Операция «Дубовый лист»

6

Два штурмбанфюрера из Добжице, Кнох и Лехман, прибыли в штаб дивизии несколькими минутами раньше Клоса. За истекшие два часа они сделали все возможное для розыска человека, одетого в мундир вермахта, которому удалось выбраться из засады и убить гестаповца Фрица Шальбе. Они понимали, что напали на след опасного преступника, точнее, на вражеского агента, переодевшегося в немецкий мундир. Следствие в Добжице заняло у них не более часа. Первую информацию, хотя и недостаточно точную, они получили от паренька из гитлерюгенда, на которого Кнох наткнулся на углу Баутзенштрассе.

– Ты не видел, случайно, мотоциклиста в форме немецкого офицера? – спросил он паренька.

Тот рассказал все, что знал, но при этом добавил, что не уверен, был ли это офицер, и не обратил внимания на номерной знак его мотоцикла. Но он точно помнил, что мотоциклист проезжал мимо него только один раз.

Необходимо было опросить все контрольные посты на дорогах, ведущих из города. Кнох и Лехман переговорили не менее чем с десятком жандармов. Но немногие из них выполняли распоряжение о записи регистрационных номеров проходящего автотранспорта. «Приказ был недостаточно точным, – объясняли жандармы. – Речь шла о подозрительных».

И только сообщения с двух контрольных постов: одного – на шоссе, идущего с востока к Форбургу, другого – на тракте из Дюберитза к лесу Вейперта – содержали, как показалось гестаповцам, более или менее ценную информацию.

Жандарм с поста восточного шоссе доложил, что он видел мотоциклиста, который издалека показал ему разрешение на проезд и крикнул: «148-я дивизия». Другой жандарм, дежуривший на тракте, также видел немецкого офицера на мотоцикле, который, не задерживаясь, проскочил, на большой скорости мимо него.

– Как так, не задерживаясь? – закричал Лехман. – А вы там для чего? Пойдете под суд.

Оба жандарма запомнили только несколько цифр регистрационного номера: 3, 8 и, кажется, 7. Это уже кое-что.

Лехман и Кнох разослали имевшихся в их подчинении гестаповцев по полкам 148-й дивизии, а сами направились в ее штаб. Принял их командир дивизии генерал Пфистер без особого желания. Гестаповцы подробно доложили ему о случившемся, но, к их удивлению, генерал не проявил к этому особого интереса.

– У меня в дивизии, – сказал старый пруссак, – ничего подобного не могло произойти. Я хорошо знаю своих офицеров.

– Однако все же случилось, – не без ехидства ответил Кнох. – Установлено точно, что мотоцикл был из 148-й дивизии. Нам известны некоторые цифры номерного знака: 3, 8, 7.

– Это ваша обязанность, можете искать. Я отвечаю за фронт! – отрезал генерал.

– Может быть, господин генерал, целесообразно будет обратиться за помощью к рейхсфюреру Гиммлеру? – спросил с иронией Кнох.

Пфистер смягчился. Вызвал дежурного офицера и приказал ему установить имена офицеров, которые в течение последних нескольких часов пользовались служебными мотоциклами. Через некоторое время дежурный офицер доложил: капитаны Коэллер и Клос, обер-лейтенант Вальтер и гауптштурмфюрер Куссау.

– Куссау нас не интересует, – сказал Кнох. – Что же касается остальных, то желательно, чтобы они были вызваны в штаб.

– Вызовите всех, – обратился Пфистер к дежурному. – Если они все подозреваются, то Куссау также должен быть в штабе. А сейчас извините, я больше не располагаю временем, – добавил генерал.

Сначала все пошли осматривать мотоциклы. Клос видел, как они выходили от генерала. Он сразу узнал Кноха. Предстояло в считанные минуты решить: идти ли на смертельный риск или немедленно покинуть штаб дивизии.

«На что я еще могу рассчитывать? – размышлял Клос. – Может быть, Кнох не узнает? Он видел мое лицо каких-нибудь две секунды». Клос был тогда в шлеме и больших мотоциклетных очках. Однако он не был уверен в том, что Кнох не узнает его. Но он должен рискнуть. Ему нельзя сейчас спасаться бегством, необходимо дождаться десантников и всеобщего наступления.

