Декларация девственников. История Витали и Марины
- -
- 100%
- +
Он уговорил мать продать отцовский автомобиль. Придумал будто работает над клиентской базой в рекламной индустрии, хотя на самом деле затеял вложиться в улучшение созданного им приложения. Она некоторые время сопротивлялась, но в итоге пошла на уступки, тем более что машина больше полугода пылилась в гараже, с тех самых пор как стало некому на ней ездить. Никогда раньше она не видела у сына таких оживлённых горящих глаз, и это сломило мать в нужную сторону. Она видела, что в последнее время он был всерьёз чем-то увлечён, а это именно то, чего она желала больше всего.
Часть денег пришлось заплатить специалистам, которые устранили многие программные ошибки. Плюс защита от вирусов и подключение к надёжному серверу. Что-то пришлось заплатить Тине, девушке из эскорт агентства, а по простому проститутке, успевшей промелькнуть в нескольких порно роликах. Тина, девушка без комплексов, готовая за деньги сделать минет даже через матрицу монитора. Он наткнулся на неё в одной закрытой группе в социальной сети. Десять минут общения, и она принята в штат, — его первый сотрудник. Правда, пришлось выдать аванс. Куда деваться? Рынок.
Остальное спустил всё под чистую на рекламу, и даже несмотря на то, что сам ею занимался, решил на этом не экономить. Если наберётся клиентская база, то значит, цель достигнута. И клиенты пошли. Сначала это были пустые просмотры, без особой активности. Далее кто-то решил попробовать пообщаться с Тиной. Девочка ответила на вызов. Оба смотрели друг на друга через экраны мониторов.
— Привет, сладкий. Хочешь пообщаться? — спросила она, игриво накручивая на палец локон крашеных волос.
На другом конце связи находился невзрачного вида мужичок с густой щетиной на пухлом лице. Он жадно разглядывал девушку, представшую перед ним.
— Ты меня видишь? — озадаченно спросил он.
— Конечно, вижу, сладкий. Мы же в чате. Ты, я и больше никого. Скажи мне, чего ты хочешь.
Мужчина с трудом проглотил слюну. Затем решил рискнуть и сходу ответил:
— Хочу чтобы ты сняла одежду.
Тина надменно надула губы.
— Ладно. Как скажешь. Только для начала нужно положить две тысячи на кошелёк в личном кабинете. Там справа в углу иконка. Кликни на неё.
— И что? Ты снимешь лифчик? — не поверил он, исказившись в кривой ухмылке.
— Переведи деньги, и я сделаю для тебя всё, что пожелаешь, — стрельнув глазами, произнесла Тина.
Мужчина жадно облизал губы.
— Давай тысячу. Если мне понравится, я добавлю.
Девушка не стала набивать цену в первый рабочий день. Она согласилась. После того как на электронный кошелёк была переведена нужная сумма денег, она выполнила обещание, и продолжила общение топлес. Её заработок составлял роялти, начисленный процент от полученных денег.
Всего за этот день ей удалось пообщаться с несколькими клиентами, суммарно заработав около тридцати тысяч рублей. Сказалась реклама, на которую были брошены все имевшиеся в наличии ресурсы. Ещё несколько человек оставались висеть в очереди, так как она не могла общаться одновременно с несколькими клиентами. Увидев цифры, Виталя подумал над тем, чтобы взять на работу кого-то ещё. Одна девушка не могла вывести столько народа.
— Привет, Тина. У тебя есть подружки, которые бы согласились поработать вместе с тобой?
Она не торопилась отвечать. Через динамик телефона он слышал её учащённое дыхание.
— Пять тысяч за человека, — наконец, ответила она.
— Что? — не понял Виталя.
— Если я приведу к тебе других девушек, то за каждую хочу получить по пять тысяч.
Он быстро обдумал её предложение, после чего заключил:
— Идёт. Ты моя лучшая работница.
— Я твоя единственная работница, — засмеялась она. — Готовь бабки, Виталя. Нас ждут крутые времена.
