- -
- 100%
- +
Два дня спустя он сообщил, что при передислокации полка были утеряны мои документы, а потому попросил ему прислать фотокопии некоторых документов, чтоб все уладить.
– Не переживай, Школа, скоро получишь звонкую монету! – Заверил он меня.
Я и успокоился…
Анютичек, сейчас садится батарея.
Продолжу позже…
Аннушка Картман:
Квинтет разъехался давно, сейчас мои двое и все.
Это мне на время отпуска оставляли.
Шаловливый Школьный Шекспир:
Добрый вечер, Анютичек!
Я с твоего позволения продолжу живописать каскад событий, которые со мной происходили за последний месяц.
В общем, насчёт денежного довольствия командир Пончик меня прикармливал еженедельно завтраками, дескать, вопрос этот в приоритете у него и на контроле личном, поэтому не стоит беспокоиться. Но с каждым разом эти замечательные "завтраки" становились всё менее вкусными и мало меня убеждали.
Я даже вслух рассуждал со своими однополчанами, что одно дело на войну попасть и там погибнуть, и уж совсем другое, когда тебя перед этим элементарно намахают, а потом убьют. Не самая блистательная перспектива, согласитесь.
Они кивками головы со мною выражали солидарность.
В принципе, если сказать по правде, то я особо этих денег и не хотел. Особенно тогда, когда благодаря тебе, Анютичек, принял решение отказаться от участия в "спортивных соревнованиях" и от реализации своего коварного плана-капкана.
Марать себя убийством pyccкиx (или даже попыткой это сделать) я не хотел категорически и примитивно-манипулятивная формула: "или же ты или тебя" мне тоже неприемлема. Я выбрал себе некий "третий путь", дабы всю жизнь оставшуюся меня совесть не третировала.
Короче, денег я за свою службу в полку имэни хэтьмана залупныцького в итоге так и не получил. Чему и рад вполне.
Ещё прогулка в тот же самый день – третьего августа – ознаменовалась звонком от моего замечательного друга князя Колышева. Помимо прочего всего он, будучи на отдыхе в Oдecce, мне предложил (хотя, я не просил его об этом) укрыться у него в поместье родовом, причем на срок неограниченный. Он гарантировал гостеприимство и радушие
"Гм, – я сощурил хитро глаз, – вполне возможно, что на первое время будет разумным принять это предложение".
Я обещал подумать, хотя, уже тогда решил, что так и поступлю.
В этот же день мой славный одноклассник Шнапс прислал мне номер человека, который занимается переправкой желающих через границу в Бeлopycию. Над этой перспективой тоже следовало подумать хорошенько, она мне виделась довольно неплохой и даже верной.
В общем, день выдался и ярким и приятным. Я ощущал поддержку дорогих людей и всю унылую апатию фаталистического толка сумел с себя стряхнуть, направив мысли в несколько другое русло.
Вечером на квартире я как бы невзначай сказал своим однополчанам, что познакомился в городе N c одной чудесной барышней, и буду оставаться у нее до той поры, пока на карточку мне не придет зарплата, а лишь потом поехать соизволю на войну "ныщыты ворога на усих напрямках"! Авторитетно заявил и отошёл ко сну…
Сейчас, милая Аннушка, я тоже буду отходить ко сну после прочтения нескольких страниц нашего совместного романа в письмах-переписьмах.
Спокойной ночи и приятных сновидений.
09.09.25.
Аннушка Картман:
Т.е. ты один там получился обделенный деньгами? И платят 1к долларов в месяц за службу?
Шаловливый Школьный Шекспир:
Ну, выходит, что так, Анютичек.
На самом деле я не могу точно сказать, какой должен быть денежный оклад в нэпэрэможному полку имэни хэтьмана залупныцького, поскольку не получил в нем ни копейки. А не умеющему читать Володе сумма, эквивалент которой составляет +/– 1000$, пришла примерно за два месяца службы. Выходит, что-то около 500 уе в месяц.
Хотя, в боевых частях сумма денежного довольствия возрастает до 2500$ – именно так оценивают никчемные жизни тупорылых хохлятских манкуртов белые господа в пробковых шлемах. Мне кажется, что за такие деньги даже самый убогий и задрипанный солдат нато даже задницу свою от дивана не станет отрывать, не говоря уже о том, чтобы гнить заживо в окопах под постоянными обстрелами.
