Кровавый предвестник

Отчаяние

Этот мир начал падать в Бездну с начала первой войны по истреблению. Раньше рас было 5, но другие 4, видящие в нас угрозу их Государствам, практически уничтожили всех представителей нашей расы Злотарианцев. Выжили лишь те, которые обладали высшей магией, но им не удалось долго скрываться от созданных союзом стихий безвольных существ, которые были чем-то вроде големов из плоти без души. Они отлавливали и отправляли Злотарианцев в тюрьмы-шахты, где те работали, в шахтах добывая драгоценные металлы, умирая от голода и жажды. Это было жестокое порождение союза Стихий.

Этот Союз Стихий состоял из 4 рас. Каждая раса, из которых обладала стихийной магией. Эти расы – это Голдорианцы, Кирраторы, Альвианы, Рионы. Они видели, что раса Злотарианцев обладала поистине ужасной магией, ведь она заключалась в крови. Злотарианцы могли превращать свою кровь в оружие или покрывать область вокруг кровоточащего ранения бронёй, но это не самое страшное. Ведь если хоть одна капля их крови смешается с любой другой живого организма, то они смогут контролировать эту кровь, впитывать созданным оружием или вытягивать её из живого создания.

Кир, король Кирратора, понимал, что рано или поздно наша раса уничтожит его королевство. Он созвал тайный совет лидеров других государств ради объединения в один союз и решения вопроса с Злотарианцами. Это были Алир (диктатор Альвиан), Оргол (Король Голдорианцев), Райши (император Рионы), они обсуждали, что лучше предпринять: уничтожить всех Злотарианцев или подчинить их. Никто не предлагал выстраивать с ними дружеских отношений. Из-за алчности правители не желали налаживать коммуникацию, лишь только у Короля Оргола были мысли о союзе с нами, но он понимал, что если он и заключит с Злотарианцами союз, то их просто уничтожат другие 3 расы. Поодиночке они не так сильны, как вместе.

У каждой расы есть своя особенность: Альвианы – отличные маги води и заклинатели лечения, Голдорианцы – маги земли и созидания, Кирриторы – молнии и разума, Рионы – огонь (вторым элементом они были обделены), но они воины, искуснее которых и не отыскать. Около шести лет они копили армии, готовились, и вот в 1232 году от смерти последнего дракона их союз вышел из тени, а сами они объявили войну кровавой расе.

Война длилась 3 года… Это была самая кровопролитная война, в ней погибло 160 миллионов существ. В мире произошла “Великая скорбь”, но мне было не до этого. Мне нужно было всеми силами скрывать, что я был Злотарианцем. Каждый день – это игра на выживание, и у этой игры правила постоянно сменяют друг друга. Так я жил около 4 лет. Мне уже стукнуло 16 в то время, как “Великая скорбь” закончилась и во всю силу активизировался указ о поимке и заключении в специальные тюрьмы Злотарианцев. Узнать об этом вовремя мне не удалось, и в ту же ночь меня схватили.

Меня посадили в тюремный экипаж. Я был в нём один. На вид это был металлический контейнер с железной решёткой в одной из стен. Я даже ничего и сделать бы не смог для того, чтобы сбежать, так как вся повозка была покрыта не то, что магическим барьером, а самой антимагией. Я хоть и знал всего одно заклинание для создания клинка крови и смог бы выбраться, но не в этой ситуации. Путь занял бы около трёх дней, но получилось так, что один из Алхимиков-отшельников узнал о тюремном экипаже с антимагией. Он преградил путь, свалив дерево на дорогу. Пока големы плоти расчищали путь, этот алхимик открыл экипаж и забрал меня с собой. Как оказалось, ему понадобился я, а не антимагический экипаж. С помощью свитка портала он перенёс нас к себе в башню, и Я не услышал ни одного слова. Он просто молчал, а меня приблизительно через час или два вырубило. Сон был не самый приятный. В этом сне я видел того алхимика, его злобный взгляд и чувствовал острую боль, а после мне открылось озеро, полное крови, и я стоял в нём по колено. Мои руки тоже были в крови, а после я видел девушку, стоящую у того озера с презирающим взглядом. За её спиной возвышался силуэт бронзового Дракона, он так и излучал удовлетворение, а за моей спиной было 4 силуэта… но на этом сон мой прервался.

