- -
- 100%
- +
– Извините, нигде больше мест не было, – вкрадчивым басом проговорила гора, пододвигающая блюдо с ароматно пахнущими нарезанными закусками, – угощайтесь.
Ален послушно потянулся за куском сыра – в его восприятии горам обычно не перечили. Иоахим наконец закончил подсчет и озвучил число пинт разносчице. Когда он увидел гору, он хлопнул себя по лбу:
– Черт, надо было брать больше…
– Не стоит, уважаемый господин, – остановил его от последующих действий полуорк, кротко пережевывающий вяленое мясо с принесенного им блюда, – я не пью подаваемых здесь напитков.
На лице Зальца отразилось некое замешательство, когда он пересчитал сидящих за столом.
– Иоахим, – с сомнением он протянул руку горе.
– Хэнк.
– Так о чем это я? Ах да, я возвращаюсь в Лоркон…
Октавия вполуха слушала нескладный рассказ Иоахима. У этой истории не было конкретики – вся речь в основном была построена на перечислении негативных эмоций, полученных столичным парнем во время пребывания за пределами большого города. Тифлингша с удивлением отметила, что шум таверны можно разделить на два типа. С одной стороны до нее доносились типичные бытовые перебранки, похабные истории и признания в любви до гроба на общем наречии, с другой – переливчатое журчание незнакомого ей языка с теми же интонациями.
Таверна абсолютно точно делилась на людскую и эльфийскую часть. Среди и той, и другой части выделялись столы, за которыми громко праздновало местное ополчение в едином обмундировании Союзных Земель. С эльфийской стороны особым отличительным знаком в виде крупной броши в форме башни обладала бледная женщина, молочную белизну кожи которой оттеняли темные длинные волосы. Она изредка улыбалась, обнажая неровные мелкие зубы ровно тогда, когда весь стол сотрясался от дружного смеха.
– Леди Майна Русал, – неожиданно во время речи поднялся один из эльфов рядом с ней, заговорив на общем, – лучший капитан во всей истории Лесной Заставы!
Его выкрик был поддержан аплодисментами и одобрительными возгласами на эльфийском. Однако, как только они затихли, с людской стороны раздался издевательский гогот. Громче всех смеялся короткостриженый поджарый мужчина, на клепаном кожаном доспехе которого также красовалась брошь-башня.
– Лучший капитан в стрельбе по кроликам? – ехидно спросил один из стражников, сидящий рядом с ним. – Или по отбитию нападений бешеных лесных оленей?
Другой стражник-человек изобразил пальцами рога у себя на голове и протаранил ими своего соседа, безумно вращая глазами, вызвав новый приступ глумливого хохота за своим столом.
Улыбки на лицах эльфов тут же померкли.
– Я признаю только одного капитана Заставы – капитана Жорна Крастофа! – крикнул «шутник» за столом людей, поднимая вверх кружку. Об нее гулко стукнулись остальные кружки рядом сидящих. От мощного столкновения эль из них закапал на центр стола, орошая нарезанный ломтями хлеб и свернутые подковой колбасы.
– Жаль, что половиной нашего гарнизона командует алкоголик и дебошир, а они еще и культивируют уважение к нему, – язвительно ответил на тост стражник-эльф.
Его голос был тих, однако в наступившей после ликования паузе фраза возымела нужное действие. Стражники-люди повскакивали со своих мест, эльфы в ответ одновременно встали, прикрывая товарища от возможных нападок. Возникший гомон из яростной смеси общего и эльфийского языков прервал парный звучный рев:
– ПОЗАКРЫВАЛИ РТЫ!
В таверне стало тихо. В глазах обоих капитанов был гнев, направленный, однако, в сторону не своих, а чужих подчиненных. Майна, чьи молочные щеки обагрились румянцем негодования, одним быстрым движением головы смахнула длинные локоны на спину и обратилась к Жорну:
– Контролируй своих подчиненных, Крастоф. Не стоит поощрять их хамское поведение.
– Это кто тут еще хамло, – рыкнул Жорн, – пусть лучше твои осинки языки за зубами держат.
Октавия, с начала конфликта потерявшая интерес к чему-либо, кроме него, осознала, что за ее столом никто давно ничего не обсуждает. Все так же внимательно наблюдали за развитием событий, даже не отвлекаясь на выпивку. Исключение составлял лишь Хэнк, подъедавший остатки сыра и смотрящий в глубину полупустого блюда.
– Разве нормально, что у стражи такие серьезные дрязги? – с опаской пробормотал Иоахим.
