Сказка о злой душе

Глава 1

– Ты не моя мама! – выкрикнул светловолосый мальчишка и забился в угол между сиденьем и стенкой кареты.

– Даже спорить не буду, – я безразлично ответила ребенку, который явно был не в себе, и снова взглянула в окно. На улице валил снег большими хлопьями, и мне казалось, что вот-вот начнется метель.

«Я еду в потрепанной карете на край земли… А почему не лечу на сверхмощном космическом корабле к светлому будущему? Дожили».

Мои мысли о погоде и несправедливости мироустройства прервал крик неугомонного паренька. Дурачок бил себя по голове кулаками и рычал на невидимых демонов. Он пытался их прогнать, но назойливые галлюцинации не отпускали ребенка. Не придумав ничего умнее, малец прыгнул с сиденья вниз головой и с грохотом ударился о твердый пол. Настала тишина. Я слышала, как с облегчением выдохнул кучер. Видимо, подумал, что я пришибла неадекватного сынишку чем-то тяжелым. Только мужик не знал, что мне все равно. Звуки меня не особо раздражали, да и на мальца мне было откровенно плевать. Как и на все в этом мире. И нет, это не апатия. Это мое нормальное состояние. Из своей прошлой жизни последнее, что я помню, так это хлопок и секундную боль в голове. Значит, меня все-таки убили. И это в современном обществе, где закон и порядок на первом месте. Где граждане выдрессированы карательными методами судебной системы. Что могу сказать? Безобразие и разгильдяйство.

Не знаю, сколько прошло времени, но ребенок, который пытался покончить жизнь самоубийством, тихо застонал, а затем перевернулся на спину. Я медленно перевела взгляд и начала прислушиваться к своим эмоциям.

«Штиль».

Любой нормальный человек кинулся бы к мальчишке на помощь, но не я. Ничто не будоражило мою нервную систему. Ни кровь на разбитой голове, ни бледный вид маленького эквилибриста. Ничего.

– Цирк не для тебя, мой птенчик, – пробурчала себе под нос и тяжело вздохнула. Правы были те, кто говорил, что такие, как я, никогда не попадут в рай. У рожденных из пробирки нет души. Хотя доказательств, что она вообще существует, никто не предоставил даже в двадцать втором веке.

«Эх! А ведь через месяц у меня был запланирован отпуск».

Сквозная дырка в башке и разбрызганные мозги были непреодолимыми препятствиями между мной и жарким курортом. После смерти я не отправилась к золотым вратам на небе и даже в ад не попала. Никому я не нужна. Ни ангелам, ни демонам. Было ли мне обидно? Как вы уже догадались, мне все равно. Вместо того чтобы погрузиться в вечный мрак, я бессовестно заняла чужое тело. Бывшая хозяйка испустила дух, а мне, по всей видимости, предоставили второй шанс. В наследство от бывшей хозяйки мне досталось не только ее тело, но и куча проблем. Сын с явными признаками прогрессирующей шизофрении и воспоминания некой Алиры. Наверное, если бы у меня были хоть какие-то зачатки эмпатии, я бы разрыдалась, но я была эмоциональным инвалидом. Такие незаурядные личности, как я, часто заканчивали свою жизнь за решеткой в ожидании исполнения высшей меры наказания. Психопатия у всех проявлялась по-разному, но до добра она никого не доводила. Вот и сейчас, глядя на мальчишку у своих ног, я пыталась понять. Что я должна испытывать? Мурашки? Покалывания в пальцах? Жар? Должна была быть физическая реакция на эмоциональное потрясение. Но нет.

– Больно, – прохрипел малец и потянул ко мне свои руки.

Мазнув безразличным взглядом, я все-таки помогла ему подняться на ноги. Это был годами отработанный рефлекс. Оказать первую помощь, если о ней просят, или вызвать профессионалов. Дисциплина на первом месте.

