- -
- 100%
- +
По табличке с буквой «А» я все-таки постучала. Но ответа не дождалась. Подождала минуту, постучала еще раз. Подумав, стянула с рук перчатки, чтобы незнакомый пока артефактор, если он такой же ненормальный, как его компаньон, сразу увидел, с кем имеет дело, и толкнула створку.
С порога на меня пахнуло нестерпимой вонью. Я помахала перед глазами перчатками, разгоняя желтоватый дым, и прижала их к носу.
– Есть здесь кто? – Голос прозвучал глухо, словно неживой. – Э-э-эй?! – Я сделала пару осторожных шагов, и это оказалось ошибкой – нога тут же угодила в какую-то вязкую субстанцию. Я дернулась, потеряла равновесие и стала заваливаться назад. Из клубов дыма вынырнуло огромное лупоглазое насекомое, протянуло мне щупальце и провыло басом:
– Тебе чего?
Дальнейшее я запомнила плохо, потому что, падая, ударилась затылком о дверной косяк. В себя пришла уже в дальнем углу кабинета, за стеллажом со всякой всячиной, в уютном кресле с чашкой отвара в руке. За остатками дыма по комнате гонялся, помахивая кожистыми крылышками, шарик воздухоочистителя. Разлитую по полу гадость деловито собирал другой механизм – точно такой же, как в доме у тетки. А насекомое, после того как стянуло перчатки и сдвинуло на макушку похожие на две подзорные трубы очки, оказалось симпатичным парнем примерно моих лет.
– Ты на Лиса не обижайся, – совершенно не заботясь о приличиях, продолжал обращаться ко мне на «ты» артефактор, назвавшийся Морисом. – У него было трудное детство – родители рано к Змею упорхнули, и пришлось братцу меня самому воспитывать.
– Да? – уже в который раз произнесла я, чтобы хоть как-то обозначить свое участие в беседе.
– Правду говорю! А я, сама понимаешь, тот еще подарок. Да где же? – Парень, устав рыться в ящике со всякими безделушками, просто перевернул его, вытряхнув все содержимое на стол. На самом верху образовавшейся горки вспыхнул зеленым огоньком мой паучок с камнем. – Вот оно! – обрадовался Морис, подхватывая двумя пальцами брошку. В его покрытой шрамами и ожогами руке украшение смотрелось каким-то хрупким и беззащитным. – Да-а-а, занятная вещица, – протянул он. – Давненько мне старушка Грис не попадалась. Все змеи да чешуя.
– Почему Грис? – удивилась я. – Лапок-то только восемь.
– Это потому, что сломано – остальных не видно.
– Починить сможешь?
– Я-то могу, но ты уверена, что тебе это надо?
– Конечно! Это память. Буду носить.
– А с виду и не скажешь, что ты из этих… – прищурившись, смерил меня взглядом парень.
– Из каких этих? – подозрительно переспросила я.
– Любителей боли, – охотно пояснил он. – Судя по тому, как вытягивается твое лицо, – не из них. Тебя как звать?
– Э… Элис Виттэрхольт! – соврала я, зачем-то использовав фамилию Алвина.
– Так вот, Элис, эта прелесть, – парень погладил подушечкой пальца паучка, – пристегивается к телу.
– Как это?
– Очень просто. Берешь и втыкаешь, скажем, под ключицей.
– Зачем?
– Затем, что камень питается кровью – вернее, питался, пока иглу не сломали, и подпитывал все остальное.
Я поежилась и с сомнением посмотрела на кровожадное украшение, сомневаясь, что так уж стоит его чинить.
– А что оно делало? Для чего кровь?
– Понятия не имею, – отмахнулся Морис. – Все равно целостность нарушена, и работать, как раньше, оно уже не будет. А хочешь, я тебе из него пустышку сделаю?
– Пустышку? – бестолково повторила я.
– Резервуар для магии. Будешь носить к чародеям для подзарядки время от времени.
– А это долго?
Идея показалась заманчивой, но рисковать своевременным возвращением домой не хотелось.
– Полчаса, не больше! – обрадовал собеседник.
– Хочу! – решила я. – В виде подвески сделать можешь? – сама не заметив, тоже перешла на «ты» я.
– Запросто.
– А зарядишь… Морис?
Пауза перед обращением по имени вышла не намеренно. Младший Ард хоть и внушал доверие своим дружелюбием и какой-то бесшабашностью, был все же совершенно чужим человеком.
