Ярослав Алмазов. Тайник Галомора и книга Прокран. Первая книга из серии. Ярослав Алмазов

© Зевс, 2025

ISBN 978-5-0067-2046-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Ярослав Алмазов

Книга первая

Глава 1. Последняя битва

Эпизод, с которого я начну повествование, произошёл задолго до событий, описанных в этой книге, но он навсегда изменил мир и будет напрямую связан с приключениями наших героев.

Шёл дождь. Тела убитых постепенно тонули в грязи, а остатки армии америан стояли на коленях, склонив головы и вытянув вверх окровавленные и затупившиеся мечи. Скирусы тем временем не спешили ударить мечом по щиту, показывая, что они принимают капитуляцию и готовы начать сбор оружия у поверженного врага. Совет Правды и Совет Мысли не могли принять решение и не верили до конца в победу, ожидая от поверженного противника подлости даже в момент капитуляции. Они думали о том, чтобы продолжить битву, пока одна из армий не будет полностью уничтожена. Это был принципиальный вопрос – решалась судьба планеты и то, как в дальнейшем будет развиваться мир.

Америане всегда стремились решить спор с помощью силы, хитрости и подлости. Они порабощали народы, обращая их в свою веру, и захватывали всё, до чего могли дотянуться. В итоге под их контролем оказались огромные континенты. Сначала они всячески задабривали правителей и тех, кто имел власть, показывая им красивую жизнь и осыпая золотом. А тех, кто не поддавался соблазну, они устраняли под видом несчастного случая. Затем народ превращался в рабов для освоения ресурсов, выкачиваемых из их же земли для блага америан. А когда узурпаторы почувствовали свою силу, они создали огромную армию и ускорили процесс захвата новых территорий путём прямого завоевания. По праву сильного, они стали уничтожать более слабые государства и страны.

Скирусы давно перестали враждовать между собой и с другими народами, научившись черпать силу в объединении, развитии и взаимопомощи. Они стали сильны как в духовном, так и в техническом плане. Более слабые и неразвитые народы сами присоединялись к ним, получая взамен ресурсы и знания. В результате мир оказался разделен на две противоборствующие силы.

На момент решающей битвы на плато Карибо силы обеих сторон были равны. Существование двух миров с разными взглядами на жизнь могло продолжаться и дальше, оставайся они в пределах зон своего влияния. Но америане стали претендовать на земли скирусов, уверовав в свою исключительность; в итоге их разбитая армия стояла на коленях, ожидая приговора.

Совет Веры имел решающий голос в споре Совета Правды и Совета Мысли по вопросу принятия капитуляции. Решение было трудным, но Совет Веры после долгих переговоров убедил оба совета принять капитуляцию. И тогда все плато наполнилось гулким эхом ударов мечей о щиты.

Война шла восемь лет, а решающая битва на плато Карибо продолжалась изнуряюще долгие пять месяцев. Стояла адская жара, в это время года на плато не бывало дождей. Америане рассчитывали, что скирусы, привыкшие к более прохладному климату, не выдержат долгих сражений, но они ошиблись. Скирусы давно обладали опытом освоения засушливых земель и без труда приспособились к жестокому климату плато Карибо. А когда америане увидели тучи, которые предвещали, что скоро начнется сезон дождей, они решили всеми силами, без подготовки, смести объединённую армию противника. Вот как это было.

Племий, верховный правитель и император америан, первыми, как всегда, бросил в бой племена агонян, когда-то порабощенных и с тех пор неразвивавшихся. Он еще не знал, что это будет его последнее сражение, после которого он больше не сможет повелевать этим гордым народом. Агоняне были плохо организованы и вооружены, но многочисленны, и Племий рассчитывал, что их трупы заполнят собой равнину и помешают колесницам скирусов свободно передвигаться. Император америан весьма опасался их пробивной мощи. Колесницы были громоздкими и неповоротливыми, но при этом напоминали передвижные крепости и помогали скирусам контрнаступать.

