- -
- 100%
- +
Глава 1
Дракон был здоровенным. Сразу понятно, не меньше двухсот – трехсот лет. Точнее не скажу, они после стольника как-то на один возраст все выглядят. Сама не видела, чтоб так, как сейчас, вблизи прям, но бабка рассказывала.
Но обычно все равно поменьше. А тут что-то нереальное просто.
Черный. Полностью черный. Никаких тебе переливов, красивых ярких чешуек и прочей ерунды. Да что говорить, я его даже не видела в темном углу пещеры! Просто что-то мрачное, чернущее, гнетущее. Ни возни, ни дыхания. Тишина и темнота.
Ящерица, чего с нее возьмешь, с твари холоднокровной.
Я осторожненько отползаю задом, пытаясь нащупать хоть какую-то опору, лихорадочно шару ладонями позади себя. Вслепую, само собой, потому что оглядываться бессмысленно, и так ясно, в какую сторону ползти. В сторону света, естественно.
А свет – это во-о-он там, в самом конце пещеры. Или в начале?
Не особо разбираюсь в таких вещах. Конец пещеры – начало пещеры… Неважно, главное подальше бы отсюда, пока еще двигаться способна. Пока живая.
Дракон не шевелится. Спит, что ли?
То есть, нормально все да? Прихватить себе прямо с автострады мирно бредущую в сторону ближайшей остановки транспорта селянку, не ожидавшую, вообще-то, нападения, приволочь ее в свою пещеру, швырнуть так, что неизвестно еще, какие повреждения получила, потому что болит просто ВСЕ, во всех местах разом! А потом, как ни в чем не бывало, улечься в самый темный угол пещеры и заснуть?
Это норма? Да? Вот не общалась я никогда с драконами, и дальше без этой радости обходилась бы! Честно-пречестно!
Неизвестно, сколько я еще в отключке пролежала… Может, он решил, что я мертвая? Может, драконы падаль не едят? А что я вообще знаю о драконах? Ничего, практически. И нет, бабкины рассказы тут вообще не помогут. Не о том она, потому что, рассказывала. Да и не особенно я слушала, если честно…
Только в памяти застряло, что чистых драконов, чистокровных, то есть, уже и не отыщешь. Повывелись за столько-то тысяч лет.
Но этот, судя по всему, исключение.
Я слышала, что одноцветность говорит о чистоте крови. Ну что ж, похоже, меня прихватил драконий принц. А они есть? У драконов? Драконьи принцы?
Все эти глупые несвоевременные мысли мечутся в моей голове, пока я задом, аккуратненько, подобрав юбки, ползу в сторону выхода, не сводя взгляда с темноты, клубящейся в углу, чтоб, в случае малейшего шевеления, опять прикинуться мертвой.
Дело движется плохо, потому что пещера нереально длинная. Ну еще бы… Зверюге нужна полоса для разгона и торможения. Такая хрень сразу не остановится… И на взлет тоже нужны потоки воздуха, разбег… Ну надо же, чего только в голову не придет, пока жизнь свою спасаю! И честь! Честь – это очень актуально!
Папаша ведь не поймет… Он и так меня еле-еле на учебу отпустил, дай ему волю, так вообще бы в четырех стенах запер! Да он, собственно, так и сделал… Сначала. И женихов начал искать. А то куда годится, девице сначала восемнадцать стукнуло, потом девятнадцать… А не замужем до сих пор! Позор, жуткий позор!
И вот сколько я ему про эмансипацию и равенство полов ни твердила, бесполезно. Единственная дочь, наследник нужен и все такое… Чертовы традиции аристократов!
Замшелые!
У нас, вообще-то, нормальная современная Империя уже лет двести как!!! И сам Император, говорят, очень даже прогрессивный мужчина! И дамы при дворе, жутко сказать, в брюках ходят!
А у нас…
Юбку – ниже колен. На лошади – боком, в дамском седле только. И не вздумай, по-простому, по-босяцки без седла скакать! Неположено благородной леди!
А что положено благородной леди?
Правильно, замуж выходить и детей одного за другим рожать, пока ее муж по девкам непристойным мотается…
Я такого насмотрелась у подруг бывших, всех, как одна, уже замужем сидящих…
И нет, мне такого счастья вообще не надо!
Высказала я это все папаше, а он у меня характером крутенек, брови сдвинул, дымом из ноздрей полыхнул, да и запер меня в башне высокой…
Но я все равно свое гнула, ругалась с ним, прямо так, с башни этой свесившись, и громко, чтоб не только в нашем дворе, но и в городке неподалеку слышно было, как самоуправничает их барон!
