Сущности. Эволюция

Андрей и Сирена приехали на такси, и если врач, по совету певца, надел классический костюм – разве что без галстука, – то Ларнис не показывал, что выбрал для себя, пряча наряд под большим бесформенным плащом почти до пят.

Вопреки ожиданию Порохова, в двери не было окошка для вышибал, через которое им полагалось бы посмотреть на посетителей и определить, пропускать ли их. Зато он приметил несколько зрачков видеокамер, что было ещё более логично. Дверь мягко открылась, впуская гостей в просторный холл с гардеробом. Но первым их встретил огромный, одетый в чёрный деловой костюм охранник и предельно вежливо поинтересовался, есть ли у господ приглашение. Ларнис улыбнулся и внезапно начертил в воздухе непонятный, светящийся белым узор. Охранник тут же коротко поклонился и посторонился:

– Добро пожаловать в «Полночь»!

Андрей поздоровался – он всегда здоровался с персоналом, где угодно – и снял пальто, протягивая его гардеробщику. Высокий полноватый мужчина бережно принял его, аккуратно повесил на плечики и так же забрал одежду у Ларниса. Порохов повернулся к Сирене и хмыкнул:

– Ну да, ну да… Потому и прятался?

– Я не прятался, – Ларнис отвечал серьёзно, но медовые глаза смеялись, – я берёг нервные клетки таксиста. Он, конечно, не абы какой, но мог подумать что-то не то.

Сирена обычно не носил откровенные наряды где-то, кроме сцены. Даже на репетициях – а Порохов присутствовал на некоторых из них – бывал в неизменных джинсах и футболках. Удобных, иногда с весёлыми надписями или рисунками, но максимально закрытых. Сейчас он пренебрёг своими же привычками. Полупрозрачная белая сорочка, не предполагающая пуговиц, заправлена в обтягивающие брюки с высоким поясом. На шее чёрный шёлковый шарф, узкой змейкой скользящий по ключицам. Волосы Ларнис забрал нарочито небрежно в высокий хвост, оставив несколько прядок рядом с лицом. Почему-то такое сочетание придало певцу совершенно неземное очарование. А потом он закрыл на мгновение глаза, и Порохов узнал о нём что-то новое: когда Сирена открыл глаза, то они мягко светились. Такое же свечение в темноте коридора, ведущего в основной зал клуба, распространяли и волосы.

– Красиво, – выдохнул Андрей, пытаясь понять, что это за эффект и как его добиться. – Почему ты раньше не показывал?

Ларнис обернулся и склонил голову набок:

– Не всё же сразу… Должны оставаться в жизни сюрпризы.

– И много их ещё?

– Для тебя ещё несколько найдётся.

– А для других?

– А другим и этого не покажу, – Сирена открыл тяжёлые двустворчатые двери и шагнул в огромное многоярусное пространство.

Первым, что бросилось Андрею в глаза, стала сцена – она была видна, казалось, с любой точки пространства. На сцене находилось несколько мужчин и женщин, и они танцевали так, что у Порохова перехватило дыхание: столько неприкрытого эротизма ему давно не приходилось видеть, при том, что никто из танцоров не был обнажён или не изображал самого секса. Но движения, музыка, чувства – заставляли и самому хотеть чего-то подобного.

Вокруг сцены располагались столики, между которыми сновали официанты. Они дополняли атмосферу клуба своей униформой: нельзя было назвать её откровенной, всё прикрыто, но… Но и открыто тоже достаточно, чтобы разбудить самые глубокие фантазии.

Чуть выше полукругом расположились столы с диванчиками – на разных уровнях, чтобы никто не загораживал сцену остальным. Второй уровень был отдан под танцпол с одной стороны, а с другой Андрей даже не понял, что за странные зеркальные… Окна?

Третий уровень Андрей снизу рассмотреть не смог.