– Просто Мори, – поправил меня парень. – Лис зарядит, я не маг.
– А как же ты с артефактами работаешь?
– Дар у меня такой, – улыбнулся он, натягивая перчатки. Смахнул обратно в ящик вываленные на стол безделушки и принялся доставать какие-то пугающего вида инструменты. – Материалы чувствую.
Три чашки отвара спустя я покидала контору под вывеской «Артефакты и мороки» в куда лучшем настроении, чем в первый раз. Денег за работу Морис с меня не взял, уверяя, что должен как-то компенсировать неблагоприятные впечатления от общения с его братом и испуг от знакомства с ним самим. Но я все равно их оставила – подсунула несколько купюр под дверь с буквой «М», уходя. Судя по обстановке и обмолвкам артефактора они лэйдам Ард были очень нужны.
В расстегнутом вороте блузки на новенькой цепочке красовался изящный кулон. Зеленый камень теперь обвивали не только восемь металлических лапок, но и еще девяносто две – я не считала, но Морис уверял, что их в сумме сто. Эти новые конечности паучка, питающиеся помещенной внутрь подвески магией, мягко светились, оплетая камешек плотной сеткой и приятно холодя кожу. А еще мысли о кулоне и забавном новом знакомом помогали хоть немного отвлечься от покачивающегося под рукавом ключа.
Прошагав два квартала прямо, один направо и свернув в узкий проулок, я оказалась перед массивными воротами. Хоть Мори, которому я, сама не ожидая, поведала о ближайших планах, и уверял, что арендное бюро вполне солидное, до конца я ему не верила. А потому видом добротного забора и парящих над ним светящихся букв, складывавшихся в слово «ШИПовник», была приятно удивлена. Небольшая калитка в левой створке ворот была слегка приоткрыта. Я осторожно толкнула ее и вошла.
За высоким ограждением, выкрашенным в ярко-желтый, обнаружился просторный двор, сплошь уставленный шипами. Каменные кони разной степени помятости размещались на специальных трехъярусных конструкциях, снабженных сбоку лесенками, а сверху – двускатными крышами из затемненного стекла.
– Крю? Мастер Крю? – Я бродила по лабиринту из этих огромных стеллажей уже минут пять, но так и не встретила никого живого. – Мастер Крю-у-у? – завывать подобно привидению было бы даже забавно, если бы не время. У меня оставалось всего три часа, чтобы вернуться, не вызывая особых вопросов. – Мастер?
– Что-то потеряла, куколка? – с верхнего яруса прямо передо мной спрыгнул мужчина в желтом рабочем костюме.
– Или кого-то? – приземлился за моей спиной второй.
– Может быть, меня?
– Или меня?
Работники «ШИПовника» сыпались, словно игрушки из мешка с разорванным дном. Очутившись в не слишком широком проходе в окружении шестерых рослых парней, я испугалась, но полученную от артефактора инструкцию все же вспомнила. Отступив на шаг и прижавшись спиной к одному из шипов, я сжала правую руку в кулак, потом выпрямила два пальца и, подняв кисть к плечу, бестолково помахала ими.
– Мне нужен Крю! – вместо нормального голоса получился какой-то полузадушенный писк, но меня услышали.
Из-за спин высоких загорелых молодых мужчин вперед вышел бледный веснушчатый мальчик в съехавшей на затылок кепке, из-под которой во все стороны торчали светлые, почти белые кудряшки.
– Ну, я Крю! Чего надо-то? – бросив хмурый взгляд исподлобья, спросил паренек.
– Мастер Крю? – уточнила я.
– Не похож? – задорно улыбнулся он.
– Не очень, – честно призналась я и тут же, спохватившись, что ненароком могла обидеть, поспешила протянуть выданную Морисом карточку. – Мне вас лэйд Ард рекомендовал.
– Кто? – снова нахмурился Крю.
– Э-э-э… – опасаясь, что младший из братьев-совладельцев «Артефактов и мороков» «пошутил» в духе старшего, я все же попробовала пояснить: – артефактор. Такой симпатичный, болтливый, глаза голубые.
– Мори, что ли? – вздернул белесые брови собеседник. Я кивнула. – Да какой из него лэйд? – рассмеялся блондин. Шестерка парней вторила ему дружным громовым хохотом. – Так чего надо, кукла?
