Нянька для Радуги

Девушка глубоко вздохнула и резко выпрямилась.

– Ну и подавись ими! – выдала, наконец. – Мне Семён машину даст, – и уже развернулась, чтобы гордо удалиться, когда её догнал насмешливый голос парня.

– Мира, отец забрал твоё водительское удостоверение. Сказал, чтобы я отдал его тебе только когда буду уверен, что ты никуда не вляпаешься. А так как я тебе не верю в принципе, то и прав своих ты не увидишь до самого возвращения Василий Фёдоровича.

– Что? – она резко развернулась и снова подлетела к столу. – Ты что, Урод, лазил по моим вещам?

Сейчас нависшая над ним разгневанная девушка очень напоминала фурию. Её разноцветные пряди разметались по плечам, делая Миру похожей на мифическую медузу Горгону, руки побелели от напряжения, а лицо, наоборот, налилось краской. Казалось, ещё мгновение, и этот сосуд с гневом рванёт, уничтожая всё живое на многие и многие километры.

– Успокойся, – бросил Макс, глядя на всё это с полнейшим равнодушием. – Я к ним не притрагивался. Твой несчастный родитель всё сделал сам.

– Почему это он несчастный? – ехидно спросила Мира.

– Потому что его единственная и любимая дочь – никчёмная, испорченная, самовлюблённая шлюха, – эти слова он выплюнул, смотря ей в глаза, поэтому прекрасно видел, как в них тихо лопнули остатки её самообладания, выпуская на волю настоящую бурю.

Он сознательно продолжал давить на взбешённую Миру. Можно сказать, что сейчас он специально добивался её срыва. Зачем? Как ни странно, но ему оказалось любопытно узнать границы её сдержанности, как и то, что же кроется за ними. Макс считал, что ему просто необходимо иметь полное представление о том, на что способна его подопечная. И вот… чека из гранаты по имени Мирослава выдернута. Шоу начинается!

Она закрыла глаза, тщетно пытаясь успокоиться или хотя бы постараться умерить свой гнев, но тот словно назло наоборот разгорался всё сильнее. Сейчас Мире хотелось вовсе не спокойствия… Она буквально мечтала наброситься на этого непробиваемого козла, которого нанял её родитель. Мира с наслаждением представляла, как запрыгивает на стол и медленно и очень болезненно сворачивает ему шею. Может хоть в этот момент он перестанет быть столь спокойным и равнодушным. Может, хоть так он почувствует хоть сотую долю той боли, что плещется в её душе.

– Ты тварь, Максим, – проговорила она, не открывая глаз, ведь прекрасно понимала – стоит ей ещё хоть раз взглянуть в эти холодные серые глаза, и она рискует обзавестись казенным жильём с решётчатыми окнами и круглосуточной охраной как минимум лет на десять.

– Все мы твари Божьи, – ответил он, картинно разведя руками.

– Нет, – протянула девушка. – Ты особенная тварь. Злая, жуткая, скотина, которая не имеет никакого понятия о сострадании и человечности, – она покачала головой и, наконец, рискнула взглянуть на своего оппонента. – Говоришь мой отец – несчастный человек? Нет, дорогой. Это твои родители заслуживают сострадания. Ведь их сын – настоящая сволочь. Правильная чопорная тварь! Думаю, они были бы несказанно рады от тебя избавиться.

Сама того не подозревая, Мира умудрилась ударить Максима по самому уязвимому месту. Тема родителей была для него не просто болезненной, а скорее даже вечно кровоточащей раной. Она тянулась глубоким порезом из самого детства и вряд ли вообще собиралась когда-то затягиваться. А Мирослава не просто насыпала на эту рану соли – она ещё и плюнула сверху, и потопталась, и с радостью бы ещё и пнула. И такого он проигнорировать уже не мог.

– Заткнись! – прорычал Макс, не отрывая темнеющего взгляда от ухмыляющейся девушки.

– А то что? Ударишь меня? Давай, Урод! Бей! – выкрикнула она ему в лицо, наклоняясь всё ближе. – Что же ты ещё можешь? Ты ведь сильнее! Ты ведь мужик. Отобрал у меня всё, сидишь тут в роскоши. А сам ведь вылез из какой-то дыры! Крыса подзаборная, вот ты кто!

