Записки цифрового кочевника

21 мая

Две новости. Первая простая — купил страховку на машину в Грузии. Вторая хуже и сложнее. Болгария с 1 мая не пускает к себе с неоткатанным шенгеном. То есть сначала надо въехать в любую шенгенскую страну, а потом в Болгарию. Шенген у нас как раз неоткатанный, и надо нам именно в Болгарию, квартира в Банско уже забронирована и оплачена на месяц. Что ж, значит, поедем через Грецию. Вопрос со страховкой на машину продолжает стоять. Надеюсь, на месте решим.

Приписка от 2026 года. Страховка и все эти неоткатанные шенгены совсем скоро создадут нам проблемы. Прочитаете дальше. И что забавно, через пару лет Болгария войдёт в шенген и такая вот наша проблема исчезнет сама собой. Потраченные нервы, да уж.

22 мая

Всё. Пошла последняя неделя перед отъездом. Сделать документы собакам, прибраться и сдать квартиру арендодателю, ещё один раз сходить на тренировку по джиу-джитсу.

Мой тренер Хорхе (все зовут его Джордж) спросил меня, когда я вернусь. Я сказал, что в сентябре. Это неправда, конечно. Вряд ли в сентябре я вернусь. Но он очень хороший тренер и хороший человек и расстраивать его тем, что к его тренировкам я вернусь не скоро, если вообще вернусь, я не хотел. Хорхе из Перу. И так как никого, кроме него, из Перу я не знаю, у меня очень хорошее представление о Перу. Да и джиу-джитсу мне нравится. Надеюсь, где-то там по пути я смогу найти секцию, тренера и тренироваться иногда.

— Попа нису, — говорит на последней тренировке Хорхе. Он вообще часто говорит эту фразу. Она значит, что таз для хорошего приёма надо держать пониже. Хорхе знает русский, как водитель, который всю жизнь ездил на автомате, а тут его посадили на ручную коробку. Понятно говорит Хорхе, но иногда забавно. Иногда он глохнет. Но он молодец, пусть со скрипом, но выучил русский. Попробуйте вы выучить что-то такое же сложное.

— Меня постоянно на улице принимают за узбека, — говорит Хорхе. Потом проверяют документы и видят, что я из Перу.

Я бы тоже удивился. Где Узбекистан, а где Перу.

23 мая

У меня есть ученик Д. Ему девять, и раз в неделю по субботам мы с ним учим английский. И вот в последнюю субботу Д. появляется в “Зуме”. Спрашиваю:

— А что такое грустное лицо, Д.?

— Я думал, что мы на лето купим билеты в Сочи. Но мы купили билеты в Омск.

24 мая

Единственное, что не продалось, — это треккинговые палки. Совершенно новые, покупал, чтобы бежать горный марафон в прошлом году на Эльбрусе. Не побежал, потому что был не готов, да и билеты в Нальчик сильно подорожали. Взвесил я все за и против и не побежал. И правильно сделал. За несколько дней до забега я нащупал у себя на ноге как-то странно вспухшую вену. Щупал, щупал пару дней и записался к флебологу на консультацию. Флеболог, мужчина лет сорока, темноволосый, с уверенным голосом, после УЗИ сказал, что у меня небольшой варикоз и лучше бы сделать операцию: заварить радиоимпульсами вену.

— Венные клапаны перестали работать как надо и стали пропускать кровь в обратную сторону. Мы введём вам в эту вену штуку (врач тут использовал термин, но я его не помню), теплом склеим вену, и вы через пару часов сами, на своих ногах пойдёте домой. Никакого травматизма после операции. Только какое-то время надо будет носить утягивающие чулки.

Я подумал пару дней и согласился на операцию. Врач сказал, что мне сначала надо сдать кучу анализов, а потом, в конце недели, мы уже можем сделать операцию.

Спустя три дня я пришёл на операцию.

— Зайдите сначала к терапевту, ваши результаты анализов у неё, — сказала мне администратор клиники.

Я зашёл. Терапевт, девушка лет 28, листала бумаги.

— Роман, я не могу вас сегодня допустить до операции. Я сейчас, конечно, позвоню заведующей, но она тоже откажет, я уверена.

— Эээ.

