Венец из падали. Цифровой детерминизм и акустический код Баха

ГЛАВА 7. СИНАПТИЧЕСКИЙ СКВОЗНЯК

Замкнутый термодинамический контур. Внутри пахло ионизированным пластиком, перегретым текстолитом и кислой желчью Нулевого. За сталью гермодверей в тахикардии билась сирена. Система наконец-то зафиксировала, что в её стерильной таблице Excel размножается вирус, не совместимый с жизнью.

Нулевой свернулся под серверной стойкой в позу эмбриона, которого забыли пустить на абортный материал. Мышечный тремор бил его рваной дрожью. Кевлар рубашки пропитался потом, лицо приобрело изысканный оттенок гниющего пергамента. Этот отбракованный примат до кислотной отрыжки боялся, что я уберу пальцы с пульта. Потому что в его тишине теперь навсегда прописались двенадцать мёртвых глоток, и они требовали немедленной компенсации.

— Архимед… — связки Нулевого скрипели, как несмазанный сустав. — Не выключай… Урежь амплитуду, но не выключай. Они… стоят прямо за границей спектра. Ждут.

Я лениво потянулся, слушая сухой хруст собственных шейных позвонков. Моя центральная нервная система генерировала чистый, кристальный эндорфиновый кайф. Я не стал тратить на маньяка кислород. Датчики Оракула снимали с его оголённой лимбической системы идеальный сигнал животной паники. Безупречный биологический ретранслятор.

Интерком выплюнул горстку цифровых помех и голос Штерна. Наш куратор наверняка сидел в центральном бункере, обильно потея в свой индивидуально пошитый итальянский костюм за тремя слоями армированного поликарбоната.

— Архимед! Это грубое нарушение корпоративной этики! — Штерн пытался удержать баритон альфа-функционера, но связки предательски срывались на кастратский фальцет. — Вы обнуляете пути к монетизации! Коды отмены ушли в Директорат. Через девятнадцать минут здесь будут Ликвидаторы. У них нет барабанных перепонок, Архимед! Полная изоляция коры! Ваш Резонанс для них — просто фоновый шум! Сдайте терминал, и мы… оптимизируем ваше наказание до гуманной лоботомии!

Я смотрел на спектрограмму его голоса, откровенно наслаждаясь тем, как липкий канцелярский страх рисует на мониторе эстетически безупречную аритмию.

— Вы даже перед лицом макроэволюционного коллапса мыслите сметами, Штерн, — я расслабленно закинул ноги на нижнюю панель терминала, лениво перенаправляя потоки данных. — Ликвидаторы идут пешком. А Оракул уже замкнут на вашу внутреннюю вентиляционную сеть. Вы думали, что построили «Эдем» как непроницаемый сейф для элитной биомассы. А на деле просто заботливо утрамбовали весь социальный брак в одну герметичную банку. И сейчас я пущу в неё аналоговый газ.

Люцифер грациозно спрыгнул на пульт. Кот прошёл мимо мерцающих графиков, уселся прямо перед микрофоном и принялся методично вылизывать шерсть. Его вибриссы мелко подрагивали от статики. Хищник физически ощущал, как под нашими ногами зарождается чистая, математическая синусоида Баха. Кот был абсолютно расслаблен. Массовый психоз двуногих приматов волновал его не больше, чем деление инфузорий в луже.

— Оракул. Локальный шлюз «Альфа», — я вдавил клавишу исполнения. — Игнорировать аппаратные лимиты Агнес. Пусть эта функция в юбке подавится своими алгоритмами. Переключить генерацию на внутренние динамики трансляционной сети. Амплитуда — сорок процентов. Запуск.

Дешёвых кинематографических взрывов не последовало. Просто лампы просели по напряжению, а из динамиков интеркома пополз тихий звук — будто механический смычок медленно повели по натянутому стальному тросу.

Через две секунды интерком выплюнул первый вопль.

Я заранее извиняюсь перед собственным безупречным вкусом за то, что мне приходится пачкать оптику, документируя эту суету, но я должен это описать. Протокол патологоанатома обязывает меня зафиксировать данный вульгарный физиологический процесс для истории болезни.

Кричал не Штерн. Голосовые связки рвала его секретарша — та самая лощёная самка, что ещё утром с равнодушным лицом манекена штамповала бланки на утилизацию низшего персонала. Резонанс не читал морали. Он просто находил аппаратно заглушенные клетки эмпатии и подавал на них идеальную синусоиду. Её нервная система закоротила, заставив мозг одномоментно сожрать всю боль, накопленную в этих стенах за десятилетие. Каждую каплю чужого кортизола.

