Пошли уже…
4
– Ах ты, дрянь… – застонал крупноголовый блондин-офицер, едва удалось привести его в сознание, – я тебя… Я тебя…
Тут он сфокусировал взгляд на ком-то, находящемся позади Ирри, и она даже знала, на ком, глаза его расширились испуганно:
– Не подходи! Тварь! Степной ублюдок!
– Почему ублюдок? – удивленно пробасил голос одного из близнецов над макушкой Ирри, – я знаю своих отца и мать…
– Аа-а-а… – застонал офицер, опять роняя голову на пол. Ирри не успела придержать, и затылок глухо бумкнулся о деревянный настил. Но мужчине это, судя по всему, пошло на пользу, потому что он снова открыл глаза и вытаращился на нее, – ты… Кто это такие?
– Мы – Раст и Янг Белоголовые, тейп Белоголовых, – тут же отозвался близнец за её спиной, – а ты кто, собачье дерьмо?
– Да как вы смели? Да вас за это… – продолжил ругаться офицер, и Ирри, вздохнув, смочила тряпку в воде и приложила к его лбу. Ругань тут же перешла в долгий мучительный стон.
Ирри переключилась на второго, того самого брюнета с хищными глазами. Ему досталось меньше, чем его приятелям, или, может, просто вовремя сумел уклониться от ударов.
По крайней мере, к тому моменту, когда она принялась приводить офицеров в чувство, этот уже открыл глаза и встретил Ирри вполне осмысленным злобным взглядом.
Правда, когда увидел за её спиной степняков, опять закрыл веки, разумно решив притвориться бесчувственным. Ирри не стала развенчивать его игру, лежит себе тихо, пусть лежит. Не мешает, и хорошо.
Теперь этот офицер сидел, привалившись к стене и пытался аккуратно дышать. С угла губ у него стекала тонкая струйка крови, и Ирри очень беспокоилась по этому поводу, потому что вполне возможно внутреннее кровотечение. Судя по всему, железный кулак одного из степняков попал точнехонько в живот или в грудь бедолаги, так что все могло быть…
Ирри тихо приложила ладонь к его груди, пытаясь понять, не сломаны ли ребра, и в этот момент офицер внезапно ожил и дернул её за ладонь на себя.
Ирри настолько не ожидала такой прыти, что лишь охнуть изумленно успела и завалилась на него.
Перед глазами сверкнуло лезвие ножа, она зажмурилась, подумав, что как-то быстро все… И бесславно…
А в следующее мгновение уже летела обратно, вверх от хрипящего офицера, затем ее подкинули, устраивая на руках, и Ирри уже с высоты роста одного из близнецов наблюдала, как второй, рыча от ярости, методично лупил брюнета головой о пол, обеспечивая ему таким образом настоящее, а не наигранное помутнение рассудка.
Только теперь поняв, какой участи удалось избежать, Ирри начала мелко дрожать, все сильнее прижимаясь к горячей и твердой, словно камень, весь день пролежавший в степи под палящим солнцем, груди степняка.
Он, тихо и разгневанно сопя, неосознанно стискивал ее в своих объятиях, не отрывая горящего взгляда от наказания подлого брюнета. Чувствовалось, что ему всеми вибрациями тела хочется принять участие в этом наказании, но с Ирри на руках это было сделать затруднительно.
– Это он правильно делает… – глубокомысленно заявил откуда-то сбоку Дождик, поглаживая по плечу прижавшуюся к его груди Марушку, всхлипывающую от ужаса, – я бы вообще убил…
Ирри тут же пришла в себя, вздохнула глубоко и, хоть и не хотелось, принялась выкарабкиваться из ставших слишком уж крепкими рук степняка.
– Прекрати! – громко приказала она увлекшемуся второму близнецу, – ты его убьешь!
– Так он этого и хочет, Луна, – мирно пробасил тот, что держал ее, демонстративно не замечая рвения к свободе и только сжимая сильнее и крепче.
От его полуголой груди, скрытой лишь слабо запахнутой рубашкой, пахло чем-то горьким, острым, словно ковыль в степи, волнующим и определенно приятным.
Это было более чем странным, учитывая, что степняки были явно с дальней дороги и вообще по жизни не особо утруждали себя мытьем… Но сейчас Ирри могла признаться себе, исключительно в голове, конечно же, что ей нравилось, как пахнет от ее спасителя.
Однако, времени на такие признания и размышления не было, потому что вот-вот могла случиться катастрофа!
– Его нельзя убивать! – опять попыталась воззвать к разуму хоть одного из мужчин Ирри.
– Почему? – хором спросили близнецы и присоединившийся к ним Дождик, и столько изумления, детского и непосредственного, было в их голосах, что Ирри только помолчала обескуражено, а затем ответила беспомощно:
– Он офицер…
– И что? Значит, ему можно обижать женщин?
