Забвение. Лучшее время стать собой

– Скоро сама все поймешь.

– Хочу знать сейчас, – девшуку распирало от любопытства.

– Всему свое время, – ответило Высшее Я и вновь замолчало, и его уже было не дозваться.

Делать было нечего, и Розель внимательнее оглядела комнату. Она заметила стоящий на столе таз с водой, рядом с которым лежало мыло, полотенце и чистая одежда. Видимо, вставали в монастыре намного раньше, чем предполагала девушка, и теперь она была благодарна за то, что сегодня утром ей дали выспаться. Розель коснулась пальцем воды, та оказалась еще теплой. Девушка умылась, ей хотелось смыть с себя вчерашний день и ни о чем не думать, затем она рассмотрела приготовленную для нее одежду, то была застиранная белая сорочка, служившая нижним бельем, заношенное длинное серое платье и потертые коричневые ботинки. Хоть Розель и была из небогатой семьи, но она не привыкла носить подобную одежду, но делать было нечего, и она надела ее на себя, сняв с себя испачканное свадебное платье и спрятав его в тумбочку. После девушка решила выйти из комнаты и занять себя чем-нибудь, лишь бы вновь не думать обо всем произошедшем накануне.

Коридоры монастыря были длинными и широкими, с высокими потолками и серыми стенами, убранство и декор в монастыре почти отсутствовали. На внешних стенах были расположены витражные окна, они находились у самого потолка и на расстоянии около двух метров друг от друга. Девушка подметила, что в солнечные дни это место казалось менее мрачным.

Розель услышала, что где-то неподалеку проводились занятия. Она подошла ближе и увидела, как в одном из помещений, как в школе, за столами сидели монахини. До нее донеслась пара фраз настоятельницы:

– В каждом из нас есть внутренний учитель. Нужно жить в согласии со своим духом.

Девушка прошла мимо по коридору, стараясь не привлекать внимания монахинь. В паре метров от помещения, предназначенного для занятий, на одной из стен была закреплена видавшая виды каменная плита с выгравированными на ней наставлениями Святой Иды.

Девушка прочла надпись из десяти пунктов, которые гласили следующее:

1. Люби всех безусловной любовью;

2. Никого не осуждай, не сравнивай и не соперничай;

3. Говори всегда только правду;

4. Пусть твое слово не расходится с делом;

5. Будь плодотворен в любой ситуации;

6. Управляй своими метафизическими силами;

7. Не вреди ни природе, ни себе, ни другим людям и существам;

8. Искорени в себе чувство нужды и не желай чем-то владеть;

9. Умей делиться с другими;

10. Видь во всем Единство и живи согласно ему.

Розель подметила, что эти слова имели глубокий смысл. После она, всякий раз проходя мимо каменной плиты, зачитывала выгравированные на ней слова и всегда находила повод задуматься над ними. Девушку не могла оставить равнодушной мудрость, заложенная в наставлениях Святой Иды, но жизненный уклад монастыря, сложившийся за долгие годы, был таким, что при нем следование заповедям представлялось несколько иначе.

Девушка побродила по пустым коридорам еще какое-то время, после чего случайно ли, то ли это сделал ее голодный желудок, набрела на монастырскую кухню и оказалась стоять у ее порога. Кухня оказалась небольшой, мебель старой, скрипучей и заляпанной невыводимыми пятнами, потолок комнаты украшали подвешенные к верху кастрюли, сотейники и сковородки. Воздух был пропитан запахами и затуманен парами приготовленной пищи.

Розель еле сдерживалась от того, чтобы не начать выпрашивать еды у кухарки. Та весело напевала мелодию за готовкой, было видно, что женщина любила свою работу. Заметив девушку краем глаза, она чуть не уронила ковш с горячей водой, что держала в тот момент в руках.

– Ох, напугала! Подойди, открой крышку с кастрюли, что на печи, – сказала кухарка голосом, который был и властным, и ласковым одновременно.

Розель мигом подбежала к печи и сделала то, о чем ее просили. Девушка подметила, что эта женщина обладала энергией, которая заряжала окружающих бодростью.

Невысокая, крупная, с массивными руками и раскрасневшимся от готовки лицом кухарка была уже не молодой, но все еще полной сил. Под косынкой виднелись рыжие пряди волос, несколько кудряшек непослушно выбивались из-под белой косынки, на которой красовались неотстирывающиеся пятна.

– Меня зовут Фэй, а тебя? – произнесла кухарка и приветливо улыбнулась Розель.

– Мое имя Розель, – промолвила девушка.

Повозившись еще какое-то время, женщина усадила Розель за стол и подала ей порцию пшеничной каши, стакан теплого молока и ломоть ржаного хлеба.

