После Развода. Наследник для дракона

— У нас гости, леди Тереза, — с улыбкой сообщает няня, встречая на пороге. Глаза у старушки радостно сверкают.

Тереза — моё ненастоящее имя, но я живу под ним уже почти пять лет, скрываясь от прошлого.

— Давайте пальто, — тянет сухие руки няня.

— Спасибо, Луиза, — шёпотом отвечаю старушке — бабушка Луиза присматривает за моим сыном, когда я на дежурстве, и сейчас, скорее всего, уложила моего хулигана в постель.

Взгляд падает на висящий на вешалке военный плащ с золотыми пуговицами и воротником, отороченным дорогим белым мехом. Такие носят генералы королевской армии. Когда-то и у меня дома висел такой. Мгновенно напрягаюсь: надеюсь, прошлое не настигло меня.

— А что за гости? — говорю тревожным голосом.

— Новый господин наместник приехал знакомиться, — довольно отвечает Луиза. — Хороший мужчина, красавец!

Новый представитель власти — это отлично! Сердце успокаивается. Даже настроение поднимается.

Прежнего наместника, генерала Хартмона, демоны убили в жестокой схватке полгода назад. Мы дружили с генералом, и я долго переживала его гибель.

Долго ждали, когда король назначит нового правителя в провинцию, а тем временем демоны участили нападения на границы, на дорогах появились бандиты — что ж, теперь, надеюсь, новый наместник наведёт порядок!

Улыбаюсь, отряхиваю снег с меховых сапожек и ступаю на порог.

Ноги гудят после целого дня дежурства. Я не рассчитывала сегодня на приём гостей, но гость очень важный! Нам с новым наместником предстоит много общаться, ведь моя должность главной целительницы прежде всего обязывает заботиться о здоровье правителя.

Я заглядываю в комнату и вдруг задыхаюсь от ужаса.

Отшатываюсь, словно передо мной вспыхнуло жарким заревом пламя.

Цепляюсь пальцами в шершавое дерево дверного проёма и приказываю себе успокоиться. Потому что там.

Там!

В комнате на старом бархатном кресле спиной ко мне сидит ОН! Тот, кого я узнаю не только по затылку, но даже по тени, мелькнувшей на земле.

Мой бывший муж, генерал Элай Данмар. Дракон. Преемник короля.

А на коленях у него мой маленький сын, которого я прятала четыре долгих года.

Сердце камнем падает вниз.

Неужели он нас нашёл?!

2

Генерал оборачивается, и я резко опускаю взгляд, чтобы не глядеть ему в глаза. Прячу лицо в ладонях.

Слишком тяжело. До сих пор оглушительно больно от его предательства.

Сердце режет словно острым ножом заживо. А-а-а!

Вжимаюсь спиной в стену, чтобы не рухнуть от сокрушающей бури, разразившейся внутри.

До сих пор стоят в ушах его слова:

— Я женюсь на другой. Наш брак придётся признать недействительным, Катя.

Ледяное крошево сечёт сердце.

Десять долгих лет, с того момента, как я попала в этот мир, мы жили вместе. Я была с ним на всех войнах, в которых он воевал, зашивала его раны, стелила постель в походных шатрах и любила его. Любила всей душой, как только может любить женщина.

А потом.

Потом он бросил меня, обменял на молодую принцессу и стал преемником короля.

В груди печёт, как будто всё случилось только вчера. Обида ни на миг не утихла.

Не ожидала я, что, спустя годы, у меня будет на него такая реакция. Думала: отжило, переболело. Новая жизнь у меня давно. Но, оказывается, нет.

Мне очень больно, и я едва держусь, чтобы не вскрикнуть.

Но здесь мой сын! Я должна защитить его от Данмара!

— Леди Тереза, здравствуйте! — обращается ко мне генерал звучным бодрым голосом.

И я выпрямляюсь, как струна, поднимаю голову, не хочу, чтобы он увидел мою глубокую рану. Я ничего ему не покажу. Не заслужил.

Широкий платок всё ещё закрывает половину моего лица, а на пороге темно. Меня плохо видно, и хорошо.

Но когда я устремляю на него взгляд, Данмар уже успевает отвернуться к ребёнку, сидящему у него на коленях. Сын тянет его за лицо, требует внимания.