Папаша в долгу не остался, конечно же, волевым решением приказал мне еду ограничить и претендентов на руку и сердце почаще перед окнами башни проводить. Чтоб, значит, видела товар лицом, как говорится.
А еще полюбил приходить ко мне наверх и беседы нравоучительные проводить.
А я нравоучений всяких ужас, как не люблю!
Ну и дождался папаша, что я от расстройства душевного начала сначала предметы двигать (и не руками, ага), а затем на нем одежду подожгла, когда разозлилась на очередного подсунутого мне женишка.
Ох, видели бы вы его лицо!
Не водилось у нас, в роду чистокровных баронов Касси, магов! Что же, значит, не родная я? Нагулянная? Я на такие обвинения, да еще и в адрес матушки покойной, пуще прежнего обиделась, и башенку свою слегка повредила… И опять-таки, не руками…
Естественно, был скандалище, во время которого бабка Катаржина, та еще… хммм… порядочная женщина, призналась, что беда не во мне! А в том, что папаша мой – не урожденный Касси, а бастард. И бабка Катаржина его родила от дракона. И рассказала, покуривая и мечтательно закатывая глаза, потрясающую в своей простоте и безнравственности историю.
Сорок лет назад мой дед как раз в столицу уехал, а ей, видите ли, стало скучно. Поехала бабка моя на лошадке кататься. Ну а дракон мимо пролетал. У нас в провинции они не то чтоб косяками, но водятся. Водились раньше, вернее.
Бабка, а тогда женщина в самом соку, веселая и горячая, выехала на верховую прогулку, одна-одинешенька, дракон по своим делам летел, а она рукой помахала. Пошутила. Немного.
А у драконов-то зрение хорошее, разглядел, что красивая женщина. И машет ему. Сама. Зовет, стало быть. Явно познакомиться хочет. Ну и подлетел. А потом оно как-то закрутилось.
Бабка клялась, что ничего такого не планировала, и даже хотела ускакать на лошадке своей, но дракону она, судя по всему, сильно понравилась, потому он применил запрещенный прием: взял и лизнул ее в драконьем своем обличье.
А их слюна, кроме того, что антисептик отличный и заживитель, еще и часто действует как афродизиак. Не на всех. Но на многих. Бабке не повезло. Или повезло, тут уж как посмотреть.
Короче говоря, она потеряла голову и вместо того, чтоб на лошади ездить, три дня каталась на драконе.
А потом у него время гона, наверно, закончилось, и пути их разошлись. Дракон полетел по своим делам, а порядком помятая бабка вернулась в замок, где ее уже и не искали даже.
Дед, которого срочно вызвали из-за внезапной пропажи жены, приехал аккурат к вечеру того же дня, когда неверная женушка пришла в замок, и страшно обрадовался тому, что бабка нашлась. И результатом этой радости явился мой папаша. А бабка до конца не была уверена, кто отец. Ну, теперь-то все понятно, конечно же.
Ясен пень, никто не собирался выносить сор из избы, поэтому Дастин Касси, урожденный Касси, так и остался бароном, да и в наследство от своего папаши, кроме дурного драконьего нрава, не получил ничего необычного. В отличие от меня.
Природа на мне не отдохнула, а жаль. Иногда прямо очень даже жаль.
Потому что неожиданно проявившиеся способности росли, требовали грамотного управления, и просто так оставлять это было нельзя.
Спонтанный выброс силы привлек внимание в столице, и, наверняка, папаше вскоре пришлось бы принимать дорогих и крайне неудобных гостей, которые очень любят лезть во все дыры и ставить условия.
А барон Касси славится тем, что не любит, когда ему выставляют условия и загоняют в жесткие рамки.
Он привык действовать на опережение.
Вот и в этот раз все сам порешал. Раз уж не удалось меня удачно спихнуть замуж, то хотя бы пристроить в то заведение, которое сам выберет – вопрос чести просто.
Папаша списался со своим приятелем в столице, тот спросил у какого-то родственника, а родственник свел его с еще одним интересным человеком…
Короче говоря, цепочка была длинная и запутанная. Да и не важно. Главное, результат. А результатом явилось мое устройство в Южную Академию Драконьей Магии, куда ссылали всех, у кого драконья кровь хоть как-то проявилась. И учили там таких, как я, в первую очередь, укрощать души прекрасные порывы, то бишь, не сжигать во злобе все, что тебе лично не понравилось по каким-то причинам. Ну и попутно присматривали подходящие кандидатуры для службы в армии, полиции, и других интересных структурах, где мы ой как могли пригодиться.