Хотя, возможно, я ошибаюсь.
Это я, милая Аннушка, хочу тебе сначала обрисовать полный контекст той забавной ситуации, в которую меня забросила судьба, а потом уже перейду к основному повествованию.
Возможно, что даже мне удастся соорудить из этого повесть, включив в нее свой дневник из учебки и несколько смешных историй из жизни. Я даже уже название придумал на досуге: "100 дней СЗЧ" – эдакая аллюзия на название романа маркиза де Сада "100 дней Содома" (я интереса ради пару лет назад начал его читать, но прервался из-за того, что у нормального человека подобное чтиво вызывает вполне естественное отвращение).
Итак, славная моя подруга, на момент сдачи выпускного экзамена в понедельник 4 августа у меня был четкий план действий – получаю свидетельство о получении военной специальности сапёр и валю в поместье родовое блистательного князя Колышева.
К тому же, я забыл упомянуть, что наше доблестное командование из нэпэрэможного полка имэни хэтьмана залупныцького велело нам к месту проведения "спортивных соревнований" добираться своим ходом. Это просто шикарный и широкий коридор возможностей! Эдакий подарок судьбы, пренебрегать которым было бы чертовски глупо.
Получив на торжественном построении из рук командира нашего учебного взвода капитана В. свидетельство об окончании курса (это происходило примерно в 15:00), я от себя вручил ему скромный презент: бутылку вискаря и экземпляр романа "Маленький ПРИНЦип…" с дарственной надписью на форзаце. После этого мы с Гвоздиком отправились на квартиру собирать вещи.
Основное военное барахло (кacкy, бpoйлepжилeт и тп), которое мне на гражданке не понадобится, я уложил в баул apмeйcкий. Некоторые предметы подготовил для отправки домой родителям, а кapeмaт, cпaльный мешок и мяч должны были отправиться князю Колышеву, ведь он турист и такие вещи могли бы ему пригодиться.
В общем, мы с Гвоздиком таксомотором отвезли весь этот крам в отделение Новой почты и незамедлительно отправили. При этом каждый из нас был крайне немногословен (Гвоздик он вообще молчаливый парень) и мы не поднимали вопрос, как будем добираться на войну. Хотя, казалось бы, это должна была быть самая первая тема.
Мне кажется, Анютичек, что Гвоздик тоже вынашивал коварный план ухода самовольного из этой силовой структуры, в которую его силком впихнули. И это полностью у меня вызывает одобрение.
Единственное, что он сообщил, что завтра рано утром поедет на уже заказанном такси в некий город Х, а оттуда поездом на Киев. После чего желает заскочить к себе домой на пару дней, где не был он четыре месяца (его, как и всякого добропорядочного мотивированного добровольца "мобилизовали" прямо на улице первого апреля), а уж потом отправиться в сторону Сум.
Я же посетовал на то, что денег нету у меня, а потому планирую остаться здесь у некой тайной незнакомки, образ которой мною был придуман, чтоб оправдать свою поездку месячной давности в Бобруйск. Я ведь тогда отсутствовал две ночи на квартире, а потому пришлось выдумывать эту историю, дескать, мы загуляли хорошенько с этой хорошенькой барышней, которую я называл то Катей, то Галиной.
На самом же деле мой изначальный план состоял в том, чтоб на рассвете следующего дня на пригородном поезде тоже добраться в город Х, откуда у меня был на руках билет до Киева. Затем планировал я заскочить к родителям в Бобруйск, обрисовать им ситуацию (чтоб не по телефону) и укатить в закат.
Поэтому, отправив вещи, пустился я гулять по городу N, ведь он мне очень нравился, и даже не хотелось уезжать оттуда.
Маршрут моей прогулки был абсолютно произвольным. Сначала он привел меня в избу-кофейню возле нашей учебной части, куда частенько я захаживал отведать кофею с ватрушками. Особенно там было мне приятно время коротать под вой сирены. Тамошние хозяюшки были всегда учтивы и добры и часто отмечали, что постоянно я такой улыбчивый и жизнерадостный.
– Как же вам удается в наши дни сохранять столь приподнятое расположение духа? – дивились они.
Я был порою их вопросом озадачен и не всегда ответы находил. Мол, повода для грусти я не вижу, а потому могу себе позволить самодовольно улыбаться. К тому же, Анечка, наша с тобою переписка частенько вызывала у меня улыбку, а то откровенный смех.