Проснувшись, я обнаружил себя в камере присоединённым к какому-то прибору. Как я не пытался освободиться, мне не подавался этот механизм. Позже ко мне спустился тот Алхимик, он назвал себя Рейлаг. Рассказывать о своих планах он явно не желал и незамедлительно включил этот загадочный механизм. В мою плоть вонзились сотни острых тонких игл. Боль была настолько сильной, что я вопил от боли, кричал, молил о пощаде, как вдруг я понял, что мою кровь выкачивают. Меня уже не волновала боль, я осознал, что, если из меня выкачают всю кровь, я погибну. Я пытался контролировать процесс. Я увеличивал её свёртываемость там, где были иглы. Мне удалось прекратить этот процесс, но Рейлагу это точно не понравилось. Он решил перезапустить механизм, как вдруг закрыл мой рот кляпом и скрыл магией иллюзии место, где я находился.

К нему вошли те големы из плоти. Они пришли сюда, следуя за остаточной магией. Эти создания обыскивали всю башню в то время, как я пытался подчинить кровь в резервуаре. На мгновение мне это удалось и получилось сделать гидравлическую бомбу. Капсула разлетелась с оглушающим звуком, на который среагировали големы. Рейлаг понимал, что другого выхода у него нет. Он без жалости испепелил огнём одного из големов, но второй уже спустился и успел развеять иллюзию. Он был моей слепой верой в спасение. Я позабыл, что он спасает не ради добрых помыслов, а потому что ему приказали доставить меня в место похуже этого. Он освободил меня и только хотел вырубить, как был пронзён ледяным копьём. Я быстро оклемался и начал думать, что можно сделать в этой ситуации. В конце концов я предпринял отчаянную атаку, создав 2 клинка крови, и ринулся в бой. Рейлаг ожидал этого, поэтому уже подготовил своё заклинание. Он выпустил испепеляющую стрелу, а за ней ледяной клинок. От стрелы я увернулся, а вот от клинка не смог, мне тут же отрубило левую руку. На мгновенье я почувствовал острую боль, но продолжил наступление. Рейлаг не был готов к тому, что я увернусь. Он в панике пытался прочесть свиток скачка, но я успел его несмертельно ранить, он перенёсся. Далеко он прыгнуть не мог, возможно, он в несколько сотен метров от башни. Я не стал тратить время на его поиски и обыскивал башню на наличие целебных зелий. Мне удалось найти только одно зелье для лечения, а остальные склянки содержали в основном яды и уязвимости к каким-либо стихиям. Выпив зелье, я сосредоточил ману в левом плече, рана затянулась в мгновение ока, но остаточная боль всё ещё не давала мне покоя. Я обыскал всю башню и из полезного нашёл свиток Городского портала, свиток Возвышения феникса (целебная магия огненного элемента) и чертежи холодного оружия. Мне это очень сильно пригодится, ведь моя магия создания кровавых клинков заключается в том, что я могу создать только то оружие, которое видел или знаю все его геометрические данные. Собравшись, я использовал свиток Телепортации.