– Что привело тебя в монастырь? – она села напротив девушки, ожидая услышать ее историю.

Кухарка смотрела на Розель своими светло карими глазами с такой теплотой, от которой девушку накрыло волной доброты и заботы, и ей сразу стало лучше. Она ощутила внутреннее спокойствие, которое испытывала раньше, пребывая дома со своей семьей.

Девушка не решилась рассказать всей правды, и сообщила кухарке лишь о том, что родители выгнали ее из дома по непонятным ей причинам.

– Ясно, – резюмировала женщина, – и не такое видали, – кухарка слегка мотанула головой, словно отгоняя воспоминания, – мне здесь на кухне не помешает помощница. Можешь попросить настоятельницу сделать тебя моей трудницей, если желаешь.

Женщина подалась вперед и негромко произнесла:

– Так ты могла бы оставаться здесь, не становясь монахиней.

– Благодарю Вас, госпожа Фэй, я подумаю над этим.

Розель не прельщала затея надолго оставаться в монастыре, но покидать его не выяснив, как обстоят дела с домочадцами, было бы опрометчиво.

– Не стоит меня благодарить, я лишь поделилась с тобой, на каких условиях я сама здесь обитаю. И зови меня просто Фэй.

– Хорошо, Фэй и спасибо за совет. В таком случае, я бы хотела знать, где мне искать игуменью?

Кухарка разъяснила Розель, как пройти до комнаты настоятельницы. После чего девушка решила уточнить, можно ли ей было иногда покидать монастырь, на что кухарка услужливо ответила:

– Можешь, когда у тебя нет никаких дел.

Девушка поблагодарила кухарку в очередной раз и, покинув кухню, поспешно направилась к выходу из монастыря, а после и за его пределы. С самого утра все мысли Розель занимали ее родные, и первым делом она направилась домой в попытках еще раз поговорить с членами своей семьи.

По дороге Розель размышляла о том, с чего было бы лучше начать разговор, вспоминая все произошедшее накануне. По мере того, как она все ближе подходила к дому, каждый ее последующий шаг становился медленнее предыдущего. Девушка смотрела на родной двор, который на данный момент пустовал, но перед ее глазами всплывали образы прошлой встречи с родными, что мешало ей уверенно ступить во двор и войти в дом. Она не спеша прошла мимо двора, заглядывая в окна дома, но никакого движения внутри него не заметила. Тогда она развернулась и вновь прошла мимо двора. Вдруг входная дверь дома, отворяясь, заскрипела, и Розель услышала недружелюбно настроенный голос матери:

– Ты!.. Ты та самая девица! – прошипела Элоиза, набирая краску лица, – Чего здесь расхаживаешь? Мужа моего захотела?!

– Матушка, я не… – мотая головой пыталась оправдываться Розель.

– Какая я тебе матушка?! Бессовестная!.. – завопила полным ярости голосом женщина на девушку, столь похожую на нее, но выглядевшую намного моложе, – я еще не так стара… – едва слышно добавила она, а затем и вовсе замолчала, по ее щекам прокатились две крупные слезы.

– Элоиза, – позвал супругу появившийся во дворе Фабиан, подбегая к ней. Мужчина посмотрел на нее грустным взглядом, а после произнес:

– Я не узнаю тебя, дорогая.

– Ох, Фабиан, я и сама себя не узнаю…

Мужчина приобнял всхлипывающую супругу за плечи в попытках утешить, а Розель молча стояла подле них в полном недоумении.

В это время в окно выглянул Нейл, он увидел стоящих во дворе опечаленных родителей и девушку, что приходила к ним накануне. Юноша немедленно направился к ним. Он вышел из дома, подошел к Розель и обратился к ней, уводя ее подальше от родителей.

– Миледи, прошу извинить нас, но всем нам будет лучше, если Вы больше не будете появляться у нашего дома.

Девушка разочарованно посмотрела на брата, затем задала ему вопрос, ответ на который она на самом деле не хотела слышать.

– От Счастливчика вы тоже избавились?

Розель поинтересовалась у брата о своем котенке по кличке Счастливчик, которого она чуть больше месяца назад подобрала на улице. Девушка помнила как вчера тот дождливый день, когда ее внимание привлекла стая собак, окружившая одну из луж, которые успели образоваться от продолжительно льющего дождя. Если бы у нее не оказалось с собой мясных косточек, она бы не вздумала к ним подходить. Дело в том, что девушка имела привычку собирать со стола кости, остававшиеся после семейных трапез, а после угощать ими бродячих собак. Сначала девушка привлекла внимание лающих собак, а затем кинула косточки как можно дальше от лужи, и они убежали прочь. Тогда-то она и заметила стоящего в центре лужи напуганного серого котенка. По счастливой случайности Розель удалось спасти попавшего в беду котенка, и потому над его кличкой не пришлось долго думать.

