Путь некроманта: Выбор

— Не называй всех убийцами. Среди них могут быть испуганные люди.

— Испуганные люди не идут строем к храму с факелами.

Она посмотрела на него мягко, и от этого стало хуже.

— Ты пришёл уговаривать меня уйти.

— Не уговаривать. Уводить.

— Силой?

— Если понадобится.

Алерия едва заметно улыбнулась.

— Ты всегда плохо угрожал тем, кого любишь.

Аврелий вздрогнул.

За стеной стал громче шум толпы. Уже можно было разобрать отдельные голоса.

— У нас мало времени, — сказал он. — Марий зачищает всё, что может стать знаменем прежнего порядка. Ты это понимаешь.

— Понимаю.

— Тогда идём.

— Нет.

Слово было тихим. Но Аврелий знал этот тон. Так Алерия говорила, когда решение уже принято.

— В храме остались больные, — продолжила она. — Семеро в тяжёлом состоянии. Две сестры отказались уходить. Ещё несколько детей. Я не брошу их.

— Их можно перенести.

— Куда? На горящие улицы?

— Я открою портал.

— Для всех?

Аврелий замолчал.

Вот она. Самая страшная часть правды.

Открыть портал для себя и двух-трёх человек он мог быстро. Открыть устойчивый переход для десятков, среди которых больные, дети и испуганные сестры, — нет. Не сейчас. Не без подготовки. Не после двух суток почти без сна.

Алерия поняла ответ по его лицу.

— Вот видишь.

— Тогда я останусь и защищу храм.

— Нет.

— Алерия!

— Нет, — повторила она твёрже. — Ты не станешь убивать людей у моих дверей.

— Если они придут убивать тебя?

— Я верховная жрица богини милосердия, Аврелий. Но милосердие — не беспомощность.

Он горько усмехнулся.

— Ты думаешь, я забыл, на что ты способна?

— Надеюсь, нет.

— Тогда тем более идём. Если ты останешься, они приведут больше людей. Лучников. Магов. Негаторы. Что угодно.

— Возможно.

— Возможно!?

— Ты говоришь так, будто обсуждаешь дождь.

— Я говорю так, потому что если позволю себе страх, то не смогу делать то, что должна.

Аврелий шагнул ближе.

— А то, что должна ты мне? Велене? Каю?

При имени дочери лицо Алерии дрогнуло.

Совсем немного.

Но он увидел.

— Вот, — сказал Аврелий тише. — Ты ведь сама понимаешь.

Алерия отвернулась к тёмному проходу, ведущему во внутренние комнаты.

— Велена! — позвала она.

Через несколько мгновений из тени вышла молодая женщина.

Велена была бледна. В руках она держала свёрток, из которого доносилось слабое младенческое сопение. Кай спал, не зная ни о восстании, ни о смерти императора, ни о том, что его жизнь уже стала частью чужой охоты.

— Мама? — Велена посмотрела сначала на Алерию, потом на Аврелия. — Что происходит?

Алерия подошла к дочери.

— Ты уйдёшь с Аврелием.

— Куда?

— Из столицы.

— А ты?

— Я останусь.

— Нет.

Велена сказала это почти так же, как минутой раньше сказала сама Алерия.

Верховная жрица улыбнулась с болью.

— Упрямство у нас семейное.

— Я не уйду без тебя.

— Уйдёшь.

— Нет!

Ребёнок в её руках завозился и тихо заплакал.

Алерия положила ладонь на свёрток.

— Тише, маленький. Тише.

Кай успокоился почти сразу.

Велена смотрела на мать расширенными глазами.

— Если ты останешься, они убьют тебя.

— Не обязательно.

— Как ты можешь говорить это так спокойно?

— Потому что если я начну кричать, легче не станет.

— Мама…

Алерия обняла её.

— Слушай меня внимательно. Что бы ни случилось дальше, ты должна жить. Ты и Кай.

— Тогда идём с нами.

— Я останусь.

— Почему?

— Потому что в храме больные.

— Мама…

Алерия взяла лицо дочери в ладони.

— Послушай меня. Я верховная жрица. Даже сейчас это что-то значит.

— Но они идут сюда.

— Пограбят кладовые, разобьют пару статуй, накричат, может быть, заберут серебро из алтарной чаши. И уйдут.

Велена всхлипнула.

— Ты правда так думаешь?

Алерия улыбнулась.

— Я слишком стара, чтобы бояться каждого мальчишку с факелом.

В глазах Велены появилась надежда.

Слабая, дрожащая, но надежда.

Аврелий увидел её — и промолчал.

Он знал Алерию слишком хорошо. Знал, как звучит её голос, когда она говорит правду. И как — когда говорит то, что человеку необходимо услышать, чтобы не сломаться.

За воротами ударили.

Первый раз.