Слепая вера

После прочтения свиток сгорел, а я оказался в пригороде столицы Голдорианцев Альгорн. Об этом городе мне практически ничего не известно. Я решил, что лучше будет узнать, где что находится. Вот только мой вид не то что не внушал доверия, а отторгал всех. Пытаясь разыскать магазин одежды, я заметил, как все обходили меня стороной, и неудивительно: в кровавых одеяниях, повсюду раны, нет левой руки. Один Голдорианец подошёл ко мне, он начал спрашивать меня, да только я не знал их языка. Мене были ведомы только Кирриторский и Злотарианский языки. Я начал говорить на Кирриторском, и лекарь понял меня. Завязался разговор:

– Значит, ты не немой… и хорошо! Я всё пытался спросить о том, что произошло с тобой, не нужна ли тебе помощь.

– Я попал к сумасшедшему алхимику, он выкачивал из меня кровь и наблюдал за этим со злобной ухмылкой, – со слезами сказал я.

– И как ты сбежал от него?

– Я сотворил вспышку молнии и ослепил его, а после молнией вывел тот механизм, который высасывал кровь. Освободившись, я достал свой меч и напал на него, но он пустил испепеляющую стрелу, а за ней ледяной клинок. От стрелы я увернуться смог, а от клинка не успел, и вот последствия.

–Ужас! Ты, наверное, пережил сильный стресс! Пойдем, я тебя на время приючу, но только на одну ночь, а дальше уже будешь платить.

–Спасибо вам огромное! Я уже подумал, что так и умру, – дрожащим голосом сказал я.

–Меня, кстати, зовут Торгрим, а тебя как?

–Я Вариматрос. Рад знакомству!

Мы шли по городу размеренным неторопливым шагом. Он привёл меня к портному, где заказал мне новую одежду. С меня сняли мерки, и мы пошли дальше. Проходя рядом со старыми покосившимися домами, мы подошли к его дому, который не сильно отличался от других домов. Мы вошли.

– Сильвия у нас гость! – оглушительно крикнул он.

Послышались шаги со второго этажа. Передо мной появилась девушка, на вид – моя ровесница.

– Отец, а кто это? – с испугом сказала она.

– Это Вариматрос, он будет пока жить у нас.

– Приветствую, а ты Сильвия? Приятно познакомиться.

– Здравствуй, что с тобой случилось, почему ты весь изранен?

– Долгая история, но если кратко, то я попал к сумасшедшему алхимику.

– Извини, что напомнила.

– Всё нормально, это прошло. Нужно жить настоящим.

Я решил долго не задерживаться в проходе и пошёл осматривать дом. Как оказалось дом внутри довольно ухожен и опрятен. На первом этаже находилась кухня, уборная, кладовая, гостиная. В гостиной был камин, стол и стулья. Одновременно она выполняла и функции столовой. На втором этаже – узкий проход с 4 дверьми слева, а напротив – 4 окна. Торгрим сказал, что моя комната последняя, а 1 и 2 его и его дочери. Про 3 дверь он ничего не сказал, и мне стало не по себе. Я больше не готов довериться незнакомым людям. Подойдя к той двери, я обнаружил, что она накрепко закрыта. Долго я размышлять не стал, так как я в детстве много раз проникал в отцовский кабинет, который был всегда заперт. Эта дверь далась мне с лёгкостью. Передо мной предстала комната, в которой не было ни лучика света, как бы я ни пытался разглядеть, что же там находится, мне ничего увидеть не удалось. Вдруг я услышал, как кто-то начал пониматься по скрипучей лестнице. Закрыв дверь, я пошёл в свою комнату, как вдруг меня окликнули.

Это была Сильвия, она хотела, чтобы я кое-что узнал. Подойдя ко мне, она начала говорить о третьей комнате.

– Ты в эту комнату заглядывал?

– Нет, а что?

– Просто за той дверью находится кунсткамера, и ей нужно минимум света.

– Ясно.

– Мне всё покоя не даёт твоя история, я желаю её услышать полностью.

– Я хочу отдохнуть, так что давай как-нибудь в другой раз.

– Ладно, отдохни, но завтра точно расскажешь!