Я поморщилась от столь вульгарного обращения, но, вероятно, после хама Холиса и обаятельного, хоть и ничуть не более воспитанного, Мориса грубость Крю уже почти не задевала. Порыв развернуться и уйти был мимолетным и мгновенно побежденным необходимостью срочно обзавестись транспортом. Уверенности, что смогу быстро найти другой шипарий, и что в нем мне окажут более любезный прием, не было. А потому я поглубже вдохнула и озвучила свои требования.
За время, проведенное в «ШИПовнике», я твердо усвоила одно – братья бывают не только по крови, но и по разуму. Артефактор и мастер были совершенно не похожи внешне, но стоило закрыть глаза, как уловить разницу становилось довольно сложно. Сперва Крю громогласно усомнился в моей способности управлять чем бы то ни было и заставил демонстрировать навыки на каком-то мешке с булыжниками, а иначе этот видавший виды обрубок назвать было сложно. А потом протащил меня через лабиринт стеллажей и, ловко вскарабкавшись по лесенке, спустил вниз исцарапанный шип грязно-зеленого цвета. Все мои возражения были отметены как совершенно не существенные мелочи, и я сама не заметила, как оказалась за воротами в компании каменного корыта – согласно утверждениям блондина: «страшненького внешне, но прекрасного внутри».
Стеклянный купол был зеркальным, что как нельзя лучше соответствовало моим планам, но треснутым, что нисколько не радовало. Как и исцарапанные бока, и днище с вмятинами от не слишком бережного приземления, и обмотанная чем-то непонятным рукоять. Но самым обидным, тем, что не могла компенсировать даже неимоверно низкая (втрое меньше той, что я планировала потратить) сумма, были целых три амулета безопасности, закрепленные на носу и дверцах.
В полете облезлое зеленое чудовище, получившее от временной владелицы, то есть от меня, прозвище Коша, как ни странно, показало себя с лучшей стороны. За пределы города я выбралась без приключений, лишь немного поплутав на узких улочках последнего жилого кольца. Механизм работал без сбоев и шума. Амулет отвода глаз, похоже, тоже неплохо функционировал. По крайней мере, когда я при обгоне едва не задела днищем купол чьего-то серебристого шипа, никакой реакции не последовало. Ни ругани со стороны солидного мужчины, управлявшего чудом не пострадавшим транспортом, ни вспышки фикса26, закрепленного на столбе буквально в паре шагов от происшествия.
Чем больше увеличивалось расстояние между мной и не слишком гостеприимной Тонией, тем забавнее казались сегодняшние приключения. Конечно, прежде мне не приходилось сталкиваться с такими людьми и ситуациями, но я ведь и границ своего круга общения никогда не покидала. Новые впечатления хоть и были, на первый взгляд, не самыми приятными, но, несомненно, очень полезными.
Очутившись на гурановой дороге, Коша вдруг возомнил себя хищной птицей и развил немыслимую скорость. Феномен взаимодействия серо-желтого покрытия и каменных коней был мне совершенно непонятен, несмотря на несколько прочитанных книг по шипостроению. Разумеется, как и все, я знала, что между дном транспорта и дорожным полотном возникает какое-то поле, позволяющее перемещаться, затрачивая энергию только на поддерживание выбранного направления, но была не в силах представить себе, как именно это работает. Коша, вероятно, тоже не понимал, но прекрасно использовал.
Вскоре впереди показалась стрела, судя по номеру на задней стенке купола, та самая, на которой несколькими часами ранее я прибыла в Тонию. Решив, что лучше двигаться чуть медленнее, чем пропустить нужный поворот, я пристроилась в некотором отдалении от общественного транспорта и осторожно сбавила скорость.
Глава 4
Жена дом создает, жена его и разрушает.
Турецкая пословица
Серо-желтая лента дороги змеей петляла между холмами. Солнце почти село. Порой в тени очередного возвышения вспыхивали холодным светом фасваровые обочины, и казалось, что уже наступила ночь. Указатели давно не попадались, а пейзаж выглядел совершенно незнакомым. Правда, по пути в Тонию я не обращала особого внимания на проносящиеся за прозрачным куполом виды, но не настолько же, чтобы не узнавать совершенно ничего. Идея следовать за стрелой, показавшаяся поначалу такой удачной, с каждым новым поворотом превращалась во все большую глупость.