– Мира, замолчи! – рявкнул он, впервые повышая на неё голос. – Заткни свой пакостный рот и выйди, пока я сам тебя не выпроводил.

– Это мой дом! И никто не имеет права выгонять меня отсюда! Тем более, какой-то Урод, возомнивший себя здесь хозяином, – выговаривала она, методично скидывая со стола ручки, калькулятор, стакан с водой, который звонко разбился, не пережив встречу с полом. Вот только замершие напротив друг друга парень и девушка не обратили на это никакого внимания. – Здесь всё моё. И этот стол, и этот кабинет и… – она перевела взгляд на закрытый ноутбук и ухмыльнулась, протягивая к нему руки. – И эта штука, тоже моя!

Сообразив, что эта ненормальная может сотворить с ноутом то же что и со всем, стоявшим до этого на столе, Макс мгновенно схватил его с другой стороны и потянул на себя.

– Отдай, дура! – рявкнул он.

– Ни за что! – ответила Мира, резким рывком вытягивая ноутбук из его рук. Вот только она сама не ожидала, что ей так легко удастся победить в этом перетягивании. И так как свой отвоёванный трофей она держала за кончик, то оказавшись без поддержки противоположной стороны, он попросту выскользнул и грохнулся на пол.

Прокатившийся по кабинету звук показался Максу жутким гонгом. В повисшей тишине он звенел натянутыми нервами, оповещая мир о том, что хвалёной выдержке и самообладанию Макса Давыдова пришёл конец. Его обычно серые глаза окончательно потемнели, превращаясь в две тёмные бездны. Теперь в них плескалось дикое, не прикрытое ничем бешенство. Они пугали Миру, которая только сейчас поняла, насколько перегнула палку. Да, она выговорилась, выплеснула так долго копившийся в ней негатив, но что теперь?

– Лучше беги, – прошипел Макс, – или я за себя не ручаюсь.

– Ещё чего? – усмехнулась девушка, победно задирая голову. – Сломалась игрушка, Да? Печально… Ничего, Урод, купишь другую.

– Там была вся моя работа за два дня! – выкрикнул парень, сминая лежащие рядом листы с цифрами.

– Переделаешь, – победно улыбнулась Мирослава. – Ты вообще должен благодарить небеса, что сидишь сейчас здесь, а не в вонючей канаве, где тебе самое место!

Эх, если бы она вовремя остановилась, возможно, всё сложилось бы иначе. Но разгорячённая своей злостью девушка далеко не сразу осознала, что игры кончились.

Когда Макс появился рядом, Мира тут же отступила назад, вплотную прижавшись к большому шкафу. Следующим, что она запомнила, стал кулак парня, влетевший в деревянную створку, рядом с её головой. Дыхание сбилось, а сердце застучало так, что, казалось, его могут слышать все обитатели дома.

– Ублюдок, – прохрипела она, не в силах нормально говорить.

– Шлюха, – ответил парень, склонившись низко к её лицу. Он стоял рядом, но не касался Миры ни единой частью своего тела. – Грязная шлюха. И ты ещё смеешь в чём-то меня упрекать? – он вздохнул, не отрывая раздражённого взгляда от её глаз. – Хорошо. Раз уж моё место в канаве, то твоё, дорогуша, на трассе под фонарём. Уверен, ты прекрасно впишешься в коллектив придорожных проституток.

В следующий момент натянутую тишину кабинета разбил хлёсткий звук пощёчины. И снова всё стихло. Но теперь уровень напряжения, повисшего в этой комнате, окончательно превысил все допустимые рамки. Ладошка девушки горела от удара, а на щеке Макса медленно расплывался яркий красный след.

Но Мире и этого показалось мало и, замахнувшись, она с силой двинула его каблуком по ноге и тут же рванула к выходу. Вот только она не учла одного, – Максим никому и никогда не спускал подобного.

Он перехватил её у самой двери и резким рывком закинул на собственное плечо.

– Отпусти! – верещала Мирослава, отчаянно извиваясь и пытаясь вырваться. – Постав меня на пол! – кричала она.

