Тайны Ногая, хана Кыпчакского ханства

Котен-батыр (Котян) и нашествие Батыя

В течение многих тысячелетий восточноевропейские степи считались поистине колыбелью народов, занимающихся скотоводством. Именно скотоводство определило особый характер производства – кочевничество. Народы, которые занимались скотоводством, получили в литературе название кочевники. Следует, однако, подчеркнуть, что это далеко не в полной мере отражает разнообразие и полноту экономической жизни этих народов. Обычно под кочевничеством подразумевают образ жизни, предполагающий перемещение огромной массы людей в поисках пастбищ для скота, зачастую путём их насильственного завоевания, а также относительно низкий уровень цивилизации. Так ли это на самом деле, мы постараемся выяснить в ходе дальнейшего нашего исследования. Как бы то ни было, образ жизни, характер, менталитет и мировоззрение скотоводов формировались под влиянием соответствующего способа ведения хозяйства.

Безбрежные восточноевропейские степные просторы населяли различные народы. В разное время и по-разному складывалась судьба того или иного степного народа. Соответственно, менялась участь тех или иных народов в зависимости от того, кто возвышался в определённый исторический промежуток времени, становясь доминирующим на конкретной территории.

В литературе бытует представление о том, что половцы (кыпчаки), живя по соседству с земледельческими народами, являли собой отсталые племена, находящиеся на родоплеменной стадии. По мнению большинства историков, кыпчаки, занимающиеся скотоводством, будучи кочевниками, не знали земледелия, в отличие от земледельческих народов, и по уровню развития считались народом на порядок ниже, чем их соседи. Принято считать, что земледелие пришло на смену скотоводству как более прогрессивный способ ведения хозяйства.

На самом деле кыпчаки к началу XIII века успешно сочетали скотоводство с земледелием, переживая существенный экономический подъём. Это позволяло кыпчакской аристократии по всей восточноевропейской лесостепи занимать господствующие позиции.

У кыпчаков перевозка грузов с использованием коней, верблюдов была развита с давних времён. В XIII веке кыпчаки довольно успешно освоили доставку грузов и по речному пути, благодаря чему экономические и социальные связи с соседями начали бурно развиваться. Между кыпчаками и соседями, в особенности с русскими, сложились очень прочные деловые и крепкие человеческие отношения. В контактах между народами получило развитие двуязычие. Как у кыпчаков, так и на Руси появляется огромная масса людей, хорошо знающих язык другого народа. Как явствует из работ известной советской учёной Светланы Плетнёвой, матерями и няньками русских княжат и боярских детей нередко были кыпчакские женщины. Они пели песни на родном языке и обучали подопечных кыпчакской речи. Возможно, сегодня для современного читателя в силу укоренившегося стереотипа это может показаться невероятным, но в XIII в., а затем в XIV–XV веках на значительной части евразийского континента языком межнационального общения был именно кыпчакский язык.

В XIII веке в пограничных со степью русских княжествах общение между людьми осуществлялось на двух языках. В аулах кыпчаков жили тысячи «русичей»: жёны, служанки, рабы, пленные воины.

Разносторонние отношения и связи лишь способствовали укреплению и объединению между народами, относящимися даже к разным языковым группам. А это, в свою очередь, способствовало экономическому подъёму народов, населявших данную территорию.

Существует пристрастный взгляд, что кыпчаки не умели укреплять, отстаивать и тем более строить города. Столь распространённое заблуждение и явное невежество можно развеять внимательным прочтением русских летописей и других источников, где были зафиксированы кыпчакские географические названия местностей и городов, которые в последующем, по истечении исторического времени, переименовывались русскоязычным населением на свой лад.

Для наглядности можно сослаться на множество примеров, которые приводят дореволюционные русские историки: город Адалаш из летописи переиначили в Водолаг, а кыпчакский город Гузун впоследствии назвали Изюмом. Известно также, что в течение длительного времени некоторые города сохраняли двойные имена: Орёл – Угол, Самара – Снопород и т. д. Особенно много таких названий дореволюционные исследователи насчитали близ города Харьков на Украине. Например, от имени хана – Бус – произошли названия – Бусов яр, Бузов новый, Бузов старый. Кыпчакских ханов сами кыпчаки традиционно называли солтанами. Отсюда названия: Салтавский, Салтановск.

