Жизнь служанки – 5 Паутина. Сага о Маше и Мэри
- -
- 100%
- +
– А что же продавали тогда английские торговцы? – Элизабет заинтересовалась не на шутку, в её планах было расширить коллекцию нежнейшего фарфора, а стены своего будуара в Пемберли оживить изящным шёлком и изысканными гравюрами.
– Вы наверняка заметили, что в Мадрасе "Аллюр" грузился тюками и ящиками? Это опиум, который тут, в Кантоне, пользуется невероятным успехом. Загрузимся чаем и фарфором, возможно, но только возможно!, посетим инкогнито сам Кантон. Но я бы предпочёл не рисковать, а сразу после погрузки отправиться в Англию.
В мае здесь начинается сезон дождей, будет тепло, но невероятно влажно.
– Но отчего же местный владыка запрещает торговлю, ведь именно торговые операции – двигатель цивилизации? – Джейн озадаченно хмурила лоб.
– Оттого, что он твердо увене в культурном и моральном превосходстве своей нации над всеми другими цивилизации. И требовал, чтобы все желающие торговать и взаимодействовать с Китаем признавали себя китайскими вассалами, а императора – правителем «всего под небом».
– Это невероятно! – Фицуильям Дарси гневно вскочил и подойдя к борту, вглядывался в город, встающий из моря. – Неужели он настолько недальновиден?!
– Уверяю вас, это ненадолго. Мы не можем потерять такие рынки и наши соотечественники обязательно что-нибудь придумают. – Капитан Янсен встал рядом с мистером Дарси и указал ему на маленькие судёнышки с нелепыми парусами, приближающиеся к ним.
– Вот и первые ласточки, которые очень хотят выяснить, что привезли мы и что мечтаем купить у них. Я оставлю вас. Необходимо подготовить штормтрап, по которому они смогут подняться на борт. Они наверняка привезли образчики товаров, так что готовьтесь торговаться, господа.
Поклонившись, капитан отправился на мостик, отдавать приказания. А прекрасная четвёрка родственников в предвкушении ждала возможности оценить цены и качество местных товаров.
Эндшпиль
Большинство фигур уже покинули политическую шахматную доску.
Основная борьба, незаметная окружающим, сосредоточена главным образом вокруг короля, атакуемого лёгкими фигурами. Он почти повержен, но ещё не сломлен. Часть соратников полегла вокруг него, часть затаилась, предатели вымаливают снисхождение у победителей.
Но тайный огонь ещё горит под спудом, грозя взрывом.
Самая незначительная фигура – пешка, вдруг приобретает бо́льшую значимость, часто определяя судьбу партии. В нашей истории эта роль выпала девочке, обожающей миндаль в карамели. Дочь
Уильяма Балкомба, суперинтенданта Британской Ост-Индской компании, прониклась к нему доверием. Мисс Элизабет подолгу беседовала с Бони, человеком, повидавший так много.
Он рассказывал ей о странах, которые видел, о Франции и императорском дворе. Он скучал по сыну, и девочка искренне развлекала его.
Она жаловалась, что здесь совершенно не с кем общаться: "Остров этот, сударь, можно скорее назвать плавающим гробом, чем землей, созданной носить и кормить живых существ.." Тринадцатилетней англичанке, жительнице Лондона, уединение претило, хотя вилла их семейства стояла на самом удачном месте.
Укрытое от прохладных западных ветров грядой скал, с фермой, где блеяли козы, гордо выхаживали фазаны и шипели гуси, где небольшой сад дарил фрукты и тень, беседка, увитая виноградной лозой, манила присесть и поразмыслить о бренности величия. Резвящиеся в бассейне рыбки, щебечущие в кронах птицы – всё дышало покоем.
Пока готовился его резиденция, Лонгвуд, Бони жил в летнем домике семейства Балкомб.
За эти пару месяцев он подружился с семьей, позже мисс Элизабет часто навещала его с сестрой в Лонгвуд-Хаусе, среди туманов и порывистых ветров.
В южной части Атлантического океана, в 1800 км к западу от Африканского побережья высится среди волн скалистый остров. 15 октября 1815 года сюда прибыл человек, которым восхищались и которого проклинали миллионы. А он, мечтавший о величии и славе, забыл, что вскарабкавшись на вершину на ней ещё необходимо удержаться.