— Анализы на инфекции нам надо будет перепроверить. Результаты перепроверки будут только вечером.

— Анализ на инфекции — это гепатит, сифилис, ВИЧ? — спрашиваю я, немного заторможенно.

— Да, — ответила терапевт. — Вы подтверждаете, что ничем из этого не болеете?

— К-конечно, подтверждаю, — ответил я.

Терапевт сказала мне снять майку и лечь на кушетку, она должна сделать мне кардиограмму.

— А эти анализы — это всё значит, что там что-то положительное? — спросил я.

— Да, — ответила терапевт.

— А что? — спросил я.

— Сначала надо получить повторные результаты из лаборатории. Кардиограмма у вас хорошая. Остальные анализы тоже.

— Пока не переживайте, — сказала врач. — У меня была пара случаев ложноположительных результатов. Вы тоже из Оренбурга?

— Да.

— Я там медицинский заканчивала.

— На улице Советской корпус?

— Да, там, — сказала терапевт. Кажется, её имя на бейджике было «Ольга». — Мы должны сейчас предупредить вашего оперирующего врача о переносе операции.

Терапевт Ольга позвонила моему флебологу два раза, но никто не ответил.

— Наверно, оперирует. Пойдёмте так дойдём.

Мы спустились на первый этаж. Терапевт Ольга попросила меня подождать на кушетке, а сама зашла в кабинет моего флеболога.

Я думал о странном чувстве вины перед терапевтом. Странном, потому что я вроде бы ничем не болею, в беспорядочных связях не замечен, ничего от врача не утаиваю. Но анализ оказался положительный и, наверное, врач думает, что я где-то наврал. Лживый мерзкий сифилитик из города Оренбурга. Самому аж противно.

Через минуту терапевт вышла и сказала зайти в кабинет.

— Роман, давайте тогда дождёмся повторных результатов и тогда уже переназначим операцию, — сказал флеболог.

— Хорошо.

— Не переживайте, у меня был случай недавно, когда одному пациенту сказали, что у него ВИЧ, и отправили его домой. Потом оказалось, что ошибка.

Кажется, я тогда моргнул пару раз глазами и кивнул. Помню, что всплыло имя Фредди Меркьюри и мысль о том, что он хотя бы кучу хороших песен написал. А я — только кучу сообщений в мессенджерах.

— Тем более и гепатит, и сифилис лечатся, — продолжал говорить мой врач.

Я вышел из больницы и написал Насте, что у нас, возможно, положительный сифилис, гепатит или ВИЧ. Потом пришёл домой и даже провёл пару уроков. Что-то ещё делал. Подумал о том, что это был бы очень избитый, но почти беспроигрышный сюжет для книжки или фильма. Диагноз, и главный герой идёт в разнос. Надо только подумать, в какой разнос пойти. Варить наркотики и к морю мне не хотелось.

Вечером администратор из клиники позвонила и сказала, что все анализы оказались отрицательные.

Хороший у меня получился денёк, да. А треккинговые палки от несостоявшегося горного забега я так и не продал. Оставил в квартире.

25 мая

— Ещё цветы, — сказала Настя.

Да, ещё у нас есть четыре комнатных цветка: Хельга, Хулио, Херардо и четвёртый, имя которого я постоянно забываю, но первая буква имени тоже на Х. Мы так решили с Настей. Цветы должны зваться на Х. И сейчас их некуда деть. Осталось три дня до отъезда.

— Можем высадить у дома, — предложил я.

— Сдохнут в тот же день.

— Зато на свободе.

— Такой вид свободы переоценивают. Лучше оставим в квартире. Пусть арендодатели наши их куда-то пристроят.

Сегодня я залил полный бак бензина. Я редко так делаю, потому что при полном баке наш Опель начинает вонять. Видимо, в бензобаке что-то негерметично.

Завтра мы идём в городскую ветеринарку получать трэвел-документы на Чарли и Нури. Послезавтра с этими документами я пойду в отделение Россельхознадзора на Финляндском вокзале и получу ещё одни документы.

26 мая

Очередь в ветеринарке была маленькая. Три или четыре собаки и мы. Нури всех облаяла, Чарли отметил все кусты, на которых стояли знаки, что отмечать их нельзя.

— А где тогда можно? — спросила Настя.