Однако расчет Племия не оправдался: скирусы не стали уничтожать агонян. Хоть это и было крайне рисковано, скирусы разомкнули строй и пропустили агонян к себе в тыл, а затем окружили их и демонстративно воткнули мечи и копья в землю, после чего скрестили руки на груди. На языке агонян это означало, что битвы не будет. Скирусы изучали обычаи и культуру народов, порабощенных и захваченных америанами, поэтому знали, что агоняне сами не захотят продолжать битву. Свою роль сыграл и тот факт, что с ними не было надсмотрщиков из клана цхалов, которые выполняли для америан грязную работу. Они, как церберы, всегда гнали вперед тех, кто не хотел сражаться или отступал. За это америане позволяли им многое и закрывали глаза на мерзости, которые проповедовали цхалы, а иногда и сами участвовали в рунических обрядах жертвоприношений. В этот раз Племий не захотел рисковать цхалами, и так изрядно потрепанными. Они были нужны ему как кнут, без которого его армия не шла вперед.

Когда агоняне приветственно скрестили руки над головой, давая понять, что и они не намерены продолжать сражение, их пропустили за возвышенности Пира, ведь иначе они могли помешать образованию ударного кулака в центре воинства скирусов. Когда Племий понял, что первая часть его плана провалилась, он рискнул бросить в бой армию Галомора, своего союзника. Воины Галомора были экипированы и натренированы лучше всех в войске америан. Каждый боец в армии Галомора имел отличную защиту, начиная от шлема из панциря крипана (круглой черепахи), в свое время полностью истребленной америанами ради изготовления шлемов, и заканчивая кольчугой на манер плаща, свисавшей до самой земли. Кольчуга была прочной, но при этом легкой и не стесняющей движения; её делали из дорогого суримния, редкого земельного металла.

Галомор верно служил своему хозяину Племию, за что и получил самую хорошо оснащённую и дорогую армию. Он и его воины должны были сковать фланги скирусов, где обычно располагались корпуса парбарийцев – искусных стрелков из лука и метателей копья. Они всегда рассекали наступающие отряды на группы, тем самым ослабляя их ударную силу. Но в этот раз вместо парбарийцев на флангах стояли рамуны, вооружённые тяжёлыми молотами для дробления каменной породы. Они ловко управлялись ими, потому что с детства занимались заготовкой камня для строительства городов. За сотни лет молот стал для них и инструментом, и оружием, которым рамуны овладели в совершенстве. Когда армия Галомора стройными рядами приблизилась к флангам скирусов, она ожидала шквал стрел и копий, которые были для них не страшны. Однако навстречу им ринулись рамуны с молотами; они просто забивали в землю и ломали пополам всех, кто попадался на пути. Шлемы из крипана не ломались и не разбивались, но от удара молотом голова отлетала вместе со шлемом или втыкалась в туловище до середины груди. Кольчуга, в которую были облачены наступавшие, действительно была прочной и легкой. Она не пропускала колющие и режущие предметы, но огромный молот просто проминал её вместе с костями, ломая тело пополам.

Племий, ошеломленный таким поворотом, приказал цхалам бросить все силы в центр обороны скирусов, чтобы хоть как-то помочь войскам Галомора, а сам повёл всадников псивилов на молотобойцев рамунов, рвущихся вперед. Он хотел подавить рамунов, выманить колесницы и увести поближе к своим позициям, чтобы появилась возможность сжечь их огненными стрелами, которые долетали лишь до середины плато Карибо. Ворвавшись в гущу сражения, император со своими всадниками начал сминать рамунов, рассекая воздух мечом и рубя всё, что попадалось на пути. Племий мчался на всем скаку к частоколу позиций скирусов и ожидал, что вот-вот оттуда двинутся колесницы.