Райское местечко с неизменно приятной температурой воздуха, чистейшими родниками и речками, красивыми водопадами, живописными кручами. Коварные течения, пустой океан во все стороны света, крохотный, но зоркий гарнизон ненавидящих его англичан. Вышки по периметру поместья на самом верху местных холмов: куда бы ни отправился на прогулку бывший повелитель половины мира, попиравший ногами ходы египетских пирамид, он на виду.
Капустные деревья – древовидные маргаритки, поражали своей необычностью, древовидные папоротники, похожие на пальмы, качали на морском ветру своими разлапистыми листьями. Эдем!
И всё же ему было тоскливо…
Ему, спавшему по 4 часа в сутки, просто нечем было здесь заняться. Непривыкший к размеренной рутине, порывистый и стремительный, корсиканец буквально изводил сам себя.
Он диктует своему секретарю мемуары, играет с мисс Бетси в карты, вместе с ней читает Вольтера, Монтескье и Плутарха, борется с крысами, осаждавших Лонгвуд-Хаус. Редкие суда из метрополии привозили привычные продукты, вина. Ежедневная «продовольственная корзина» Наполеона Бонапарта и его охранников включала: 23 кг говядины и телятины, столько же баранины или свинины, 31 кг хлеба, 42 яйца и 15 бутылок молока.
Рацион пополняли пара индюков и гусей, 12 голубей и 9 цесарок.
На столе низложенного Императора ежедневно стояла бутылка шампанского, полбутылки мадеры и 3 бутылки белого "Vin de Grave".
Кому доставались 10 бутылок бордосского, одна – вина с Тенерифе и 31 – из Капской провинции (ЮАР) и ежемесячные 14 бутылок «Константера», от 2 до 4 бутылок Малаги, 2 бутылки Аликанте, 4 бутылки десертного Люнеля, 12 бутылок коньяка – неизвестно. Все грузы досматривались, справедливо опасаясь подмётных писем.
Ел Бонапарт всегда быстро, практически не разжёвывая, любил курицу, жаренную на вертеле, варёную говядину с жиром, чечевичную похлёбку, вафли со сливками и миндаль. Он раньше часто позволял себе полакомиться конфетами из миндаля в карамели.
Этими-то самыми конфетами, привезёнными из метрополии, угощала его мисс Элизабет. Узнав о пристрастии узника-лакомки, знакомые специально для него присылали гостинцы.
Кто и когда подложил в еду опасные "приправы" – загадка. Или всё дело в зелёных обоях его кабинета? Яркая и красивая "Парижская зелень" содержала высокие дозы мышьяка. Но уже с 1816 года Наполеон стал быстро уставать, перестал ездить верхом, все реже обращался к своим мемуарам. Губернатор острова Хадсон Лоу неприязненно относился к знаменитому узнику, между ними постоянно случались склоки и трения, и на ухудшение состояния пленника губернатор внимания не обратил.
В 1818 году семья Элизабет уехала в Англию, а в 1821 году пленник Св. Елены освободил своих конвоиров....Есть ли в его уходе вина Маши – Бог ведает, но язва желудка была странной – небольшой и очень глубокой. Пострадала не только стенка желудка, но и поджелудочная, и стенка кишечника. Как от разреза.
Глава 4 Жемчужный эликсир
«Не счесть алмазов в каменных пещерах, Не счесть жемчужин в море полудённом…»
Китайцы давно любят жемчуг. И ловят его давно и в море, и в реках уже пять тысяч лет. В древнем Китае створки перламутровых раковин заменяли деньги, им украшали мебель. Жемчугом награждали за храбрость, расплачивались за поражение в войне. Как знак отличия чиновников императорского дворца высшего ранга он украшал их головные уборы. Один из символов Поднебесной – дракон, играющий с жемчужиной и два небесных зверя, дерущиеся за неё. Художники считали перлы символом женской красоты и непорочности. Поэты сравнивали жемчужину с луной. Носить его имели право немногие: сам император, его любимая жена и немногие чиновники.
Они даже когда-то умели выращивать его, как мы растим пшеницу на полях. Как вы видели сами, многие жемчужины некрасивы, но не выбрасывать же их. И древние мудрецы этой страны начали опыты.
Рецепты изготовления пудры, лосьонов, кремов и мыла с драгоценной добавкой придумали. О методах добавления жемчуга в еду, чай, вино и притирания, которые при этом обретают тонизирующие и общеукрепляющие свойства, китайцы не рассказывали никому.
Кто же режет курицу, несущую золотые яйца?