Она оказалась права. Времена круто поменялись. Бабки посыпались рекой. Множество людей готовы были сорить деньгами только ради ощущения собственного превосходства. «Сними майку», «покажи груди», «поиграй язычком». Запросы самые разные, от просьб раздеться и до нормального разговора по душам. Да, многим хотелось просто поболтать с живым человеком, да не просто с соседом или коллегой, а тем, с кем ощущаешь себя немного иначе. Не каждый отважится заговорить с сексапильной девушкой на улице. Те времена давно прошли. Сейчас все общаются в интернете, знакомятся, заводят друзей и даже занимаются сексом. Сеть для многих заменила реальность.
Для того, чтобы создать видимость легального бизнеса, Виталя создал личный кабинет на сайте министерства налогов и сборов, зарегистрировался в качестве предпринимателя и стал отчислять налоги. Всё удалённо. Никаких тебе визитов в налоговую службу. Парочка кликов, и всё в порядке.
Естественно, он до конца не был уверен в том, что их деятельность сто процентов легальная, но платя налоги он создавал внешнюю оболочку добропорядочного бизнеса. На случай, если вдруг что-то пойдёт не так, он всегда мог сослаться на свою инвалидность, мол, с горя наделал делов, сам не понял как так вышло.
Мать не лезла в его дела. Нет, ей конечно же было интересно как проводит свои часы её сын. Однажды она спросила его о том, над чем он работает. Виталя загрузил её мозг несколькими математическими терминами, будто пытаясь объяснить суть его рекламного стартапа, после чего она надолго отстала с расспросами. А когда он неожиданно вернул ей весь долг до копейки, и вовсе решила не лезть в его сложную работу, посчитав, что сын, наконец, нашёл собственную стезю в жизни. В общем, она была рада, а он рад вдвойне, поскольку всё шло как нельзя хорошо.
Но если бизнес шёл не плохо, время от времени набирая обороты, то со здоровьем было не так однозначно. Каждый день он проводил часы с гантелями в руках, делал утомительные растяжки и тренировал ноги, но до полного выздоровления было ещё очень и очень далеко. Со временем он научился жить с болью, научился с нею справляться и научился ждать. Видя результаты, он понимал, что медленно, но верно идёт на поправку. И пусть пройдёт целая вечность, он обязательно дождётся своего звёздного часа, потому что без успехов в здоровье все его достижения последних месяцев можно смело обнулять.
Глядя на себя в зеркале, он спрашивал у отражения готов ли выйти в свет, и всякий раз отвечал одно и тоже: нет, пока рано. Но рано не значит никогда. Когда-нибудь он сделает шаг через порог квартиры и выйдет наружу, пройдётся по улице и вдохнёт аромат свежего воздуха. Пока Виталя Воробьёв движется, он жив.
Перед тем как лечь спать он по привычке открыл социальные сети и просмотрел историю. Его не интересовали внешние новости, кто у кого родился, или кто на ком женился. Старые друзья остались в прошлом. Единственное, что до сих пор будоражило сознание Витали была девушка из университета, ставшая любовью всей его жизни, и которую он осознанно отверг. Глядя на обновлённое фото Марины, он мечтательно улыбался, гадая, не находится ли она в этот момент в чьих-то чужих объятиях.
3 глава
3 глава
После трагедии возле университета Марина ушла в себя. Виталю увезли в машине скорой помощи, а она осталась стоять на улице в толпе зевак и прохожих. Весь мир перевернулся в одночасье. В душе она понимала, что уже ничего не будет как прежде. Она не могла выносить бесконечные причитания подруг, поэтому в один момент отдалилась от них далеко и надолго.
С Аллой она также перестала общаться. Не то, чтобы оставалась обида или какая-то недосказанность, просто не хотела никого к себе подпускать. Ушла с головой в учёбу, погрузилась в изучение предметов по своей специальности. Стало помогать.
Бывать в больнице становилось невыносимо тяжело. Сначала она ужасно переживала, хотела днём и ночью дежурить у кровати любимого. То ли к счастью, то ли к несчастью эту роль взяла на себя его мать. Сильная женщина. Недавно пережила потерю мужа, а сейчас несчастный случай с единственным сыном. Марина боялась попадаться ей на глаза, понимая, что скорее всего мама Витали винила в случившемся именно её. Никто не понимал какая муха тогда укусила парня, решившего во что бы то ни стало погоняться наперегонки с ректором.
Когда врачи озвучили диагноз, она на время потеряла связь с реальностью.