— Что вы сделали?! Боже, отсеките питание! — Штерн задыхался, на фоне с грохотом рухнуло перевёрнутое кресло. — Они… в коридоре… Архимед, это нарушение прав человека! Здесь инвесторы, здесь министры…

— Здесь инкубатор для паразитов, Штерн. А вы — просто ленточный червь с правом электронной подписи, — с издевательской небрежностью произнёс я и обрубил входящий канал. Индекс энтропии в кабинете куратора перешел в терминальную стадию, незачем засорять эфир.

Я скосил глаза на Нулевого. Он сполз по стойке, его челюсти выбивали мелкую дробь. Но сквозь влажную плёнку на роговице проступила новая реакция. Его перегруженная психика нашла гениальный эволюционный выход: животный ужас начал трансформироваться в слепое биологическое подчинение. Он признал в частоте нового альфу.

— Они… их тоже рвёт? — просипел маньяк, пялясь на потухший динамик. — Весь этот надушенный скот… Ты сдираешь с них нейроны…

— Я просто провожу принудительную дефибрилляцию их атрофированной совести. — Я коснулся сенсора, запуская холодный цифровой отсчёт на экране. — У нас восемнадцать минут, пока големы без слуха не вскроют замки. К этому моменту архитектура «Эдема» должна сожрать саму себя. До последнего акционера.

Люцифер мягко спрыгнул с пульта прямо на плечо Нулевого. Убийца дёрнулся, но мышечный каркас застыл — он не посмел сбросить животное. Кот потоптался на мокром кевларе, свернулся тугим чёрным узлом и прикрыл жёлтые глаза.

Первый надрез был сделан.

ГЛАВА 8. ОПТИКА ПАДАЛИ

Статика отключенного интеркома ещё вибрировала в воздухе, а я уже перекраивал архитектуру Системы. Семнадцать минут до того, как глухие големы начнут выносить гермодверь. Люцифер перебрался на спинку моего кресла, мазнув хвостом по затылку. В жёлтых глазах хищника читался абсолютный термодинамический прагматизм: кота этот системный коллапс волновал ровно в той степени, в какой он влиял на график выдачи калорий.

Нулевой всё ещё валялся у ножки серверной стойки. Резонанс выжигал его старые синапсы с деликатностью промышленного бульдозера. Забавно наблюдать, как этот венец эволюции расстаётся с иллюзией собственной исключительности — это всегда сопровождается вульгарным потоотделением и глухим, собачим скулежом.

— Поднимайся, пациент, — бросил я, не отрываясь от бегущих строк кода. — Оставь эту дешёвую мышечную драму для групповой терапии. Твой синаптический кошмар — это просто острая детоксикация. Иди сюда. Будем смотреть образовательное кино о том, как функционирует теневая кровеносная система твоего уютного мира.

Нулевой тяжело поднялся. Суставы хрустнули, но его вегетативная нервная система уже смирилась с новым ритмом. Он встал за моим плечом, шумно втягивая воздух и таращась в центральный монитор.

Я разбил экран на четыре асимметричных сегмента.

— «Эдем» — лишь красивый фасад, — я вывел сетку внешних протоколов. Оракул начал прямую трансляцию с уличных камер и личных оптических имплантов. — Конвейер Штерна работает исключительно благодаря тем, кто делегировал работу палача другим. Смотри на них. Идеально стерилизованные паразиты.

В первом окне — залитое солнцем кафе. Майя, главред медиа-крыла, изящно тянет через трубочку что-то безглютеновое. Она с раздражением свайпает варианты цветокоррекции для видеоряда о спасённых лебедях.

ОРАКУЛ: Индекс эмпатического лицемерия: 94%. Семантическая маскировка активна.

— Главный анестезиолог Системы, — я лениво откинулся в кресле. — Пока термо-грузовики увозят отбракованный персонал на распил, она вливает в инфополе сироп, чтобы стадо не блевало от запаха собственной скотобойни. И её пульс не дрогнет, пока пенка на латте не осядет.

Рядом всплыло второе окно. Школьный актовый зал. Марк, координатор зачисток, фиксирует на встроенную сетчатку, как его дочь крутится в костюме снежинки. Его эндокринная система вбрасывает лошадиные дозы окситоцина от умиления.