«Мы просто берем древнее на службу. Описание целительных свойств жемчуга встречается в 19-ти важнейших медицинских трактатах древности. Они подробно рассказывают, как помогает истолченный жемчуг при отравлении, при лечении глаз, старческих недугах.
Еще одно чудодейственное свойство жемчуга – продление молодости хранили в глубоком секрете. Императрицы древнего Китая, зная эту тайну, сами изготовляли мази и притирания, которыми ежедневно покрывали лица. И никто из придворных так и не понял, как они в свои годы сохраняли свежесть и обаяние молодости и могли избавиться от морщин».
Но мы с вами помимо дамских притираний приобрели подлинную редкость – жемчужных Будд, выращенных искусственно. Мне думается, это окажется феноменальной новинкой на рынке жемчуга.
Как заворожённые, слушали Джейн и Элизабет рассказчика и думали о своём. Жемчужный Будда – это красиво, но купив его один раз, второй тебе не надобен. Иное дело притирания и пудра, из перлов растёртая. За такой диковинкой, от которой кожа упругая и сияющая, очередь из слушающих дам выстроится.
Посовещавшись, решили две англичанки тряхнуть мощной, и, не слушая своих мужей приобрести дамские товары. Крема, мыло душистое и пудру нежную.
Догорал закат, солнце опускалось за безбрежные земли, а две леди всё перебирали в пальцах образчики товаров.
Веера. Резные, из кости или бамбуковых пластинок. Из бумаги с письменами каллиграфическими и шелковые, с рисунками, похожими на сон или видение сказочное. Складывающиеся и в виде круглых экранов, сердцевидные и прямоугольные. Сами ножны (остовы) были из серебра, перламутра, нефрита, слоновой кости, черепашьего панциря, рога звериного, ароматных сандала и можжевельника, из лакового эбена. Они украшены необыкновенно тонкой резьбой, инкрустацией, эмалью, камнями, росписью диковинных птиц и зверей, гор и рек. А экран из пергамента, бумаги, шелка, кружева и украшали вышивкой и росписью.
Дорого, но как же красиво!
Шелка струящиеся в пальцах расцветок самых замысловатых, с цветами, драконами, пасторальные и сценками и летящими райскими птицами.
Отобрав наиболее подходящие по эстетическому восприятию истинных англичанок образчики, леди вынесли свой вердикт: брать! И даже неожиданно для джентльменов захотели приобрести и местные ханьфу, изящные и летящие. Какой же фурор в светских салонах произведут их одеяния для будуаров, а они непременно продемонстрируют их на дамских чаепития х в узком кругу избранных дам. Одевшись именно так, как на гравюрах одеты китайские красавицы: ярко, необычно, непривычно, интригующе!
Зависть – смертный грех? Зато как выгодно они будут отличаться на общем бледном фоне со шпильками, воткнутыми в чепчики с цветами и птицами из шёлка. И каждая захочет себе такое же одеяние для супружеской спальни или любовного гнёздышка, интригуя милого сердцу друга.
Неприлично? Ах, как же это неприлично – стекающий по телу полупрозрачный шёлк. Мистер Дарси оценил этим же вечером, когда Элизабет, порядком наскучившая скромными ночными рубашками в пол, встретила супруга в их каюте в этом экзотическом одеянии. И ведь сработало: аж глаза засверкали, как шесть лет назад.
Ах, все тяготы путешествия были забыты в эту ночь. Дело действительно того стоило. А то, что джентльмены и обычные торговцы понимают в изящных дамских безделушках?
Утром, навестившие "Аллюр" вежливо удаляющиеся торговцы с забавными косичками на бритых головах получили целый список необходимого. О ценах мистер Бингли спорил до хрипоты, но не уступал.
Рассчитывая закупаться только чаем, он несколько пожадничал с запасом средств. Но опиум, закупленный в Мадрасе, исправил дело. Угостив трубочкой-другой самых стойких упрямца, он просто обменял его на понравившиеся дамам безделицы.
Так что под кипами чая в джонках, направляющихся на погрузку, скрывались тюки шёлка, плёные из бамбука короба с веерами и прозрачным фарфором, мешочки жемчуга.
Особенно трепетно дамы проследили за ящиком с пудрой. Упакованный в стаканы из обрезанных бамбуковых стволов драгоценный порошок нашел своё место в дамских каютах. Оставлять его в трюме дамы побоялись, а вдруг отсыреет? Дорога впереди дальняя, будут шторма, дожди и дурная вода, но сердце женское трепещет при виде изящных вещиц, которые ей принадлежат.