— Дядя генерал, а вы в битвах были? — лопочет сын, теребя пальчиками золотые эполеты.

Мой сын Ричард смышлён не по годам, очень умный и развитый мальчик. И очень любознательный. А на военную тему у него горят глаза, как у кота, увидевшего мышь. Рик, как я ласково зову сына, не пропускает мимо ни одного солдата, коих в наших краях много. Выспрашивает у них про оружие: мечи, арбалеты, про армейские сёдла, про битвы, магию, про драконов. Он знает всё о военном деле и постоянно играет в войнушку, воображая себя храбрым воином. А тут в его распоряжении целый генерал в роскошном мундире, с портупеей и широкими золотыми эполетами! И энергетикой от него фонит мощной, сокрушительной. Данмар один из сильнейших магов королевства, генерал, не проигравший ни одной битвы, живая легенда. Как же сын радуется!

Да только, сынок, перед нами самая большая опасность. Если Данмар узнает правду, он заберёт у тебя силу. А может быть, и жизнь!

Но, похоже, что скрывающие артефакты работают, и генерал ничего не чувствует. Как же я молюсь, чтобы это было так!!!

И я замираю, хаотично соображая, как действовать дальше. Прислушиваюсь к разговору в комнате.

— А демонов вы убивали, генерал Данмар? — продолжает расспрашивать сын.

— Убивал, — кивает бывший муж с усмешкой.

— А мечом или магией? — прищуривается Рик.

— И мечом, и магией, малыш Ричард.

— А можно потрогать ваш меч? — сын показывает пальчиком на рукоять массивного меча на поясе бывшего мужа.

Генерал глядит на мальчика. Долго. С прищуром. И кровь в моих жилах густеет и застывает от страха. Догадывается Данмар или нет? Ведь они с Риком так похожи друг на друга?! Абсолютно те же губы, брови, нос. И цвет глаз одинаковый — грозовой синий. Только мой малыш темноволосый, а Данмар — весь седой.

— Можно, малыш Ричард, — генерал неожиданно усмехается и тянется рукой к поясу, расстёгивая узорчатый ремешок, накинутый на крестовину.

Похоже ему нравится забавляться с ребёнком.

Лезвие меча скользит в ножнах и ярко сверкает, отражая языки пламени в камине. Руны на лезвии загораются алым магическим свечением.

Сердце резко заходится от страха. Пульс стучит в висках. Это же родовой меч Элая — им он убивает демонов, и им же может забрать силу моего сына, если прольётся хоть капля крови.

— Какой обалденный меч, — вздыхает малыш, протягивая ладони к клинку.

— Осторожно, Рик! — выкрикиваю я, бросаясь в комнату.

Данмар оборачивается. Глаза расширяются, и в них вспыхивает ярко-синее свечение.

— Катя? — хрипит он, стремительно меняясь в лице.

3

Покажу визуалы героев

Генерал Элай Данмар:


Катя:

4

И наш любопытный наследник малыш Ричард:

5

— Катя-я-я-я! — рычит генерал Данмар и пугает Рика.

Сын застывает, удивлённо глазея на военного, с которым только что мирно беседовал.

Лезвие в руке Данмара продолжает сверкать в отсветах камина.

Мне очень страшно: я подбегаю, хватаю ребёнка на руки и крепко прижимаю к груди, пытаясь защитить от лап бывшего мужа.

Данмар резко поднимается с кресла, как только я забираю Рика, с лязгом убирает меч в ножны — и волна облегчения прокатывается по телу.

Но не успеваю перевести дух, как генерал вырастает надо мной большой массивной скалой: широкоплечий, сильный, мощный. Тяжёлая энергетика от него исходит злыми волнами, и взгляд горит нечеловечески, словно два раскалённых сапфира.

— Что ты тут делаешь, Катя?! — хрипит он.

Я слышу, как вибрирует и срывается его голос — и у меня по спине бегут мурашки, и сердце заходится, как у попавшей в ловушку дичи.

— Вы знакомы? — говорит засуетившаяся Луиза, подбегая меленькими шажками. — Но это же не Катя, а леди Тереза, генерал Данмар, наша целительница, — говорит она чётко по слогам и для верности указывает на меня рукой.