Сложность определения кыпчакских городов связана и с тем обстоятельством, что название одного и того же города часто менялось – когда после смерти одного предводителя или родоначальника известного рода появлялся другой, то и город изменял своё название.

Город Шарукан, например, носил разные названия: сначала он назывался именем хана града Осенева или Асенева – кыпчакского хана Асана. После смерти первого хана город назвали по имени хана Шарука – Шарукан. Чешуев-Чешлюев – по имени хана Чугая. Сугров – по имени хана Сугры. Харьков – Харкан, Гаркан, Шаркан.

Города строились для управления различными областями и являлись политическими и экономическими центрами.

Дома в городах, где шла оживлённая жизнь, обусловленная главным образом развивающейся торговлей, преимущественно строились из неразборного глинобитного материала.

В городах возводились дворцы для знати и административные здания, а вокруг них возникали кварталы вольных жителей, купцов и ремесленников.

Как правило, города служили важными перевалочными пунктами на Великом Шёлковом пути.

Известно, что к концу XIII и началу XIV в. такие развитые города, как, например, Ургенч и Сарайшык, были связаны друг с другом трассами. В данном случае трасса между ними расходилась, по свидетельству археологов, в четырёх направлениях. Одно вело вдоль реки на север, другое – через степь на столицы Сарай аль-Махруса и Сарай аль-Джедид, а третье – вдоль побережья Каспийского моря на Хаджи-Тархан и далее в Крым. Все они были обеспечены караван-сараями, колодцами или другими источниками чистой воды. Четвёртым направлением являлся водный путь через Каспийское море в Иран и Азербайджан.

По данным османского хрониста Хаджи Халифа, у устья реки Яик был расположен городок Свандж (или Сваих), который ранее был столицей куманов. По утверждению Трепавлова, этот город был заселён позднее ногаями. Правда, он считает, что ногаями город Свандж был заново отстроен, следовательно, ногайцы будто бы пришли на смену куманам. На самом деле это как раз подтверждает кыпчакское происхождение ногайцев, поскольку ногайцы ранее называли себя кыпчаками и были коренными жителями.

Строили они города не хаотично, а по определённому плану, с учётом специфики деятельности животноводов. Дома в основном строились из сырцового кирпича. Они имели от двух до четырёх комнат вполне солидных размеров и кладовые. В жилом помещении обычно вдоль стен устраивали лежанку, обогреваемую устроенными внутри дымоходными горизонтальными каналами. Стены штукатурили глиной и белили.

В окрестностях города близ речных протоков располагались посевные поля, сады и огороды, орошаемые при помощи чигирных (от кыпчакского слова «шыгыр» – колесо) установок. Это такое большое деревянное колесо с привязанными к нему сосудами. Находящиеся в нижней части колеса сосуды зачерпывали воду, а, поднявшись с помощью колеса вверх, выливали её обычно в деревянный жёлоб, от которого начинался арык.

Городские бани кыпчаков представляли собой несколько разнофункциональных помещений, сырцовые стены которых были облицованы декоративными плитами или покрыты водостойкой штукатуркой. Полы, выложенные обожжённым кирпичом, имели специфическую конструкцию, обеспечивающую подогрев снизу. Для горячей воды сооружали большой сосуд – хум. Водосточная канава заканчивалась ямой-отстойником. Воду нагревали в больших чугунных и бронзовых котлах. Размеры бань достигали десяти, а то и более пятнадцати метров, что свидетельствовало о распространённости общественных и дворцовых бань.

Водоснабжение города осуществлялось не только с помощью колодцев во дворах, но и перевозкой на арбах речной воды в кувшинах.

Хозяйственная деятельность горожан в значительной мере была связана с производством различных товаров для города и степи.