Только ей! Подобных диковинок в Англии не сыщешь! Трепещите, кошельки джентльменов, дамы вышли на толпу торговли и неожиданно почувствовали азарт.
Как никогда сестрицы понимали Мэри, из горничной своими руками сплевшей себе и семейное счастье и неожиданную карьеру.
Когда Ангел стоит за спиной
Карета, громыхая железными ободами по булыжникам мостовой, ехала по российской столице.
Как же непохож этот помпезный торжественный город на Первопрестольную! Всюду камень: улицы им мощёны, дорожки для прогулок, на окраинах высокие кирпичные дома оштукатурены яркими красками. Голубые, зелёные, жёлтые – с белой изящной лепниной, они смотрят на улицы сплошными рядами окон, дома из гранита и мрамора в центре без палисадников и садов вокруг. Даже бесчисленные речки, протоки и каналы, через которые приходилось проезжать то по шатким мостикам, то по крепким аркам каменных мостов, тоже были закованы в гранит.
С неба, тучами затянутого, моросит мелкий дождь. Пока от заставы до Английской набережной добирались, три раза сквозь облака прорывалось солнце, и тогда по сырым крышам, по мостовой и фонарям и стеклянным окнам прыгали яркие солнечные зайчики.
Вот и промелькнули две недели бесконечной тряски, ухабов, грязных луж на дорогах, в которых по ступицу вязли колёса, тараканов и клопов на постоялых дворах, дурной еды и пыли. Сначала Марья Яковлевна, где только возможно было, просилась отдохнуть в господских усадьбах, но клопов хватало и там, а ещё – расспросов, горьких слёз о почивших сыновьях и мужьях, калек, отправленных по увечью в отставку. И через неделю она оставила эту затею, коротая короткие летние ночи в придорожных гостиницах.
А на душе Машеньки тревожно и сладко одновременно: вот уж год, как не видала она мужа. Соскучилась – сил нет! Но понимала холодным своим разумом, что не жил он аскетом всё это время среди весёлых и щедрых на любовь француженок. Горячий, пылкий, стремительный и увлекающийся… Не остыл ли он к своей Машеньке, барышне-крестьянке?
Ой, не остыыыыл!
Едва остановилась коляска у означенного дома, как кучер покряхтывая, спустился с облучка – дверку хозяйке открыть, ступеньки откинуть, руку подать. Не дай господь, споткнётся барыня о длинные юбки или подол зацепится за что-нить, не снести тогда Ваньке головы, пить-дать, выпорют.
Распахнулись двери и мимо величественного швейцара, неодобрительно шевелящено седыми бакенбардами, выскочил из дома Николай.
Наполовину выбритая физиономия с тающей на щеках пеной, отсутствие сюртука – всё было бы понятно утром. Туалет джентльмена – дело неспешное. Но на часах, приколотых к поясу дорожного платья, три часа пополудни. Да и пёс с ними!
Её буквально выдернули из недр шарабана, да так на руках в дом и внесли, пачкая лицо и платье пеной. И уж тут, в просторном холле, Николай вдруг закружился с Машей на руках, хохоча и гикая. Мелькали в глазах утомлённой путницы зеркала, диванчики, зелёные кусты в кадках, натёртый паркет и солнечный свет в окошках. Закружилась голова, замутило.
– Пусти, дурной. Всю меня перевернул, где земля, где стены, где потолок? Ой, нет… Лучше держи. – И прижалась, вся трепеща, к сильной груди, в которой мощно и сильно билось сердце, пока мир вращался и кружился вокруг неё каруселью.
Так и стояли они молча, пока с поклонами мимо носили сундуки с Машины платьем. Мальчишка запрыгнул к кучеру и показывал, куда поворачивать, чтобы проехать во внутренний двор дома, где располагались службы. Сюда, к выгребной яме и нужнику выходили окна кухни, детской, прачечной, сушильными, кладовой, располагались тут же конюшня с дровяным сараем. Здесь кипела жизнь и звенел смех в противоположность тихим и строгим парадным комнатам.
Главный груз предназначался для этих служб: копчёное мясо и рыба, домашнее солёное сало, варенья, посуда, шубы, перины, подушки и шерстяные одеяла с шутками распаковывылись и укладывались по местам.