С каждым годом появлялось нас все меньше и меньше, драконья кровь мельчала, растворялась в плодящихся, как тараканы, людях, поэтому нас ценили.
Таких Академий было в Империи три штуки, и, если б папаша не подсуетился, то ехать мне в столичную. Но столичная Академия – это без вариантов потом на службу государеву, а вот в Игременской ковались разнообразные кадры. Девушек вообще там с миром отпускали после обучения домой. Так что вероятность, что потом я вернусь в лоно семьи и все-таки выйду замуж, была серьезной. Папаша на это надеялся, по крайней мере. Продолжение рода, помним же?
Идея фикс у людей.
А вот, например, драконы, что чистокровные, что нет, особо не любили размножаться. По крайней мере, это было нечасто. И особо не любили делать это с людьми.
С бабкой Катаржиной – это, скорее всего, разовая акция. И, думаю, вряд ли другие драконы были в курсе про нее.
Так что откровения бабки остались внутри семьи, а для окружающих информация, откуда вдруг я такая в благородном семействе Касси нарисовалась, выдана была скудно.
Мало ли, в самом деле, как могла карта крови лечь?
Ну, например, согрешила прапрабабка с каким-нибудь простолюдином, а в том драконья кровь. Спала, спала, а потом у меня вылезла.
Дело в том, что прямых связей с драконами не было зафиксировано уже лет пятьдесят. Это если бабку не считать. А она не спешила фиксировать по вполне понятным причинам. Кому хочется прослыть… эээ… неверной женщиной? С мужем, опять же, проблемы… А так… Сбросила лошадь, потерялась, три дня дорогу домой искала, бедолажка… Хромала, да так, что аж ноги не держали… Не сводились, ага.
Общий потрепанный вид ее очень вписывался в состряпанную легенду, наверняка.
Правда же… Неудобная она вещь, правда.
Доказывай потом, что не соблазняла, что только рукой помахала, а дракон взял, да и прилетел.
И почему-то впечатлился знойной красоткой, которая, конечно, вообще не такая. И очень благочестивая, и очень замужняя… Ах, почему же захотел ее себе забрать?
Она вот не в курсе до сих пор. Может, гон был близко. Они во время гона дичают и стараются улететь куда-нибудь подальше от остальных. В обычной-то жизни они вполне нормальные, особенно, когда людьми оборачиваются.
Хотя, как нормальные. Твари они надменные, суки. Драконы же. Соль мира.
И вот в свете всего, что я про них знала, вообще непонятно, какого, простите, лошадиного хрена, конкретно этот дракон напал на меня, мирно бредущую по автостраде, и утащил!
А я-то всего лишь на автобус опоздала! И решила прогуляться, попутку поймать! Шла себе, ругаясь тихонько под нос на фамильную гордость, заставившую отказаться от предложенного папашей автомобиля и сопровождения. Но так хотелось в самостоятельность поиграть! Почувствовать сбея свободной! Папаша отпустил, скрипя зубами. Но даже он, при всей своей паранойе, понимал, что навредить мне мало кто способен. Разбойники, звери дикие и прочее… Да смешно. А если не смешно, то на остатки башенки моей можно глянуть. И посмеяться.
Свободу я ощутила в полной мере, конечно, перепутав на пересадке маршруты и уехав не в ту сторону. Хорошо, что вовремя опомнилась, да вышла!
И потопала себе тихонько по дороге, проклиная собственный упертый, типично Касси нрав, и дурость.
Мне до Академии оставалось несколько часов езды!
И вот на тебе… Поймала попутку… Большую такую, черную… Полностью меня попутавшую…
Тут у меня под задницей что-то хрустит, и в черноте зажигаются два огромных желтых глаза.
Ма-а-ать твою…
Я тут же падаю ничком и закрываю глаза.
Я – мертвая. Мертвая. Не жри меня!
Я лежу, задержав дыхание, и пытаюсь вспомнить хоть одну молитву… И ничего, ничего! Плохая девочка, Катаржина Касси, не зря тебя в честь твоей бабки гулящей назвали!
Слышу, как под огромной тушей хрустят камешки, которыми усыпан пол пещеры, значит, дракон приближается.
Мама моя, надеюсь, ты меня видишь сейчас! Помоги мне, помоги!!!