«Пора менять привычки», – в этом мире закона об оставлении в опасности не существовало, и я могла безнаказанно наблюдать за тем, как умирают люди. Сейчас вопрос этики меня вообще не волновал. Меня больше интересовал снег за окном и отвратительная погода. Я не любила физические страдания, а холод мог повлиять на мое настроение. Все психопаты – прирожденные эгоисты. Так было, так есть и так будет всегда. Мы любим только себя. Холим и лелеем свой комфорт, идем по головам к заветной цели, невзирая на внешние раздражители. Мне еще повезло. Я сумела извлечь из своего недуга максимальную выгоду, изображая прирожденного лидера. Карьера стала моей страстью. «Женщина-робот», Женщина-лед», «Женщина-скала», «Женщина-судья». Меня привлекали к самым громким и страшным делам. Маньяки, педофилы, серийные убийцы. Мне было все равно, кого судить. Я не поддавалась эмоциям и не падала в обморок от увиденного или услышанного. Не уходила в запой, чтобы забыться. Я не выгорала на работе. У меня не было профессиональной деформации. Я судила без ненависти и прекрасно понимала, что обвинение не выше защиты, а защита не выше обвинения. Но были и плохие моменты. Мне часто угрожали. Меня старались запугать. Да чего уж скрывать? Меня пытались озолотить за лояльность к некоторым обвиняемым. Но нет. Со мной эти фокусы не прокатывали. У меня был кодекс чести и годами отрепетированная модель поведения. Раз я со своим недугом научилась жить и не нарушать законы, значит и остальные могли справиться. Только они этого не хотели.

– Где моя мама? – паренек сел рядом и рукавом вытер кровь с бледного лица.

– Умерла, – дипломат из меня получился отвратительный, да и психолог никакой. К детям меня вообще было опасно подпускать. Я не успевала их просчитать и совершала глупые ошибки в общении.

– От чего?

– От дурости, – немного помолчав, я покопалась в воспоминаниях Алиры и решила добить правдой. – И от разбитого сердца. С разрешения твоего батюшки нас отправили в долгое путешествие на север. Судя по всему, обратной дороги у нас нет.

– А ты кто?

– Я? – тут настал момент истины. Действительно, а кто я? В этом мире никто. Гастролер, который занял чужое тело и присвоил красочные воспоминания бестолковой дурехи. – Наверное, я злая мачеха, – собственно, а зачем утаивать правду. Высоких чувств к ребенку, сидящему рядом, я не испытывала и скрывать сей факт не хотела. Мне лень притворяться и лицемерить. Я всю жизнь подстраивалась под систему, дрессируя себя, как собаку.

– Ты будешь меня бить? – боязливо спросил мальчик. Интересно, даже здесь слово «мачеха» звучало для детей пугающе.

– Без обид, но мне не особо хочется тебя трогать. Я представитель судебной власти, а не исполнительной.

– Что это значит? – малец окончательно растерялся.

– Это значит, что мне все равно, – попыталась выразить свою мысль как можно мягче. Все-таки многолетние тренировки по культурному поведению не прошли бесследно для моего разума. Я была просто душкой, распинаясь перед малолеткой из другого мира. – Мне неинтересны твои чувства и переживания. Так понятно?

– Понятно.

– Вот и славно. Я рада, что мы нашли общий язык.

Мальчишка на меня обиделся и, свернувшись калачиком, попытался сдержать слезы. Не вышло. Он всхлипывал и громко плакал, закрыв лицо ладонями.

«Разведенка с прицепом. Не думала, что когда-нибудь попаду в такую задницу. Куда ни посмотри, везде провал и безнадега. У меня и у моего сына. Кстати, а как зовут мальчишку?» – я снова покопалась в чертогах разума умершей Алиры. Это как с похмелья вспоминать фильм спустя несколько лет после просмотра. Вроде и сюжет помнишь, и чем свадьба закончилась, а некоторые мелочи все равно ускользают. И… да, грешна. Каюсь. Имя моего сына было для меня незначительной мелочью, которую я благополучно забыла.

– Меня Дарий зовут. А тебя? – внезапно буркнул малец и снова громко всхлипнул.

– Ты умеешь читать мысли? – моему удивлению не было предела. Кажется, не все так плохо, как мне казалось.

– Нет.