Я согласился. Мы ждали на улице в квадратном дворе ветклиники. Весь двор был закатан в асфальт, а посередине двора была большая клумба и несколько маленьких. Как раз с запрещающими знаками. Куда в таком дворе лить собакам, кроме клумб, — непонятно. Но туда нельзя.

В кабинете было два ветеринара, одна что-то печатала, другая принимала нас. Наша врач отсканировала чипы собакам, посмотрела в паспорта и тоже начала печатать — заполнять формы на вывоз животных за рубеж.

Чарли начал вертеться и ныть, он терпеть не может просто сидеть и ждать, и я попросил врача отпустить Настю с собаками.

— Конечно, мне теперь только документы заполнить, — сказала она, и Настя с нашим шерстяным отрядом вышла на улицу.

— Когда вы границу пересекаете? — спросила ветеринар.

— 31 мая.

— Получается, на шестой день от сегодняшнего числа. А сертификат действителен только пять дней.

— Хм, а нельзя завтрашним числом написать? — спросил я.

— Нет, мне программа не даёт даты изменить. Может, завтра вам лучше прийти?

— Нет, завтра мы уже не соберёмся. Пусть будет на шестой день. Проедем, там через Грузию вроде просто.

В кабинет зашла девушка с очень большими губами и маленьким пуделем. Они подошли ко второму ветеринару. Девушка сказала, что и ей нужны документы на вывоз собаки. Ветеринар взяла сканер и начала искать чип. Чип не находился.

— Но мы вот только неделю назад поставили, — сказала девушка. — В другой клинике. Нам проверяли. Чип был.

— Да, я вижу в паспорте, — ответила ветеринар. — Но сканером не могу найти. А без чипа я не могу документы выписать.

— Что же делать? — спросила девушка.

— Так иногда бывает, что чип выпадает через место прокола. Можно заново поставить.

Я посмотрел на пуделька, он был совсем маленький, килограмма три, глаза у него были напуганные. Он сидел на железном столе и боялся.

— Хорошо, давайте заново поставим, — сказала девушка.

Врач взяла шприц с чипом и прицелилась в холку собаки. Пудель взвизгнул, огрызнулся и выкрутился из рук ветеринара.

— У вас есть намордник? — спросила врач девушку.

Та покачала головой.

— Он кусается. Надо или намордник, или какую-нибудь ткань, чтобы перевязать пасть.

Пудель выглядел ещё более напуганным. Мне стало его совсем жалко, и я предложил помочь его подержать.

— Надо всё-таки намордник, — ответила врач, — а то он нас всех покусает.

Девушка с пуделем вышла на минуту и вернулась с чем-то вроде шарфа. Врач перевязала пуделю рот и снова поднесла шприц, но малыш снова выкрутился. Девушка-хозяйка пыталась пуделя держать за задние лапы, но сил ей не хватало. Пуделёк пыхтел. Дышать через завязанную пасть ему было тяжело.

Мне и моему ветеринару, которая всё ещё заполняла мои документы, было неловко от пуделиных мучений. Я изо всех сил ловил взгляд ветеринара со шприцем.

— Наверно, нам нужна помощь, — сказала врач.

Я крепко взял пуделя за задние лапы. Врач воткнула шприц в загривок собаке, та пискнула и дёрнулась, но я не отпустил. Лапки пуделя были очень маленькие и хрупкие. Я боялся, что сломаю их, но всё прошло хорошо.

— Отпускайте, — сказала врач.

Я отпустил, пуделёк крутанулся и измазал меня кровью, которая пошла у него из места установки чипа.

— Ну рот-то развяжите ему, — сказал я. Пудель дышал тяжело, мне показалось, что он задыхается.

— Ты убил ветеринара и забрал документы, — скорее утвердительно сказала Настя, глядя на мои кровавые руки.

— Пуделя держал. Хорошо, что я не ветеринар.

Есть несколько фильмов, которые я могу пересматривать. “Властелин колец”, да. Горы, роуд-муви, мечи, магия и драконы. Отлично. “Интерстеллар”. Да, “Интерстеллар” могу хоть каждый год пересматривать. И вот интересно, как человечество всё-таки закончится. Пылевые бури и голод, как в фильме? Или мы в конце концов взорвём себя к чертовой матери. Какой-нибудь маньяк запустит ракеты, другой ответит и всё.