— Да, конечно, леди Тереза, — хрипит Данмар и складывает пальцы в магический знак, касаясь лба няни. Легкое магическое свечение — и я понимаю, что он лишает старушку кратковременной памяти.

В этот момент мне делается очень страшно! Вдруг со мной или Риком он сделает тоже самое! Я закрываю сына рукой.

Но сын протестует, выворачивается.

— Что вы сделали с няней, дядя генерал?

— Заставил забыть несколько последних минут. Не бойся, с тобой так не поступлю, если закроешь ушки. Давай.

Рик послушно прижимает ладони к голове. Кажется, он готов выполнить любую просьбу Данмара.

Няня часто моргает, непонимающе глядит на нас.

— Приготовьте, пожалуйста, чай для леди Терезы, она устала после дежурства, — приказывает старушке Данмар.

— Да, конечно, сейчас! — воодушевлённо отвечает Луиза и послушно торопится в кухню.

В глазах бывшего мужа бушует настоящий шторм. Он ошарашен встречей, но не хочет чтобы кто-то об этом знал. Крылья его носа дрожат, он шумно дышит и сжимает от негодования кулаки.

Он очень удивлён, ведь думал, что я все эти годы тихо-мирно живу в изоляции в монастыре, куда он лично отвёз меня после…

После сообщения о нашем разрыве.

Сердце рвётся на куски. С кровью. Я стискиваю зубы и проглатываю выросший в горле ком от воспоминаний.

Всё было словно вчера.

Ночь. Хлещущий дождь за окном.

Я ждала мужа из поездки к королю. И Элай прибыл глубоко за полночь: уставший, измождённый, молчаливый, глаза впалые и полные тьмы. Он только недавно вернулся из жестокой битвы, был ранен, совсем не восстановился и не отдохнул, когда поехал к королю. И я снимаю с него тяжёлый мокрый плащ, тяну к огню, к тёплой постели. Он сперва будто не хочет, а потом нападает, как голодный зверь. И у нас случается ночь. Безумно страстная.

В кожу будто вонзаются тысячи игл от воспоминаний о той сладкой ночи. Элай брал меня жадно, голодно, как в тот первый раз, когда спас от демонов. Когда я попала в этот мир! Нас притянуло друг у другу словно магнитами.

Мы любим друг друга с надрывным отчаянием. Как будто в последний раз. Но это я потом узнала, что в последний, а тогда… тогда отдавалась ему со всей любовью, сгорая в огне страсти. Сама, сама пила его, и он стонал, возвращая нежно-острую ласку.

А потом муж начинает одеваться. Долго пытается справиться с пуговицами на сорочке — пальцы дрожат.

— Что с тобой, Элай? Куда ты собираешься? Ложись в постель, мой хороший, мой любимый, — шепчу я и ласково тянусь к нему.

— Нет. Ты тоже одевайся, Катя. Ты уезжаешь.

— Куда? Что случилось?

— Ты уезжаешь в монастырь. И я сам тебя отвезу. Одевайся! — отрезает командным голосом.

Сердце разбивается и осыпается острыми осколками.

Луиза гремит чашками в кухне.

— Котёнок! — Данмар делает шаг, и я отступаю к стене, крепче прижимая Рика. — Объясни, как ты тут оказалась? Как это возможно?! Кардинал Людвиг сказал, что ты в безопасности, в монастыре! Я говорил с ним перед отъездом! — генерал прожигает свирепым взглядом.

Тело дрожит от его близости. Аромат дикой горной травы и электрического озона, которыми пахнет его кожа, наполняет грудь. Тот, кого я пыталась забыть, выкинуть из мыслей навсегда, снова ворвался в мою жизнь и требует ответов.

Но я не знаю, могу ли раскрывать участие кардинала Людвига, моего хорошего друга, который столько лет помогал мне, но, кажется, теперь и без меня Данмар докопается до правды. Радует лишь одно: старый кардинал Людвиг был воспитателем и наставником Данмара, заменял ему отца, и вряд ли Элай проявит к нему жестокость. А ещё у кардинала имеется неприкосновенность — это важно.

Я кошусь на сына, закрывающего уши, и отвечаю:

— Кардинал Людвиг помог мне скрыться. Дал новое имя, записал в орден целителей, и отправил служить сюда.

Вижу, как меняется лицо Данмара: он становится ещё более свирепым, в глазах — пламя.