А тем временем цхалы со всеми резервами одним огромным кулаком ринулись в центр обороны. Будучи готовыми к такому удару, скирусы уже сформировали свои оборонительные войска в центре и выдвинулись навстречу полчищам америан, подгоняемым цхалами. Завязался бой – от ударов мечей, ломающихся копий и летящих стрел стоял жуткий звон и треск.

Запах крови смешивался с запахом смерти, исходящим от мертвых тел, лежащих повсюду. После всех прошлых сражений тела оставались на поле боя. Подлые америане не давали убирать их, рассчитывая, что в лагере противника начнется эпидемия.

Бой был в самом разгаре; немыслимое количество людей, образовавших огромную волну, состоящую целиком из воинов америан, стало продавливать незакалённого в боях противника. Эта волна смерти грозила смести всех на своем пути. Однако скирусы не отступали и не поддавались натиску воинственных полчищ, которые уже предвкушали близкую победу.

Тем временем всадники псивилов, растоптав рамунов и пробив частокол по флангам в нескольких местах, стали смыкать кольцо в тылу войск скирусов, так и не встретив сопротивления в виде тяжёлых колесниц. Казалось, вот-вот вся армия скирусов будет окружена и её сожгут огненными стрелами, поэтому стрелки америан, получив условный сигнал, выдвинулись ближе к позициям противника, оголив свой тыл.

И вдруг конница псивилов начала разделяться и разворачиваться в противоположную сторону, так и не сомкнув кольцо. Их стали атаковать племена агонян, решившие вступить в бой на стороне скирусов. В это же время с тыла америан показались клубы дыма, в которых можно было рассмотреть конницу и тяжёлые колесницы скирусов. Чтобы застать врасплох противника, они были отправлены три месяца назад через непроходимые тропики комантары и незамеченными обошли армию захватчиков, оказавшись в их глубоком тылу. И подоспели они как раз вовремя. Тяжёлые колесницы снесли все оборонительные укрепления америан. Конница растоптала огненных стрелков, которые не успели даже опомниться, после чего она просто вонзилась в задние ряды цхалов, подгонявших отстающих или не желающих принимать участие в сражении.

Цхалы, увидев, что им некуда отступать, стали прорываться к коннице псивилов и императору Племию, который нес огромные потери от нападавших на него агонян. А как только надсмотрщики цхалы покинули тылы своих войск, солдаты из армии америан стали отступать. И в этот момент с возвышенностей Пира на растерянных и ошеломленных воинов посыпался дождь из стрел, выпущенных парбарийцами. Исход битвы был решен.

Цхалы с остатками войск Галомора прорвались к Племию и увели его в песчаные дюны Заполии. И как только глашатай войска америан протрубил в рог смирения, полил тропический ливень, смывая кровь и напитывая ею растрескавшуюся от жары землю.

Остатки армии поверженного противника сложили оружие, а затем начинали рыть могилы для всех павших в бою. Племий был схвачен неделю спустя, цхалы бросили его и пытались сбежать на торговых кораблях, захваченных в порту Мериния, но уплыть далеко не смогли – были сожжены на выходе из бухты огненными сторожевыми катапультами. Так закончилось противостояние двух империй.

Остатки разгромленной армии, а также все, кто не принял жизненные принципы скирусов, решением большинства народов мира были отправлены в Апортат – райское место, в которое можно было попасть только раз в год. Оно находилось далеко в суровых ледниках Криандра, где температура всегда была ниже —85 °С и повышалась лишь раз в год до —40 °С. При этом сам Апортат был окружен постоянно извергающимися вулканами, которые являлись частью открытой циркуляционной системы, соединенной с внутренней магмой планеты. Вулканы образовывали по периметру огромного участка суши нескончаемые водопады лавы, постоянно оплавляя ледник и испаряя его, создавая при этом высокую стену пара. Он поднимался в холодные слои атмосферы и там конденсировался, опадая в виде дождя на краях участка земли, находившегося в центре вулканов.