А в тех самых парадных комнатах, пустых и гулких, Николай и Машенька, взявшись за руки, планировали что и как обустроить. Без сомнений, Николай будет проводить много времени в госпитале или при дивизии, но и в доме необходимо обустроить не только кабинет, но и приёмную, и операционную. Коли дал Господь талант, так как же не воспользоваться возможностью?
– Ты не поверишь, уже сейчас меня осаждают десятки просителей. Нет и дня, чтобы лакей из аристократического дома не постучал в дверь с запиской о визите. И, должен тебе, мой ангел, сознаться, что не отказываюсь от вознаграждений. Они бывают весьма существенные, а жалованье дивизионного доктора не сказать, что очень велико.
Кроме того, эти средства дозволяют мне помогать тем, кто оплатить своего лечения не может в силу бедственного финансового положения. Изготовить лекарство нетрудно, но в Петербурге необычайно до́роги их производные.
Вот в этих комнатах, – он провёл её коротким коридором на ,,чёрную половину" дома, – я и провожу приём.
Комнаты, которые доктор выделил для себя и своей практики, были устроены весьма удобно. Окна комнат, расположенных на втором и третьем этаже выходили на задний двор, засаженный липами. Смотровая и операционная были полностью обставлены. Попасть в них можно было как из парадных комнат, так и с черной лестницы.
– Мне кажется, что в той комнате, из которой шёл тот коридор, нужно обустроить твой кабинет и библиотеку, это будет удобнее, ты не находишь? – Маша представила, как неудобно было бы обсуждать с пациентами их проблемы в гостиной. – Тут очень важна известная приватность. Но где же ты обретался всё это время? Остальные комнаты дома едва обставлены.
– Много ли надо полковому или дивизионном у хирургу… Была бы койка, на которую можно прилечь отдохнуть и стол, за которым подадут обед.
Всю эту заботу я поручаю вам, моя дорогая. Ваш вкус и пожелания в этом вопросе в приоритете. И не забудьте про детскую. Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы она не пустовала. Надо ли говорить о том, что ещё долго по приезде жены молодой врач был несколько занят для приёма страждущих? Мне кажется, это понятно и без слов.
Но по прошествии второго медового месяца, когда дом на Английской набережной более всего напоминал проходной двор и строительную площадку, доблестный доктор с головой окунулся в свои профессиональные обязанности. Мария Яковлевна, в свою очередь волей-неволей всё глубже погружалась в светские развлечения.
Дамы, супруги офицеров 12-го Егерского полка, 13-й пехотной девизии и докторов Петербургского артиллерийского госпиталя всячески развлекали "деревенскую простушку", как они величали Марию Арендт.
Ровно до того момента, как на одном из приёмов к ней с распростёртыми объятиями и нежными упрёками не обратилась Анна Алексеевна Орлова-Чесменская, только-только вернувшаяся в столицу из долгого вояжа по своим владениям. Объятия, поцелуи в щёчку, пожимание пальчиков и обещания встретиться вновь, в менее шумном обществе.
Глава 5 Тихий уголок моей души
Целуя руки любимой женщины Михаил Ларин благословлял сестрицу свою, Татьяну, которая привела в дом заморскую гостью, решившую заняться торговлей.
Тогда, в Архангельске, женская торговля было привычным явлением. Купчихи торговали всем! Мёдом и маслом коровьим, пенькой и мехами, сахаром и зерном, чаем и фаянсом, полотном суровым и нежными тканями, орехами грецкими и волошскими (фисташки так на Руси именовали до 20-х годов века 20-го), льном, крупами, салом, свечами, воском, мылом, фарфором....еtс(эт сетера)
Но не оружием…
Девушка бесстрашно вертела на столе отличный огнестрел. Калибр 17,8 мм, нарезной ствол, отличный замок и вообще – игрушка. Удивительное дело – в руках маленькой купчихи он вовсе не казался чем-то неправильным.
Так уверенно она держала винтовку в руках, так спокойно рассуждала о его весе, калибре и дальнобойности. И в глаза собеседнику смотрела без робости, не алея щеками, не пряча взгляда.
Иноземка совершено серьёзно восприняла его предложение по обмену на жемчуг и торговалась вдохновенно. Азарт из девушки так и плескал, а рядом ехидно хихикала сестрица,Танька. Ему пришлось уговаривать всех друзей, чтобы собрать оговоренное количество перлов, кинуть клич среди шушеры Архангельской. Брал самые качественные, вне зависимости от размера, самый мелкий вообще брал сверлёным, чтобы работу любимой облегчить.