Сглатываю, стараюсь не дать голосу дрожать. Бывшему мужу не нужно видеть моего волнения.

— Старый хрен! Обманул меня! — рычит Данмар. — Катя, ты даже не понимаешь, как это опасно!

— Не кричите на мою маму! — заявляет Рик, убирая руки от головы.

— Маму? — генерал переводит взгляд на ребёнка. Глаза хищно загораются. — Скажи мне, кто твой отец? Сколько тебе лет, малыш Ричард?

6

— Мне четыре года и десять месяцев. Скоро пять! — твёрдо отвечает Рик генералу, а затем поворачиватеся ко мне: — Опусти меня, мам, тебе же тяжело! И я уже большой. — И пытается оттолкнуться.

Я ставлю сына на ноги, но продолжаю прижимать к себе. Мне кажется, так я смогу его защитить. Но это обманчивое ощущение: перед генералом-драконом я совершенно бессильна.

Сердце колотится у самого горла, потому что Данмар хмурится, а в зрачках пляшет звериное пламя — он считает даты. Вспоминает ту нашу последнюю близость!

Я понимаю это, и душа рвётся на части. Помню жаркие голодные поцелуи, как сейчас. Вторжение, порочную и такую нужную наполненность. Близость обнажённых тел. Прогоняю непрошеные мысли.

Я знаю, что расчёты у него не сходятся, потому что Рик родился раньше срока на три с половиной месяца. Малыш был глубоко недоношенным и чуть не умер у меня на руках. Как же я тряслась над ним и боролась за его жизнь! Для меня это было страшное время, но я выходила сына. А до той, последней близости, от которой родился Ричард, мы не были с Данмаром вместе полгода — он был на войне.

Но это не всё.

То, что я родила от него сына — вообще было чудом. Ведь мы десять лет жили вместе, а ребёнка родить не получалось. Хотя, и я, и Элай мечтали об этом. Старались.

И снова перед глазами пробегает череда болезненных воспоминаний из далёкого прошлого.

Элай приезжает после месячного похода и как только спускается с коня, сразу бежит ко мне, поднимает на руки, целует в губы, шепчет жарко:

— Ты беременна, Катенька? Мне снился сон. Я так жду!

Обнимает меня, прижимает к себе, целует, не переставая.

Я сглатываю ком в горле и мотаю головой. Едва сдерживаю слёзы, жгущие глаза.

— Нет, к сожалению, — мотаю головой. — Нет.

Я не рассказываю ему, что неделю назад потеряла плод. Муж скоро снова уедет на войну, и я не хочу, чтобы он там переживал. Пусть больно будет только мне одной.

Трижды у меня за нашу семейную жизнь возникала беременность, но обрывалась в считанные недели. Данмар ни об одной не знал. Я не хотела, чтобы он считал меня плохой матерью, неспособной выносить ребёнка. Я боялась его гнева. И не хотела будоражить его перед важными битвами, которые он, как командир, готовил. От него зависели тысячи жизней его солдат. А обязанность жены, как объясняли мне другие жёны офицеров, поддерживать мужа и радовать, быть для него надёжным тылом. Не расстраивать его.

А когда я узнала, что беременна Риком, то ходила, как хрустальная ваза, берегла, несмотря на все тяготы. А было тяжело. Неимоверно. И физически, и магически. Дракончика же носила.

Но моё лицо ничего не выражает, я не покажу тебе свою боль, Элай.

Ты выставил меня из своей жизни!

Женился на молоденькой принцессе, и она родила тебе дочку! Вся страна об этом знает. О том, что ты изменял мне, ведь дочь родилась всего через три месяца после твоей свадьбы. Я ничего не хотела слышать о твоей жизни, которой ты жил без меня, но люди любят сплетни, слухи быстро разлетаются по стране, и я всё знала…

Взгляд Данмара бушует. В зрачках сверкают молнии. Зубы скрипят от напряжения.

— Мой папа погиб на войне! Он герой! — заявляет сын.

— Погиб, значит? — генерал скользит взглядом по мальчику и снова глядит на меня, а глаза его — острые кинжалы — пронзают насквозь.

Не верит?

У него каша в голове, он хочет объяснений. И он схватил бы меня, прижал к стене и вырвал всю правду, но ему мешает мой маленький сын — Элай никогда не обижал детей.