Сильвия удалилась в свою комнату, а я пошёл далее до своей комнаты. Моя комната оказалась аккуратно прибранной. В самой комнате не было много места, но в ней уместились кровать, стол и тумбочка. Окно находилось прямо над кроватью, а вид был всего лишь на старые дома и холм позади них. Обустроившись, я решил спросить, где здесь купальня. Выходя из комнаты, я увидел, как Тогрим заходил в кунсткамеру. Я успел его окликнуть.

– Чего тебе?

– Хотел спросить, есть ли тут купальня?

– Да есть, идёшь до Ателье и поворачиваешь направо.

– Ясно, слушай, с деньгами сейчас у меня худо, не одолжишь мне столько, сколько хватит на одну купальню.

– Конечно, я окажу одну услугу любого рода бесплатно.

– Спасибо тебе огромное.

Получив деньги, я спустился, вышел из дома и пошёл до купальни. По дороге я ничего странного не замечал, лишь только местные были всё время тоскливые. Оказавшись у купальни, я увидел немолодую женщину.

– Здравствуй, чего желаешь?

– Приветствую, я хотел бы отмыться и залечить свои раны.

– Хорошо проходите в одну из купален и раздевайтесь.

Купальне состояла из двух комнат: одна – маленькая раздевалка, другая была сама купальня, где размещалась деревянная ванна. Раздевшись, я погрузился в ванну. Минуты через 2-3 вошли две женщины, они налили тёплой воды. Начали сначала омывать меня, а после обрабатывали мои раны. Я заметил, что даже они были тоскливы. Здесь что-то не так, нужно быть готовым ко всему. Окончив эту процедуру, я вышел из купальни и заплатил треть суммы. Возвращаясь, домой я всё думал о том, что здесь происходит? Теорий было слишком много, но без единой зацепки мне не достигнуть успеха. Возможно, третья комната как-то с этим связана, но в противовес этому я знаю, что эта комната является кунсткамерой, если Сильвия не соврала мне.

Дойдя до дома, я увидел, как Сильвия что-то делает в моей комнате. Я не придал этому особого значения, подумал, что прибирается. Я открыл дверь, и меня встретил Тогрим.

– Слушай, Вариматрос, тебе ведь нужна будет работа, а с такой раной тебя никто и не возьмёт. Я просто уверен, что работник-калека никому не нужен. Если вдруг и возьмут, то платить зарплату будут самую маленькую, которую они себе позволят.

– К чему ты клонишь? И да зови меня Варис, а то мне кажется, постоянно проговаривать моё имя для тебя утомительно.

– Хорошо, я клоню к тому, что не хочешь ли работать у меня курьером. Я просто не успеваю всё доставлять, поэтому мне нужна помощь. Ну что скажешь?

– А какие условия?

– Я не буду требовать с тебя плату за комнату и буду оплачивать необходимые услуги для жизни.

– Звучит заманчиво… Ладно, я согласен!

– По рукам! Начнёшь свой рабочий день завтра.

Как только Тогрим договорил, со второго этажа спустилась Сильвия. Мы обменялись приветствиями и разошлись. Странно, что она не спросила про Рейлага. Это уже неважно, я поднялся на второй этаж, зашёл в свою комнату и рухнул на кровать.

Ночью меня мучили кошмары. Это были дома, горящие алым пламенем, и огромные рогатые существа, окутанные пламенем, а перед ними стоял Тогрим и сражался с ними. Он был один и из своего посоха выпускал тёмные стрелы. Как только меня заметили, я в туже секунду проснулся. Придя в себя, я пытался осмыслить тот сон, но спустя минуту он уже заплыл забвеньем. Вспоминать его будет долгой и бессмысленной тратой времени, поэтому я оделся и вышел из комнаты. Спускаясь на первый этаж, я услышал, как меня окликнула Сильвия.

– Стой!

– Я стою, чего хотела?

– Я хотела расспросить тебя о том алхимике.

– Хорошо, тогда может, пройдём в комнату.