Симона стояла около бара.

– Коньяк? – спросила она равнодушно. – Ужин?

– Если можно, коньяк. Поужинаю немного позже.

Девушка поставила перед Клосом рюмку.

– Позже? – спросила она. – Вы думаете, что еще будет это «позже»?

– Не понимаю! – удивился Клос.

– Дежурный офицер сказал мне, зачем приехали сюда гестаповцы из Дюберитза, – ответила Симона.

– Это правда? – Клос спокойно попивал коньяк. – Ну и зачем же?

– Вы не знаете?

– Еще нет.

– Удивляюсь вашей выдержке и хладнокровию, – тихо произнесла Симона. – Кто вы на самом деле?

– Мы давно уже знакомы, Симона, и ваш вопрос кажется странным.

– Кто убил гестаповца в Дюберитзе? Тот, кто ехал на мотоцикле. Этого человека разыскивают. Если бы гестаповцы узнали, что один немецкий офицер заменил номерной знак на своем мотоцикле по приезде в штаб дивизии, то, видимо, им бы стало все ясно. – Она сказала это по-французски. – Я видела этого офицера!

– Интересно, это очень интересно. – Клос отодвинул от себя пустую рюмку. – Ну и что дальше?

– Этот офицер был не очень осторожен. Закопал номерной знак под моим окном у стены казино. Я могла бы его показать, номер помню точно: 3837. Вы согласны, господин капитан?

Клос молчал.

– Прошу вас, скажите же что-нибудь!

Он повел плечами:

– Мне нечего сказать. Что вы намерены теперь делать, Симона?

– Мне противна ваша грязная война, – прошептала она, – но, как вы полагаете, это сообщение могло бы быть достаточной платой за жизнь Рольфа?

Клос молчал.

– Ну как вы думаете? Жизнь за жизнь! Это было бы справедливо, не правда ли?

Клос встал. Просить? Убеждать? Разъяснять, что этим она ничего не добьется? Он посмотрел на лицо Симоны. Под ее глазами были темные круги, губы, не тронутые помадой, слегка потрескались.

– А что потом? – спросил ее Клос. – Как можно будет жить после этого?

Внезапно послышался гул авиационных моторов, близкие взрывы сотрясли стены особняка.

– Они неплохо знают цели, не правда ли? – тихо промолвила она.

«Может быть, ее застрелить? – подумал Клос. – Нет, я не должен этого делать».

Услышал, как хлопнула входная дверь; на пороге появился штурмбанфюрер Кнох. Еще ближе взрыв – посыпались осколки разбитого стекла… Кнох посмотрел на Клоса, потянулся к кобуре.

– Руки!.. – крикнул он.

Он не успел сказать больше ничего. Прозвучали два выстрела. Кнох замертво свалился на пол.

Симона неподвижно стояла около бара, прикрыв ладонью рот.

Из казино Клос поднялся наверх; у него в комнате спрятаны несколько предметов, которые не должны попасть в руки гестаповцев: непроявленный микрофильм, новый шифр, миниатюрный фотоаппарат…

Он уже спустился на первый этаж, когда ему встретился посыльный.

– Вас вызывает генерал, – обратился он к Клосу.

– Буду через пять минут.

– Генерал требует немедленно. Он сказал, что вы ему нужны по очень важному делу.

– Хорошо. Сейчас буду…

В коридоре показался генерал Пфистер.

– Прошу вас, Клос, зайти ко мне.

«Ну, теперь все», – подумал Клос и пошел вслед за генералом. В кабинете было уютно и тихо. Пфистер закурил сигарету.

– Через минуту, – сказал он, – все будут здесь. Следствие ведет штурмбанфюрер Кнох из Дюберитза. Как вы полагаете, господин капитан, может ли быть правдоподобным, чтобы кто-то из наших офицеров…

Клос молчал.

– Завтра или не далее как послезавтра начнется наступление, – медленно проговорил Пфистер. – Я не должен допустить, чтобы в нашем штабе что-то случилось. Вы понимаете меня, господин Клос?

– Да.

– Поэтому я решил, что от имени нашего штаба вы примете участие в расследовании этого необычного дела. Сейчас я об этом поставлю в известность Кноха.