– Жаль, – вот тут я расстроилась. Без магии в этом мире делать было нечего. Мне даже крошечки не оставили, высосав все силы. Дария тоже не пожалели. – Можешь звать Алирой, если тебе так привычнее или «мама», – да кому какая разница, как меня зовут на самом деле? Это уже неважно.

– Мне страшно, – и снова слезы. – Что с нами будет?

– Прости, птенчик, но я не обладаю даром предвидения, – на самом деле я знала, что мы, скорее всего, не доживем до утра. Причем, наша смерть будет долгой, мучительной и унизительной. Я могла напугать невменяемого пацана, рассказав ему всю правду, но не стала. Сил вести беседу у меня не было. Очень хотелось спать из-за того, что тело меня отторгало. Так зачем себя истязать, если ты не можешь повлиять на ситуацию? Пора отправляться на боковую.

Глава 2

Я постепенно вникала в курс дела. Во сне, как в кинотеатре, я просматривала жизнь Алиры. Прекрасная, добрая, наивная, любящая все и всех. Вот никогда таких не понимала. Хотя не мне судить о моральных качествах. Тут мое мнение ничтожно.

Алира всю жизнь провела в гаремах, пользуясь их благами. Безобидная лапушка, но породистая, как арабская кобыла. Сильные мира сего всегда следили за чистотой крови и магии. Мать Алиры обладала даром исцелять, а отец был великим и ужасным узурпатором трона. У родителей был прекрасный тандем. Батя вел бесконечные войны, а наложница с помощью редкого дара частенько возвращала его с того света. Она вырывала умирающего господина из лап смерти, отдавая всю себя без остатка. Самопожертвование во всей красе.

– Алира, какая радость! – крикнули девушки, жившие в гареме, и побежали докладывать благую весть своему правителю.

Все было до безобразия просто и банально. Сердобольная девчушка, увидев маленькую птичку, которая вот-вот должна была испустить дух, не смогла пройти мимо. Она подобрала пернатое создание и с большим трудом сумела призвать магию. В ее возрасте это был нонсенс.

– Твой дар пойдет на пользу моей империи.

У отца были долгоиграющие планы на дочурку, но в какой-то момент их пришлось поменять. Точнее, их поменял будущий хозяин Алиры. Еще один диктатор из соседней страны по имени Валерион. Он заявил, что окажет финансовую поддержку в новой военной кампании только в том случае, если девушка станет его собственностью. Война была мероприятием дорогостоящим, а жить впроголодь батька и гаремные цыпочки не любили. Одним росчерком пера ее жизнь была продана, и даже рыдания матери не смогли смягчить сердце правителя. Хотя чего она ожидала от сильнейшего мага смерти? Любви? А может быть сострадания? Безграничная вера в высокие чувства сгубила отца Алиры. В очередной раз, когда венценосному пациенту потребовалась экстренная медицинская помощь, мать Алиры ее не оказала. Она сделала вид, что боролась за жизнь правителя до последнего, но по факту добила окончательно. Причем самым изощренным и болезненным способом. Таких слез и страданий на похоронах никто не ожидал даже от нее. Как она выла, как стенала и сходила с ума от горя. Ни у кого даже в мыслях не было, что преданная фаворитка могла совершить злодеяние, ведь все знали о ее неземной любви к царю. Лицемерка затаилась и ждала, когда пройдет траур.

– Мне нет смысла жить! – объявила мать Алиры и озвучила последнюю волю. Женщина знала, что обитатели гарема обожали халяву. Она в равной степени добровольно передала свои силы дочерям умершего правителя. – Мой дар – теперь ваш дар!

Щедрый гостинец, но не спешите с выводами. Тут были интересные законы мироздания.

Своим поступком мать Алиры совершила невероятную гадость. В каждой дочери теперь текла сила цареубийцы. Грязь и скверна. Это была изящная месть тому, кто лишил ее единственного ребенка. Много лет спустя, когда правда вскрылась, общественность взбунтовалась, но сделать с преступницей уже никто ничего не мог. Прах матери Алиры был развеян над морем и суду не подлежал.

– Какая крутая дамочка, – проговорила вслух.

Дочерей царя при передаче силы осквернили самым поганым способом для этого мира. И все теперь об этом знали.