– Давай пойдем лучше в твою.

– Как скажешь, мне безразличен выбор.

Вернувшись в свою комнату с Сильвией, я начал свое повествование. Рассказывал всё то, что рассказал Тогриму. Я не желаю никому говорить, что на самом деле произошло. Нет у меня доверия к кому-либо.

– Какой ужас! Ты и вправду это пережил и держишь себя в руках, как тебе это удаётся?

– Я много лет жил в страданиях и боли. За эти лета я научился быстро забывать все невзгоды, приключившиеся со мной.

После этой фразы наш разговор зашёл в тупик, и Сильвия решила его не продолжать и ушла. Я всё-таки спустился на первый этаж и поговорил с Тогримом.

– Тогрим, что насчёт моей работы курьером?

– Ах да! Там, у двери, коробка с лекарствами. Возьми сумку и наполни её двумя красными колбами, одной синей и возьми 2 коробочки с травами.

– Ясно, а куда их доставить?

– Коробочки с травами – в купальню, Красные колбы – Дэвиду. Он живёт в доме левее ателье, а синюю – Марии, она работает в купальне.

Подойдя к двери, я взял сумку, наполнил её и вышел на улицу. Погода отвратная: по небу ползли плотные, практически чёрные, тучи. Я оглянулся назад и увидел, как Сильвия опять находилась у меня в комнате. Мне это показалось уже подозрительным, но я решил дать ей ещё один шанс.

Работа моя была не то, чтобы трудной, но и не лёгкой. С одной рукой носить и доставать лекарства не так-то и просто. Пока я относил лекарства, ничего интересного не было, кроме всех тех же опечаленных лиц. Меня это стало серьёзно беспокоить, я просто не мог поверить, что все люди здесь несчастны и то, что только Тогрим был радостен, меня это смущало. Когда я вернулся домой, Сильвии уже не было в моей комнате. Я вошёл в дом и увидел Тогрима, разговаривающего с Сильвией. Мне не хотелось нарушать их диалог. Я поднялся по лестнице и дошёл до своей комнаты. Вот только интуиция начала кричать, что лучше не заходить в комнату, но я её проигнорировал. Меня тут же пробрал жуткий страх. Я понял, что страх – это печать магии тьмы. Мне было настолько страшно, что делать какие-либо движения было практически невозможно. Через минуту к страху прибавилось отчаяние, а за ним и депрессия. Это была прогрессирующая магия тьмы. Я знал, как обнаружить источник магии, так что найти его не составило труда. А вот найти закономерность этого заклятия, чтобы его развеять, очень сложно. Ладно, если оно не было прогрессивным, можно не торопиться, но только не с этим заклятием: конечная ступень – это подчинение. Я не желал быть чей-то марионеткой. Я был в панике, страх и отчаянье давили на меня. Я хотел всё бросить, это желание было огромным, но желание жить и ненависть к тем, кто скрывает свои отвратительные цели, были сильнее. Через все эти невзгоды, я начал расшифровывать и находить закономерность. Каждая минуты нахождения под этой магией становилось всё трудней. В конце концов я смог её развеять, но остаточный эффект всё ещё был. Он продлился около часа.

Отойдя то всего того, что произошло, я воспылал пламенем ненависти. В тот момент я предполагал, что это была Сильвия. Сильвия, тихая, незаметная, на вид дружелюбная, занималась странными делами в моей комнате. Я был уверен в том, что это была она, но как только пламя ярости угасло, я решил все обдумать и искать больше доказательств. Принял решение пробраться ночью в кунсткамеру и найти любые доказательства того, что они обладают магией тьмы. В мой план входило много, в том числе и беглый осмотр комнат Тогрима и Сильвии.