– О ком Вы говорите?

В голове девушки прозвучала подсказка от внутреннего голоса, заключенная в одном слове: «Уходи», и она, не ответив своему брату, развернулась и молча покинула двор.

Розель шла, куда глаза глядят, совершенно не интересуясь тем, где она в итоге окажется. В данный момент ее способность ясно мыслить была окутана невидимой пеленой угнетающих эмоций, в девушке надежно поселились печаль от принятия факта утраты отношений с родственниками, и беспомощность в виду непонимания произошедших событий, приведших к разрыву всех ее прошлых связей. Потому не было неудивительным то, что девушка не заметила того, как некоторое время назад покинула деревню и уже держала путь во Флавию.

– Что происходит с моими близкими? – начала внутренний диалог Розель, – ты что-нибудь знаешь? – обратилась она к своему Высшему Я.

– Я знаю все.

– Что значит все?

– Я знаю, что было, что есть и что может быть.

– Ничего себе, – изумилась девушка.

– Значит, что случилось, ты знаешь. Прошу, объясни мне.

– Ты вела себя не соответствующим, представлением о себе, образом.

– Все-таки я что-то натворила. Но почему ты не возьмешь все в свои руки? Скажем, руководство над моей жизнью. Хотя бы в те моменты, когда я бываю не права.

– Я не вправе вмешиваться. Твоя воля превыше всего.

– Но ведь ты – это я. Что тебе мешает?

– Я не стану мешать тебе идти по своему пути развития.

– То есть я могу ошибаться?

– Конечно. Ошибки – это не плохо и не хорошо, это бесценный опыт.

– И поэтому ты особо не вмешиваешься, когда я принимаю какое-либо решение, – подвела итог девушка.

– Верно, – согласился с ней внутренний голос, – не переживай из-за совершенных тобой поступков, что ты сделала плохо, что хорошо. Просто живи и наслаждайся жизнью.

– Спасибо, я поняла, – девушка улыбнулась и почувствовала окрыляющее чувство свободы, она осталась довольна услышанным, хоть и не получила ответ на волнующий ее вопрос.

Свежий ветер, доносивший до Розель аромат полевых трав и пение лесных птиц, а также всегда очаровывающие девушку красочные пейзажи местных ландшафтов освободили ее от душевных переживаний. Оказавшись на пути к Флавии, она задалась вопросом, почему ее тянуло посетить соседнюю деревню. Девушка вспомнила про Санджеса, и она угадала в своем тайном желании взглянуть на него хотя бы одним глазком. Розель была уверена наверняка в том, что Санджес больше не воспринимает ее как свою возлюбленную и тем более как свою невесту, к тому же ей было бы невыносимо вновь почувствовать на себе его отстраненный взгляд. Девушка опасалась того что, если она подойдет к нему еще хоть раз со своими вопросами, то в последующие разы он непременно будет стараться избегать встречи с ней. И потому через полчаса Розель выглядывала из-за угла соседнего дома на двор семьи Санджеса, наблюдая за тем, как юноша выполнял свою работу.

Стоило Розель увидеть Санждеса за выделкой кожи, как ей вспомнились те дни, что они проводили с ним вместе. Будучи сыном кожевника, он был его подмастерье, обучаясь у отца всем премудростям кожевенного дела, чтобы после продолжить их родовое ремесло. Охотники поставляли им шкуры, после чего они ее чистили и мяли, превращая в податливый материал, пригодный для изготовления предметов одежды и обуви. Часть шкур они пускали на полоски кожи, подготавливая тем самым все необходимое для дальнейшей работы местных сапожников и портных. Каждый раз, когда девушке удавалось наблюдать за тем, как Санджес работает с кожей, она любовалась мускулистостью его рук. Особенное удовольствие доставляло ей то, как грубые мужские руки совершали медленные, плавные движения, дабы не повредить нежный материал. В кожевенном деле была важна аккуратность, потому Санджес всегда не спеша выполнял свою работу, погружаясь в процесс полностью и уделяя ему все свое внимание. От серьезного настроя на его лице даже появлялась бороздка между бровей. Раньше Розель не могла стерпеть его сосредоточенности, потому как его попросту нельзя было оторвать от работы, но сейчас она совершенно не была против его вовлеченности в дело, потому как она могла не переживать о том, что будет им замечена. Девушка наблюдала за юношей до тех пор, пока он не закончил свою работу и не скрылся в доме, и ей ничего не оставалось, как вернуться в монастырь.