Наиболее активно шла торговля у кыпчаков с Корсунью (Херсонесом), где царили византийские купцы, Сурожем (Судаком), который был освоен итальянскими купцами (в основном генуэзцами), и Тмутараканью, в которой, помимо византийцев, большую роль играли собственно тмутараканские купцы и ремесленники.

В середине XIII в. араб Ибн аль-Асир писал о Суроже: «Этот город (Судак) кыпчаков, из которого они получают свои товары, потому что он лежит на берегу Хазарского моря и к нему пристают корабли с одеждами: последние продаются, а на них покупаются девушки, невольники, буртасские меха, бобры, белки и другие предметы, находящиеся в земле их». О том, как развивалась жизнь в приморском городе, можно составить представление, ознакомившись с Половецким словарём (Codex Cumanicus), который был создан в одном из кыпчакских городов. Список слов в словаре, объединённых в смысловые группы, свидетельствует, что в кыпчакских приморских городах уже существовал развитый слой купечества и ремесленников. Можно смело утверждать, что торговля развивалась на достаточно высоком уровне, поскольку в обиходе были серебряные монеты, имеются свидетельства соблюдения правил торговли, учёта и контроля вплоть до письменного оформления своих долговых обязательств. О широком ассортименте товаров говорят названия тканей разных сортов, записи названий восточных товаров (пряностей, духов и пр.), драгоценных камней, которые столь скрупулёзно и с дотошностью коммерсанта перечисляются в словаре. Упоминаются даже рабы, что является подтверждением широкого расслоения общества на основе имущественного неравенства.

Городское общество представлено людьми различных профессий, занятых строительным, портняжным делом. Были развиты такие профессии, как врач – общего профиля и хирург, – художник, трактирщик, мясник и т. д.

Находки, сделанные в процессе археологических раскопок, раскрывают удивительные особенности жизни кыпчаков. Например, металлические части предметов, сохранившиеся чуть ли не в первозданном виде: железные удила и стремена, подпружные пряжки, железные наконечники стрел, сабельные клинки, небольшие железные ножики и огнива.

У кыпчаков было неплохо налажено кузнечное производство со своими традиционно степными приёмами, особенным стилем степняка. Из кузни в кузню, как убедились археологи, по степи быстро распространялись нововведения: большая искривлённость сабель, простые арочные стремена, удила с большими плоскими кольцами и т. д. И все это подтверждается археологическими находками. Очевидно, разбросанные по степи мастера-кузнецы были довольно тесно связаны друг с другом.

Помимо железных вещей, изготавливали берестяные и кожаные колчаны (железными «скобками»), костяные накладки-петли для берестяных колчанов, костяные накладки на лук и костяные «петли» для конских пут. Тщательность отделки предметов, судя по шлифовке поверхности кости, свидетельствует о том, что работали специалисты высокого класса.

О высоком уровне организации производства говорит специализация труда. Одни клеили луки, другие – колчаны, третьи были косторезами. Были среди них и мастера-седельники, передававшие свои навыки последующим поколениям вплоть до наших дней. Изготовление седла требовало специальных навыков и знаний, и этому делу обучали, готовили специалистов. Сбрую для своего коня мог сшить каждый, приобретя у кузнеца удила и соединительные кольца, и считалось позором не владеть этим навыком. А вот сложные украшения сбруйных наборов дорогими бляхами делали, несомненно, специалисты-шорники.

О развитии ювелирного искусства говорят разнообразные женские украшения: женщины-кыпчачки носили своеобразный головной убор, характерные серьги и нагрудные украшения. Археологи подчёркивают, что они неизвестны ни на Руси, ни в Грузии, ни в Византии, ни в крымских городах. Очевидно, их изготовляли степные мастера-ювелиры, редкие из которых продолжали заниматься ювелирным творчеством вплоть до середины XX века.