Наконец от дневного светила осталась только узкая красная полоса на горизонте. Окончательно уверившись, что таким образом и к полуночи не окажусь дома, я потянула рукоять управления на себя и взмыла над обманувшим мои надежды проводником. Благополучно пролетев поверх стрелы и уже намереваясь так же удачно занять положенную позицию в полуметре над дорогой, я вдруг увидела, что вздыбившееся гурановое полотно несется навстречу и без того изрядно поцарапанному Коше.
Дальнейшее плохо отложилось в памяти. Сначала сработал амулет, закрепленный на носу шипа, и его волной подбросило вверх. Затем раздался противный скрежет – это следовавшая сразу за мной стрела каменным брюхом протащилась по образовавшимся на дороге буграм. Фасваровая крошка с обочин светящимися веерами разлетелась в стороны. По земле, шагах в тридцати перед остановившимся носом поврежденного транспорта, зазмеилась трещина. Сперва тоненькая, почти неразличимая, она вдруг с оглушающим треском превратилась в глубокий разлом, разорвавший дорожную полосу, словно бумагу.
Стрелу подбросило вверх, перевернуло, ее смятый нос царапнул бок моего шипа. Второй сработавший амулет отшвырнул Кошу в сторону. А я, вцепившись в рукоять обеими руками, неверяще уставилась на то, как поднимаются из пролома прозрачные кляксы, мерцавшие, словно присыпанные золотой пылью. «Калфы!» – пронеслось в моей голове. Но тут шип снова тряхнуло, и я, сильно стукнувшись затылком, потеряла сознание.
В себя пришла под зарево вспыхнувшего совсем рядом огненного шара. Мой каменный конь болтался высоко над землей, а внизу, рядом с растерзанной стрелой развернулось настоящее сражение. Каждого гостя из разлома окружало несколько боевых механизмов. От обычных транспортных шипов они отличались меньшими размерами и отсутствием стеклянного купола. Четыре узких глазницы смотровых окошек навевали мысли о каком-то уродливом насекомом. Те же ассоциации вызывал и расположенный на носу небольшой хоботок, плюющийся огнем.
Работу охотников я видела впервые. Зрелище и пугало, и завораживало одновременно. Почти прозрачные, бесформенные фигуры калфов беспорядочно метались, уворачиваясь от сгустков голубого пламени. Неживого, холодного. С каждым новым попаданием духи становились все меньше и все материальнее. Словно полотнище тончайшего кружева, складываясь, превращалось в плотный рулон, напоминавший силуэт человеческой фигуры.
Шипы охотников из первых рядов отлетели в сторону, уступая место еще не исчерпавшим силы. Грэгори рассказывал, что специальный механизм, преобразовывая в огонь энергию мага, буквально за несколько залпов опустошает магический резерв. Калфам тоже приходилось не сладко – один за другим они тонкими «свертками» золотой ткани падали в пролом.
От вспышек рябило в глазах. Я зажмурилась и потерла виски, пытаясь прогнать дурноту.
– Цела? – вдруг рявкнул кто-то в самое ухо. Я в ужасе уставилась на появившуюся в проеме распахнутой дверцы сотканную из светящихся нитей физиономию и заорала прежде, чем до измученного страшными картинками мозга дошло, что это всего лишь один из магов. Ледяные руки обхватили мое лицо, и я снова уплыла в беспамятство.
На дне ущелья было сыро и холодно. Очень холодно. Как будто все вокруг было выточено из черного льда. Присыпанные золотом бесформенные калфы кружили надо мной, словно призраки, перебрасывая друг другу комки грязи. В какой-то момент я поняла, что в их полупрозрачных «руках» не земля, не мусор и не тряпки, а безвольные тела пассажиров стрелы. Некоторых из них я видела по пути в Тонию, другие были незнакомы, но у всех без исключения лица были мертвенно бледны, а глаза – закрыты.
Калфы постепенно уменьшались, как под воздействием огня охотников, и приобретали почти человеческие очертания. Их хрупкие, похожие на золотые статуи фигуры, обвив тонкими руками свои игрушки, заметались в какой-то причудливой пляске. Мне даже стало казаться, что это не проклятые духи разлома, а сказочные фейри, о которых я не раз читала. Такие же изящные, невесомые, волшебные. Способные затанцевать человека до смерти.