На обратном пути Розель пообещала себе не впадать в уныние и оставить попытки поговорить со своими близкими на некоторое время. В конце концов, жизнь продолжалась, и ей нужно было заботиться о себе. Она решила разобраться со всем, когда выяснит причину расторжения помолвки и столь странного поведения ее родных.

Вернувшись в монастырь, девушка вспомнила про утренний разговор с Фэй на кухне и направилась прямиком к игуменье, чтобы сообщить той о своем намерении быть помощницей кухарки и о желании остаться в монастыре, не принимая обетов. Розель решила, что будет помогать Фэй на кухне, вместо того, чтобы проводить все свое время в молитвах и песнопениях, потому как она не собиралась прожить всю свою жизнь в монастыре. Розель ясно для себя понимала, что пробудет в этом месте какое-то время, а после вряд ли о нем вспомнит.

По пути девушка размышляла о том, что ей лучше было бы стать прислугой в одном из благородных домов Албии или Флавии, нежели оставаться в монастыре. Но она сразу же возразила сама себе, ведь для того чтобы попасть в благородный дом необходимо было либо иметь знакомство с кем-нибудь из прислуг того дома, либо быть рекомендованной бывшими хозяевами. Оба условия являлись невыполнимыми в ее случае, девушка выдохнула и отпустила несбыточные мечты.

В коридоре девушке повстречалось с десяток монахинь, они прошли мимо нее с каменными лицами, словно неживые. Ни одна из монахинь на нее не взглянула, будто бы она являлась невидимкой.

– Друзей я себе здесь точно не найду, – иронично прошептала сама себе Розель.

– Согласен, – также шепотом подтвердил ее догадки мужской голос, прозвучавший за ее спиной.

Розель еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть от испуга. Она обернулась в прыжке и увидела высокого мужчину с элегантно зачесанными назад волосами цвета блонд и задорно смотрящими на нее голубыми глазами. Он улыбался одним уголком губ, а в его смеющихся глазах читалось нескрываемое проявление интереса к ней.

Трудница впала в панику, она помнила, что в монастыре запрещено было находиться посторонним, особенно мужчинам. Девушка быстро собралась с мыслями, но ее больше всего пугало то, что она не заметила, как мужчина подошел к ней, да еще и так близко. По всей видимости, он умел скрывать свою энергетику. Мужчина выглядел очень самодовольно, так по-детски развлекаясь. Розель решила остудить его пыл.

– Как Вас звать, монахиня? – сделав серьезный вид, спросила девушка.

Улыбка мужчины стала шире. Он поправил рукава своего пальто, украшенного вышивкой, и совершил поклон в знак приветствия.

– Приятно познакомиться, юная леди. Я Терон, как звать тебя?

– Розель, – сухо ответила девушка.

– Я тебя здесь раньше не видел, ты новенькая?

– Вы правы, я здесь недавно. А вы значит частый гость здесь?

– Ты не поверишь, я здесь впервые! – мужчина вновь озарился улыбкой.

– Как ты здесь оказалась, Розель? – продолжал задавать вопросы Терон, – Ты здесь не для того, чтобы стать монахиней, верно?

– С чего Вы взяли, что нет? – защищалась девушка.

– По тебе это видно.

Девушка пронзительно посмотрела на Терона и спросила его:

– Так к кому Вы говорите, приходите?

Мужчина на секунду замешкался, его взгляд упал на дверь от комнаты игуменьи. Девушка это подметила и более тщательно всмотрелась в лицо мужчины.

– К Вам конечно, к кому же еще, – улыбка не спадала с его лица, но теперь выглядела натянутой, а его взгляд – каменным.

– Что Вы городите! – возмутилась Розель.

– Тише, юная леди, вы ведь не хотите, чтобы нас с вами заметили? Вас ведь могут наказать, – перебил ее Терон, подмигивая, – еще увидимся, – мужчина поклонился, и исчез также быстро, как и появился.

Розель не знала, что думать о своем новом знакомом. Мужчина находился, как и она, неподалеку от комнаты игуменьи, и его взгляд, невольно брошенный на ее дверь, подводил девушку к некоторым мыслям на этот счет.

– Мне кажется, или он только что вышел из комнаты настоятельницы? – девушка с вопросом обратилась к своему внутреннему голосу.

– Так и есть, – ответило ее Высшее Я.

– Я смотрю, правила в монастыре писаны далеко не для всех, – сощурив глаза, пришла к выводу Розель.

– Кхем, ты не забыла, для чего сюда пришла? – внутренний голос попытался вырывать ее из раздумий.

– Нет что ты, как раз наоборот. Я думаю, что убедить настоятельницу оставить меня в монастыре не в качестве монахини, с теперь имеющейся у меня информацией, не составит большого труда, – мысленно потирая руки, ответила ему Розель.