Как мы видим, есть все основания говорить о существовании в половецко-кыпчакском обществе довольно развитой ремесленной прослойки. Одни из ремесленников предпочитали сидеть в становищах и городах, другие могли быть бродячими, преходящими из становища в становище в поисках заказов. Благо для этого был широко развит гужевой транспорт. Такими бродячими мастерами были также многочисленные скульпторы, изготовлявшие по заказам кыпчаков каменные изваяния. Это было налаженное сложное дело, включавшее знания, навыки и талант архитектора, камнереза и скульптора.

Таким образом, совершенно отчётливо видно, что кыпчаки как народ-скотовод вовсе не являлись отсталыми по сравнению с тем народом, который якобы занимался исключительно земледелием.

Историческая правда состоит в том, что кыпчаки, как «кочевой народ», технологию разведения животных довели до очень высокого уровня и, сочетая её в то же время с земледелием, в XII–XIII вв. являлись высокоразвитым народом, который, правда, пока ещё не делился на городских и сельских жителей. Однако отдельные категории населения, в зависимости от определённого цикла специфических процессов в животноводстве как способе производства материальных благ, в соответствующие сезоны периодически меняли городской образ жизни на сельский. Причём ремесленничество в городах и технология переработки животного сырья были настолько сильно развиты, что это позволяло на длительное время и на большие расстояния уезжать из городов, перегоняя скот с одного пастбища на другое в прекрасно оборудованных кибитках на колёсиках. А также позволяло жить, в зависимости от времени года, в сборочных войлочных кибитках, не испытывая недостатка ни в чём. При этом такие переносные жилища летом спасали своих обитателей от палящей жары, а зимой при суровых морозах сохраняли вполне сносную тёплую температуру. Причём обитатели кибиток зимой на ночь укрывались, как подобает цивилизованным людям, одеялами из овечьего или верблюжьего меха, предварительно раздевшись.

Население, которое жило в городах Кыпчакского ханства, ежедневно и беспрерывно получало как продукцию, так и иное сырьё животного и неживотного характера, необходимое для обустройства жизни в городах, а также сырьё для кожевенной и ткацкой промышленности.

Следовательно, богатый и многообразный, усложнённый образ жизни кыпчаков, обусловленный характером многогранного материального производства, сильно недооценивают. Кочевничество становится всего лишь дополнительным производством там, где скотоводство является ведущей отраслью.

Вместе с тем именно животноводство и обеспечивало экономический подъём, который, в свою очередь, стимулировал в качестве экономического фактора объединительные процессы в государстве кыпчаков.

Это было время, когда на волне объединительных процессов на политическую арену выдвинулись наиболее влиятельные представители как кыпчакской, так и русской знати.

До начала XIII в. трудно определить явных лидеров с обеих сторон, претендующих на роль объединителя. В русской историографии распространено мнение о Владимире Мономахе, который выделялся впечатляющей дерзостью и организаторскими способностями. Ему доводилось организовывать частые походы против половцев-кыпчаков и нередко отражать нападения со стороны последних. Однако есть версия, что он отличался известной горячностью, и это помешало ему в период упадка Киевской Руси сыграть роль собирателя земель.

После Мономаха представители знати Киева и восточных земель Галицкой Руси, выступая с вполне конкретными претензиями на власть, всё же не были готовы к союзу друг с другом. На то имелись вполне веские причины. С момента принятия, а вернее, насаждения христианства князем Владимиром на западных территориях Руси русский народ переживал один из самых драматичных периодов. Русь была расколота на христиан – последователей государственной религии, объявленной князем Владимиром, – и староверов, придерживавшихся большей частью принципов своей традиционной религии – ведической, которую, равно как и тангрианство (тенгрианство), считают языческой.

Солтан Котен, обладавший сакральными (ведическими) знаниями, с присущей ему дальновидностью уже успел собрать вокруг своей орды всех западных кыпчаков и православных русских князей и пользовался огромным уважением у населения. Вдобавок популярный русский князь Мстислав был зятем солтана Котена, что давало дополнительный плюс позиции хана и перед русскими феодалами. Надо сказать, что солтан Котен стал активно развивать инициативу по объединению, умело пользуясь разногласиями между ведическими русскими князьями и новоявленными христианами.