И повсюду, куда ни кинь взгляд – люди. Не толпа, но они заняли почти все столики, и там были и пары, и одиночки, которые ели, пили, танцевали… Многие пары, не стесняясь никого, ласкали друг друга, а иногда там оказывалось явно больше двух человек. И ничего не смущало всех присутствующих: официанты разносили заказы, наклонялись, чтобы ответить на вопросы, с улыбками реагировали на попытки сблизиться, но, как Андрей заметил, никто из официантов при этом сам не был с гостями.

В горле пересохло от горячего ощущения свободы: от запретов, от ханжества, от… косых взглядов. Несколько девушек, сидящих вместе, кинули на Андрея призывные взгляды, явно дав понять, что они не против видеть его рядом с собой. И Порохов улыбнулся им в ответ, идя за Ларнисом к широкой чёрной лестнице.

– Это все твои сородичи?

– Это? Нет, это просто люди. Самые обычные люди, которые могут позволить себе очень и очень дорогой отдых. Наши иногда тут бывают. Но мы – штучные экземпляры на этом празднике жизни.

Ожидаемого сигаретного тумана, правда, не было.

В темноте и свете прожекторов, диско-шаров, цветных ламп и неброских неоновых украшений не было даже намёка на дым. Порохов этому удивился, но спросить у Ларниса почему так не успел: они поднялись на второй уровень, и странные сооружения со стеклянными стенами оказались индивидуальными кабинками. В одну из них они-то и зашли.

Просторная, с удобным диваном вдоль трёх тёмных стен, широким столом и полностью прозрачной стороной, выходящей на сцену. Внутри света было немного, и в этом тусклом освещении Андрей увидел сидящего высокого стройного мужчину с короткой стрижкой тёмных волос, одетого в тёмную сорочку, расстёгнутую на несколько верхних пуговиц, и чёрные брюки. Тот встал, подходя к Ларнису, и неожиданно тепло его обнял, а Ларнис не дёрнулся от него, как ожидал Порохов, а обнял в ответ. Это был настолько естественный дружеский жест… Что даже скорее походил на родственный. Так можно было обнимать кого-то из семьи, кого давно не видел. И Ларнис со светящимися золотыми волосами очень странно смотрелся с фигурой, казалось, целиком сотканной из темноты, если бы не светлая кожа.

Потом незнакомец протянул руку Андрею:

– Нейтмар.

– Андрей.

– Вот и познакомились, – у Нейтмара оказался приятный обволакивающий голос. Он сел на диванчик, кивнул на меню. – Я себе заказал, берите что-нибудь, и поговорим.

– Ты опять торопишься?

– Не совсем, но через час хочу кое-кого тут выловить. Наар обещал прийти.

– Ого! – Ларнис сел, бегло проглядел меню. – Есть что новенькое?

– Я не смотрел, я взял что обычно.

Андрей взял в руки меню, коим являлся планшет и, судя по отклику, – новейшей модели. Пробежался взглядом, удивляясь, что есть не только коктейли и закуски, но и полноценное горячее аж на шести страницах. Половина названий была ему незнакома. Цен, правда, тоже не было. Но Порохов положился на то, что его тут не разорят.

– А это что?

Ларнис посмотрел на экран:

– А, это… Сложное блюдо из мяса трёх видов, с сыром, грибами и сливками. Вкусное очень. К нему рекомендую вот этот салат. И вот это вино.

– Хм.

– Что?

– Оно голубое.

– Вкусное, бери. Его нигде на Земле больше не подают, уж поверь.

Нейтмар хмыкнул:

– Он с тобой пришёл, но он не в курсе?

– Нет, – ответил за Ларниса Андрей. – А в курсе чего должен быть?

– Что это за клуб.

– Как видишь, – Порохов посмотрел, как Ларнис делает заказ: выбирая нужные блюда и просто отправляя их в некую корзину. – А к нам не придут официанты?

– А нужны? – улыбнулся Сирена. – Надо – позовём.