– Предполагаю, что это несущественный конфликт, – низким шепотом ответил Хэнк, – я присутствую в этом поселении одну неделю, и за это время они успели три раза крупно поругаться.
Тем временем Жорн и Майна находились уже на расстоянии длинного меча друг от друга. Крастоф напоказ разминал плечи, Русал же встала в закрытую позу, скрестив руки на груди и с презрением наблюдая за красованиями оппонента.
– Если Застава не может решить, кто из нас лучше, то стоит это показать! – обратился капитан людей к толпе, собирая воодушевленный зрелищем гул. Он повернулся к сопернице с широкой улыбкой, разводя руками:
– Приглашаю за стол, леди.
На середину прохода стражники выдвинули один из небольших столов, придвинув к нему два стула. Жорн и Майна сели друг напротив друга, вытянув правые руки вперед и согнув их в локтях.
Между кружкой Иоахима и Октавии появилась шапка, наполненная монетами. Писклявый голос сбоку от стола, принадлежащий непойми откуда взявшемуся курносому гному, быстро затараторил:
– Ставки, принимаем ставки! Принимаем от одного серебра и выше!
Август достал золотой и, передавая его Иоахиму, махнул в сторону стражников-эльфов.
– Сэр Август Бивербрук поставит на Майну Русал, – Зальц положил монету в общую кучу, пока гном выводил имя его друга и ставку на засаленном пергаменте.
– Октавия ставит на Жорна Крастофа, – в шапке оказались еще пять золотых. Ален удивленно присвистнул.
– Здорово же ты деньгами разбрасываешься, Октавия, – покачал головой Иоахим, – за пять золотых в Лорконе можно оказаться в обществе очень неплохой куртизанки.
– Могла бы эти деньги потг’атить на что-то более полезное. Отдать мне, напг’имег», – моряк наклонился к спутнице чуть ближе и подмигнул, – я могу быть получше многих куг’тизанок.
Тифлингша смущенно повела плечами и отвела взгляд в сторону стола, над которым Жорн и Майна уже обхватили ладони друг друга. С обеих сторон над ними стояли секунданты, эльф и человек соответственно. Оба капитана тихо обменивались фразами, все больше развеивая в пух и прах ощущение, что это обычная дружеская потасовка. От ярости эльфийка пошла багровыми отметинами, по оттенку кожи напоминая теперь пятнистого снежного барса-альбиноса. Капитан Крастоф оскалился в звериной ухмылке, на каждый агрессивный выпад противницы отвечая своими злобными подколками и все больше распаляясь в процессе разговора.
– Готовься… – громко объявил один из стражников, – …начинай!
Капитаны тут же прекратили обмен любезностями и, одновременно вдохнув побольше воздуха в легкие, усилили хват. На их руках проступил рельеф жил и мышц, синева вздувшихся сосудов от верхних конечностей дошла и до висков обоих соперников. Под какофонию криков болельщиков Крастоф все сильнее и сильнее упирался ногами в пол, пытаясь всем телом дать сопротивление наседающей Русал, и через несколько напряженных секунд выбрал правильный момент, чтобы одним махом положить ее ладонь тыльной стороной на стол, вызвав новый оглушительный залп воплей на общем наречии.
Иоахим что-то сказал Августу, но тот недовольно покачал головой, показав на уши, – слова в возникшей звуковой буре было не разобрать. Зальц утешительно заговорил с компаньоном жестами, кивая в сторону гнома-букмекера, но рыцарь с досадой отмахнулся. Гном с грустной жадностью в глазах вернул Октавии ее ставку и выдал выигрыш, и та с явным безразличием прибавила монеты к своему избыточному достатку.
На поединке на руках конфликт, однако, не исчерпал себя. Крастоф, злобно ухмыляясь, колко и неслышно для остальных прокомментировал свою победу. Реакция леди Русал не заставила ждать – ухмылка с лица Жорна тут же была стерта прилетевшим в висок кулаком эльфийки. Развернувшийся после внезапного удара капитан людского гарнизона замахнулся, чтобы обрушить кулак на ключицу соперницы, однако Майна ловко уклонилась от его медлительной ладони, обойдя противника сзади и пяткой пнув его в заднюю часть колена. Капитаны незаметным в общем галдеже кубарем вывалились через главный вход таверны, продолжая осыпать друг друга ударами. На крыльце Жорн как следует приложил лицо капитана эльфийской стражи к поручню, а та в ответ точечным ударом локтя под грудную клетку заставила Крастофа сложиться пополам.