До наступления ночи я изучал чертежи оружий, которые я забрал из башни. Первый был чертеж одноручной боевой косы, но в приложении был и чертёж двуручной боевой косы, эта двуручная коса делалась из двух одноручных, складываясь, образовалась коса, где один конец выступал в роли лезвия косы, а второй – в роли наконечника для копья. Второе оружие было наручными когтями, в которых ничего особенного не было. Третий чертёж был мечом Рионов, сам меч подходил, как для одной руки, так и для двух. Клинок был длинным односторонне заточенным. Как рассказывали в таверне одного из городов Кирритора, лезвие меча Рионов настолько остро, что способно разрубить огромный валун.

Время близилось к ночи, все уже разошлись по комнатам, и я начал готовить всё к реализации своего замысла. С восходом луны, я начал действовать. Открыв дверь и выйдя из комнаты, я направился к кунсткамере. Открыв комнату, я зажёг лампу и закрыл за собой дверь, как оказалось, это, и вправду, была кунсткамера. В левом углу я разглядел письменный стол, заваленный бумагами. Я подошёл и начал читать, что же там было написано, к счастью, все бумаги были на Кирриторском, и в тот же миг меня пробрал ужас… Я вспомнил, что город – Голдорианский, а все жители, с кем я вёл диалог, разговаривали на Кирриторском при том, что он не являлся мировым. Мне стало не по себе, но я продолжил читать. Прочитав немало бумаг, я нашёл всего несколько подозрительных.

12 число от дня появления Альвиан1 1235 год от смерти последнего дракона. Я начал замечать, что все соседи ведут себя странно. Вечно хмурые, раздражённые, лишь только я и мой удачный эксперимент по созданию жизни без вдыхания души мертвого существа (Сильвия) были в порядке, меня смущало, почему их это коснулось, а нас нет. Я пишу это тебе, коллега, с целью, поделится своими достижениями по созданию жизни путём вдыхания души в оболочку. Пока мои наблюдения над Сильвией ведутся в штатном режиме кроме случая с соседями. Она реагирует, как здоровое разумное существо, и имеет обширный спектр эмоций, обладает собственным желанием и мнением. Надеюсь отправить это письмо, как можно скорее.

20 число от дня появления Альвиан 1235 год от смерти последнего дракона. Обстановка с соседями остаётся не измена. Я всё пытаюсь разузнать, что же такое происходит, но я так и не нашёл ни одной зацепки. Это не самое важное, что я хотел написать. Сильвия не обладает врождённой магией. Это плохо, если это вскроется, они начнут обследование и обнаружат, что это не гниющая оболочка. Тогда всем моим исследованием конец и меня сожгут, как некроманта. Они не будут разбираться, скажут, что я некромант и поднимаю нежить, поэтому я ненавижу эту страну, они не пытаются вникнуть в ситуацию. Надеюсь, я отправлю тебе это письмо. Неизвестно, сколько тебе ещё придётся скрываться от рубиновых инквизиторов.

Я смог выйти из-под её контроля на мгновенье. Если ты нашёл это письмо, я хочу, чтобы ты уничтожил Сильвию. В кунсткамере под столом есть потайной люк, в котором находится заклинание, уничтожающее оболочку Сильвии, делая её бесплотной. После потери оболочки заклинания спадут, и я смогу захватить её в специальный камень. Надеюсь на тебя.

После прочитанного я не был сильно удивлён, лишь она была скрытна и всё время не показывала себя такой, какая она есть. Я отодвинул стол и там вправду оказался люк. В нём была записка и свиток. В записке было сказано, как пользоваться свитком.

Инструкция по уничтожению оболочки и освобождение души:

1. Использовать свиток в радиусе от цели не более 5 метров.

2. В момент, пока оболочка будет охвачена заклинанием, нанести оболочке значительный урон и разрушить сердечник в виде рубинового ядра. Будьте осторожны: во время захвата душа может использовать все заклинания Тьмы.