Во мне что-то колыхнулось. Что это? Уважение? Интересное чувство. И оно сто процентов было моим, потому что Алира так и не смогла простить мать за ее поступок. Точнее, она не понимала природы жгучей ненависти.

***

Крики на улице вырвали меня из сновидения. Поежившись от мерзкого холода, я попыталась понять, что происходит, но мой мозг отказывался работать. Произошла частичная десинхронизация тела и сознания.

– Мама, что там? – ребенок по привычке назвал меня матерью.

– Не знаю, но, если хочешь, я могу выпустить тебя на свежий воздух. Ты, наверное, засиделся в замкнутом пространстве. Иди, повеселись.

Мальчик посмотрел на меня, как на монстра. А что я такого сказала? Все дети любят гулять? Эту аксиому я вызубрила из книг по поведенческой психологии. Только я не всегда правильно применяла знания. Мне было тяжело адаптироваться в обществе из-за отсутствия способности к глубокому переживанию сложных эмоций. Привязанность, вина и радость были чем-то эфемерным. Наблюдая за собеседниками, я копировала их поведение. Улавливала малейшие изменения в мимике. Смеялась над шутками, правда с опозданием. Аккуратно сливалась с серой массой и старалась не выделяться. Я имитировала чувства.

– Ты мне смерти желаешь? – испуганно спросил пацан, когда на окно со стороны улицы брызнула чья-то кровь.

– Нет. С чего ты взял?

– Ты разве не слышала хруст костей и жалобные крики? – мальчуган снова забился в угол.

– Хорошо, сегодня обойдешься без прогулки, – я хоть и была эмоциональным инвалидом, но чувство самосохранения у меня присутствовало, а без него в этом мире не выжить.

Что собой представлял мой новый дом? Бездарная подделка под «Ведьмака» и «Властелина колец». Здесь обитало огромное количество рас, и все они беспрерывно воевали друг с другом. Беззаконье и хаос. Тысяча вероисповеданий, миллион богов. Чего здесь только не было. Полная каша. Весь смак состоял в том, что я и мой отпрыск находились на нижней ступени в иерархии этого места, а значит, наш шанс выжить стремился к нулевой отметке.

Пять минут спустя

– Кажется, стихло, – я решила, что пора выйти в свет и провести разведку боем. Если кучера и лошадей убили, то сидеть в карете посреди зимнего леса смысла нет. – Как ты относишься к пиромании? Предлагаю сжечь карету, – я знала, где спрятан топор на тот случай, если поваленное дерево перегородит проезд. Спасибо Алире и ее воспоминаниям. Сама я бы в жизни не догадалась его там искать.

– Мама, не ходи.

Даже отвечать не стала. Открыв дверь и спрыгнув в сугроб, я стала наблюдать за интересной картиной. Ее участники: четырехглазый монстр размером с бурого медведя, бородатый мужик с мечом и разбросанные части тела разных существ. Видимо, нашему кучеру и его лошадкам не повезло.

– Батюшки, да у нас тут принц! – я попыталась пошутить, но выбрала неудачный момент.

– Дура, зачем вышла? Спрячься обратно в карету, – мужик даже не повернул голову в мою сторону. В этот момент он яростно отбивался от ловких ударов монстра. Незнакомец, судя по его потрепанному виду, явно проигрывал бой.

Я оперлась на длинное деревянное топорище и продолжила оценивать обстановку. Темные мысли поглотили мой разум, и я на секунду выпала из реальности.

«Так! Вот она, нестандартная ситуация. Если мужик умрет, то монстр меня растерзает. Это плохо. Если незнакомец выиграет, то он тоже может сделать мне больно».

Как вы все помните, я не люблю физические страдания и дискомфорт.

«Здоровый, гад, – я оценила габариты местного охотника на монстров. – Нужно его зарубить с первого удара».

Это в старом мире у женщин и мужчин были равные права и слово «нет» никто не обесценивал. А тут был полный беспредел. Вывод напрашивался сам собой.

«Нужно ликвидировать монстра, а потом добить мужика. Забрать его деньги, расчленить труп, пожарить свежее мясо и съесть. Вот тебе и шашлык на природе. Да я самая лучшая мать на свете. Я накормлю себя и голодного ребенка».