Их спохватившиеся подчиненные, поздно заметившие отсутствие командиров, высыпались на улицу, обступая капитанов кругом и не решаясь вмешаться. Вместе с ними вышли и остальные посетители таверны, так же неловко наблюдая за катающимися в пожухлой траве стражниками.
– Надо разнять их, – с неким сомнением в голосе сказал Иоахим, – они же поубивают друг друга.
Словно в подтверждение его слов изо рта Жорна после очередного удара Майны под дых вырвалась ярко-красная струя, а кровоподтек на скуле эльфийки опухал с завидной скоростью, перекашивая ее лицо в левую сторону.
– Что здесь происходит?!
Толпа расступилась перед владельцем негромкого, но четкого и властного голоса. Невысокий эльф, чьи темно-русые волосы были украшены серебряной цепочкой с редкими вкраплениями драгоценных камней, подошел к драчунам в сопровождении уже визуально знакомой Алену и Октавии эльфийки в одеждах «бабочки». Эльфийка еле заметно кивнула Хэнку, чуть приподняв уголки рта.
Жорн убрал руку с горла Майны, а та слезла с поваленного противника. Оба капитана встали перед пришедшим плечом к плечу, вытянувшись по струнке, при подъеме смахивая пыль и стирая кровь с лиц.
– Вы хоть понимаете, что с минуты на минуту к нам приедут послы из Лоркона и Киэн’Дарра? – медленно отчеканил эльф. – Как мы можем принимать их делегации, если капитаны нашего гарнизона выглядят как побитые разбойники?!
– Смотритель Наунан…
– Ваши детские стычки переходят все дозволенные границы, – продолжал смотритель, не обращая внимания на бормотания Майны, – о наказании для вас обоих я как следует подумаю после праздника. А сейчас пожмите друг другу руки и отправляйтесь организовывать соревнования на ярмарке, как и было задумано.
Жорн вытер тыльной стороной ладони окровавленный рот и протянул ее противнице. Майна без лишних вопросов быстро пожала его руку и, развернувшись от таверны, легким шагом направилась к центру поселения. Крастоф, выждав, пока капитан эльфийской стражи отойдет на достаточное расстояние, под тяжелым взглядом смотрителя отправился в ту же сторону. Стражники и прочие зеваки стали разбредаться – кто на службу, кто обратно праздновать в таверну или смотреть на приготовления на центральной площади. Пока пространство у крыльца освобождалось от людей, смотритель Наунан вел тихий разговор со спутницей-эльфийкой, посматривая, чтобы никто не оставался возле кровавого кратера, образованного телами борющихся капитанов.
На крыльце, стараясь не привлекать внимания смотрителя, стояла иноземная пятерка. Когда он, коротко кивнув сопровождавшей его эльфийке, также ушел от «Соколиного Глаза», та подошла к Хэнку, изображавшему искреннюю заинтересованность в породе дерева, из которого сделаны перила.
– Когда я просила тебя немного отдохнуть в таверне от работы, – мягко проговорила эльфийка, кротко улыбаясь, – я не имела в виду наблюдение за подобным позором.
– Это не ваша вина, леди Лориэль, – ответил Хэнк, – это недостаток дисциплины в гарнизоне.
Лориэль вздохнула и пожала мощное предплечье полуорка своей маленькой рукой.
– Попробуй все же немного расслабиться. Праздничные гуляния на площади обещают быть интересными.
– Как пожелаете.
– Лесная Застава искренне ценит твою помощь, Хэнк. Но излишне загонять себя не стоит.
– В монастыре, который я покинул, это даже работой не назвали бы, – без излишнего упрямства сказал Хэнк, всем видом показывая, что дал себя уговорить.
– Надеюсь увидеть тебя в конце праздничного вечера. Послы будут держать речи в беседке у ратуши – довольно интересное зрелище, – Лориэль склонила голову в прощальном жесте и направилась в сторону, куда уже ушли оба капитана.
Как только она отошла на расстояние, с которого вряд ли могла что-то услышать, на Хэнка накинулись свидетели разговора:
– Ты ей точно нг’авишься, паг’ень, – хмыкнул Ален.
– Кто она? Благородная леди? – поинтересовалась Октавия.
– Да, родственница смотрителя Наунана, местного главы. Леди Лориэль помогает ему в наблюдении за порядком.
– И давно она оказывает тебе такие знаки внимания? – влез Иоахим.