– Возможно ли это, господин генерал, я же нахожусь в числе подозреваемых, – сказал Клос.

– Какой вздор, – решительно махнул рукой генерал. – Вы же, господин Клос, офицер нашей контрразведки.

В дверях показался адъютант.

– Офицеры ожидают вас, господин генерал.

– Просите.

Клос, не спрашивая разрешения, закурил сигарету. «Теперь все кончено… поздно», – промелькнуло в голове Клоса.

Первым в кабинет вошел Лехман, за ним – все, кто пользовался в течение последних часов мотоциклами; Коэллер, Куссау, Вальтер… Куссау был заметно пьян.

– А где Кнох? – спросил генерал.

– Появится с минуты на минуту, – ответил Лехман. – Я уже послал за ним своего человека…

– Тогда прошу вас, начинайте. – Пфистер нетерпеливо посмотрел на часы. – Ах да… Я должен сообщить вам, что от моего имени в следствии примет участие капитан Клос. Он будет меня информировать о ходе следствия и в конце доложит о результатах.

– Как это можно, господин генерал? – с удивлением проговорил гестаповец. – Я должен напомнить, что капитан Клос является одним из…

– Прошу вас, господин Лехман, начинайте, – прервал его генерал.

– Необходимо подождать Кноха. Он видел того человека, – настаивал гестаповец.

– В моем распоряжении слишком мало времени, – раздраженно проговорил Пфистер, усаживаясь за письменный стол.

– Прошу, пусть каждый из приглашенных офицеров назовет трассу, по которой проезжал сегодня на мотоцикле, – начал Лехман.

– Я был в лесу Вейперта, – отозвался первым Клос.

– А я ездил по подразделениям дивизии. – Куссау широко расставил ноги. – Намотал немало километров, изрядно устал.

– Прошу поточнее… – сказал Пфистер.

Однако Куссау не успел удовлетворить просьбу генерала. В кабинет, запыхавшись, вбежал один из подчиненных Кноха.

– Господин генерал, штурмбанфюрер Кнох убит!

Генерал сорвался с места:

– Как это убит? Во время «налета»?

– Нет, господин генерал. Застрелен в казино.

– Прошу всех за мной! – повелительно сказал Пфистер.

Никакого шанса на побег… В зале столпились уже офицеры штаба дивизии, создав своеобразные шпалеры, через которые шел генерал со своей свитой, Лехман не отставал от Клоса, капитан чувствовал на себе пристальный взгляд гестаповца.

На полу в казино лежал Кнох. Врач наклонился над ним. Увидев генерала, он поднялся и отошел в сторону.

– Смерть наступила несколько минут назад, господин генерал, – отрапортовал он. – Два выстрела. Оба в область сердца.

Клос в этот момент увидел Симону: она продолжала стоять около бара, а рядом с ней был гестаповец в черном мундире.

«Все уже рассказала? Нет, не может быть», – подумал Клос.

Гестаповец вытянулся по стойке «смирно».

– Она должна была видеть убийцу, господин генерал.

– Призналась?

– Нет, она заявила, что расскажет обо всем только в вашем присутствии, господин генерал.

– Тогда пусть говорит. – Пфистер даже не посмотрел на Симону. Казалось, он совсем не замечает ее.

Девушка подбежала к генералу:

– Господин генерал…

– Ну и кого же вы видели? – нехотя пробормотал он.

Около него стоял Лехман и смотрел на Симону, как охотник на добычу. Немного в стороне стоял Куссау, за ним – Коэллер и Вальтер, а около окна – Клос… Что делать, если она обо всем расскажет? Конечно, стрелять. Сначала в Лехмана, потом в Куссау. Во всяком случае надо как можно дороже продать свою жизнь…

Все молча стояли и ждали, что скажет девушка.

– Господин генерал, – начала наконец Симона, – прошу вас дать обещание, что вы отмените свой приказ и сохраните жизнь Рольфу Кахлерту. Тогда я расскажу обо всем, что знаю…

– Пообещайте, господин генерал, – шепнул ему Лехман.

Пфистер выпрямился и холодно посмотрел на девушку.