Стоп! Стоп! Стоп! Сейчас я мыслила, как психопатка в стадии обострения. В долгосрочной перспективе мои необдуманные действия могли привести к страданиям и смерти.

– Помоги ему! – крикнул Дарий.

– Кому? – я решила снова пошутить. – Тому, кто побольше или поменьше? – и опять мой юмор никто не оценил. Нужно прекращать неуклюжие попытки вписаться в общественное поведение.

Монстр уже давно повалил незнакомца на спину и с остервенением пытался разгрызть ему горло. Но мужик был не так прост. Он не давал чудовищу сомкнуть пасть голыми руками. Вот это силища.

Подхватив топор, я двинулась к сладкой парочке. Неспешным шагом я приблизилась к дерущимся и, не придумав ничего умнее, замахнулась топором. Это был мой бенефис. Ни разу в жизни не колола дрова. Но, судя по всему, я была талантливым лесорубом. Тварь жалобно хрюкнула и остолбенела, когда поняла, что в ее башке застрял инородный предмет. Я молодец. Попала аккуратно между глаз. Хоть по линейке измеряй. Тварь завалилась набок, а незнакомец, вскочив на ноги, быстро подхватил меч и с одного удара отсек голову монстру.

Минуту спустя

Мужик напротив меня тяжело дышал и старался не упасть в обморок от бессилия. А я судорожно думала, как мне добраться до топора и вернуть его в свои руки. Отрубленная голова четырехглазого монстра укатилась от тела на несколько метров.

– Что с ребенком? – незнакомец указал рукой в сторону кареты и сплюнул кровь.

– Простудился.

Мой сынок снова бился в припадке, пытаясь изгнать демонов. Правда, на этот раз он катался по снегу. Кажется, мне пора вызывать экзорцистов.

– Ты издеваешься? – злобно рыкнул мужик и сделал шаг в мою сторону.

– Нет. У него сопли с утра текут.

– Вы – эльфы! Вы не болеете простудами!

– Плохие новости. Мы эльфы, лишенные магии.

Собственно, а чего выделываться? Глубокий красный шрам на моем лице, который наискосок шел от середины лба через переносицу и всю щеку, наглядно демонстрировал мои способности к регенерации.

– Вас так наказали?

– Нас так предали.

Алира практически полностью исчерпала себя, когда спасала своего хозяина от очередной глубокой раны. Это был ее основной промах. Враги не были идиотами и знали, куда нужно бить в первую очередь. Пройдя порталами сквозь пространство, они ворвались в покои Алиры и насильно забрали остатки ее магии. Но на этом изуверы решили не останавливаться. Острый клинок, смазанный специальным ядом, обезобразил прекрасное лицо Алиры, затем была очередь Дария. Они отобрали не только зачатки магии малыша, но и часть разума, подслив ему в голову темные мысли. Алиру и ее сына могли убить, но, судя по всему, это была изощренная месть господину. В один миг великий правитель лишился единственного наследника мужского пола и красивой подстилки в кровати. Как Алира ни старалась, но исправить последствия нападения не смогла.

– Мама! Я хочу к маме! – мальчик завыл не своим голосом.

– Тебя ребенок зовет. Чего стоишь?

Ох, эти неуклюжие попытки призвать мою совесть.

– Я не его мать.

Воин глубоко вздохнул и злобно на меня зарычал. Так, что-то с ним не так. Глаза светло-янтарного цвета, широкие плечи и явное пренебрежение к холоду. Оборотень.

– Одна кровь. Одна плоть. Ты его мать! Курица бестолковая, иди к ребенку!

Так и хотелось крикнуть: «Ура! Органы опеки и попечительства пожаловали в мой скромный дом. Где вы были все это время?»

– Ты видишь оболочку, но не знаешь, что у меня внутри, – я постучала пальцем по своему виску. – Это не мой мир, – я указала рукой в сторону кареты. – А там в снегу орет не мой сын.

– Чужая душа, – с каким-то благоговением произнес мужик.