– Она вежлива со всеми, кто предоставляет свои умения и улучшает благосостояние Лесной Заставы.
– Тепег’ь это называется «вежливостью», – повернулся Ален к Августу, который иронизирующе подвигал бровями.
Хэнк молча покачал головой и двинулся прочь от компании.
– Ты на ярмарку? – крикнул ему вслед Иоахим, потянув Августа за предплечье. – Пойдем тоже, я тысячу лет не был на ярмарках!
Август покосился на компаньона, показал на него пальцем, а затем этим же пальцем щелкнул по своей шее.
– На ярмарки и ходят пьяными, Август, – саркастически ответил Зальц, – в этом и есть суть веселья!
* * *Главная площадь выглядела так, будто в ее центре взорвали гигантскую коробку с разноцветными лентами, резными фигурками и камушками на подвесках. Украшено было все: кроны повидавших годы деревьев, тонкие ветви молодой древесной поросли и кустарников, скаты крыш, оконные и дверные проемы и проходящие мимо поселенцы. В вечернем знойном сумраке загорались факелы, чей свет собирался в основном возле островков ярмарочных гуляний. Группа огоньков освещала прилавки торговцев, сбывавших полезное и бесполезное; на второе жители Заставы в праздничный день тратились особо охотно. Подсвечивались небольшие подмостки, на которых под высокие протяжные ноты флейты и мерные глухие стуки барабанов танцевали парочки.
В пламени факелов поселенцы соревновались в многочисленных играх разной степени безумности – от уже увиденной в таверне борьбы на руках до попыток поймать орех ртом с десяти метров.
Хэнк, сидя на свободном клочке травы, наблюдал, как его соседи по лавке из «Соколиного Глаза» участвуют в более традиционных развлечениях – в стрельбе из лука и ударам молота по наковальне.
– Тетива ни к чег’ту, – выругался Ален, отдав лук обратно Майне Русал после досадного промаха по дальней мишени. Как только рукоять оружия оказалась в ладони эльфийки, та неожиданно выхватила стрелу и, молниеносно натянув тетиву, выстрелила над плечом Алена. Летящая тень издала короткий свистящий звук. Моряк, инстинктивно дернувшись, развернулся в сторону, куда отправился боеприпас.
Выпущенная Майной стрела торчала в самом центре дальней мишени.
– Что ж, натяжение действительно не лучшее, – усмехнулась капитан, вытягивая лук вперед к следующему желающему.
Тем временем Октавия, медленно вдыхая и выдыхая, ходила кругами возле массивного кузнечного молота, лежащего на земле рукоятью вверх. Жорн, опершись на стенку колодца, следил за ее приготовлениями с насмешливым любопытством, не давая тифлингше даже в мыслях шанса на успех.
– Муки, мож, тебе на ладошки… ик… сыпануть для цепкости? – загоготал он, отпивая горячительного из бурдюка.
– Не стоит, – абсолютно серьезно ответила девушка, наконец одним рывком придвинувшись к молоту и схватив его двумя руками. Под удивленный расфокусированный взгляд Крастофа Октавия без какого-либо напряжения подняла оружие и, раскрутившись на пятках, приобрела инерцию для удара. С коротким выкриком девушка опустила вершину молота на наковальню, пустив по черноте ее железа небольшую трещину.
Капитан задумчиво посмотрел на ущерб и покачал головой.
– Не-е-е, засчитаю, если только напополам разобьешь, – неуверенно сказал он.
– Могу еще раз ударить?
– Не-е-е, один человек – одна попытка, – с тем же сомнением ответил Октавии Жорн.
– В чем тогда смысл этого соревнования?
– Разбить наковальню за один удар, непонятно, что ли?
– Но…
– Следующий!
– А можно попробовать вдвоем? – выступил вперед Иоахим, косясь на начинающую закипать Октавию, – у меня плечо больное, я сам вряд ли подниму…
Жорн покосился на Зальца, оценивая его комплекцию.
– Правила соревнования подразумевают, что один человек может поднять молот только один раз, однако нас двое на один молот. Если у нас получится, то это будет половина выигрыша на каждого. Таким образом, формальные правила игры будут соблюдены, и при этом Октавии будет позволено использовать еще одну попытку, потому что это не один человек… – Иоахим не прекращал озвучивать свои пьяные логические исчисления.
С каждым словом, произнесенным волшебником, Жорн нахмуривался все сильнее. Не замечая этого, тот продолжал рассуждать, приводя к еще большему раздражению капитана, не понимающего выводимые математические формулы даже в трезвом состоянии.