– Я ничего не могу вам обещать, – сухо сказал он. – Обер-лейтенант Кахлерт два часа назад расстрелян.

Казалось, что она сейчас упадет. Посмотрела на гауптштурмфюрера Куссау, потом на Клоса.

– Он расстрелян, – повторила она. – Больше не живет…

– Кто убил Кноха? – Лехман повысил голос почти до крика.

– Скажу, – вдруг вскрикнула Симона, – все скажу! Думаете, я буду молчать? Нет, я скажу, кто убийца! Это он, господин генерал. – Она протянула руку в сторону Куссау. – Пусть теперь расплачивается! Я была здесь и все видела…

Куссау, еле стоящий на ногах, выхватил пистолет из кобуры.

– Ты лжешь! – крикнул он. Не целясь, он выстрелил. Вальтер и Коэллер вырвали из его рук пистолет, но выстрел оказался смертельным. Симона опустилась на пол… Лехман и врач склонились над ней. Пфистер даже не посмотрел на убитую.

– Куссау… – прошептала, умирая, Симона.

Лехман вытащил из кармана фартука Симоны согнутый номерной знак.

– Это тот самый номер, – сказал он.

– Вы ей верите? – Куссау пытался вырваться из рук Коэллера и Вальтера. – Это она была большевистским шпионом, это она убила Кноха…

– И она ездила сегодня на мотоцикле, так? – с иронией вставил Лехман. – Ты дал ей номерной знак, чтобы она его спрятала. Она сотрудничала с тобой!

– Лехман, ты сошел с ума, – взвыл Куссау, как затравленный зверь.

– Куссау провел с ней эту ночь, – сказал капитан Коэллер.

– Достаточно! Все ясно! – спокойно проговорил генерал. – Арестуйте его и допросите как следует. Полевой суд дивизии вынесет ему приговор. Следствие продолжать и вести его, как я приказал…

– Допросим его вместе, – сказал Лехман, обращаясь к Клосу. – Для этого потребуется немало времени, господин капитан, но мы должны вытянуть из него все, что известно этому изменнику.

Клос не слушал гестаповца. Он смотрел на убитую Симону.

7

Слившись с толпою беженцев, участники операции благополучно добрались до леса Вейперта. Теперь же ждали на западной опушке, укрывшись в зарослях кустарника. Луга и пустошь тянулись до самого Добжице. Волновались: высадятся ли десантники, как было запланировано? А если ветер снесет парашюты на восток, на лес, где расположился немецкий полк, или на юг в направлении шоссе, которое беспрерывно патрулируют жандармы?

Томаля раздал карманные фонарики: три короткие вспышки означали, что парашютисты находятся над местностью, где их ожидают.

Самолеты появились раньше, чем предполагали подпольщики. Через минуту раздались взрывы бомб. Начался пожар, который неожиданно осветил лес, послышались автоматные очереди и грохот зенитных установок. На западе пылало зарево – это горел Добжице.

В этот момент подпольщики увидели купола парашютов, медленно опускающихся на землю. Десант высаживался под аккомпанемент взрывов, раздававшихся где-то в центре бушующего пожара. Высадились точно в назначенном месте. Заметили мигающие огоньки, разбросанные, словно светлячки, по поляне, – они то ярко загорались, то внезапно гасли, становясь все ближе и ближе к приземлившимся парашютистам. Подпольщики выбежали из кустарника навстречу десантникам. Еще раз повторили свои световые сигналы… Издалека еще доносились взрывы. Где-то прострочила автоматная очередь, потом наступила тишина…

– Кто вы? – прозвучал голос из темноты.

– Дубовый лист, – ответил Томаля.

Молодой десантник в каске подошел к старику.

– Командир группы десантников поручик Кожух, – представился он, взяв под козырек.

Томаля стоял по стойке «смирно», молчал – он не мог оторвать взгляда от шинели и каски с белым орлом.

– Не думал, что дождусь, – тихо проговорил он. Сделав над собой усилие, собрался с мыслями и точно доложил обстановку.

Поручик слушал молча и недоверчиво.

– Нас заверили, что лес Вейперта чист. – Он еще раз посмотрел на карту.