Я безразлично пожала плечами, мол, ты тут самый умный, тебе виднее. Меня больше интересовал топор. Холодное оружие должно было вернуться в мои руки немедленно.

– Если хочешь жить, то ты должна отдать мне все свои знания!

Начался торг.

– Как правильно обслуживать эльфийский хрен? Ты уверен? – я не пыталась шутить. Это были знания Алиры.

– Что? – мужик пошатнулся и чуть не упал на задницу от услышанного.

– Давай договоримся на берегу. Я передаю тебе все свои знания, а ты устраиваешь мне комфортную жизнь, насколько это вообще возможно в этой дыре.

– А ребенок?

– Можешь забрать себе. Мне не жалко.

– Какая злобная душа, – мужик мазнул по мне брезгливым взглядом и двинулся в сторону кареты, а я наконец получила возможность добраться до заветного топора

***

Крон

Глава 3

Неделю спустя

– Что именно тебя интересует? – я смотрела на оборотня, который держал спящего Дария на руках. Двуликий аккуратно гладил мальчишку по голове и явно нервничал.

– Твое мнение.

Оборотень по имени Крон приютил нас в своем доме. Что могу сказать? Жизнь налаживается, но не так быстро, как мне хотелось. Зима, холодно, сыро, грязно, пасмурно и отовсюду воняло мокрым зверьем. Двуликие, конечно, этого не замечали, а я порой задыхалась от их ароматов.

– Если ты ничего не сделаешь, то Дарий умрет, – ребенку с каждым днем из-за приступов становилось все хуже и хуже, а попытки изгнать голоса все изощреннее. – Я спокойно переживу его кончину, а вот ты к нему привязался.

– Но его кровь? Она…

– Никому не нужна. И если тебе требуется мое разрешение, то я не против. Вперед и с песней.

Услышать подобное от эльфа было сродни чуду. Чистота крови у высокородных всегда была на первом месте. Но я была иной. Я была злобной душой и не страдала эльфийскими заморочками.

Алира на моем месте предпочла бы смерть и себе, и ребенку, а вот я хотела жить. Дарию тоже можно было дать шанс немного потоптать грешную землю. Глядишь, может мне еще пригодиться.

***

Запретный ритуал принятия зверя. Звучит зловеще, но на самом деле это была обычная процедура по переливанию крови. Правда, не в больнице, а в подвале. Дарию выпустили всю кровушку через одну руку, а затем влили кровь оборотня через другую. По факту малец становился прямым потомком Крона и полностью перенимал его наследственность. Магию у Дария отняли, а значит, конфликт и отторжение были заранее исключены. Генетическое изнасилование прекрасных эльфийских жидкостей прошло как по маслу, и малыш Дарий получил шанс прожить достойную жизнь. Только не высокородным эльфом, а вонючим оборотнем.

***

– Расскажи, почему ты такая? – Крон начал задавать вопросы. Пришло мое время исполнять свою часть сделки.

– Какая? – я решила конкретизировать вопрос.

– Злобная.

– Меня такой создали.

Я погрузилась в свои воспоминания из прошлой жизни. Середина двадцать второго века. Покорение космоса, удешевление энергии, перенаселение планеты, автоматизация, роботизация, чипирование, безработица, антибиотики, ГМО-продукты, ожирение, голод. Прекрасное светлое будущее бездарных управленцев. Фармацевтические компании победили СПИД и другие болячки. Медицина вышла на новый уровень, и в моду вошли «дизайнерские дети». Состоятельные супруги могли слепить себе любого малыша. В начале выбирали пол. Затем были внешние признаки, такие как цвет волос, оттенок кожи или разрез глаз. Но и этого показалось мало. Люди задумались о внутренних изменениях. У малыша искусственным образом появлялись таланты. Музыка, танцы, спорт. Родители и общество хотели воспитывать не только красивых и одаренных детей, но еще и удобных. Малыш в двадцать втором веке не должен капризничать и требовать повышенного внимания. Ученые полезли в мозги, пытаясь снизить активность нейронов, которые отвечали за эмоции. Фокус не удался. Дети из первого поколения все равно закатывали истерики, если что-то шло не так. Пришлось этот момент корректировать еще в стадии эмбрионального развития.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.