– Так, етить! – наконец прервал Иоахима Крастоф. – Ты, парень, либо пробуешь сам, либо не пробуешь ваще. Без вариантов.
Зальц пожал плечами, подошел к молоту и, раскорячившись, безуспешно попытался его поднять.
– Следующий!
Август, потерев ладони в перчатках, без напыщенных приготовлений схватился за рукоять молота одной рукой и, легко подняв его в мгновение, замахнулся и…
– Ай, бл…! – вскрикнул Крастоф, в последнюю секунду успевший отскочить от вспахавшего землю рядом с ним навершия, способного лишить его нескольких пальцев на ноге.
Сэр Бивербрук бросил короткий рассеянный взгляд на наковальню, находившуюся в паре метров от удара, и без единого намека на извинение развернулся и направился куда-то в сторону от ярмарочной площади под громкие ругательства капитана людской стражи.
– Август, эй, ты куда? – подорвался его переводчик, выходя вслед за рыцарем на подъем за невысокими домами. Оттуда открывался вид на широкую главную улицу Лесной Заставы, выложенную тем же камнем, что встречал подошвы их сапог на протяжении нескольких дней по дороге от стоянки Ордена Священного Дуба.
С разных сторон от южных и северных ворот по этой улице двигались две небольшие процессии, знаменосцы которых ехали в первых рядах, крепко держа штандарты. Ровно закрепленные на штандартах знамена колыхались лишь от редких порывов ветра. На южном знамени белыми нитями на изумрудно-зеленом полотне были вышиты контуры озера и стоящих над ним высоких башен; на северном красками был выведен круг с волнистыми краями – его обводка была выполнена из настоящего выплавленного золота, а сердцевина – из серебра. Вслед за первыми лошадьми знаменосцев ехали смурные тяжело вооруженные люди с северной стороны и усталые эльфы с южной, сопровождавшие по одной карете и охраняющие их со всех сторон. Встретившись в центре улицы в метрах ста от наблюдавших за действом Иоахима и Августа, одни из первых всадников-охранителей выехали друг к другу, сняли перчатки и без особой охоты пожали друг другу руки. Знакомая фигура подошла к каретам после обмена рукопожатиями – смотритель Наунан одинаково приветливо поклонился как людям, так и эльфам. Он поочередно подошел к каретам, из которых уже выходили мужчина в темном дублете и эльф в светло-кремовых одеждах.
– Кто это такие? – произнесла над ухом Августа подошедшая Октавия.
– Тот эльф-смотритель говорил о послах, – прищурился Иоахим, пытаясь вглядеться в лицо мужчины в дублете, – вон тот тогда посол из Лоркона, Гилберт Данас. Раз сегодня День Единения, то второй – посол из Киэн’Дарра, столицы эльфов.
– В чем суть этого пг’аздника, кг’оме глупых яг’маг’очных потасовок? – присоединился к наблюдающим Ален.
– Отец рассказывал мне о нем, но я мало что помню об этом и мало что знаю о древней истории Эфребиса, – задумчиво ответил Зальц. – Когда-то давно на континенте царила военная тирания, в ходе которой многие нелюдские расы были на грани полного истребления. Эльфы, объединившись с частью людей под предводительством партизанки Шеллы Эфреб, восстали против тирании и сумели победить. С тех пор эти земли называют континентом Эфребисом в честь объединившей эльфов и людей воительницы, а эльфы и люди продолжают долгие годы праздновать единение…
Август демонстративно зевнул.
– Это не «мало что помню и знаю», – прервала Иоахима Октавия.
– Это не доскональное знание материала, но согласен, что это лучше, чем ничего, – пожал плечами парень.
Неравномерный загар Иоахима, переходящий в бледность кожи человека, редко выходящего на улицу, и его невозможность поднять простенький кузнечный молот вкупе привели тифлингшу к одному закономерному выводу. Излишне занудные менторские нотки, проскакивающие в его речи и явно не соответствующие возрасту, и загадочная металлическая вязь на рукаве, никак не помогавшая парню с его выбитым плечом, укрепили Октавию в ее мнении.
– Ты арканист, – без тени сомнения сказала она, вызвав у собеседника улыбку этим заявлением.
– Это настолько заметно?
– Скажем так – есть несколько черт, которые выдают в тебе волшебника. Хотя, признаться честно, я больше представляла волшебников как стариков в башнях, где они делают свои, – Октавия выставила ладони вперед, чуть подвигав пальцами и имитируя «магические» жесты, – «волшебные» дела.