– Был чист. Но сейчас в нем немцы. Нам не удалось установить с вами радиосвязь, чтобы предупредить об этом и предложить другое место высадки.

Десантники уже собрались вокруг них. Проверили: приземлилась вся группа.

– Кто из десантников знает немецкий? – спросил Томаля.

Утвердительно ответили уроженец Шленска и абитуриент из Люблина. Парни Томали принесли немецкие мундиры. Сасик и Скалка, а также два десантника должны были выступить в качестве конвойных.

– Ребята, – приказал поручик, – снимите пояса. Автоматы и пояса спрятать под шинели. Гранаты – в карманы. Если потребуется, то я стреляю первым.

Двинулись прямо на лес Вейперта.

Поручик посмотрел на часы:

– Два часа. Должны успеть.

Шли лугом, потом опушкой добрались до лесного тракта. Вдруг неожиданно блеснули лучи рефлекторов, осветившие Томалю и двух парней из конвоя. Мотор вездехода застонал на полуоборотах и заглох. Офицер выскочил из машины. Томаля подал команду «Стой!» и доложил. Он когда-то служил в кайзеровских войсках, поэтому его рапорт был безупречен.

– Сопровождаете в штаб дивизии, – повторил офицер СС. – А откуда?

– Это специальная диверсионная группа, – повторил Томаля слова, которым научил его Клос перед выходом на операцию. – Схватили их на юго-восточной окраине Дюберитза. Они из диверсионного вражеского десанта…

Офицер СС смотрел на них с недоверием. Что-то ему не нравилось, возбуждало подозрение. В машине остался только один водитель, к нему подошел десантник – солдат из Шленска. Эсэсовец прошел вдоль группы «пленных». Остановился около поручика:

– Офицер? – Тот молчал. – Отвечай!

– Не понимаю по-немецки.

Эсэсовец сорвал с его плеча планшет. Раскрыл. Осветил фонариком. Увидел на карте лес Вейперта и обозначенную синим карандашом западную опушку.

– Что это значит? – Поручик молчал. – Кто может перевести? – крикнул фашист.

Около него вырос Сасик. Немец спросил:

– У тебя русское оружие? – Сасик не понял вопроса. – Отвечай!

– Я не знаю. – Это было единственное, что Сасик мог произнести на немецком языке.

– Документы! – обратился немец к Томале. Он передвинул кобуру с пистолетом под руку, беспокойно оглядываясь.

Теперь у них не было выбора. Поручик принял решение – не вынимая руки из кармана, он выстрелил в немца. Паренек из Шленска ударил прикладом водителя. Наступила тишина…

– Нам повезло, – сказал поручик, – что они были одни. Но там, в лесу?

Томаля пожал плечами:

– Мы должны рискнуть. Это единственный выход…

Двинулись дальше. Песчаная дорога вела через лес. На полянах виднелись контуры военных машин и темные силуэты людей. Здесь никто не разжигал костров. Под деревьями прохаживались часовые, которые бросали на проходящих внимательные взгляды. Десантники старались не смотреть на немцев… Руками, заложенными в карманы шинелей, которые без поясов висели на них как мешки, крепко сжимали шероховатую поверхность гранат… Казалось, что у этой дороги не будет конца. Взобрались на песчаную возвышенность, все дальше углубляясь в густые заросли, проходили мимо военных грузовиков и штабных автомашин…

Поручик, следуя за Томалей, старался все запомнить. «Никаких укреплений, – подумал он, – видимо, еще не успели…»

Какой-то немецкий офицер подошел к Томале:

– Что это за сброд?

– Поляки. Пленные, господин обер-лейтенант, – быстро ответил Томаля.

– Куда вы их ведете? На первую линию обороны? Вы что, сошли с ума? – закричал офицер.

– В штаб дивизии, господин обер-лейтенант.

– Что вы с ними возитесь? Прикончите их здесь, на месте!

– Не имеем права. У нас приказ: сопроводить их в штаб! – отчеканил Томаля.

Офицер удивленно пожал плечами и отошел в сторону.