Ловцы, вынимая жемчужину из перловицы, ещё мягкую, закладывают за щёку, где катают её, очищая, придавая твердость и гладкость. Потом её можно просверлить полностью или наполовину. Но мелочь, бисер, сразу накалывают хорошей стальной иглой и только потом в рот складывают или очищают и промывают в солёной воде со слабеньким щёлоком.
Угодил! И от этого в душе разливалось незнакомое чувство. И то, что она всего лишь горничная – только радовало. Значит, не белоручка, и выгоду свою знает, кичиться достатком и фамилией не будет.
Зато когда девчушка уехала вместе с хозяевами, её звонкого смеха и корявого смешного русского языка ему остро, до боли, не хватало.
Он уговорил сестрицу начать писать подружке. Знакомить с русской речью, новостями…и от него весточки передавать.
Когда он понял, что влюблён – какая разница? Она была для него светом маяка в штормовую ночь, воздухом, которым он дышал. Мишка небо и землю перевернул бы для неё, а она приехала сама.
Рисковая, смелая, решительная, она бросила всё ради мечты, призрачной надежды. И не прогадала. А сейчас встречает мужа из долгой поездки, а на руках у неё – младенец, его сын. Его продолжение. ИХ сын.
Улыбается Татьяна всё так же лукаво, рядом с ней – малышка Генриетта, маленькая выдумщица и егоза. Его дом, его крепость, его семья. И ради них он сделает невозможное.
Оказывается, в период его отсутствия супруга обзавелась не только ребёнком, но и связями. Целых две недели в их скромном домике гостила не кто-нибудь, а графиня Орлова-Чесменская. Дама чудом не покалечилась, когда лошади понесли и разбили коляску у их порога. Но синяк на физиономии был знатный.
Доктор приносил квасцы, а Татьяна делала примочки из бадяги – по старой памяти. За лечение своё барыня-графиня подарила Лариным двух дворовых девок, в кулинарном и хозяйственном делах опытных, а Марфа к тому же с младенцем на руках оказалась – её преподнесли в качестве кормилицы и портомойки.
Кому смех, а Михаилу – камень с души. Татьяна дома теперь редко появлялась. Как затежелела Марьюшка, так все обязанности по лавке стала сама исполнять, у Мэри ноги сильно опухали. Так Татьяна с утра и до заката при лавке. А хлопоты домашние все на Мэри легли.
Еду она пиготовит, а вот полы помыть – уже проблемы, сгибаться тяжелее с каждым днём. Берёг он благоверную, нанял кухарку для самой тяжёлой работы: пол вымести и вымыть, дров наколоть, помои вынести, воды принести с канала, посуду помыть, постирать, в лавку за продуктами сходить, тесто замесить, да мало ли что…
Долг служебный зовёт порой далёко, страшно супругу одну оставлять, зато в доме теперь есть бабы, которые и печь истопят, и баню протопят, и щи сварят, и постирать смогут, и в лавку сбегают.
А Аксинья ещё и собой ладная! Ух, как зенками сверкает, шельма …
Не так проста госпожа графиня. В этом темном омуте ух, какие черти водятся!
Кого она испытывает? Мэри или незнакомого ей хозяина дома. А может, без всякого умысла решила "облегчить" тяжесть семейной жизни молоденькой купчихи. В эти времена наличие в доме молоденькой девки, по дому работающей днём и ночью – "для утех" – дело обычное. Коли супруга в ожидании, то хозяин не по непотребным домам пойдёт, а дома усладу сыщет. И дети крепостные у дворни не ветром надувает, в хозяйстве прибыток.
Как карты лягут на сукно
Никто не знает.
А шулер пемзой пальцы трёт
И крап на картах размечает…
Марья Яковлевна Аренд, горняшка Машенька из имения Отрадное господ Благодатских, горько рыдала над письмом, отправленным с оказией неизвестным автором.
Скупыми строчками твердая мужская рука извещала, что деревенька Пухово близ Отрадного этим летом сгорела. Занялось в доме вольного землепашца Кузнецова, да ввиду сухого лета ветром разнесло пламень по всей деревне.
По барщинному дню большинство крестьян в поле работали, в домах только старики да дети малые оставались. Несколько человек пострадали, пара стариков да малышей пяток угорели. А Кузнецовы погибли все. Невесть чья злая рука подпёрла дверь дома колодой. Окна махонькие, дерево сухое… Примите мои соболезнования, Марья Яковлевна.