Благодаря сформировавшемуся в Апортате жаркому и влажному климату там образовались особые тропики. А попасть туда можно было только по земле и только раз в год, когда один из вулканов начинал выталкивать лаву, которая разливалась на толстую часть ледника, подогревая таким образом холодный климат Криандра. Однако растопить ледник полностью лава не могла, поэтому, исчерпав силу, вулкан переставал извергаться, а лава застывала, образуя временную дорогу. По ней можно было добраться в Апортат, пока вулкан снова не начнет извергаться. Этот промежуток между извержениями занимал всего одну неделю.

По воздуху попасть в эти уникальные тропики тоже было невозможно: мешал пар и магнитные поля, образуемые постоянно льющейся лавой. А вот в самом Апортате условия были очень даже пригодные для жизни: тропический лес занимал не всю территорию, а лишь 40% площади этого изолированного от всего мира места. Фауна включала в себя экзотических птиц и всевозможных животных, преимущественно травоядных. В центре имелось небольшое море, если его можно так назвать. По сравнению с размерами суши в Апортате его считали морем, к тому же оно было соленым. Также имелось множество озер с пресной водой. В общем, если бы не труднодоступность и изолированность этого места, жить в Апортате было бы одним удовольствием.

Вот туда с добровольного согласия и были отправлены все те, кто желал присоединиться к остаткам армии америан. Это были в основном те, кто не принял поражение нации америан и не захотел принять веру и законы скирусов. Ведь после разгрома америан на общем совете всех народов мира вера и уклад жизни скирусов были приняты как общемировые. При этом все нации и народы имели право исповедовать свою веру, если она не была агрессивной и укладывалась в общемировой порядок. В итоге в Апортат отправились 11 миллионов человек, это были в основном остатки армии и правящие слои америан. Остальные народы, раньше подконтрольные им, были только рады избавиться от рабства и не захотели уходить вслед за угнетателями.

Это был 869 год от рождения просветленного Ликия. И вот, наконец, в мире воцарился порядок и все пришли к единым ценностям и правилам жизненного уклада.

Глава 2. Спустя 700 лет

Ярослав лежал на кровати. Секунду назад он с трудом разлепил глаза и теперь смотрел на порт, на котором мигала красная лампочка и отображалось лицо его девушки Маши. Она звонила явно в плохом настроении, это было видно по яркой подсветке порта, которая могла передавать настроение звонящего.

«Видать, узнала о том, как я сходил в клуб, – подумал Ярослав. – А не надо было отпускать меня одного. У нее, видите ли, завтра защита лекции по достижениям психокинетики».

Он не захотел общаться с ней через порт с голограммой, ведь пришлось бы и самому подключиться и «вести беседу глазами», изображая удивление. А оправдываться он не хотел, да и убедительное оправдание еще не придумал. Парень перевел звонок в ванную, где был только прием звуковых сообщений, без голограммы и функции ответа.

– Ярослав, как ты мог? Я доверяла тебе, а ты танцевал с Лилей, а потом еще и провожал ее, мне девочки все рассказали! Не ожидала от тебя такой подлости, ведь ты знал, как я ненавижу Лилю. Ты воткнул мне нож в спину!

«Вот сплетницы эти Рита и Галя! Так и знал, что всё разболтают. Наверное, всю ночь не спали, ворочались. Интересно, кто первый донес, или обе разом постарались? ― подумал Ярослав.― И в чём я виноват? Лиля так настойчиво приглашала танцевать, а я, как истинный джентльмен, не мог отказать. Конечно, она могла сделать это назло Маше, но не грустить же мне одному в свой выходной. Подумаешь, проводил девушку до дома, что здесь такого?»

Слушая гневную речь Маши, Ярослав увидел, что порт засветился снова. На этот раз звонил куратор Андрей Старостов, подсветка была нейтрально-серой, впрочем, как и всегда, когда Андрей выходил на связь. Этого человека сложно вывести на эмоции, порой Ярослав сомневался, человек ли он, или, может, биоробот, о создании которых много говорили в последнее время. Ярослав даже несколько раз специально наступал ему на ногу, но получал в ответ лишь укоризненный взгляд и невозмутимое спокойствие.