Словно в подтверждение этой мысли калфы вдруг разом застыли в каком-то особо сложном па и… один за другим стали отрывать своим «партнерам» головы. Я застыла в ужасе, не в силах отвести взгляд от жуткого зрелища. Холод, который я почти перестала ощущать, окатил новой волной. Прямо надо мной возникло смазанное, будто оплавленное лицо духа. Ни носа, ни рта, ни глаз у него не было – только надбровные дуги и скулы выступали на яйцеобразной голове. Я попыталась отползти, но поняла, что совершенно не чувствую своего тела. И тут золотая маска треснула, на ней распахнулись два огромных светло-желтых глаза и вспыхнули нестерпимо ярким светом. Я заорала и… проснулась.
Солнечный луч, коварно преодолев стекло купола, путешествовал прямо по моему лицу. Я зажмурилась, потом прикрыла глаза рукой и попыталась из-под нее осмотреться. Никакого ущелья и калфов – я по-прежнему находилась в салоне Коши. Вот только… сам шип почему-то оказался снова в Тонии, буквально в десяти шагах от Тораты.
Черный лед моего кошмара исчез, но холод остался. Меня знобило, окоченевших ног я почти не чувствовала, а запястье, видимое между перчаткой и слегка задравшимся рукавом, почти сливалось по цвету с синевою эсты. Болела голова. Да что там – болело все, словно по мне раз пять туда-сюда проволокли стрелу, груженую булыжниками.
Я не помнила, как оказалась опять в чужом городе, не помнила произошедшего со мной после прикосновения того мага. Но хуже всего было то, что в безоблачном небе уже довольно высоко висело солнце. Я впервые не ночевала дома.
Думать и одновременно бороться с ознобом было довольно сложно. В надежде хоть немного согреться я с трудом выбралась из недр шипа, шаркая, словно столетняя старушка, доковыляла до лавочки и мешком рухнула на нее. Глаза уже немного привыкли к яркому свету, и я могла оценить состояние Коши и свое собственное. Грязно-зеленый монстр пережил ночные приключения куда лучше временной хозяйки. Несколько новых царапин не слишком выделялись на общем фоне. Амулет безопасности на носу был полностью разряжен, зато два боковых тускло поблескивали, сообщая, что вполне готовы к работе. Днища мне не было видно, но, судя по тому, что шип стоял совершенно ровно, без каких-либо перекосов, особо серьезных вмятин на нем не появилось.
Мой же облик оставлял желать много лучшего – одежда была невероятно измята, правая перчатка зияла дырой, туфли смотрелись так, словно я трижды пересекла в них свежевспаханное поле. Лица я, естественно, не видела, но буквально чувствовала, что мало чем отличаюсь от приснившихся «игрушек» калфов. Пожалуй, в тот момент я бы отдала половину своего наследства за горячую ванну, кружку обжигающего граджа и парочку пуховых одеял.
Состояние было откровенно пугающим и необъяснимым. Конечно, меня основательно тряхнуло несколько раз при срабатывании амулетов, и это, как и забытье в не предназначенном для сна кресле, не могло не сказаться на моем физическом состоянии, но ведь не настолько же! Рывком поднявшись, я добрела обратно до Коши, отыскала сумку и подозрительно целую шляпу и, стараясь не слишком заметно шататься, направилась в сторону здания, на первом этаже которого еще вчера приметила броскую вывеску в виде пробирки. Мне срочно нужен был лекарь.
Лэйд Ойбо смотрел на меня с явным неодобрением и даже брезгливостью, но придерживался покровительственного тона беседы.
– На что жалуемся, деточка?!
Очень хотелось ответить: «На вас, дедушка, главе Тонийского Кручара» – подняться и уйти, хлопнув дверью, но времени, а главное, сил на поиски другого лекаря не было.
– Озноб и слабость, – максимально коротко сформулировала я.
– А причина какая, деточка? – с теми же снисходительными интонациями спросил мужчина.
– А вот вы мне и скажите причину, – прозвучало грубо, но никаких добрых чувств этот уже немолодой лэйд у меня не вызывал.
Ойбо поджал и без того тонкие губы, смерил меня взглядом и скомандовал:
– Руки на стол!
Тянуться через довольно широкую столешницу было не слишком удобно, но воспользоваться смотровым диванчиком мне, судя по всему, никто предлагать не собирался. Пальцы мага, обхватившие мои запястья, оказались сухими, шершавыми и обжигающе горячими. Я невольно дернулась, ощутив, покалывание от устремившихся вверх по рукам искорок. Мне становилось все неприятнее, а брови лекаря поднимались все выше.
– Что со мной? – не выдержав, прервала молчание я.