Дракон совсем близко. Я чувствую его дыхание, не смрадное, но тяжелое. Он обнюхивает.
Не дышать. Не дышать. Не дышать. Я мертвая.
Странно, что даже в голову не приходит воспользоваться своими проявившимися способностями… Хотя, ничего странного, я все равно против дракона – букашка…
Я уже чувствую головокружение и дурноту, воздуха не хватает, но все равно держусь.
А потом… А потом дракон раскрывает пасть, дышит на меня… И облизывает. Широко и жарко. От груди, по шее, к щеке, задевая губы…
И еще раз, и еще… Я не выдерживаю, и, не дожидаясь, пока меня распробуют до того, что можно будет приступать к еде, подрываюсь и бегу к выходу. Голова в этот момент вообще не соображает ничего, не думаю о том, что он может запросто дохнуть мне вслед огнем, таким образом, решив проблему перевода моей тушки из сырого состояния в жареное.
Меня подгоняет ужас, дикий, невозможный!
Быстрее, быстрее, быстрее!!!
На нервах даже не замечаю, что он за мной не бежит и не спешит сжигать.
Меня выносит на свет, на ослепляюще яркий день, и в следующее мгновение я с визгом падаю на четвереньки.
Потому что еще чуть-чуть – и дракон лишился бы своего ужина. Площадка перед пещерой совсем маленькая, обрывается отвесной скалой. И со всех сторон меня встречает голубизна моря. Я в панике оглядываюсь, но ни справа, ни слева, ни вверху, ни внизу нет даже намека на тропу.
Потому что незачем. Дракону не нужны ступени и дороги. Он просто разбегается в пещере, выпрыгивает со скалы, расправляет крылья и парит, подхваченный воздушными потоками.
И без его помощи отсюда никому не выбраться.
Только вниз головой. В море.
Я встаю, на секунду забыв про дракона за спиной, поглощенная ужасом. Пониманием, что я в ловушке.
А потом мне внезапно становится жарко. Горячо. Огненно. И вовсе не от догнавшего меня драконьего огня. Нет, пожар поднимается из глубин тела, распространяется по коже, делая ее настолько чувствительной, что я машинально провожу по щеке и отдергиваю руку.
Что со мной? Что???
А потом приходит понимание.
Проклятый дракон!
Проклятая драконья слюна!
Он не хочет меня…
Вернее, он не хочет меня ЖРАТЬ!
А хочет совсем другого!
Я в панике еще раз оглядываюсь, слышу, как из пещеры доносится звук. Шаги. Человеческие. Проклятый дракон! Проклятый, проклятый дракон!!! Обернулся уже и идет сюда, ко мне! А я…
Куда деваться-то???
Я делаю шаг в сторону моря, неосознанно, но потом отшатываюсь. Тело уже не горит. Пылает. И особенно горячо там, в самом центре, внизу живота. Настолько, что мне хочется унять этот огонь. Хоть как-то. Я непроизвольно тянусь к поясу, но потом убираю руки. Закрываю лицо ладонями, касаюсь пальцами губ, и от этого прошибает электричеством. Дрожь, начавшаяся сразу же, как только меня облизал дракон, не прекращается, усиливается.
Я понимаю, что не могу стоять, и без сил приваливаюсь к скальной породе сбоку от входа в пещеру. Закрываю глаза, голову дурманит, дышать трудно, хочется снять одежду.
Сквозь опущенные ресницы я вижу, как тень, огромная, мощная, заслоняет мне солнечный свет, и открываю глаза.
Мужчина. Дракон. Высокий, просто огромный. Мамочка моя, ты видишь? Помоги мне…
Присаживается передо мной. Черные волосы, короткие, чуть кудрявятся. Глаза. Тоже черные. Чернущие. Щетина на щеках. Черная. Как во сне, я протягиваю руку и касаюсь колких волос на его лице. Провожу пальцами ниже, по мощной шее, к груди, заросшей шестью. Тоже черной.
Прикосновение к нему, как ожог, до самых костей пробирает. И хочется касаться еще и еще. Больше. Сильнее. Сжать. Укусить.
Кто-то стонет, низко, чувственно, мучительно. Не сразу понимаю, что это я… Я так не умею. Не умею.
Умею.