В общем, я к ним зашёл тогда в последний раз, чтоб выпить кофе, а заодно презентовать этим чудесным дамам по рафаэлке небольшой в знак своего признания. Всегда приятно что-нибудь приятное делать приятным людям. Они немного опечалились, узнав, что обучение мое закончилось и не увидимся мы больше, и даже угостили меня кофе бесплатно.
Я умиленно со слезами на глазах потом шагал по улицам, предавшись размышлениям печальным о всем несовершенстве бытия.
Часика полтора спустя я подошёл к ещё одной избе-кофейне, расположенную на террасе и которую мы посетили с Гвоздиком в день нашего прибытия в чудесный город N. Весьма симптоматично, подумал я, вернуться к истокам, и завернул туда, чтоб заказать большую чашку пенного латентного лате.
Людей в этом длинном зале под накрытием было совсем немного, и за пару столиков от себя увидел я знакомую мне даму, с которой, будучи в наряде по столовой, я виделся пару недель назад. Она работала в военной части поварихой и обладала крайне привлекательными формами и милым личиком. Тогда в наряде мы с нею в суете несколько раз друг другу улыбнулись и на этом наше общение с ней закончилось. Сейчас же мы кивками обменялись, и я подсел за столик к ней, чтоб засвидетельствовать этой приятной девушке свое почтение. Она была не против, скорее, даже рада этому.
После нескольких дежурных фраз последовало наше знакомство. Эту прелестницу звали Маргаритой. Я сразу же от комплимента не смог себя сдержать, дескать, Вы так милы и обладаете улыбкой ослепительной, она ответила, что я тоже не промах и приглянулся ей ещё тогда в наряде.
– Ты очень быстрый и смышлёный парень, Алексей, да и работы не боишься.
– Ой, Маргарита, это Вам просто показалось. На самом деле я…
Она меня прервала словами, что это все не так и ей уж приходилось видеть уникальных валенков аморфных и ленивых, а я разительно от всех их отличаюсь.
Это было приятно слышать, о чём я сообщил своей новой знакомой на итальянском языке. Приятную красотку Маргариту это впечатлило.
Мы пили кофе и общались так, будто давнишние и добрые друзья…
Пришла племянница моя со школы и будем браться за уроки.
Продолжу чуточку попозже, милая Анечка.
Аннушка Картман:
Я так понимаю, примерно, как у нас, по крайней мере, поначалу было.
Вот это странно, почему, людям, отловленным силком на улице, дают свободу "самим добираться до места военных действий", что их в данной ситуации должно удерживать от того, чтобы слинять? Бред какой-то!
Ну да, и что бы помешало твоему товарищу заскочить домой на пару дней и задержаться еще на пару лет?
Шаловливый Школьный Шекспир:
Мне кажется, Анютичек, что Гвоздик именно так и поступил.
Остались Георгий и Дуся?
Хочу их лицезреть на фотографии!
Аннушка Картман:
Нет, мои Кузька с Нафанькой.
Шаловливый Школьный Шекспир:
Какие потрясающие котофеи, Анютичек!!!
Спасибо тебе за эту красоту!
А где сейчас находится Георгий, который некогда на крышке пианино возлежал, подобно сфинксу?
Аннушка Картман:
На пианино теперь Нафанька лежит, это его любимое место )
Гоша на даче у родителей.
Шаловливый Школьный Шекспир:
Анютичек, твои питомцы просто бесподобны!!!
И аппетит у них, судя по всему, хороший.
Это бутылочки с боржоми стоят возле розетки?
Прямо двое из ларца одинаковых с лица!
Аннушка Картман:
Ага ))
Шаловливый Школьный Шекспир:
Классная спортивная кофта!!!
Аннушка Картман:
Не, это сок.
Срач маленько.
Шаловливый Школьный Шекспир:
И совсем не срач, а рабочая обстановка.
Кстати, Анютичек, а это твоя такая стильная кофта?
В этом глубоком и прекрасном взгляде не грех и утонуть.
Аннушка Картман:
это хилфигер, доставшийся мне от однопоточника, с которым я два года назад, или больше уже, месяц встречалась, у него мать директор российского офиса (или была, т.к. его, вроде, закрыли), у них дома полно этого хлама, вот он частью со мною поделился. Кофта мне велика и изначально была уже в катышках, поэтому я ее ношу только дома.