– Нет уж, дорогуша, – резко бросил Макс, встряхивая свою ношу. – Твоё счастье, что я принципиально не бью девушек. Ведь иначе врачи тебя бы вряд ли после этого собрали.

На несколько долгих секунд Мира притихла, переваривая его слова, брошенные таким жутким злым тоном. Почему-то она ни капли не сомневалась, что он говорит правду. Вот только всё уже зашло слишком далеко, чтобы отступать. И хоть Мира и понимала, что эта битва проиграна, но сдаваться всё равно не собиралась.

– Отпусти меня, грязное животное! – снова закричала она, цепляясь зубами за ткань на его спине, отчего на ней образовалась небольшая дырочка. Заметив это, Мира растянула её ногтями и в следующее мгновение, от любимой футболки Макса остались одни лохмотья. – Так тебе! – торжественно заявила девушка.

Вот только долго радоваться ей не дали. В какой-то момент, Макс резко приподнял её, отцепляя от себя, и Мирка уж было подумала, что он вернёт её на пол, но… ошиблась. Наверно, будь она хоть чуточку внимательней, то смогла бы предположить, что именно собирается сделать с ней разозлённый парень. Но она оказалась настолько поглощена своей обидой, что перестала обращать внимание на всё происходящее вокруг. За что и поплатилась.

Холодную воду она почувствовала одновременно всем телом, и только потом определила, что её никто больше не держит. Такая резкая смена среды стала для Миры полной неожиданностью, и в первые несколько секунд она никак не могла понять, где находится. И только почувствовав под ногами ровное дно, осознала, что её просто грубо бросили в бассейн.

Оказавшись на поверхности, она ещё долго не могла отдышаться и прийти в себя. Плавала Мирослава отменно, но это погружение было столь неожиданным, что на какое-то мгновение она растерялась и умудрилась наглотаться воды. И вот когда, наконец, смогла адекватно мыслить и говорить, снова наткнулась взглядом на застывшего на краю Максима. Он выглядел расслабленным и совершенно спокойным, а в светло серых глазах снова отражалось лишь холодное безразличие.

– Остынь, – только и сказал он, не глядя на девушку. – Может, тогда сможешь понять всю величину собственной глупости.

И ушёл, оставляя мокрую Миру бултыхаться в воде. И его ни капли не заботило что ей холодно, что выбраться отсюда в босоножках почти нереально, а мокрый белый сарафан просвечивается настолько, что становится совершенно прозрачным, выставляя напоказ её тело и бельё.

Она хотела закричать, чтобы он вернулся и немедленно вытащил её отсюда, а потом уматывал из этого дома к чёртовой бабушке, но… почему-то промолчала. У неё просто больше не осталось никаких сил вести эту бессмысленную баталию. Мира вдруг ощутила себя маленьким беспомощным котёнком, которого злые люди выбросили под проливной дождь. Стало так жалко себя… Просто до слёз. И, доплыв до бортика, она стянула с ног неудобную обувь и полезла наверх. И вот здесь, усевшись прямо на холодные мраморные плитки у самой воды, притянула к груди колени и спрятала на них лицо.

Весь груз проблем, навалившийся на девушку за последний год, теперь стал казаться ей жуткой непосильной ношей. И все собственные слова, что она сильная, что справится со всем, теперь виделись не больше чем слабой попыткой самообмана. Мира понимала, что сама загнала себя в тот угол, в котором оказалась, но так хотелось сделать виноватым кого-то другого. Того же Макса, отца, или Фила вместе с его подружкой. Даже Лёва теперь казался таким же врагом, как и все остальные.

Именно сейчас, стирая с щёк капли воды, которых почему-то становилось всё больше, она ругала себя, говоря, что не должна плакать. Ведь плачут только слабые, только те, кто не имеет сил противостоять этому миру. Только те, кто опускается до жалости к себе. Мира столько лет запрещала себе плакать. Сейчас она даже не могла вспомнить, когда делала это в последний раз. Слишком долго подобное оставалось для неё непростительной роскошью.