– Игрищами увлекаться не надо! – сообщил маг. – Или хоть количество «игроков» ограничивать.
– Игрищами? – мне вдруг стало совсем плохо. – Какими еще игрищами? Какие игроки?
– Ну, это уж вам, деточка, виднее, каких вы игроков выбираете. Сперва доразвлекаются до истощения, а потом к лекарю. Как будто ему заняться больше нечем, кроме как последствия развлечений убирать.
– Каких развлечений? Объясните же толком!
– Сдержаннее надо быть! И партнеров при вашей комплекции не более четырех подряд.
– Что?
– Это только после первого раза организм мгновенно восстанавливается. После второго-третьего – еще ничего. Но семь, милочка, – это уже явный перебор.
– К-как с-семь? – пролепетала я, находясь, кажется, уже на грани обморока.
– А вы еще и не считали? Мой вам совет: зайдите в айронарий и правила почитайте.
– В айронарий? – повторила я. – Зачем?
– Чтобы знать, деточка, что после восьми голодных магов вас уже предки по ту сторону разлома ожидать будут.
Из конторы лекаря я не выползла, а вылетела, и вовсе не потому, что «добрый» чародей пожертвовал своим резервом в пользу моего здоровья. Этого он, естественно, делать не стал. Меня вела чистая, ничем не замутненная злость. Оставив в приемной лэйда Ойбо почти все наличные деньги – услуги этого любителя поучать были не из дешевых – последнюю купюру я потратила на простенькую шаль, которой попыталась прикрыть измятую блузку, и на удивление бодро пошагала к ратуше. Ярость оказалась неплохим лекарством.
До появления на рабочем месте лэйдара, если, конечно, он приступал к своим обязанностям в то же время, что и его коллега из Латии, оставалось еще более двух часов, но я готова была подождать. Как раз и речь бы отрепетировала, и жалобу официальную написала. Я не думала ни о том, что свидетельство о моем потрепанном состоянии и его причинах выписано Ойбо на имя Элис Виттэрхольт, которым я уже привычно представилась в надежде сохранить визит в тайне; ни о том, что лэйдар Тонии совершенно не заинтересован в приеме претензий от какой-то посторонней девицы в адрес своих магов. И уж конечно я не сообразила, что вместо ожидания вполне могу добраться до Рассветной башни, где от меня в любом случае не смогут отмахнуться, и до мужа, которого этими «игрищами» оскорбили даже больше, чем меня.
Я просто кипела внутри от возмущения, пришедшего на смену страху. Наверное, это было нелогично, глупо, но лекарь со своими двусмысленными нотациями напугал меня больше, чем нападение калфов. Охотнички – элита чародеев, вершина общества! Кормушку они себе нашли! Банку с консервами! Сволочи!
Троих мужчин возле грязно-зеленого шипа я заметила издалека – уж слишком близко к моему Коше они стояли и слишком бросалась в глаза их черная форма с золоченой отделкой. К счастью, мне достало благоразумия, чтобы не наброситься на магов с упреками и угрозами, а немного изменить траекторию движения. Один из магов скользнул по мне равнодушным взглядом и отвернулся – шляпа и шаль оказались неплохой маскировкой. Свернув за полосу декоративных кустов, чтобы под их прикрытием миновать опасное место, я услышала обрывок разговора охотников и рухнула на лавочку.
– Я же говорил, что надо добить! – Голос мужчины был неприятным или просто казался мне таким.
– Отис, не будь идиотом! – оборвал его второй.
– Сам ты идиот. И Алер бы выжил, и объясняться бы не пришлось
– Рэс прав, – вмешался в обмен оскорблениями третий. – Девчонка нам жизнь спасла, а ты «добить»!
– Это мы ее спасли! – возмутился Отис.
– Как сказать… – возразил второй. – Калфы теоретически могли и не заметить болтающийся наверху шип с бессознательным телом, а вот нас, если бы не неожиданная возможность быстро восстановиться, они просто размазали бы тонким слоем.
– Вот именно! – снова подал голос третий. – К моменту нашего появления твари уже основательно нажрались пассажирами стрелы. У нас не было шансов. А потом эти порождения разлома двинулись бы на Тонию, и к тому моменту, когда подоспела бы помощь, от города бы мало что осталось.
– А Алер не стал бы последние силы у девушки забирать, даже если бы точно знал, что его не откачают, – убежденно заявил Рэс. – Это только ты, Отис, чужую жизнь не уважаешь.