Н-да, получалось как-то неправильно, и Ирри, словно поглупев разом от жара, исходящего от рук близнеца и его головокружительно вкусного запаха, даже не смогла толком больше ничего придумать.
– Они отомстят… Это же армия… – все так же беспомощно ответила она, больше не пытаясь вырваться и смирившись с тем, что ее поймали и пока отпускать не собираются.
– Это мы отомстим… – мрачно сказал второй близнец, но все же оставил в покое бесчувственного брюнета, встал, показательно плюнув в сидящего и притворяющегося, что без памяти, блондина.
Ирри не стала больше никак комментировать то, что происходило, отвернулась и обессиленно привалилась головой к груди держащего ее близнеца.
Стало как-то спокойно, причем, настолько, что в голове мелькнула даже соблазнительная мысль, что можно бы вообще ничего не решать… Вот так вот позволить мужчинам самостоятельно принимать решения, а самой побыть слабой… И думать только о том, о чем нужно думать женщинам: платья, туфли, меню на обед и ужин…
И тут же вздрогнула пугливо, потому что уже проходила это, и ни к чему хорошему такая попытка спрятаться от мира в маленькую, чистенькую, безопасную раковину не привела… Потому что раковина оказалась очень хрупкой и легко разлетелась в прах под подошвой армейского ботинка.
Нельзя прятаться от мира. Нельзя ни на кого надеяться. Кроме себя и сестры.
Ирри открыла глаза и посмотрела в лицо склонившегося к ней близнеца.
Верней, в лица.
Потому что второй, оставив своих жертв, тоже подошел близко, практически прижав ее к брату, и теперь смотрел, да так жадно, что стало еще горячее!
– Отпустите меня, – собрав все силы, заявила она громко, – ну!
Они постояли, подышали еще чуть-чуть, словно раздумывая, как поступить: послушаться или нет? Или, может, просто ее сжать покрепче, да так и утащить куда-нибудь, в укромное местечко? Не слушая возражений? Тем более, что уже по опыту знали, что возражения ее – ровно до первого горячего поцелуя…
5
Близнецы впервые появились в жизни Ирри еще до того, как она стала трактирщицей. И даже до того, как она поняла, какая тварь – ее жених…
Именно после встречи с ними, первой, самой неожиданной, и начали закрадываться в голову вполне благополучной и добропорядочной дочери генерала, умницы, красавицы, маминой радости, папиной надежды Иргерды Саввон, жуткие в своей пошлости и революционности мысли о том, что, может, как-то неправильно она выбрала себе мужа? Не того? Не так? Не туда смотрела?
Нет, близнецов, ни одного, ни второго, она в этом качестве не рассматривала, тут Матушка спасла ее рассудок, конечно.
Но некоторые реакции тела указывали, что кое в чем ее жених был недостаточно идеален… Верней, вообще не идеален…
И это пугало. Рушило такой стройный, такой правильно придуманный мир… Правда, еще сильнее пугало, что она собирается прожить всю жизнь и быть верной своему мужу… Которого совсем не любила, как выяснилось…
А как сладко было жить в иллюзиях!
Как приятно!
Иногда то ощущение бесконечного, довольного, сытого покоя преследовало Ирри по ночам. И она просыпалась с криком ужаса.
Потому что прекрасно уже знала: ничего не бывает просто так. И такое спокойствие, такое идеальное знание своего будущего приведет лишь к тому, что боги посмеются над тобой вдоволь, однажды швырнув лицом в землю и заставив отплевываться от грязи и пыли…
Ирри не хотела такого больше, потому эти сны о прошлой жизни проходили у нее по категории кошмаров.
А вот сны, где она впервые встретилась с близнецами, по совершенно другой категории проходили…
Она тогда выехала утром на прогулку…
Как раз после злопролучного приема, на котором ее младшую сестренку должны были представлять очередным женихам. Рути по этому поводу страшно обрадовалась и предсказуемо исчезла из дома с самого утра.
Ирри, до глубины души возмущенная поведением младшенькой, подкараулила ее вечером, уже когда все гости были в сборе, отругала, заставила переодеться и даже отвлекла маму, так не вовремя решившую проверить младшую дочку.
Мама пребывала в блаженном неведении относительно настоящих занятий Рутгерды, полностью удовольствовавшись словами мужа о необходимости младшенькой помогать отцу. Каким образом генералу удалось усыпить бдительность своей жены, было для Ирри загадкой. Наверно, тут свою роль сыграл характер Рути, ее общая бедовость, и то, что у мамы для тренировки воспитательских навыков имелась еще одна дочь, правильная.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.