Начиная с 1202 года Котен предпринял реальные шаги, чтобы верховодить самому, и подстрекал к агрессии против Галича киевского князя – Владимира. Да и сам не раз вместе с отрядом своего кыпчакского сподвижника Самогура и в союзе с Киевом совершал походы на Галич.

Князь Даниил был непримиримым врагом Котена. В нём он видел главного своего соперника. Западные русские земли находились под властью Галицкого князя, и тот пытался, опираясь на помощь католиков Венгрии и Литвы, подчинить себе оставшуюся часть русских земель и всю половецкую степь. Солтан Котен тем временем уже стал признанным правителем всего Кыпчак эля и восточных русских земель. Его активно поддерживал князь Мстислав, породнившийся с ним, и, будучи его зятем, как само собой разумеющееся признавал верховенство своего тестя. За ними пошли многие влиятельные русские князья восточной части Руси.

Даниилу и Мстиславу противостояла та часть русского населения, которая, несмотря на крещение Руси в 988 году, в основной своей массе ещё продолжала придерживаться ведической религии. И то, что Галицкий князь Даниил находился под влиянием католического Папы, который собирался короновать его в короли, для ведической Руси было совершенно неприемлемо. Разумеется, князь Даниил был отвергнут ведической частью русского населения. Эта часть, в свою очередь, становилась естественными союзниками кыпчаков, исповедующих тангрианство и духовно близких с ведическими русскими.

Этот союз близких по духу народов создавал благоприятные предпосылки для экономического и политического возвышения Дешт-и-Кыпчака на Евразийском континенте. Военный и политический авторитет солтана Котена укреплял не только его личную власть, но и объединённые кланы, которые были так богаты на выдающихся личностей.

Князь Даниил, видя растущее влияние и международный авторитет солтана Котена, решил пойти на хитрость. Он то неоднократно пытался пригласить солтана Котена к себе, то сам напрашивался к нему, пытаясь наладить с ним отношения, однако последний игнорировал все его попытки сближения.

Солтан Котен собирал сведения о положении дел, в результате чего у него сформировалось вполне ясное представление о происходящем вокруг Кыпчак эля.

Он был достаточно хорошо осведомлён о том, что генуэзские инженеры под боком Дешт-и-Кыпчака обучали людей Чингисхана строить осадные машины и что по просьбе военных армии Чингисхана в 1217 году Папа Гонорий III послал в ставку Чингисхана особую делегацию. Она состояла из полководцев-тамплиеров, специалистов по строительству и разрушению крепостей, и особых доверенных лиц по делам политики. Тамплиеры давали уроки по управлению войсками, где особое внимание уделялось взаимодействию лучников и тяжёлой кавалерии, а также штурму вражеских укреплений.

Так через своих ставленников – тамплиеров – папская курия снискала у чингизидской знати не только уважение, но и доверие. Гонорий III был крайне озабочен нашествием мусульман на Палестину и склонял Чингисхана как можно скорее напасть на Хорезм. Он был очень обеспокоен, что последователи Магомета, воюя с католиками, часто заключают союз с Русью, особенно если это касается войн с Византией.

После разгрома войск Хорезма контакты Чингисхана с Папой участились. Теперь последний был заинтересован, чтобы чингисхановские войска не тянули с походом против кыпчаков. Гонорий III понимал, что солтан Котен всё активнее внедряет свои боевые отряды в приграничные провинции Византии. Многие византийские аристократы с охотой нанимали на службу кыпчакских воинов, которые усиливали влияние на Византию преданной солтану Котену кыпчакской знати. Да и предусмотрительный Котен у себя дома успешно проводил политику объединения. Многих непокорных русских князей он уже усмирил. Князь Даниил перед Котеном теперь уже заискивал, не скрывая своего почтительного отношения к нему. Солтан Котен собрал под своё крыло большое количество кыпчакских орд, которые составили ядро западного объединения.

Войска Чингисхана после хорезмского сражения, хоть и не успели полностью восстановить силы, но под нажимом тамплиеров были вынуждены атаковать кыпчаков. И в 1223 году, после удара по мусульманам, его тумены, пройдя Дербентским проходом вокруг Каспия, ворвались в пределы восточноевропейской степи.