— Никогда не сможет ходить. Позвоночник раздроблен.
Слова врача до сих пор отдавались гулким эхом у неё в ушах. Она не помнила что говорила, и говорила ли вообще что-нибудь. Помнила лишь, что много плакала. Наверное, у неё была истерика. Но мать Витали вопреки всему держалась уверенно. Должно быть она давно свыклась с мыслями о том, что её сын никогда больше не встанет на ноги, а посему была готова к любому вердикту. Услышав «приговор», она лишь ухмыльнулась в отличие от Марины, которая была вне себя от злости. Сильная женщина, не то что некоторые.
Однажды, придя навестить Виталю, мать её не пустила в палату. Встретила в коридоре и поспешила отвести подальше. Марина не понимала что происходит.
— Марин, не надо пока к нему ходить. Он не хочет. Мучается всякий раз, когда видит тебя.
Она не могла поверить своим ушам. Слышать такое после всего что было…
— Я не понимаю. — Слёзы накатились на глаза. — Я люблю его. Не могу без него.
Верила ли она в то, что говорила? После того, как стало понятно что он навсегда останется инвалидом, чувства к Виталю заметно помутнели. Стоило ли её в этом винить? С одной стороны чувства горели ярким огнём, а с другой перед глазами меркли радужные перспективы беззаветного будущего, которое у них отняла авария. Она не видела себя рядом с ним через пять или десять лет. Ей всего двадцать один год, и заключать себя узами несчастного брака не представлялось возможным. Думая об этом, она мысленно презирала себя за слабость, понимая, что все вокруг будут её осуждать.
Погоревав из-за собственной никчёмности, она вернулась в общежитие и надолго замкнулась в себе. Никаких больше тусовок, ночных клубов и прочих развлечений. Посиделки с подружками остались в далёком прошлом. Она слышала их зловещие слова за спиной. Знала, что каждый человек в универе осуждал её за слабость и трусость перед выпавшими вызовами. Единственное, что могла противопоставить им Марина, было полное игнорирование окружающих. Даже соседка по комнате осталась не у дел.
Впереди была работа, на которой она проводила всё свободное время. В ресторане никто не знал её истории, и, соответственно, не мог смотреть на неё косо. Разнося по столикам заказы, Марина испытывала чувство внутренней гармонии, находясь среди людей и одновременно вне их досягаемости. После смены могла остаться на подработку в качестве посудомойки, или убиралась в зале. Всё лучше, нежели прийти в общагу и остаток вечера пребывать в компании отвергнутых подруг.
С мамой не общалась с тех самых пор, как покинула отчий дом. Она и не пыталась вернуться, даже после происшествия с Виталей. Как бы ни было трудно, а домой ни ногой. Если бы мать по-настоящему хотела её возвращения, то по крайней мере позвонила, или хотя бы могла отправить СМС. Но она предпочла обществу дочери компанию таких как она пьянчуг, что в итоге и привело её к кончине.
Умерла она спустя несколько месяцев после ухода дочери из дома. Марина узнала об этом от соседки, позвонившей ей спустя сутки после смерти. Собрав все накопленные сбережения, она отправилась домой на похороны мамы, которыми в итоге пришлось заниматься одной. Проститься с собутыльницей пришла вся её прежняя компания. Естественно, никого из них она на порог не пустила. Каждый был виновен в смерти матери, косвенно или напрямую.
Заперев дом на ключ, и поставив его на сигнализацию, Марина вернулась в город на прежнее место прописки. Днём учёба в университете, а вечером и по выходным работа официанткой в ресторане. Со временем всё пришло на круги своя. Ничто мирское её больше не волновало.
Однажды она обратила внимание на одного гостя, часто захаживавшего к ним на чашечку кофе. Это был молодой человек с приятной внешностью и голубыми глазами. Высокий, широкоплечий, статный мужчина. Приходил один, садился посреди зала и выпивал ровно одну чашку, после чего уходил, оставляя щедрые чаевые. Пару раз они обменивались словечками, так, ни о чём, простые знаки любезности. Он ей не сразу приглянулся, но со временем его частые визиты стали доставлять ей удовольствие.