Ярослав включил порт и присел на кровать, укрывшись по пояс одеялом. Возникла голограмма Андрея. Как всегда подтянутый, гладко выбритый Капитан ОВС (охранения высшего совета) смотрел на Ярослава в своей невозмутимой манере. Строгая прическа была неизменной, стрижка представляла собой площадку с идеально выверенными линиями по бокам. Широкие прямые плечи, китель с погонами вместе с прической-площадкой на голове образовывали четкие ровные линии, проецируемые голограммой.

– Ярослав, здравствуй. Вижу, что ты валяешься в кровати в восемь тридцать, впрочем, как и всегда, хотя должен уже стоять одетым на выходе. Но все к лучшему, не придется переодеваться из повседневной формы в парадную.

– В смысле, в парадную? Это зачем? Я что, пропустил строевой смотр?

– Нет, ты ничего не пропустил, хотя это в твоем стиле. Просто нужно быть в четырнадцать ноль-ноль в Совете Наций. За это время приведи себя в порядок и не опаздывай.

– Совет наций? Но зачем? Я не так сильно помял гравитон посла Малавии, и он сам сказал, что проблем не будет, ведь я спешил вернуть ему потерянные документы.

– Нет, там всё в порядке. Посол безумно рад, что ты оперативно нашёл папку с документами, которую он оставил в номере отеля на подоконнике, а ту порывом ветра унесло в мусорный бак под окном, – сказал Андрей с тем же невозмутимым выражением лица.

– Да уж, не очень приятное дельце вы мне подкинули, я бы сказал, с душком, ― Ярослав невольно поморщился от воспоминаний.

– Неважно, главное, что ты её нашёл и доставил. Эта папка была очень важна для доклада правительства Малавии. Однако твой сегодняшний вызов в совет не имеет к этому делу отношения, ― в голосе Андрея вдруг появились холодные нотки жёсткого командирского тона: ― Чтобы был вовремя и не опаздывал!

Порт отключился, голограмма исчезла. Ярик стал рассуждать, зачем его могут приглашать в Совет Наций, да еще при параде. Если не хотят наказывать, значит, хотят наградить, вот будет круто, если дадут медаль Бастиона. «Я буду первым стажером, получившим эту медаль».

Но тут мечты Ярика прервал голос Маши, так как разговор с куратором закончился:

– В общем так, сегодня после работы жду у себя. В 18:30 у нас будет серьезный разговор. И молись, чтобы я хорошо защитила лекцию! Тогда у меня, может, хоть чуть-чуть улучшится настроение, и я, возможно, тебя выслушаю.

Запись звонка закончилась, и Ярослав не спеша пошёл в ванную, решив, что с Машей он, скорее всего, расстанется. Ему надо было собираться, а еще отвезти парадный китель в химчистку. На последнем смотре лил дождь и вдобавок пришлось подвозить девочек-танцовщиц лет семи, которых каждому стажеру поручили доставить домой. А костюмы у этих маленьких стрекоз были покрыты множеством блёсток. Когда Ярослав высаживал одну из девочек, та крепко обняла его, и часть блёсток приклеилась к мокрому кителю. В Совете вряд ли оценили бы блестящий костюм Ярослава.

Прошло уже 7 веков с момента битвы на Плато Карибо. На дворе 1569 год. В тенистой аллее возле Дворца Миллионов прохладно и спокойно, чего нельзя сказать о залах заседания Верхнего Совета Всех Народов. Большое столпотворение, снующие туда-сюда люди в тогах – всё это говорило о том, что проходит ежегодный съезд представителей всех народов мира. В обычной жизни все давно носили костюмы и брюки, удобную одежду, но на ежегодный съезд все представители прибывали в тогах, окрашенных в национальные цвета.