Двинулись дальше, поручик еще раз с беспокойством посмотрел на часы. На востоке царила тишина, но он знал, что пройдет еще совсем немного времени – и… Им предстояло миновать небольшой отрезок пути вдоль позиций гренадерского полка…

8

– Вы с ума сошли! – Лицо капитана Куссау было покрыто обильным потом. – Это не я, не я, понимаете? Шпион на свободе! – Он с трудом переводил дыхание. – А вы меня здесь…

Лехман ударил его по лицу. Куссау свалился со стула; через минуту он с трудом поднялся с пола. В разорванной на груди рубашке, с разбитыми в кровь губами, он выглядел страшно. Несколько секунд Куссау стоял неподвижно, угрожающе упершись взглядом в Лехмана. Казалось, что он бросится на гестаповца, но он, только покачнувшись, снова опустился на стул, тяжело дыша.

– Ну, теперь ты скажешь? – крикнул Лехман. – Если скажешь всю правду, то, может быть, и останешься в живых. Давно на них работаешь?

– Можете проверить, где я был в этот день после обеда, – прошептал Куссау наконец.

– Ты же сам сказал, что под Дюберитзом.

– У старого приятеля – лесника…

– Не беспокойся, завтра он все выложит на допросе, – с усмешкой сказал Лехман.

– Идиот! – крикнул Куссау. – Проклятый идиот!

Лехман снова ударил с размаху. Куссау отлетел к двери.

Клос посмотрел на часы. Уже должны быть! Через несколько минут он увидит в окно, как они будут входить во двор особняка. Охрану штаба уберут без особого труда.

Нельзя допустить, чтобы генерал Пфистер успел отдать приказ о взрыве моста… Десантники должны снять посты и захватить предмостный плацдарм. Но долго ли они смогут продержаться? Первая линия немецкой обороны могла оказать упорное сопротивление… А если они не прошли через лес Вейперта?

– Клос, – сказал Лехман, – эта свинья не хочет ни в чем признаваться. Думаю, он все еще не понимает, что его ждет. А ведь он должен об этом знать…

– Идиот, проклятый идиот! – пробормотал опять Куссау.

– А теперь попробуй ты, – сказал Лехман, обращаясь к Клосу. – Он изрядно измучил меня.

В этот момент Клос увидел их. Они смело вошли во двор. Томаля перебросился несколькими словами с часовым, потом остановил группу невдалеке от особняка. Клос заметил рослого парня, судя по всему, командира десантников; он внимательно осмотрелся вокруг, взглядом указал на пост, где стоял солдат, вооруженный ручным пулеметом. «Начинается», – промелькнуло в голове Клоса.

Томаля разделил группу, пятеро в сопровождении одного «конвоира» двинулись к особняку. Это не возбудило у немцев никакого подозрения.

– Клос, – сказал Лехман, – начинай же наконец…

В этот момент к труппе «пленных» подошел капитан Коэллер, дежуривший в штабе.

«Сейчас, сейчас…» – подумал Клос.

Польский офицер выхватил из-под шинели пистолет, выстрелил. И началось… Ручной пулемет был моментально уничтожен взрывом гранаты. Эсэсовцы из охраны штаба отстреливались, укрывшись за грузовиками. Из особняка выбегали немецкие офицеры и падали от метких выстрелов десантников.

Поручик с группой солдат уже штурмовал особняк.

– Поляки! – взревел Лехман. – Предательство!

Куссау бросился к окну. Лехман попытался задержать его, но Куссау неожиданно схватил со стола пистолет и спрыгнул во двор.

– Стой, Куссау! – закричал Лехман. – Клос, стреляй!

Куссау уже был внизу. На ходу он выстрелил в бегущего парашютиста, но промахнулся и через минуту упал, подкошенный автоматной очередью.

– Однако, – удивленно протянул Лехман, – он не предатель… Но кто же тогда?

Клос выбежал из комнаты. В коридоре никого не было, внизу раздавались выстрелы, десантники уже штурмовали большой зал особняка.

Кабинет генерала был в другом конце коридора; когда Клос подбегал к двери, особняк внезапно задрожал, посыпались стекла из окон, гул артиллерийской канонады донесся с востока.

Началось наступление!

Клос с силой толкнул дверь, ведущую в кабинет генерала. Пфистер сидел неподвижно за письменным столом, как будто все, что происходило там, внизу, совсем его не касалось.