Глухо, тяжело.

Привратник где-то за спиной вскрикнул.

Велена вздрогнула и крепче прижала Кая к груди.

— Видишь? — сказала Алерия мягче. — Они больше шумят, чем действуют. Иди. Я разберусь с этим быстрее, если не буду думать о тебе и Кае.

— Ты обещаешь?

На этот раз Алерия ответила не сразу.

— Я обещаю сделать всё, что смогу.

Велена заплакала.

Алерия отстранилась и вытерла её щёку большим пальцем.

— Аврелий поможет тебе.

Велена посмотрела на мага.

— Вы пойдёте с нами?

Аврелий не сразу ответил.

Алерия ответила за него:

— Нет. Но он выведет тебя из города.

— А потом?

— Потом ты будешь жить.

Снаружи ударили снова.

Дерево глухо застонало.

Аврелий шагнул ближе.

— Алерия, времени нет.

— Знаю.

Она повернулась к нему. На мгновение в её лице исчезла вся жреческая строгость, и Аврелий увидел не верховную жрицу, не хранительницу храма, не женщину, которая решила остаться умирать или выживать с больными, а ту, кого знал много лет назад.

Уставшую.

Испуганную.

Живую.

— Ты сможешь открыть портал для троих? — спросила она.

— Да.

— Далеко?

— В пограничье. У озера возле старой дороги. Там есть деревня.

— Хорошо.

— Я вернусь за тобой.

— Сначала уведи их.

— Я вернусь.

Алерия посмотрела на него долго и спокойно.

— Тогда постарайся не опоздать во второй раз.

Это было жестоко.

И заслуженно.

Аврелий принял эти слова молча.

Велена прижала Кая к груди. Ребёнок снова завозился в свёртке, недовольно пискнул и затих.

Алерия коснулась пальцами щеки младенца.

— Пусть богиня хранит тебя, Кай, — сказала она тихо. — И пусть однажды ты поймёшь: милосердие — это не слабость.

Аврелий вздрогнул.

Он не знал, было ли это просто благословением или Алерия вкладывала в слова больше, чем должна была сказать вслух.

Потом она подошла к нему.

— Береги их.

— Ценой жизни.

— Не надо красивых клятв, Аврелий. Просто береги.

Он усмехнулся одними губами.

— Ты всегда портила мне торжественные минуты.

— Значит, хоть в чём-то я постоянна.

За воротами послышался крик. Привратник закричал кому-то, чтобы держали засов.

Алерия поднялась на цыпочки и поцеловала Аврелия.

Поцелуй был коротким. Не таким, о котором складывают песни. Не таким, после которого мир замирает. Просто прощание двух людей, слишком долго откладывавших невозможное.

Когда она отступила, Аврелий выглядел старше.

Он взял Велену за руку.

— Идём.

Та дёрнулась было к матери, но Алерия резко сказала:

— Велена.

В этом одном слове был приказ.

Дочь остановилась.

Алерия кивнула Аврелию.

Маг поднял свободную руку.

— Алис локус деви, локус ахар, локус дамаш, локус...

Воздух перед ними дрогнул.

Сначала появилась тонкая светлая нить, потом она разошлась в стороны, раскрывая овальный проход. За ним виднелась не улица и не другой зал, а ночной берег: тёмная вода, трава, редкие звёзды между облаками.

Из портала пахнуло холодом и сырой землёй.

Ворота храма треснули снова.

— Быстрее, — сказал Аврелий.

Велена шагнула в проход первой, потому что он почти втолкнул её туда. Она вскрикнула от неожиданного холода, крепче прижала Кая и исчезла в голубоватом свете.

Аврелий задержался на одно мгновение.

Алерия стояла у колоннады. За её спиной сестры таскали носилки, кто-то пытался отвести детей в дальние комнаты, кто-то молился так быстро, что слова сливались.

Верховная жрица не молилась.

Она смотрела на Аврелия.

— Живи, — сказал он.

— Постараюсь.

Портал начал дрожать.

Аврелий шагнул следом за Веленой.

Последнее, что он увидел в Эвендоре, была не горящая столица и не ломящиеся ворота храма.

Алерия.

Спокойная.

Одинокая.

И всё ещё не сломленная.

Потом проход сомкнулся.

Мир перевернулся.

Велена упала на колени в мокрую траву.

Кай заплакал.

Аврелий вышел следом и сразу оборвал связь со столицей. Несколько секунд он стоял неподвижно, прислушиваясь к пустоте, будто мог сквозь неё услышать храм.

Не мог.

Перед ними лежал берег небольшого озера. Вода темнела под ночным небом, у кромки тихо шуршал камыш. Невдалеке, за низким холмом, мерцали несколько огней — деревня.

Велена всё ещё стояла на коленях.