Слёзы скатывались и падали вниз, беззвучно ударяясь о гладкий мрамор, но девушка не замечала их. Сейчас ей казалось, что мир вокруг внезапно кто-то накрыл колпаком из мутного стекла, оставляя её один на один со всеми неприятностями. И она позволила себе этот момент слабости, потому что в глубине души понимала – он больше не повторится. Ведь сильные девочки не плачут. И никогда не сдаются. Никогда не прогибаются под обстоятельствами. И как бы ни было плохо, всё равно идут по жизни с гордо поднятой головой.

В очередной раз тихо всхлипнув, Мира подняла лицо от коленей, и только сейчас ощутила рядом чьё-то присутствие. Голова сама дёрнулась в сторону неожиданного свидетеля, коим оказалась темноволосая девушка, сидящая на одном из шезлонгов.

Заметив, что на неё смотрят, незваная гостья оторвалась от своих раздумий и тут же поднялась на ноги.

– Привет, – проговорила она, приветливо улыбнувшись Мире. – Я принесла тебе полотенце, – и протянула мокрой блондинке махровый свёрток, который до этого держала в руках.

Мирослава недоверчиво оглядела неизвестную ей девушку, но полотенце всё же приняла. В её положении было глупо отказываться от столь неожиданной помощи. Поэтому она выдавила из себя тихое «спасибо» и снова отвернулась к ровной глади воды.

– Я – Маша, – представилась девушка. – Прости, если лезу не в своё дело, но… ты была расстроена, и я принесла тебе немного горячего шоколада. – Она, наклонилась и поставила рядом с Мирой большую белую чашку. – Правда, он уже остыл. Но всё равно вкусный. И настроение поднимает хорошо.

Ошарашенная таким проявлением заботы от совершено незнакомого человека, Мирослава неожиданно для смой себя улыбнулась и взяла в ладони сосуд с шоколадом. Вопреки утверждению этой странной Маши, он оказался довольно тёплым, но душевное состояние девушки и вправду стало стремительно выползать из состояния полной безнадёжности.

Она снова недоверчиво посмотрела на Марию, отмечая про себя, что точно видит её впервые. Просто особу с такой яркой и, вместе с тем, какой-то нежной внешностью она бы обязательно запомнила. Сейчас Маша виделась ей маленьким добрым ангелом. Её короткие тёмные волосы игриво завиваясь в лёгкие кудряшки и едва доставали до плеч, а точёное личико с большими серыми глазами и маленьким носиком и вовсе выглядело кукольным. Девушка казалась такой худенькой и воздушной, что делало её сходство с фарфоровой куклой ещё большим. А надетый на ней лёгкий красный сарафан, только подчёркивал эту её изысканную хрупкость.

– Спасибо тебе, – наконец, проговорила Мира, делая глоток. – Мне уже лет десять никто шоколад не готовил.

– Это мой любимый напиток, – ответила Маша с доброй открытой улыбкой. – Он всегда напоминает мне, что даже в нашей горькой жизни всегда есть место сладким моментам.

– Угу, – согласилась мокрая блондинка, наслаждаясь теплом керамики в своих ладонях. Её несказанно удивляло, что по непонятным причинам с каждой минутой эта странная Мария нравилась ей всё больше.

Вообще, в силу своего непростого характера, Мира очень туго сходилась с людьми, а особенно с девушками. У неё никогда не было лучшей подруги, которой она мгла бы всецело доверять. Доверие вообще представлялось Мирославе непозволительной глупостью. Ей иногда казалось, что она сама себе доверять не может, что уж говорить о других. Но вот эта Маша почему-то вызывала у неё какое-то странное ощущение тепла и уюта. Своей наивной открытостью она совершенно волшебным образом умудрялась притягивать к себе людей. И Мира, будто мотылёк, тоже потянулась к горящему чистому огоньку её души.

– Как водичка, кстати? Тёплая? – спросила вдруг новая знакомая, покосившись на бассейн.

– Да не очень, – отозвалась недавняя пловчиха. – И вообще… Купаться в платье совершенно неудобно. Да и мои босоножки как-то не дотягивают до ласт.

– Зато освежилась, – снова улыбнулась брюнетка. – Сегодня жутко жарко.

– Чего же ты тогда до сих пор не последовала моему примеру? – иронично заметила Мира. – Или, может, стоит позвать этого Урода, чтобы он и тебя в воду бросил.