– Стереотипы, – вздохнул арканист, – однако на пустом месте такие предрассудки не появляются. Многие маги действительно слишком сильно любят уединение – до такой степени, что проводят в своих башнях долгие и долгие годы, полностью посвящая себя исследованиям и практически не отвлекаясь на бытовые проблемы. Но в большинстве случаев волшебники – это лишь те, кому очень нравится учиться.
– Да, – пробормотала Октавия, – моему брату тоже нравится учеба. Он увлекся мистической магией, его иногда не оторвать от книжек.
– Он учился в Академии Лоркона?
– Нет-нет… Он самоучка, – голос девушки становился все тише.
Не заметив резкого изменения настроения тифлингши, Иоахим радостно рассмеялся:
– Папа всегда говорит, что стандартное магическое образование имеет множество недостатков. Я тоже не заканчивал никаких академий и являюсь вполне сносным волшебником, что в очередной раз доказывает несостоятельность учебных заведений… с тобой все в порядке?
Проступившие у скул Октавии желваки давали сигнал о состоянии девушки даже самым эмоционально недалеким – волшебник перестал улыбаться, прервавшись на полуслове.
– С твоим братом что-то случилось?
– Я просто давно его не видела, – коротко ответила пришедшая в себя Октавия, всем видом показывая, что не намерена продолжать этот разговор.
От дальнейших неловких расспросов ее спасло и то, что Ален, безрезультатно пытавшийся в это время пожестикулировать с Августом наугад, заметил отсутствие делегаций послов на главной дороге и обоих капитанов на ярмарке, о чем моряк тут же проинформировал спутников. Праздно гуляющих жителей Аванпоста также поубавилось на фестивальном «пятачке»; большая часть до сих пор пыталась извлечь последние остатки веселья из постепенно пустующей ярмарки, другие же тонкой вереницей шагали в сторону темного навеса, возвышающегося над проходом к широкой беседке.
Осознав, что развлечений неподалеку больше не представится, иноземцы вынужденно двинулись в том же направлении, куда постепенно утекали остальные празднующие. Лестница под навесом вела к ряду симметрично расставленных с двух сторон лавок, кпереди от которых в самой глубине беседки располагалась круглая деревянная сцена на небольшом подъеме. Капитаны в полном обмундировании, включая шлемы, частично скрывавшие синяки и ссадины на их лицах, стояли с двух сторон от сцены и мельком осматривали рассаживающихся на лавки зрителей. Находившиеся рядом с ними стражники – эльфы со стороны Крастофа, люди со стороны Русал – зажигали факелы на колоннах, отвечали на вопросы пришедших и помогали старикам подняться по лестнице. Наунан разговаривал с кем-то за колонной у другого спуска с беседки, почтительно склоняя голову перед собеседниками. Лориэль стояла неподалеку от смотрителя, задумчиво накручивая белокурый локон на указательный палец и смотря куда-то вдаль – сквозь факелы, камень беседки и людей.
– Есть исключительная возможность сесть ближе и в полной мере оценить выступление, – сказал Хэнк, увидев пустующую лавку перед самой сценой.
– Твоя подг’уга как г’аз там, – кивнул в сторону Лориэль Ален.
Под тяжелый вздох полуорка компания придвинулась к первой скамье и, чуть запутавшись в ногах друг друга, умудрилась все же рассесться. Лориэль, сфокусировавшись, повернулась к Наунану и несколько секунд выжидательно на него смотрела, пока он не обратил на нее и скопившийся люд внимание. Чуть чертыхнувшись, смотритель пригласительным жестом показал скрытым за колонной собеседникам на сцену.
На нее вышли оба посла, вставшие по краям друг напротив друга – человек с начинающей захватывать голову проседью напротив стройного эльфа с волосами цвета вороньего крыла. Эльф был в несколько раз старше человека, но выглядел на десятилетие младше. Темный бархатный дублет посла Лоркона был расшит невидимыми для сидящих на последних лавках серебристыми и золотистыми нитями в цвет символа Союзных Земель. Из-за своей одежды, скрадывающей падающий на нее свет, мужчина противопоставлялся эльфийскому послу, чья кремовая мантия словно слегка отражала лучи. Суровое выражение лица эльфа из Киэн’Дарра нисколько не смягчилось, когда он поднялся на сцену и поклонился своему человеческому коллеге, дежурно поклонившемуся в ответ.