Однажды он не пришёл. Ни днём, ни вечером его не было, и Марина почувствовала некую внутреннюю опустошённость. В тот момент она поймала себя на мысли, что он ей симпатичен, а может и больше того. Мысли о Витале путались в голове, создавая внутренний беспорядок. Да, они не общались больше полугода, но она подумала о том, что пора бы уже окончательно разобраться в себе.
С этими мыслями она отправилась к нему в гости, в надежде поговорить с любимым. Мать Витали встретила её со всем радушием, свойственным ей, но а сам он даже не появился из комнаты. Со слов матери она поняла, что он изо всех сил старается преодолеть недуг, но пока тщетно. Поняв, что на этот раз достучаться до него бесполезно, она уехала обратно с чувством выполненного долга. Теперь рядом с ним её ничто не держит, а значит она вольна поступать так, как сама посчитает нужным.
Спустя какое-то время Марина приняла ухаживания парня. Они стали встречаться. Мысли о Витале всё реже посещали девушку. Впервые за долгое время она чувствовала себя живым человеком, а не рабыней сложнейших жизненных обстоятельств. Тем не менее переезжать к нему не торопилась, и только после окончания учёбы пара окончательно съехалась на новой съёмной квартире, которую по её настоянию стали оплачивать пополам.
Вырисовывались планы на будущее. После повышения на работе до управляющей зала, она стала задумываться о создании семьи. Её парень был вполне благонадёжным человеком с серьёзными намерениями и карьерными перспективами. Самое то для серьёзных отношений. В нём она стала видеть будущего мужа и отца своих детей. Конечно, они ещё мало жили вместе, но уже сейчас виднелся горизонт их дальнейших отношений.
Пока он принимал душ, Марина решила подобрать телефон и мимолётом просмотреть ленту в социальной сети. Она уже давно не следила за жизнью университетских знакомых, однако время от времени заглядывала на их страницы. Просматривая ленту, она неожиданно для себя наткнулась на надпись под фотографией Юрика.
«Пользователь Виталик Воробьёв поставил класс под фото Юрика».
Она не поверила своим глазам. Перечитала ещё раз. В итоге не удержалась и нажала на аватарку Витали. Никаких фото, никаких статусов или комментариев. Страничка оказалась кристально чиста. Стало понятно почему так. Инвалиду колясочнику нечем хвастаться перед старыми знакомыми. У неё сжалось сердце при мысли о нём. Как он живёт? Что с ним происходит? Чем занимается?
Как только дверь ванной комнаты отворилась, она выключила телефон и бросила его на комод. Думать о плохом не хотелось, а мысли о Витале всегда пробуждали в ней чувство вины.
— Чем занимаешься? — спросил Игнат, проходя вдоль спальни.
— Да ничем. Я просто смотр… — Она запнулась, увидев его полностью голым.
Игнат стоял около кровати без одежды. На мокром теле хорошо проступали кубики пресса, а накаченная грудь выступала вперёд. Она любила смотреть на его тело, причём отсутствие трусов добавляло пикантности. Они занимались любовью практически каждый день по несколько раз, и сейчас он хотел того же. Ненасытный, властный, жаждущий её внимания — полная противоположность Витале, её бывшего парня, которого она когда-то лишила девственности.
— У нас может быть когда-нибудь перерыв, или это только мои хотелки? — изобразив притворное смущение, сказала она.
— Перерыв? — переспросил он. — Это ты лучше у него спроси.
Он кивнул на член, который в один момент вырос в размере. Марина засмеялась.
— Нет, кажется, никакого перерыва, — покачал головой Игнат. — Тут без вариантов. Он не желает отдыхать.
— Тогда я не знаю как быть, — шутливым тоном продолжила она. — Моя киска нуждается в отдыхе. Твой дружок не даёт ей поспать. Грубиян этакий.
Их любовная игра только заводила обоих. В одно мгновение член уже смотрел на неё, в то время как Марина притворно пряталась под одеялом. Они постоянно дурачились перед сексом, разогревая друг друга.
— Это оскорбление. Тебе нужно попросить у него прощение. Ну же, попроси, детка.
Он двинулся на неё, забравшись с ногами в постель. Марина весело завизжала. Игнат смело нырнул к ней под одеяло, с силой прижав к себе. Твёрдый как камень член впился ей в живот. Он схватил её за волосы и властно поцеловал.