Мария вздрогнула, а задорный огонёк в её глазах сменился холодной строгостью. Она внимательно посмотрела на сидящую на бортике девушку, и будто что-то решив, обречённо вздохнула.

– Не знаю, что ты ему сказала, но я впервые видела его в таком диком бешенстве. Макса невероятно трудно вывести из себя, и до сих пор это удавалось только одному человеку, – она поднялась на ноги и подошла к воде. – Он хороший добрый парень, со своими принципами и понятиями о чести. И мне бы очень не хотелось, чтобы вы ругались.

Эта речь странным образом заставила Мирославу окончательно вернуться из доброй сказки с ангелами, приносящими горячий шоколад, в суровую реальность. А ведь она действительно не имеет ни малейшего понятия, откуда во дворе её дома вообще могла взяться эта особа. Не с небес же она, в конце концов, спустилась.

– А ты вообще кто? – озвучила она свой вопрос. – Я тебя первый раз вижу.

– Я… – девушка замялась, не зная, какую реакцию могут вызвать её слова. Хотя надеяться на радушие было бы глупо. – Живу в гостевом домике, – всё-таки ответила она. А потом собралась с мыслями и добавила: – С Максимом.

– Даже так? – громко выдала Мирослава, пристально разглядывая свою собеседницу. Теперь та уже перестала казаться ей ангелом. Сам факт связи этой девушки с Максом уже делал её в глазах Миры воплощением зла и грязи. Весь лучезарный образ Маши в один момент словно покрылся мрачной тенью, а сама она будто бы обрела какие-то демонические черты.

– Да, Мир. Твой отец любезно разрешил мне переехать сюда вместе с Максимом. Нам с ним сложно порознь. Мы… как одно целое. И поэтому, мне очень обидно, что ты воспринимаешь его в штыки. Он ведь ничего тебе не сделал… Скорее даже наоборот, искренне хочет помочь, – пыталась объяснить Маша. Вот только все её слова пролетали для Мирославы мимо ушей. Она даже не пыталась слушать, окончательно отнеся милую Машу в разряд личных врагов.

– Можешь не продолжать, – остановила она Марию. – Мне и так всё ясно, – затем поднялась на ноги, закуталась в большое полотенце и уже собиралась уйти, но всё же решила прояснить ещё один момент. Поэтому развернулась к притихшей брюнетке и добавила: – И ещё, дорогуша, запомни, я тебе не подружка и не ровня. Ты здесь даже не работаешь. Ты здесь простая приживалка. Ещё одна нахлебница. Так что, в твоих интересах вообще не попадаться мне на глаза. А своему драгоценному Максимочке передай, что я так просто не сдамся.

И удалилась, гордо вскинув свою мокрую голову и состроив на грязном лице с размазанной косметикой выражение надменной холодности.

Маша ничего не ответила, искоса смотря ей вслед. Как ни странно, её совершенно не зацепили злые слова Мирославы. Так уж получилось, что за свою не очень долгую жизнь Мария выслушала немало гадостей и научилась попросту не обращать на них внимание. Куда больше её цепляли любые оскорбления, сказанные в адрес Макса. Она искренне считала своего брата настоящим идеалом и болезненно воспринимала, когда люди относились к нему плохо.

Вот только… Маша совершенно не злилась на Миру. В отличие от того же Максима, который воспринимал ситуацию буквально, его сестра имела возможность рассмотреть происходящее со стороны. Сейчас ей было даже жаль Мирославу. В какой-то степени она видела в этой взбалмошной грубиянке родственную душу. Ведь, по сути, сейчас её отец поступил с ней почти так же как когда-то и их собственная мать, за тем лишь исключением, что Мире двадцать один, а Максу с Машей тогда не было и недели.

Отогнав эти неприятные мысли, Мария подобрала с пола чашку с недопитым шоколадом и отправилась к гостевому домику. Она ещё обязательно поговорит с Мирой. Если не как подруга, то как психолог. Зря она что ли в аспирантуру поступала? А тут такой шикарный объект для будущей диссертации. Настоящая находка для учёного.

Осталось только как-то уговорить Максима не сильно давить на девочку. Ведь иначе их противостояние рискует перерасти в настоящую войну с полноценными боевыми действиями. А от этого, уж точно, никому легче не станет.