Дракон наклоняется ниже, разглядывает меня. Черный, черный, черный… Я тону в его взгляде, не выплываю, бесполезно, все бесполезно… Больше всего на свете мне хочется, чтоб прикоснулся. Хочется руки его на себе почувствовать, губы… Почему на мне так много одежды? Она же мешает…
Я понимаю, уже остатками меркнущего в горячке похоти сознания, что сейчас за меня говорит только мое тело, одурманенное драконьей слюной, но от этого нисколько не проще. И мысли в голове невероятно тяжелые, словно снулые рыбы на дне озера. Вялые. Глупые.
Я смотрю на него. Жесткое, жестокое даже лицо. Он не пожалеет. А я и не хочу, чтоб жалел. Хочу, чтоб взял. Полностью. Чтоб пожар этот в моей крови унялся, наконец!
Он молча подхватывает меня на руки и несет обратно, в мрак пещеры.
Я слышу, как скрипят под его ногами камешки, которыми усыпан пол.
Мамочка моя, ты это видишь? Отвернись, прошу…
Глава 2
В пещере я сразу слепну, настолько яркий контраст между светом и мраком. И это хорошо, очень хорошо! Не вижу его глаз, выражения его жесткого лица. Но чувствую. Пока несет меня, провожу пальцами по шее опять, не могу удержаться, внутри все жжет, требует утоления, трогаю щеки в жесткой щетине, губы, твердые, крепко сжатые.
Дракон ловит мои пальцы, прикусывает и неожиданно говорит, низко и гулко, вроде бы тихо, но эхом по пещере отдается и моих ушах биение крови заглушает:
– Потерпи, золотинка… Сейчас…
Я – золотинка? Почему так странно назвал? Из-за цвета волос? Наверно, поэтому обратил на меня внимание: с высоты мою голову бедовую углядел…
Мысли исчезают так же, как и появились, странными тенями по краю сознания. Потому что вообще не важно, почему…
Важно, что дальше будет делать со мной. Хотя… Я знаю, что. Я же не дура, пусть и девственница.
И это внушает мне не страх, нет! Желание! Предательски острое, заставляющее в волнении цепляться за мощную шею, облизывать мучительно сухие губы, запрокидывать в бессилии голову и душить в себе низкие, пошлые стоны…
Почему так медленно идет? Донеси уже скорее!
Я, уже не останавливаясь, вожу ладонью по широченной груди, поглаживаю жесткие волосы и от этих молниеносных ощущений в голову бьет так, что хочется кричать. Но я только откидываюсь в бессилии и, все же не удержавшись, издаю тихий низкий стон, который отдается эхом в пещере. Призывный…
Дракон вздрагивает и ускоряется.
Его ложе неожиданно мягкое. Это странно, я думала всегда, что драконы на золоте спят… Смешно, если он и в самом деле на цвет моих волос повелся… Глупо так…
Он стаскивает с меня одежду, деловито и грубо, но не рвет, просто снимает, как шкурку с домашней колбаски. Я не сопротивляюсь.
Его руки на моей коже – о-о-о-о-о! – это нечто нереальное! Бьет множественными молниями каждый самый маленький участок тела! Дракон шумно дышит, похоже, он видит в темноте, потому что по мере моего обнажения, дыхание его учащается.
Я не вижу ничего. Меня раздевает сама тьма.
Потом мне резко раздвигают ноги, и в следующее мгновение я… Чувствую его ТАМ! Прямо ТАМ! Внизу! Его… Язык? Ах, распутная бабка Катаржина! Почему не предупредила, что так тоже могут мужчины делать? Или это только драконы?
Он лижет меня, с пошлыми хлюпающими звуками, проводит узким жестким языком по складкам, раздвигает, проникает В МЕНЯ! Каждое его движение – это маленький взрыв! Это полет со скалы! Я же разобьюсь! Я же не выдержу! Я же… А-А-А-А-А!!! Я не выдерживаю.
Тело трясет с такой силой, что дракону приходится держать меня за бедра, словно я могу ускользнуть.
Не могу! Не могу ускользнуть! Не хочу ускользать! Не хочу, чтоб это останавливалось!
Я выгибаюсь, ослепленная удовольствием, кричу. Эхо от моего крика отражается от стен пещеры, множится, накладывается на хриплое жестокое рычание.
Он злится? Ему что-то не нравится?
Я таращу слепые глаза в черноту, все еще подрагивая от произошедшего, ловлю желтый жгучий, полный радостного предвкушения взгляд, и уже через мгновение понимаю: ему все нравится. Просто он тоже хочет. Большего.