– Пока не надо… – Андрей тоже улыбнулся, а потом вздохнул. – Да и мы тут не то, чтобы отдыхать.

– Мы сначала не отдыхать, – певец посмотрел на сцену, – а потом почему бы и не отдохнуть?

– Договорились.

– Итак, мой хороший тьялли, что случилось? – Нейтмар подпёр подбородок ладонью и внимательно посмотрел на Сирену.

Ларнис тут же сосредоточился, заправил пряди волос за ухо и достал телефон. Откуда – Андрей не понял, он точно помнил, что карманов на брюках Сирены не было. Да и волновало его сейчас больше другое: «тъялли» – «птичка». Он понял слово, хотя не знал этого языка.

– В общем, для начала, вот мне прислали видео, – он включил полученную от Игоря запись входа в сквер и выхода из него высокого мужчины. – Наш… ммм… подозреваемый.

Нейтмар взял аппарат, некоторое время изучал запись, потом явно отправил её себе:

– Так, подозреваемый в чём?

Вблизи Андрей наконец-то сумел рассмотреть глаза Нейтмара и поразился тому, насколько они… чёрные.

– До того мы нашли тело девушки – она моя соседка по местной квартире, – и от него разбегались Прилипалы. Со временем эффект ослаб, через три дня не было даже его остатков, но сам факт я видел лично. Потом вот этот мужчина в сквере: от него или от его спутницы тоже шарахались Сущности, что для них не характерно. Девушка до самоубийства писала про встречу с неким мужчиной и про то, что ей страшно.

– И вы думаете, что это он выдал ей такой эффект? – подытожил мужчина.

– Пока ничего конкретного не думаем, но других зацепок особо нет. Да и этой бы не было, если бы не свидетель. Она не сумела догнать пару, иначе было бы легче понять – это у них приобретённое или у кого-то своё.

– Хорошо, понял… Но на самом деле я никогда не слышал ни о чём подобном. Сущностям глубоко плевать на любые угрозы с любой стороны. Они могут избегать некоторых людей, но это и близко не похоже на разбегаться.

– Об этом и речь.

Нейтмар задумался, сведя брови и прикрыв глаза. В этот момент после короткого стука вошла стройная официантка, которая поставила на стол всё, что заказали гости. Перед Андреем оказалась широкая тарелка, наполненная причудливо выложенным мясом, вперемешку с грибами, источавшая умопомрачительный запах. На короткое мгновение он заполнил все мысли Порохова, и тот невольно сглотнул слюну. Потом очнулся, оглядел стол и покосился на Ларниса:

– Тут всегда такая еда?

– Разумеется, – Сирена взял в руки нож и вилку, намереваясь начать ужинать: его выбор выглядел не менее незнакомо чем сложное блюдо Андрея и пах… не менее притягательно. Нейтмар же решил ограничиться сочным стейком. Он же забрал у официантки бутылку вина (оно действительно было голубое, как на фото в меню), разлил по бокалам. Андрей аккуратно поднёс свой бокал к носу, вдохнул аромат и выгнул бровь:

– Это… духи? Компот? Я даже не могу понять, чем оно пахнет.

– Не нравится запах? – лукаво поинтересовался Ларнис, делая глоток из своего бокала и жмурясь от удовольствия.

– Я этого не сказал, – с сомнением протянул Порохов и сделал глоток. Вино – вино ли? – перекатилось по языку незнакомым ароматным вкусом, втягивая в водоворот ощущений. Сладковатое? Да. Чуточку кислое? Да, ровно так, чтобы не быть приторным. Вкус напоминал и виноград, и персик, и землянику, и отдавал незнакомыми нотками, больше всего похожими на что-то экзотическое. Спирт не ощущался привычной горечью, но Порохов понимал – он там тоже есть, и всё-таки это было вино. Только вот тот фрукт, из которого оно сделано, был ему совершенно неизвестен.