Кай плакал у неё на руках — тонко, сердито, живо.

— Открой обратно, — сказала она.

Аврелий не ответил.

— Открой портал.

— Нет.

Она подняла на него глаза.

— Ты обещал вернуться.

— Я обещал вернуться сам.

— Она там.

— Знаю.

— Тогда что ты здесь стоишь?

Аврелий отвернулся.

Любое проклятие было бы легче этого взгляда.

— Если я сейчас открою переход назад, за мной смогут пройти. Или выйти на след. Я приведу их к тебе и к ребёнку.

— Мне всё равно.

— А ему?

Велена прижала Кая крепче.

Ребёнок всхлипнул и затих, будто тоже ждал ответа.

— Это нечестно, — прошептала она.

— Знаю.

— Ты забрал меня, а её оставил.

— Знаю.

— Не говори так.

Аврелий опустился перед ней на одно колено.

— Велена, слушай. Сейчас у тебя есть только один долг.

— Не смей говорить мне о долге.

— Тогда не о долге. О сыне.

Она закрыла глаза.

Несколько мгновений было слышно только камыши и её сбившееся дыхание.

Аврелий достал из внутреннего кармана небольшой кожаный мешочек и положил на траву перед ней.

— Здесь десять золотых, серебро и немного меди. Для этих мест это много.

Велена не пошевелилась.

— Деньги не умеют жить вместо меня.

— Нет. Но за них можно купить дом. Еду. Дрова. Чью-то помощь.

— Я не умею жить в деревне.

— Научишься.

— Ты говоришь так, будто это просто.

— Нет. Просто сейчас я не знаю слов, которые сделают это легче.

Она наконец взяла мешочек. Не сразу, будто он был горячим.

— Что мне сказать людям?

— Что ты вдова.

— Я не вдова.

— Здесь — вдова. Муж погиб на дороге. Или на войне. Чем меньше подробностей, тем лучше.

— А имя?

— Велена можешь оставить. Фамилию — нет.

Она криво усмехнулась.

— У меня её и не было.

Аврелий почти улыбнулся, но улыбка тут же погасла.

— Тогда это единственное, что сегодня оказалось проще.

Велена посмотрела в сторону огней.

— И что дальше? Я приду к чужим людям ночью с младенцем на руках и скажу: пустите меня?

— Да.

— Так просто?

— Нет. Но первые шаги всегда выглядят глупо.

Она горько усмехнулась.

— Мудрость архимага?

— Скорее опыт старого дурака.

Он снял с пальца неприметное кольцо с маленьким тёмным камнем и протянул ей.

— Возьми.

— Что это?

— Если случится беда, нажми на камень и трижды произнеси моё имя. Я услышу. Если смогу — приду.

— Если сможешь?

— Я больше не буду тебе лгать.

Эти слова ударили сильнее, чем он ожидал.

Велена сжала кольцо в ладони.

— Значит, раньше лгал?

— Сегодня — да.

— Когда?

— Когда молчал рядом с твоей матерью.

Она хотела ответить, но не смогла.

Аврелий снял с плеч тёплый плащ и накинул ей на плечи.

— Не показывай кольцо. Не говори о храме. Не произноси имени Алерии при чужих.

— Почему?

— Потому что имена иногда живут дольше людей. И убивают не хуже ножа.

Велена кивнула.

Едва ли она поняла всё. Но сейчас понимать всё было невозможно.

Она поднялась не сразу. Ноги дрожали, и Аврелий хотел помочь, но остановил руку. Велена сама встала, прижимая Кая к груди.

— Ты правда вернёшься за ней?

— Да.

— Сейчас?

— Нет.

— Когда?

Он посмотрел туда, где за лесами, дорогами и огромным расстоянием горела столица.

— Как только смогу вернуться и не привести смерть за собой.

Велена долго смотрела на него.

Потом повернулась к огням деревни.

— Если она умрёт…

— Я знаю.

— Нет, — сказала Велена. — Не знаешь.

И пошла.

Медленно, будто каждый шаг давался через силу. У самой тропы она остановилась и обернулась.

Аврелий всё ещё стоял у озера.

Она хотела что-то сказать, но не сказала.

Потом отвернулась и пошла дальше.

Когда огни деревни скрыли её силуэт, Аврелий открыл новый портал.

Не в Эвендор.

Ещё не в Эвендор.

Сначала он должен был сбить след. Увести погоню. Сделать всё, что следовало сделать раньше.

Он шагнул в холодный свет и исчез.

Позже, узнав о гибели Алерии, Аврелий долго не мог простить себе эту ночь.

Он не простил её себе никогда.

Кольцо Велена не использовала.

И потому долгие годы Аврелий убеждал себя, что у неё всё хорошо.

Иногда человек верит не потому, что есть надежда.

А потому, что иначе невозможно жить.