Интимная история человечества

Однако уроки истории в школах не делают акцента на таких связях и не предназначены для выявления того, какие воспоминания наиболее важны для настоящего. Если бы снять фильм, где в пару часов уместилось бы все то, что, согласно учебникам, когда-либо случилось, и где за минуту проходило бы полвека, мир был бы похож на луну, серую и пустынную, замечательную лишь тем, что на ней есть несколько кратеров. Кратеры – это цивилизации (пока самых крупных тридцать четыре), каждая из которых вспыхивает, а затем угасает, озаряя собой ненадолго часть земного шара, но всегда только часть; одних хватает на несколько сотен лет, других – на пару тысяч. Между тем со всех сторон вокруг кратеров тянутся дюны из серой пыли: это люди, не упомянутые в учебниках истории, для которых цивилизации так и не сделали ничего особенного, чья жизнь во многом была бессмысленным страданием. Некоторые вулканы еще извергаются, но неизвестно, что будет дальше. Рано или поздно они замолкнут: все цивилизации до сих пор приходили в упадок и прекращали свое существование, какими бы величественными они ни были в зените славы, как бы ни было трудно поверить, что они могут исчезнуть и смениться пустыней или джунглями.

Майя не может рассчитывать на роль героини в подобном фильме или на то, что ее сочтут подходящей для любой другой роли, кроме роли коряги, неуверенно плывущей между двумя цивилизациями, проблемного, ненормального ребенка. Однако все больше и больше людей становятся ненормальными и не вписываются в четкие рамки какой-то одной цивилизации. В нашем фильме предполагается, что нормальные люди должны гордиться цивилизацией, в которой родились, потому что им нужно чувство корней и собственного достоинства. Тем не менее резкие движения происходят из-за разочарования тех, кто лично не вкусил всех прелестей своей цивилизации, кто не видит возможности повлиять на ее эволюцию, чей род, насколько известно, был отлучен от благ цивилизации из-за своей бедности – финансовой, культурной или духовной – и кто жалуется, что восхищение великими деятелями их цивилизации не очень помогает им чувствовать себя удовлетворенными. Возможно, они выяснят, каковы их корни, но не узнают, как стать украшением ландшафта, развиваться и расцвести. Майе, как образованной женщине, наверняка все равно было бы некомфортно, даже если бы у нее были совершенно обычные корни.

Какими бы замечательными ни были цивилизации, в их истории всегда есть трагический момент: их счастье недолговечно. Я пишу эту книгу не для того, чтобы сеять уныние, поощрять критику и скептицизм, которые ни к чему не ведут, и не для того, чтобы рассказывать истории упадка и краха. Я отвергаю одержимость смертью и памятью, которая лишь заполняет промежутки между надгробиями. Возможен и другой сценарий, при котором Майя не коряга и не пыль. Фильм можно составить из разных картинок.

Notes