Мне нужно срочно дать ему объяснения, рассказать свою легенду, чтобы уберечь сына.

— Рик, сходи к своей няне, проверь, всё ли у неё в порядке, — говорю я.

Но сын крутит головой. Он упёртый. Если не захочет идти, то устроит скандал, и никак его не уговорить. Я напрягаюсь. Не хочу сейчас, чтобы сын скандалил — это очень нелегко! Но мне нужно отправить его подальше.

— Ричард, — снова обращаюсь к мальчику. Когда называю его полным именем, он знает, что разговор серьёзный. — Сходи, пожалуйста, на кухню, проверь, как там Луиза?

— Не пойду! Я хочу ещё побыть с дядей генералом, — и глядит на бывшего мужа сияющим синевой невинным взглядом.

Данмар усмехается.

Весело ему?!

А вот мне очень нервно!

— Хочешь, — генерал присаживается на колени, становясь с Риком одного роста, — завтра верхом на коне тебя покатаю?

— О, да! — кричит сын и восторженно сжимает кулачки. — Очень хочу! Обещаете?

— Если сейчас пойдёшь в постель, то покатаю тебя. Уже поздний час, тебе пора спать, малыш Ричард.

— Есть, генерал! Иду спать! — сын отдаёт чёсть и бежит с подскоками в спальню.

Луиза выходит из кухни с подносом и удивлённым взглядом провожает Рика.

— Чай готов, леди Тереза. Пойду укладывать мальчика! Что это с ним случилось? — и пожимает плечами.

Как ловко, а?! Мы часами его спать укладываем! Почему он свою маму так не слушает?

Генерал медленно поднимается с колен. Я замечаю, как он морщится, словно испытывает боль.

— Пойдём, Катя, выйдем. Нам не нужны лишние уши, — хрипит Данмар, хватая меня за локоть, и тянет к дверям.

7

По телу прокатывается жар.

Широкая ладонь бывшего мужа ложится на живот, он словно обнимает меня, очень крепко обнимает, подталкивая в прихожую.

— Оденься. Там холодно, — приказывает и хватает пальто.

Пытается расправить плечики, чтобы помочь мне одеться, но я не теряюсь и выхватываю у него из рук свою верхнюю одежду. Одеваюсь и иду на крыльцо. Я настроена решительно, я буду защищать сына. И себя.

Спускаюсь по ступеням, оказываясь в небольшом заснеженном дворике. Ночь. Вокруг тишина, мрак, ветер. И снежинки летят с неба, серебрясь в свете полумесяца.

Данмар спускается вслед за мной тяжёлыми шагами. В одном мундире. Изо рта идёт пар. Снег падает ему на плечи, на суровое лицо с глубокими морщинами. Генерал похож на грозную статую, высеченную из камня. Ни холод, ни ветер ему словно ни по чём. А взгляд неистово горит синим пламенем.

— Рика я усыновила, когда осталась одна, — говорю сходу.

В горле вырастает ком, глотаю. Ни за что не покажу, что волнуюсь. Мой взгляд решительный, плечи расправлены, сжимаю кулаки.

Легенду о Рике я придумала давно: всегда у меня был страх, что ОН нас найдёт. И вот пришлось воспользоваться подготовленной историей.

— Младенца подбросили к стенам монастыря, мне стало его жалко, и я взяла малыша себе. Кардинал Людвиг тогда ещё не успел постричь меня в монахини. Он увидел мою привязанность к младенцу и позволил мне уйти из монастыря. Рик считает меня родной мамой, не смей рушить эту веру! — твёрдо говорю я.

Данмар хмурится, сверкает глазами. Губы его плотно сжаты, крылья носа вибрируют.

О чём он думает?

Мамочки, как страшно. Но он же поверит мне, правда? Для него я всегда была бесплодной, он и не подумает, что я родила сама.

— Его отец действительно погиб на войне? — выдаёт, наконец, генерал.

— Я не знаю, — мотаю головой и продолжаю: — С малышом не было ни записки, ничего.

Данмар напряжённо двигает челюстями, думает, хмурится.

— Хороший мальчик, мне понравился, — говорит, прищурившись.

Что ж, я очень рада, что он тебе понравился! Я старалась, рожала, воспитывала. Спасибо, конечно, за похвалу, Элай, но ты больше с сыном не увидишься. Я не позволю.