Я, забрав свиток, вернулся в комнату и начал готовиться. Около двух часов я пытался воссоздать свою потерянную руку, и у меня получилось. Только это требует огромного запаса маны. Это можно будет использовать в качестве эффекта неожиданности. С наступлением утра я выждал нужного момента, когда Тогрим и Сильвия будут находиться рядом. Этот момент настал во время обеда. Сильвия подошла, я встал, введя её в замешательство, посмотрев на Тогрима, я кивнул. Достав свиток, я прочитал его, захватив Сильвию в призрачные цепи. Тогрим упал со стула, потеряв сознание. Я, не медля, создал меч Рионов и начал поражать эту оболочку без капли жалости, нанося всё больше ударов. Я заметил в районе живота блестящий камень и направил свой клинок в этот камень, как вдруг меня поразили шесть стрел тьмы. Я забыл: душа Сильвии будет защищать сердечник. Боль была остра, но меня это не останавливало. Я был даже рад, что она защищается. Сильвия начала постоянно выпускать стрелы тьмы, будто она не знала других заклинаний. Я отражал их своим клинком, но отражать все у меня не получалось. Две, а то и три, меня постоянно достигали. Я думал, что можно сделать, пока я не погиб, боль мешала моим раздумьем. В конец концов я предпринял попытку сформировать свою утерянную руку. Создав вторую руку, я сотворил и второй клинок. Я уже смог отражать все летящие в меня стрелы, но по моим расчётам долго моя рука не продержится, максимум минут 10. Этого должно хватить, чтобы уничтожить сердечник. Я начал приближаться к Сильвии, как вдруг услышал истеричный голос Сильвии:

– Я не хочу умирать. Я лишь хотела, быть такой же, как и все. Я желала лишь обладать всеми эмоциями, но не знала как. Я нашла книгу, в которой были знания, как похищать чужие эмоции. Я не знала, что она приносит беды. Отец не выпускал меня никуда, и я не знала, что это заклинание накладывалась на существ!

Я продолжал продвигаться, не обращая внимания на мольбы Сильвии простить её и дать ей второй шанс. Я уже был почти у цели и готовился нанести последний удар, который закончит мучения этого города и мои. Я стоял практически рядом с ней и уже думал нанести удар, как меня окликнул Тогрим:

– Стой! Не ломай сердечник, я ещё не взял камень.

– Извини, но я не желаю, чтобы она осталась в живых.

– Даже если она раскаялась?

– Мне плевать раскаялась она или нет, если ты будешь мне мешать, я и тебя прикончу, анимансер.

– Я лучше умру, защищая, то, что мне дорого!

– Покойся с миром Тогрим.

Я проткнул сердечник, но в меня была выпущена стрела гниения. Я смог успеть подставить свою руку из крови и смог себя спасти таким дивным образом. Голос Сильвии затих, а я тут же направился к Тогриму. Он начал просить о пощаде. Меня это взбесило, его лицемерие раздражало и вводило в ярость. Я направил всю кровожадность в свой последний удар, снёсший голову Тогрима…

После битвы я залечивал свои раны. В этом городе мне оставаться было нельзя, и собрав все вещи я ушёл.

Новый дом

Я шёл по дороге, не сворачивая около четырёх дней. Я было уже, отчаялся, если бы не проезжающая карета дворянина. Из этой кареты вышла сребровласая девушка. Она была прекрасна: её кожа, словно чистый снег, а волосы, будто серебряный клинок после закалки, изящны. Я был восхищён, но моё восхищение не было продолжительным, так как я упал на землю, потеряв сознание. Очнулся я уже в чьих-то покоях на обширной кровати. Меня разбудил седой дворецкий преклонных лет. Он подошёл, поднял меня с кровати и одел. После он отвёл меня в гостиную, где меня ждала та девушка и мужчина с длинными пепельными волосами. Меня усадили за стол, а мужчина встал и начал говорить на разных языках одну и ту же фразу, пока не дошёл до Кирриторского. Я живо откликнулся.