Вот уже третий год подряд на общем съезде парфяне выдвигали меморандум о предоставлении им земель спиролов, мотивируя это тем, что те неэффективно используют поля под посев пшеницы и мало разрабатывают залежи суримния. Поддержка совета в этом вопросе и выделение земель парфянам помогли бы решить проблему с перенаселением в их столице – Прагме. Там жило большое количество специалистов и рабочих, готовых осваивать новые земли по профилю земледелия и добычи металлов. С ними должны были переселиться и их семьи, а это около 1,5 миллионов человек. Спиролы, имея обширные территории, плохо справлялись с их обработкой, но не хотели отдавать ни сантиметра земли, планируя её освоение, развитие и подготовку на этой территории собственных специалистов и рабочих. Однако их народ вел степенную и размеренную жизнь, не успевая за стремительным развитием современного мира. В традициях спиролов было иметь одного ребенка, чтобы отдавать ему всю любовь родителей. По этой причине они не могли быстро закрыть потребность в рабочей силе.

Слово взял Лорд Паскаль, представляющий группу народностей южных широт и работающий заместителем министра по связям наций:

– Я хочу сказать, что вопрос с добычей суримния очень важен в ближайшей перспективе. Да, парфяне могут освоить значительные территории кристальных скал за счет большого количества свободных рук, но будет ли у них достаточное количество специалистов и технологий, чтобы правильно собрать весь суримний? Ведь все мы знаем, что этот редкий металл невосполним. Парфяне хорошие земледельцы, с этим никто не спорит, и увеличение урожая зерновых может помочь пострадавшим от засухи регионам. Но спиролы в совершенстве освоили глубокую переработку кристальных скал и без потерь добывают этот редкий и так необходимый нам металл.

Окончив речь, Лорд изобразил на лице глубокую задумчивость озабоченного проблемой человека.

Следующим взял слово председатель Верховного Совета Всех Народов Пантелей Вакуров:

– Мы обсуждаем этот вопрос третий год. И опять ни одна из сторон не идет на уступки. Голосование по принципу большинства также не может решить этот вопрос из-за отсутствия 17 спикеров, членов совета, представляющих каждую нацию…

Лорд Паскаль приложил немало усилий, чтобы эти 17 членов совета не смогли явиться на заседание, ему была выгодна текущая повестка. Это он планомерно подталкивал то одну, то другую сторону к конфликту, снабжая ложными обещаниями поддержки со своей стороны, но каждый раз на Совете изображал роль сомневающегося.

– Итак, исходя из сегодняшней ситуации, мы не можем разойтись, не приняв решения либо в пользу парфян, либо в пользу спиролов, так как на четвертый год обсуждение этого вопроса перейти не может. И если в данный момент ни одна из сторон не приведет дополнительных аргументов, то будет поставлен вопрос о голосовании на разрешение объявления войны, ― продолжил Пантелей Вакуров.

Весть зал начал перешёптываться. Никто не ожидал, что такой маленький вопрос может перерасти в войну. Все отреагировали бурно, однако война, о которой сказал Вакуров, в том виде, в котором она теперь проходила, была не так уж и страшна, хотя и оставалась неприятным и затратным мероприятием. Со времён кровопролитного конфликта америан и скирусов суть войны изменилась. Люди больше не убивали друг друга, войн, в которых противники старались уничтожить как можно больше врагов не было уже 700 лет. Если возникали спорные моменты по поводу правильного использования земель или ресурсов, и Совет не мог определиться, то стороны спора объявляли войну жизненных показателей. В ней могли принимать участие все, главное – склонить на свою сторону больше союзников. Сражения шли по принципам спортивных соревнований: в интеллектуальной сфере, беге, легкой атлетике, в силовых боях – каратэ, бокс, кэмпо и других. Огромное количество бойцов с обеих сторон сражалось без перерыва, пока не оставался только один. Или, если это были командные соревнования, одна команда.