Данмар делает шаг вперёд и оказывается вплотную. Хватает меня за плечи, притягивает, буквально вжимая в себя. И заставляет взглянуть ему в глаза: сколько там голода и страха!

— Ты не представляешь, что наделала, котёнок! — рычит он хрипло.

Голос срывается. Никогда не видела Данмара таким… м-м-м… растерянным, как будто.

— Отпусти меня! — шиплю я. — Жену свою будешь тискать, понял?!

И вырываюсь.

Вернее, он отпускает. Не захотел бы сам отпустить — я в жизни бы не вырвалась.

Тру плечо — сильно схватил. Гляжу на него исподлобья.

— С рассветом ты уедешь обратно в монастырь, поняла?! — рычит он. — Кардинал Людвиг больше тебе не поможет. Будешь жить под защитой святых стен.

— В монастырь нельзя с сыном, а я теперь не одна! Да и без целительницы тут настанет хаос! Я никуда не уеду.

Данмар разводит руками.

— Уедешь, котёнок. Уедешь, — говорит твёрдо.

В голосе генерала ни тени сомнения. С ним никто никогда не пререкался. Все приказы исполнялись. Он заставит меня. Сломает и увезёт силой — вот, что я слышу в его голосе.

Данмар снова шагает ближе и берёт меня за руку. Сжимает холодные пальцы.

Я вздрагиваю и застываю на мгновение. Моей обветренной руке тепло в его ладони. По спине бегут мурашки, дыхание сбивается.

Не понимаю, зачем он это делает? Нужно отнять руку.

Вдруг за спиной доносится хруст снега и двор освещает фонарь дежурной коляски.

— Леди Тереза! Леди Тереза! — кричит солдат, спрыгивая с подножки. — Там тяжелораненый! Нужна ваша помощь!

8

Глаза солдата округляются, когда он видит возле меня генерала. Парень вытягивается, как струна, и подносит ладонь к козырьку:

— Ваша светлость, генерал Данмар! — чеканит звонко. — Разрешите доложить!

— Докладывай, — стальным голосом отвечает генерал.

— Патрульный отряд нашёл солдата, сбежавшего из плена демонов! Он тяжело ранен и доставлен госпиталь. Разрешите отвезти к нему леди Терезу?

— Других лекарей что, больше нет в округе? — строго отзывается Данмар.

— Есть, ваша светлость. Но… леди Тереза лучшая, и…

— Ладно, поехали, время идёт, — отрезает генерал.

— Я только возьму чемоданчик! — кричу я и срываюсь к крыльцу.

Бегу, ноги проваливаются в мягкий снег, который успел нападать за несколько часов.

В гостиной уже погашен свет, веду себя тихо. Хватаю в прихожей чемоданчик с эликсирами, бинтами и артефактами и негромко зову:

— Луиза? Я поехала к раненому, поцелуй за меня Рика!

— Мама! — сын бежит ко мне, подпрыгивая на ходу. — Я сам тебя поцелую!

Обнимает меня крепко, целуемся в щеки.

На сыне уже пижама и мягкие носочки.

— Ай, хулиган ты мой! Убежал! — стонет Луиза, выходя в прихожую.

— Мама! А ты вернёшься с генералом Данмаром? — глаза сына горят ясным синим огнём. Он его ждёт!

Сердце неистово колотится. Внутри прокатывается злость на бывшего мужа. Мальчик тянется к нему, словно чувствует! Ну, зачем они встретились, а?

— Нет, — отвечаю я резко. — Генерал Данмар живёт в другом месте.

Целую Рика и бегу обратно к коляске.

Но во дворике вместо дежурной коляски уже стоит большой чёрный экипаж, и два генеральских адъютанта носятся вокруг, счищая снег. Четыре мощных жеребца недовольно фыркают, изрыгая из ноздрей пар.

— На моём экипаже поедем, — беспрекословно говорит Данмар, указывая на карету. — Он проходимее и быстрее. Давай вещи.

И тянет руку, чтобы взять у меня чемоданчик.

Я игнорирую его выпад и с вещами запрыгиваю на сиденье. Я не спорю, на каком экипаже ехать. Времени нет! Раненый ждёт!

— Поехали быстрее! — говорю я.