Тьма ложится на меня, прижимает к мягкому ложу, забрасывает безвольные ноги высоко на плечи, хрипит низко-низко:
– Сла-а-адкая… Золото мое…
А потом я чувствую… Давление. Боль. Заполненность. Ожог! И это тоже больно. Но по-другому. Так, что хочется двигаться, чтоб одновременно потушить и разжечь сильнее. Не знаю, как так можно, но это именно то, что я испытываю.
Тьма хрипит еще что-то о том, какая я красивая, какая я золотая, какую-то полнейшую бессмыслицу, которая странным образом дурманит голову еще сильнее, еще отчаяннее.
Тьма заполняет меня, двигается, вперед и назад, сначала медленно и неотвратимо, словно море, бьющееся сейчас о скалы в едином с нами ритме, завораживающем танце, которому я подчиняюсь, от которого я схожу с ума. Потому что тянусь к моему (МОЕМУ!) дракону, подставляю губы. Мне хочется, чтоб он заполнил меня еще и здесь, мне это необходимо.
И тьма с радостью подчиняется. Меня целуют. Глубоко и грязно. Долго, не давая дышать, завораживая голову, ловя единый ритм с движениями во мне и волнами снаружи. И это длится и длится, то медленно и длинно, то быстро и ритмично, долго-долго…
Пространство вокруг нас наполняется звуками, полностью подстраивающимися под происходящее: плеск волн далеко внизу, хриплые выдохи, мои тихие стоны в такт каждому движению, эхо нашего порочного танца, кружащее, завихряющееся в кокон.
Мне уже давно не больно, просто безумно сладко и хочется тоже чуть-чуть двигаться, навстречу ему, хочется трогать, прижимать к себе, проводить ногтями по мокрой от пота спине, вдыхать полной грудью мускусный, тяжелый аромат возбуждения. И моей в том числе возбуждения!
Он сильный, этот черный бешеный дракон. Неутомимый. Словно железный.
И насыщается мною, не торопясь, обстоятельно, смакуя каждое мгновение.
И вот я уже даже не нахожу сил стонать, только тихо выдыхаю в такт глубоким, долгим движениям. И не могу понять, где я уже: в дурмане, или в реальности? Бессильно скольжу пальцами по широченным каменным плечам, не в силах их удержать, раскидываю руки в стороны, периодически проваливаясь в непонятный сладкий морок, полубред. Нет меня больше. Нет Катаржины Касси, дерзкой, веселой, неугомонной, вечной папашкиной занозы, бабушкиной любимицы…
Я больше не существую. Я – просто что-то аморфное, неспособное даже двигаться самостоятельно, неспособное мыслить. Только чувствовать. Только раскрываться еще сильнее, впуская в себя все больше и больше тьмы…
А тьма неумолима. Она все шепчет, целует, утешает, раскачивает в своих объятиях, не позволяя вынырнуть на поверхность.
А потом, совершенно неожиданно и без какого-либо перехода, я чувствую, как внутри опять начинает жечь драконий огонь, он ширится, растет, разливается по всему телу, и, словно понимая это, укоряет темп тьма. Вспыхивают и гаснут желтые драконьи глаза, и на мгновение я вижу жесткое лицо над собой. Я тянусь к нему, хочу провести опять пальцами, поймать это ощущение реальности, но пальцы мои снова прихватывают зубами, прикусывают, причиняя боль и разливая дополнительное удовольствие по телу.
И тогда я взрываюсь. Совсем не так, как до этого, когда дракон облизывал меня внизу. По-другому. Ярче, грубее, сильнее. Я кричу и бьюсь под ним, полностью потеряв себя, и только ощущаю, как движения его во мне становятся жестокими, дракон вбивается в мое тело уже с дикой скоростью, и я не могу понять, почему в этот момент все еще в сознании, а не в отключке от удовольствия и слабости.
Последняя мысль, перед тем, как улететь в спасительное беспамятство – если дракон бабки Катаржины был хотя бы в четверть такой же, то я ее понимаю. Очень хорошо понимаю.
Глава 3
Я прихожу в себя опять в темноте. С трудом разлепляю глаза, хотя, в принципе, могла бы и не стараться. Все равно не вижу совершенно ничего. Как слепая.
Дракона рядом не наблюдается, и неожиданно это ощущается, как потеря. За то время, что провела в его пещере(кстати, а сколько я провела в его пещере? Ни малейшего представления), уже успела к нему привыкнуть. К его постоянному присутствию, не холодному, как показалось в самом начле, а совсем наоборот… Словно горячий источник рядом, с ним тепло, жарко даже, томительно сладко и до дрожи правильно.