Так никогда не смел делать Виталя. Какие же они разные, и оба по своему хороши.
Вскоре в порыве страсти кровать шумно заскрипела.
4 глава
4 глава
Впервые встал он в понедельник. Сам поднялся с кресла и сделал пару неуверенных шагов. Трясущиеся ноги после большого перерыва с трудом держали вес парня. Обернувшись назад, он подумал о том, что может не вернуться назад. Для первого раза даже пара шагов считалось чем-то невероятным, и в то же время потребовавшим неимоверных усилий. Ослабленные мышцы ног испытывали колоссальную нагрузку.
— Мам! — негромко позвал он, стараясь больше не шевелиться. — Мама!
В коридоре послышались неспешные шаги. Как только мать появилась на пороге комнаты, то встала в ступоре перед сыном. Глаза округлились, а слова застыли на онемевших губах. Она хотела спросить чего ему нужно, но неожиданно осеклась.
— Виталя, как так?
На глазах мгновенно навернулись слёзы.
— Мам, я стою! — торжественно произнёс он, удивляясь собственному открытию. — Я встал, мама!
— Божечки! — взмолилась она, вытянув вперёд руки, и тут же чуть сама не свалилась с ног. — Сынок, у тебя получилось. Виталя!
Он рассмеялся, как вдруг почувствовал что теряет равновесие.
— Мам, быстрее коляску. Поспеши.
Мать кинулась за спину сына и, суетливо схватившись за коляску, подвинула к нему. Почувствовав резкую боль в коленях, он грузно опустился. Снова в привычном сиденье. Руками помог поместить ноги, после чего вновь обратил взор на мать.
— Ты видела? — спросил он, вскинув брови.
С лица матери не сходила улыбка. Она опустилась перед ним на колени и всплакнула.
— Сынок, я так горжусь тобой. Ты невероятный мальчик. Ничто не сможет тебя сломить. Скорее мир сложится вдвое, чем ты опустишь руки.
— Это только начало, мама. Я буду ходить. Я чувствую это.
— Обязательно будешь. Сынок, какой ты у меня сильный. Я тебя так люблю.
Они обнялись. Виталя почувствовал слёзы матери у себя на щеке. Знал, что слёзы счастья, а не горя, как было раньше. Именно сейчас он вновь ощутил себя любимым. Мать, которая никогда и ни при каких обстоятельствах не бросит его, стала первым свидетелем его возрождения. Не представлялось возможным выразить ей всю полноту благодарности, какую она заслуживала. А ведь терпела все его капризы, неудобства, превозмогая боль и страдания. Глядя на любимую мамочку, Виталя дал зарок, что больше не позволит ей страдать.
Пришлось ждать всю неделю, чтобы попробовать выйти на улицу. Ждал он не столько из-за опаски не справиться, сколько прибытия человека, который поможет ему в этом деле. Юрик как раз возвращался с учёбы домой, когда Виталя объявил ему о своих достижениях. Узнав о том, что друг, наконец, оторвал насиженную задницу от инвалидного кресла, Юрик примчался через пару часов, чтобы помочь ему с выходом на улицу.
Первый выход в свет. Такой неожиданный и такой волнительный. Впереди шла мать, раскрывая перед сыном двери сначала из квартиры, а потом и из подъезда на улицу. Юрик шёл сзади, слегка придерживая его за талию. Дёрганными движениями Виталя перевалил через порог. Держался сам, хотя ему предлагали воспользоваться тростью. Но нет, только не в этот раз. Расправив руки, будто готовясь к падению, он делал один шаг за другим, пошатывался, но продолжал стоять на своих двоих.
Счастью не было конца. Естественно, выйдя на крыльцо подъезда, вынужденно присел на лавочку. Соседские бабушки в изумлении расступились перед парнем, освободив насиженное место. Как только он присел, практически все свидетели стали аплодировать. Сквозь смех и слёзы счастья, мать бросилась ему на шею. Прохожие оборачивались, не понимая природу шумной толпы, собравшейся около молодого парня, обнимавшего свою мать.
Дальше больше. Виталю было мало просто выйти во двор. Он не для того собирал в себе столько сил и упорства, чтобы на этом закончить. С помощью Юрика он снова встал, огляделся, и отпустив руку друга, продолжил путь.