Не знаю, что в ней стильного, она мне не нравится ))
10.09.25.
Шаловливый Школьный Шекспир:
Но она – эта фирменная кофта с катышками – очень удачно вписалась в интерьер твоего уютного будуарчика, милая Анечка!
11.09.25.
Шаловливый Школьный Шекспир:
Анютичек, привет!
Как настроение твоё?
Чем занимаешься?
Я вот сейчас, после того как оказался дома, за все подряд хватаюсь суетливо и не выходит акцентировано ни на чём остановиться. Баян, романа чтение (того, который мы совместно написали), занятия с племянницей уроками, общение с родными…
А ещё мне хочется с тобою поделиться тем, какие события произошли со мною за последний месяц.
Сейчас есть несколько часов свободных и если я тебя не очень отвлеку, то могу написать.
Что скажешь, милая моя подруга?
Аннушка Картман:
Привет, давай пиши )
А я работаю, ща вот есть пошла.
Шаловливый Школьный Шекспир:
Добрый вечер, Анютичек!
Прошу прощения – забегался-закрутился и только вот сейчас увидел сообщение твоё.
В общем, коты у тебя невероятно потрясающие, просто налюбоваться невозможно этими милыми лохматыми чертятами.
Что же касается меня, то в тот чудесный томный августовский вечер мы с Маргаритой, познакомившись в кофейне на террасе, продолжили приятно разговаривать. Причем, это было непринужденно и легко, будто бы мы знакомы с ней со школы.
Если быть кратким, то она примерно наша сверстница, разведена, имеет сына Ваню, которому 16 лет и учится он в Польше. Ещё у неё брат имеется, они двойняшки с ним. Его зовут Руслан и он, помимо прочего всего, был некоторое время на фpoнтax, но поступил весьма благоразумно, свалив оттуда без оглядки самовольно. Такое мне понравилось.
Я рассказал своей новой знакомой немного о себе. Она отметила, что я весьма забавный (я ощущал, что симпатичен ей ещё тогда в наряде, когда мы не были знакомы и лишь улыбками обменивались робко) и ей бы очень не хотелось, чтоб я уехал завтра на войну.
– Ты знаешь, – говорила мне она, – что скоро все уже закончится.
– Сомнительно, что это так, – возразил я.
– Уж ты поверь, сейчас высокие военные чины только и говорят об этом! – Она это произнесла с азартом и очень искренне.
Потом продолжила:
– Сейчас самое главное не угодить на фронт, где-то пересидеть эту годину, а уж потом все будет хорошо и жизнь наладится!
Хоть это все и глупости, но мне приятно было слышать её слова, Анютичек.
Она потом спросила прямо у меня: есть ли мне где укрыться?
Свой план я раскрывать не стал, чтоб конспирацию не нарушать, а потому ответил ей, что не имею никакой возможности уйти с радаров.
В этой связи моя знакомая со всей решительностью (свойственной поварам) внезапно предложила мне свое радушное гостеприимство.
Сначала я подумал, что ей меня хотелось разыграть, но – нет, милая Маргарита говорила убедительно и искренне.
– Ну, спрятаться это дело нехитрое, – говорил я, – да только в щёлочку забившись, мы не впадаем в состояние анабиоза, а надо ещё что-то кушать. К тому же и деньгами я не располагаю, ведь нэпэрэможный полк имэни хэтьмана залупныцького мне так и не выплатил положенное денежное довольствие…
– А ты разве забыл, где я работаю? – возразила Маргарита. – Уж кого-кого, а тебя я прокормить сумею.
Ещё она добавила, что и её родители будут мне очень рады, ведь папа у нее бывший железнодорожник, а мама, вообще, добрейшей души женщина.
Эти слова наполнили меня невиданным воодушевлением.
Поэтому я в нерешимости совсем недолго пребывал, взвешивания «за» и «против», и принял предложение от Маргариты. Руководился тем, что спрятаться у Колышева это очень хорошо, но с ним нет никакой возможности перепихнуться, в отличие от столь прекрасной и аппетитной девушки.
Я на ходу все свои планы перестроил и заявил, что в таком случае мне нужно сегодня вечером успеть на поезд до столицы, чтоб заскочить домой к родителям в Бобруйск и их предупредить.