Через пять миллиардов лет Солнце расширится до такой степени, что сожжет Землю. Через те же 5 миллиардов галактика Андромеда влетит в наш Млечный Путь, и все смешается так, что Земля вылетит непонятно куда, в абсолютный холод, радиацию и тьму. Но до Андромеды и большого Солнца мы, конечно, не дотянем.

Ещё сценарий конца — истощение ресурсов, бесконечные войны за них и полное вымирание. Ещё — мутация человека, болезни. Падение астероида. Вирусы. Климат. С ресурсами пока ещё не так плохо. Но остальное непредсказуемо. Как ещё можно погибнуть? Я бы поспрашивал в школе на первом уроке в понедельник. Дети иногда дают неожиданно интересные ответы.

27 мая

Наталья Петровна Пивоварова работала ветсанинспектором на Финляндском вокзале Санкт-Петербурга последние четыре года. Работа была очень бумажная. Главная задача инспектора Пивоваровой — выдавать государственное разрешение на пересечение границы кошкам и собакам. Изредка кому-то более экзотическому или крупному.

Люди приходили в кабинет инспектора со своими зверями, садились на стулья и ждали, пока Наталья Пивоварова заполняла бумаги и сканировала чип специальным устройством.

Зарплата у Натальи была 50 тысяч рублей или около того. У неё был муж и сын. Муж работал в Российских Железных Дорогах инженером, а сын учился в восьмом классе. Учился средне, звёзд не хватал, но Наталью Петровну радовало то, что в целом сын у неё был парнем не злым и врал редко. Жила семья Пивоваровых в своей квартире недалеко от Финляндского вокзала, почти в центре. Официально квартира числилась за бабкой мужа, но та уже давно переехала в деревенский дом. До работы инспектор Пивоварова добиралась за 25 минут пешком. Ей очень нравилось ходить, а не толкаться в метро. Когда муж предложил ей взять ипотеку и купить квартиру больше, но дальше, инспектор отказалась.

Кабинет инспектора Пивоваровой был в доме за главным зданием вокзала. Если смотреть на железнодорожные пути с парковки, повернуть направо от вокзала и пройти минут десять, за складскими помещениями появлялось полукруглое здание. Нужно было зайти в одну из дверей. Там и был кабинет питерского ветнадзора, простой, два рабочих стола, за одним из которых никто не сидел, несколько стульев для посетителей, компьютер, принтер и вешалка.

Рабочий день инспектора начинался в девять утра. Заканчивался в пять. Число посетителей зависело от сезона. Летом приходило по 20-30 человек со своими зверями. В другое время — около десяти.

27 мая инспектор Пивоварова пришла на работу в полдевятого. Она любила приходить немного раньше, чтобы спокойно выпить кофе с эклером из булочной Вольчека, куда она заходила по пути. В девять она открыла дверь и впустила первых посетителей — женщину средних лет и корги. Потом была девушка с котом. Потом ещё девушка с двумя котами. К одиннадцати часам утра инспектор Пивоварова выписала уже восемь разрешительных документов.

Потом была пауза между посетителями, и инспектор налила себе ещё чашку растворимого кофе. Скрипнула железная дверь её кабинета, вошли трое: мужик и две собаки среднего размера. Мужчина сказал, что ему нужны документы на вывоз собак, и инспектор Пивоварова попросила его сесть.

Собаки у мужчины были суетливые: вертелись, пищали и не хотели сидеть на одном месте. Мужчина пошикивал на них, гладил и иногда чем-то прикармливал.

Инспектор Пивоварова почувствовала, что её кофе стал пахнуть как-то иначе. Говном стал пахнуть кофе. Инспектор открыла форму нового документа на компьютере и принюхалась. Нет, это пах не кофе. Разило от собак. Инспектор посмотрела на мужчину, тот опустил глаза и что-то размазал ногой на полу.

— Через какую страну въезд? — спросила инспектор.

— Грузия.

— А конечная точка?

— Франция.

— Франция, мм, это как вы, получается, поедете?

— Грузия, Турция, Греция и дальше.

— Хм. А въезд в Евросоюз какого числа?

— 4 июня. Я там онлайн заполнил форму.