— Куда собрался, дружище? — выкрикнул сосед, высунувший голову в окно на первом этаже. — Таким темпом до Америки дойдёшь. Так держать, солдат!
На него никто не обращал внимания. Бабушки шумно тараторили у подъезда, мать причитала себе, а Юрик не отрывался от шатающегося из стороны в сторону Витали, готовый в любой момент его подхватить. Но этого не понадобилось. Парень шёл чётко вперёд, перебирая одну ногу за другой, и вовсе не собирался останавливаться. Шум вокруг совсем не смущал. Люди любопытные создания. Каждый хотел вставить свои пять копеек.
— Никак Форрест Гамп нарисовался! Смотри, сейчас побежит, не остановишь! — продолжал отвешивать неуместные шутки в окне сосед.
— Сынок, ну куда ты так? Только не упади.
— Всё нормально, — ответил Виталя, хотя лицо искажала напряжённая гримаса.
— Виталь, присядем, — предложил Юрик, но тут же понял, что это неуместная идея.
— Никак Виталик Воробьёв! — воскликнул кто-то из прохожих. — Во даёт. А говорили, что ходить не будет.
— Молодой организм, — протянула незнакомая женщина в ответ.
Пройдя около ста метров, Виталя почувствовал, что пора передохнуть. Он ушёл в сторону детской площадки и приземлился на ближайшей лавке. Рядом по-прежнему находился друг и мать. Остальные наблюдали за ними, находясь чуть в стороне.
— Как ты, сынок?
— Всё в порядке, мама. Дай немного посижу. — С лица не сходила счастливая улыбка. — Сегодня я победил сам себя.
— Это точно, — согласно кивнул Юрик, присаживаясь рядом.
— Я отойду на минутку, ладно? — спросила она, оглядываясь на лица любопытных соседей.
— Я за ним присмотрю, тётя Валя. Никуда не убежит.
Женщина нервно улыбнулась, то ли от волнения, то ли от нахлынувших чувств, и стала отходить к толпе. Её встретили приветливые возгласы соседей, ободряюще подействовавшие на неё. Слова поддержки, похлопывания по плечу и громогласный смех.
— Я хочу вернуться, Юрик, — внезапно подал голос Виталя.
Парень вопросительно посмотрел на друга.
— Что ты имеешь ввиду? Неужели потянуло обратно в большой город?
— Тут я задыхаюсь словно птица в клетке. И мать каждый день перед глазами.
— Мне кажется, что ты слишком торопишься, — тяжело вздохнув, произнёс Юрик. — Не успел встать на ноги, как рвёшься снова в бой. К чему такая спешка?
— Время уходит.
— Понимаю. — Он положил руку ему на плечо. — Марина. Всё из-за неё. Никак не выкинешь её из головы.
Виталя промолчал, хотя и так было понятно, что Юрик прав. Он посмотрел на мать, которую окружили соседи. Такая счастливая, будто принимала поздравления по случаю какого-нибудь торжества. Узнай она что у сына в голове, не вела бы себя так беззаботно.
— Тётя Валя не отпустит.
— Отпустит. Скажу ей, что вернусь в универ. Я могу.
— Брось. Только не в таком состоянии. Тебе всё ещё нужна сиделка. Сделал несколько шагов из квартиры, и уже чувствуешь себя супергероем? Спустись на землю, Виталь. Сейчас тебе необходимо восстановиться, а после можно будет что-то обсуждать.
— Думаешь я об этом не знаю? — ухмыльнулся Виталя. — Я уже звонил в реабилитационный центр. Завтра меня ждут. Поможешь с переездом, ладно?
— Когда ты всё успеваешь? — удивлённо вскинул брови Юрик, в очередной раз поражаясь другом.
— Пока только опаздываю. У меня будет несколько месяцев чтобы окончательно побороть недуг, а после я снова вернусь в университет. По-другому она меня не отпустит.
— А если мать поедет с тобой?
— Не поедет. Либо я сам, либо никак.
Сделав несколько глубоких вдохов, Виталя снова попытался встать. Получилось не с первой попытки. Юрик подхватил его за руку, и уже вместе встали с лавки.