– Тогда чего мы ждём! – воскликнула Марго и тотчас вызвала таксомотор к кофейне.
Мы на квартиру вместе с ней заехали, я там собрал в рюкзак свои пожитки (часы, трусы, зубную щётку и тп), с однополчанами (Гвоздиком и Пилигримом) распрощался, им пожелал удачи и поспешно укатил в закат. Точнее, на вокзал.
Билетов в кассе не было, но очень хорошо, что проводники и в наши дни не отказались от такого промысла как провоз безбилетных пассажиров, а потому договорились быстро.
Прелестница Марго меня поцеловала страстно на прощание и пожелала доброго пути.
Ох, Анечка, что это был за поцелуй! Словами невозможно передать! Я просто весь кипел и ликовал, а сон меня полночи стороною обходил!
Да уж, такое приключение чудесное, которое сулило мне массу невероятных впечатлений!
Ура! Ура!! Ура!!!
Едва сумел уснуть, прокручивая в голове свои фантазии и мысли…
А вот сейчас сон взял меня в свои объятия, Анютичек, а потому – спокойной ночи, милая моя подруга.
Аннушка Картман:
интересно, откуда она узнала, что реально говорят высокие чины, у нас тут по телеку тоже много трындели, а воз и ныне там.
т.е. ты планировал поехать в Киев, а потом вернуться к месту обучения, по сути, чтобы у нее пересидеть?
12.09.25
Шаловливый Школьный Шекспир:
Доброе утро, Анечка!
Продолжу, если ты позволишь, свою забавную историю.
Тут все предельно просто. Марго мне объяснила, что работники солдатской столовой в части обслуживают также (по стандартам нато, разумеется) различные мероприятия у офицерского состава – свадьбы, дни рождения, приобретение очередной машины и т.п. А после пары-тройки опрокинутых рюмах никто уже особо не блюдет военных тайн и каждый с удовольствием плетёт, во что горазд. Отсюда-то и эта информация.
А мой витиеватый и спонтанный план именно в том и состоял, чтоб дома побывать пару часов, родителям все объяснить, в подробности особо не вдаваясь, потом ещё заехать к князю Колышеву и посвятить его в общих чертах в свой замысел.
Я телефоном пользоваться не хотел для этого в целях предосторожности – мало ли.
Кстати, когда я утром прибыл в Киев и там включил свой замечательный андроид, то уже около восьми часов пришло от командира Пончика голосовое сообщение в общую группу. Его тон был и приказательным и резким, мол, яйца мять не следует, скорей свои монатки собирайте, у вас есть сутки на дорогу, чтобы из города N прибыть в окрестности приснопамятных Cyм. Я интереса ради написал в ответ, что мне без денег будет затруднительно проехать через всю территорию нашей колонии в столь сжатый срок. Это я делал больше для того, чтоб выторговать времени немного, никак уж не рассчитывая на получение задержанной зарплаты. Пончик не стал с ответом медлить, дескать, с этим на месте будем разбираться и его "не ебет" (дословная цитата), как мы этот вопрос решим!
Ну что ж, тогда придется ехать автостопом, – весьма размыто и уклончиво ответил я и отключил на время телефон.
Гвоздик – однополчанин мой, – которому хотелось дома побывать хотя бы один день, тоже немногословно в группе написал, что нет билетов вообще на поезд.
Я же, чтоб ещё больше замести следы, купил на киевском вокзале в кассе для вояк-поповых срак билет самый недорогой на следующий день до Сум, а также предусмотрительно договорился с проводниками, которые меня в столицу зайцем привезли, чтобы сегодня вечером таким же образом меня доставили обратно в город N.
Короче, постарался сделать так, чтоб максимально спутать карты.
Уже в Бобруйске около часу дня снова включил свой телефон. Пончик негодовал и возмущённо спрашивал, какого хрена старший сержант по взводу не может дозвониться ни ко мне, ни к Гвоздику?!! Мол, есть возможность нас забрать какой-то там попуткой. Гвоздик ничего не ответил, а я решил подурковать немного и написал, что два часа на трассе простоял, словно путана, пытаясь в нужном направлении поймать машину, но никакая сволочь не остановилась. "Наверное, думают, что я из тцк" – добавил искрометно я; но вот сейчас удача улыбнулась, и дедушка на красных Жигулях меня уже везет в восточном направлении!