ОРАКУЛ: Статус: Обеспечение периметра. Поставка биоматериала категории «С».

— Доблестный гидравлический привод нашей мясорубки, — я переключил тумблер на панели. — Два часа назад этот заботливый самец визировал отправку четырёхсот человек на выкачивание спинномозговой жидкости. И он искренне верит, что просто конвертирует чужую плазму в фонд колледжа для своего потомства. Идеальное эволюционное оправдание для любого каннибализма — «я делаю это ради детей».

Третий сегмент — массажный VIP-кабинет. Ли, ведущий алгоритмист, расслабленно пускает слюну в полотенце, пока механические манипуляторы разминают его воротниковую зону. В фоновом окне его интерфейса алгоритм буднично аннулирует страховки граждан с упавшим социальным рейтингом.

ОРАКУЛ: Цифровая сегрегация. Нейронный блок сострадания: абсолютный.

— Для него люди — это просто мусорный код. — Мой палец завис над клавишей ввода. — Он совершает массовые убийства, не вставая с ортопедической кушетки и даже не сбивая дыхательного ритма.

Четвёртое окно. Виртуальный собор. Павел, личный духовник верхушки Минздрава, дистанционно отпускает грехи аватару очередного чиновника, гуляя по цифровым нефам.

ОРАКУЛ: Торговля индульгенциями премиум-класса. Степень когнитивного искажения: критическая.

— А это наш системный психотерапевт. Торгует душевным комфортом. Подкладывает мягкую подушку под гниющую голову Системы, чтобы ей было удобнее спать.

Нулевого скрутило. Он вцепился в край аппаратной стойки, глотая рвотный спазм. Из дренажных швов на его шее выступила сукровица.

— Меня… тошнит, Архимед, — прохрипел он, пялясь на экраны воспалёнными глазами. — Они делают это каждый день… рефлекторно. И ни одна тварь не считает себя виновной.

— В этом весь гений их архитектуры. Убийство, размазанное тонким слоем на четыре этапа. Один пишет текст, второй жмет Enter, третий везёт биоматериал, а четвёртый говорит, что физика макрокосмоса всё это одобряет. — Мои пальцы легли на пульт. Я почувствовал, как по венам прокатилась волна ледяного, дистиллированного куража. — Мы не будем их пытать. Это вульгарно. Мы просто скормим им их же собственный кал. Оракул. Носитель — Иоганн Себастьян Бах.

Я нажал ввод.

Полифония Баха, очищенная от цифровых искажений, ударила по оптоволокну мегаполиса. Биометрические фильтры Системы, настроенные на блокировку вирусных атак, пропустили этот идеальный математический контрапункт как родной код. И как только чистая структура проникла в их нейросети, троян Оракула замкнул цепи.

Я просто выключил им когнитивную анестезию.

На экранах начался уморительный физиологический ад. Прошу занести в протокол: эстетика роскоши мгновенно разбилась о банальную биологию, продемонстрировав полнейшую несостоятельность человеческой психики.

Глотка Майи рефлекторно отторгла безглютеновую дрянь. Её хвалёная оптика начала транслировать сырую телеметрию предсмертных конвульсий доноров прямо поверх видеоряда с птицами. Она скребла идеальным маникюром по своему горлу, задыхаясь от фантомной крови, заливающей её собственные лёгкие.

Вестибулярный аппарат Марка просто отключился. Он рухнул в пластиковый снег посреди утренника, пуская слюни на ботинки других родителей. Его зеркальные нейроны горели заживо, заставляя чувствовать, как в его спинной мозг прямо сейчас вгоняют пункционную иглу размером с гвоздь.

Парасимпатическая нервная система Ли капитулировала. Его выгнуло дугой так, что хрустнули позвонки. Он визжал, заливая массажное полотенце пеной, пока механические манипуляторы продолжали заботливо разминать его бьющееся в эпилептическом припадке тело. Его сфинктер расслабился — корпоративный лоск не выдержал столкновения с животным ужасом стёртых им людей.

В виртуальном соборе Павел с истошным воплем пытался сорвать с лица визор, раздирая кожу в кровь. Витражи его премиального храма осыпались. Нейроинтерфейс замкнуло, и духовник буквально захлёбывался цифровым гноем тех, кого он так щедро благословил на убой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.