На реке Калка состоялось сражение войск Чингисхана с объединёнными войсками половцев (кыпчаков) и русских. Значение этого сражения оценивают по-разному. Нет сомнения, что католическое папство вынудило Котена отказаться от притязания на византийское влияние. Союз кыпчаков и русских из-за раздробленности Руси оказался не совсем прочным. Мусульмане в Средней и Передней Азии оказались не в состоянии поддержать кыпчаков и русских. Римский Папа потирал руки, он получал возможность снаряжать отряды в поход на Палестину, а также на Прибалтийские земли, которые он рассчитывал превратить в свой анклав для последующего нападения на русские и кыпчакские земли.

Кыпчакские и русские князья видели, что западноевропейские государства и религиозно-политические организации всё более активно проводят политику экспансии на восток. Идеологическое обоснование такого рода политики исходило от римской католической церкви, призывавшей к скорейшему крещению язычников и стремившейся утвердить своё влияние на востоке.

Наиболее агрессивно стремились внедриться на восток поддерживаемые папской курией немецкие духовно-рыцарские ордена. В результате провозглашённого Ватиканом крестового похода, в первую очередь в Прибалтику, туда устремились католические миссионеры и жаждущие добычи и приключений рыцари и авантюристы. Ещё в 1201 г. в устье Западной Двины захватчики основали крепость Ригу, а в 1202 г. был основан Орден меченосцев (от изображения меча и креста на орденской одежде). К 1237 году образовался Ливонский орден, возникший в результате объединения ордена меченосцев с находившимся в Пруссии Тевтонским орденом. Ливонский орден стал главной военно-колонизационной опорой Ватикана в Восточной Европе.

История фактически умалчивает о фактах согласованных действий между кыпчакскими и русскими князьями. Однако реконструкция исторических событий того времени наталкивает на мысль, что их тактика совершенно чётко укладывается во вполне разумную логику.

Было совершенно очевидно, что войска Батыя уже стремительно наступают на Северный Кавказ, умело используя противоречия внутри самих кыпчакских биев и рассчитывая на то, что на западных землях Руси население будет вовлечено в события, которые происходят в соседней Прибалтике. Дания и Швеция активно действовали в восточной части Прибалтики, где датчане основали крепость Ревель (на месте современного Таллина), а шведы стремились утвердиться на острове Саарема (Эзель) и на побережье Финского залива.

Усиливающаяся экспансия западноевропейских рыцарей на восток серьёзно угрожала интересам русских княжеств. Можно было не сомневаться, что, утвердившись на Прибалтийских землях, следующим шагом по захвату орден сделает сопредельные с Прибалтикой русские территории. Поэтому в борьбу за Прибалтику активно включились западные русские земли, прежде всего Полоцк и Новгород. В своих действиях русские находили поддержку со стороны местного населения, для которого угнетение, принесённое рыцарями, было во много раз тяжелее дани, собираемой полоцкими и новгородскими властями.

Во главе Ливонского ордена стоял магистр, имевший в принципе неограниченную власть. По соглашению с Ватиканом, одна треть всех завоёванных земель Прибалтики поступала в собственность Ордена. Местное население подвергалось беспощадному ограблению и в случае малейшего неповиновения безжалостно истреблялось.

Летом 1240 г. шведская флотилия под командованием военачальника Биргера неожиданно появилась в Финском заливе, и, пройдя по реке Нева, встала в устье реки Ижора. Здесь шведы раскинули свой временный лагерь. Новгородский князь Александр Ярославич, спешно собрав небольшую дружину и часть ополчения, решил нанести противнику неожиданный удар. 15 июля 1240 г. в результате бесстрашия и героизма русских войск и таланта их полководца более многочисленное шведское войско было разбито. За победу, одержанную на Неве, князь Александр был прозван Невским. Невская победа над шведами предотвратила потерю Русью выхода в Балтийское море и угрозу прекращения торговых связей с Западной Европой.