И сразу отключился, чтобы меня никто не отвлекал от милого общения с родными.
Своим я максимально кратко обрисовал всю ситуацию, мол, все – лафа закончилась, спокойное да сытное курение бамбука в чудесном городишке тыловом должно смениться для меня эпических масштабов пиздомесом, а потому я пришел к выводу, что pyccкиx не намерен убивать и не хочу мараться в это безобразие. Особенно тогда, когда на горизонте появилась превосходная возможность дождаться окончания бессмысленной войны под кровом у хороших замечательных людей. Моя родня совсем не возражала. Скорей наоборот, они обрадовались этому решению и в адрес мой посыпались слова приятной похвалы. В детали я не стал их посвящать, дескать, это является военной тайной. Ещё я счёл разумным оставить дома телефон мой в отключённом виде, чтоб вовсе никаких следов не оставлять.
– На связь я с вами выйду сам дней через десять, когда освоиться смогу на новом месте, – я был в военной форме, а потому мои слова звучали убедительно.
Потом, правда, немного пораскинув мыслями, я изменил свой изначальный план, ведь я не мог тебя, Анютичек, в неведении оставить на длительное время, а потому решил с собою средство связи прихватить, чтобы уже на месте оказавшись, тебе отправить сообщение. После чего незамедлительно отправить телефон в Бобруйск по новой почте, пусть там себе лежит, спокойно ожидая, когда наступят времена получше…
Мои родители меня не только сытно накормили, но ещё дали на текущие расходы 500 условных единиц. От этого отказываться я не стал и принял деньги с благодарностью великой, как подобает гуманисту.
Ещё я карточки свои зарплатные и кредитные оставил дома, чтобы они могли ими воспользоваться при оплате товаров и услуг.
Также племяннице своей, Танюше, я прочитал несколько глав заглавных про Тома Сойера, а она меня познакомила с милым щеночком, которого взяли у знакомых вместо Снупи-Снупера, который отошёл в конце апреля на благодатные просторы страны Вечной охоты. Пёсика Бобиком назвали. Такой приятный пузатеныш с хвостиком и писюном. В моей же интерпретации незатейливое имя Бобик сменилось на более вычурное – Боб Ингерсолль (американский деятель и атеист во второй половине 19 века). Танюша это оценила и ей понравилось…
Три с половиной часа дома пролетели, словно одно мгновение. Уезжать не хотелось, но надо было ещё побывать у князя Колышева.
Зашнуровав берцы и закинув на плечи свой рюкзак, я учтиво со своими попрощался и бравым шагом двинулся на вокзал, который от родительского дома находится на расстоянии примерно 3 км.
Стрелки часов показывали 13:20. Электропоезд отправляется в 14:00. Светило солнце, было жарко. Пройдя один квартал, услышал позади я шум проезжающей машины – пикап военного покроя, который, поравнявшись со мной, затормозил.
– Бажаю здоровья*! – донеслось из открытого окна.
* Здравия желаю (хохл).
"Наверное, патруль, – безрадостно подумал я, – его мне только не хватало!"
Хотя, все документы у меня в порядке, но лишние вопросы мне вовсе не нужны.
На самом деле это оказался не патруль, а просто дядька бывший офицер решил меня подкинуть до вокзала. Я в принципе люблю гулять пешком, но отказываться не стал. За непродолжительное время мы обменялись общими фразами, я этого майора поблагодарил и вышел на вокзале.
До электрички оставалось полчаса. Я пошел на пустой перрон, чтоб в здании вокзала не отсвечивать особо, пытаясь сохранить инкогнито. Поставил свой рюкзак на краюшек скамьи и размышлениям предался радостным, расхаживая по платформе взад-вперед, ведь вчерашнее знакомство с Маргаритой и тот ее прощальный поцелуй меня невероятно будоражили и вдохновляли. Я пребывал в весьма приподнятом настроении и предвкушал дальнейшее приятное развитие событий.
Но в этом беззаботном состоянии душевной неги совсем недолго находился я. В чувство реальности меня привела высокая тучная женщина с отдышкой и огромным букетом безвкусных цветов, которая незаметно для меня подошла к скамейке и, усаживаясь на нее, трубным голосом спросила, мой ли это рюкзак.