— Да, я вижу, — сказала инспектор, — только получается, что у вас въезд в Грузию позже, чем 5 дней с даты выдачи документа. Для Грузии нужна одна форма, потом у вас Турция, ещё позже, там своя форма, и ещё Евросоюз. Я даже не знаю, как вас туда пустят с такими поздними документами.

Воняло всё сильнее, инспектору Пивоваровой всё сложнее было концентрироваться, хоть она и была привычна к животным и их запахам. Мужчина ещё раз потёр ногой по полу.

— Форму, которую вы онлайн заполнили, тут ошибки, — сказала инспектор. — Её надо переделывать.

Мужчина надул грудь, но почти сразу сдул и ничего не сказал.

— Ладно. Я делаю две формы, на Грузию и Евросоюз, а там по датам смотрите сами. Но не знаю, как вас пропустят.

Мужчина закивал и пару раз сказал «спасибо».

— Минут десять тогда подождите на улице. Я пока всё наберу. Потом зайдите.

— Сначала у Нури на улице случился понос, она извозила в говняхах себе всю попу, а потом мы пошли в этот ветконтрольный кабинет. Завоняли там всё, конечно. Даже мне, принюхавшемуся, чувствовалось. И на полу тоже говна намазали, — рассказывал я Насте наши утренние приключения.

— А потом, оказывается, бумаги я не так заполнил, якобы там надо не одну, а много бумажек въездных на разные страны. Тётка-ветконтролиха начала бурдеть, а потом вообще попросила нас выйти. “Сама всё сделаю”, — говорит. Пивоварова Наталья как-то там, — продолжал я.

— Ну вы сами ей там навоняли, — сказала Настя и погладила Нури. — И пол измазали.

— Да. Но работа у неё, конечно уж какая. Сидишь весь день и ворчишь на животновладельцев. Лучше б в ветклинике работала. Она же ветеринар, наверно. Училась на ветеринара. Я, пока сидел, там целую биографию ей придумал.

— Она и работала, — сказала Настя и показала мне экран телефона. — Пивоварова Наталья Петровна. Несколько лет назад работала в двух ветклиниках.

— Значит, её оттуда попёрли, и она решила бумажки ворочать.

— А она вам что-то сказала, что вы навоняли?

— Нет, просто попросила на улице 10 минут погулять.

— А что, если она ушла из ветклиники потому, что устала говорить владельцам, что их любимый питомец болен и скоро умрёт? Что его надо усыпить? Это ведь тоже ветеринарная работа.

Настя была права. Ну, или вполне могла быть права. Я заткнулся и пообещал себе не судить людей по их кабинету и работе.

Сегодня последний день перед выездом. Мы складываем вещи, летние, зимние, складываем клетки для собак — для Чарли и Нури это домики, когда нам куда-то надо уйти без них. Мешок корма и разные мелочи. Всё сложили, всё поместилось. Мне пришлось немного подвинуть сиденье к рулю, место Насти заставлено рюкзаками. Бак залит, спускающее, но заделанное колесо подкачано. Завтра я проведу утренние уроки, сдам квартиру, и мы едем в Москву.

Часть 2. В пути

28 мая

Я не разгоняю наш Опель больше 130. Наверно, могу, но не разгоняю. Опелю много лет, у него 80 лошадиных сил, он нагружен всеми нашими вещами и поэтому на трассе СПб — Москва нас все обгоняют. Погода хорошая, дорога хорошая, кондиционер не работает, поэтому мы едем с чуть-чуть приоткрытым окном. Шумит, но не сильно. USB втыка у нашей машины нет, блютус она тоже не ловит, поэтому Настя иногда включает радио. Но шипит только Авторадио и поэтому она быстро его выключает. Иногда мы играем в “еду”. Выбираем букву и по очереди называем на эту букву всё съедобное. Раньше мы так играли в писателей, но писатели быстро кончились. В города никогда не играли.

В Москву мы приехали под ночь. Казалось бы, два года ковидной пандемии, год санкций, уход компаний, закрытия торговых центров, но Москва, по крайней мере по МКАДу, всё такая же большая, сверкучая в темноте, с кучей машин.

Я написал в наш отель на московском отшибе, где нас согласились поселить с собаками, что мы будем в десять вечера.