Королева Забвения

Закружилась, завертелась над промёрзшей землёй седая пурга, словно древнее, полузабытое заклятье зимы. Завывая голосами ледяных духов, она взметала снежные вихри до самых звёзд, и каждый порыв её дышал свирепой, не знающей пощады яростью.

Проносясь над спящими лесами, закованными в лёд реками и над убогими огоньками человеческих жилищ, лютая волшебница накрывала землю саваном вечного холода пытаясь погрузить её в беспросветный мрак.

Не было ей дела до отчаянных молитв, застигнутых врасплох: она выискивала сбившихся с пути странников, и горе тем, кто промедлил укрыться от её зоркого ока… Безжалостно срывая последнее тепло с уст замерзающих путников, пурга уносила их в безмолвное царство Королевы Забвения, где давно не звучал смех, а слёзы безвинных обращались в ледяные кристаллы.

1. Отважный Тимми.

В ночной тишине, тихий голос Инессы звучал, убаюкивая детское сознание...

«Заплутавшие на заснеженных дорогах путники искали приюта в первом повстречавшемся доме, и заботливые хозяева, подбрасывая в камины и печи больше поленьев, приглашали их греться в комнаты, окутанные ароматом домашнего тепла и уюта.

Напуганные люди спешили запереться в своих жилищах, лесные звери спрятались в глубоких норах, и каждый, укрывшись, выжидал окончания взбесившейся в ночи непогоды.

Самая холодная за многие века зимняя ночь претендовала на право остаться в этом мире навечно.»

Инесса остановилась, украдкой взглянула на сына и закрыв книгу отложила её в сторону.

– Как только я добуду волшебный меч, – сонным голосом прошептал Тимми, – я тут же сражусь с великанами, морозящими наш мир.

– И одолеешь всех в один миг, – улыбнулась Инесса, проводя рукой по волосам сына.

– Я буду сильным и отважным, – не унимался ребёнок, борясь со сном.

– Да, мой дорогой. Только прежде, тебе необходим крепкий сон.

– Сообщи Элизе, – засыпая пролепетал Тимми.

– Завтра милый, завтра, – говорила тихо Инесса, стараясь не сбить сон ребёнка. – Твоя старшая сестра спит и видит волшебные сны.

– Спокойной ночи, мама! – сквозь сон прошептал Тимми, и сомкнув веки, уснул крепким сном.

– Спокойной ночи, мой храбрый малыш! – подправив сбившееся одеяло, Инесса нежно поцеловала тёплую щеку ребёнка.

В дверях она обернулась, улыбнулась, взглянув на сына той самой нежной улыбкой, которую вызывает искренняя любовь, и, не нарушая тишины, вышла из детской комнаты.

2. Ночная гостья.

В большой, уютной комнате, царил полумрак, сотканный из приглушённого света и танцующих теней. Здесь, словно в святилище детства, на почётных местах застыли старые, но дорогие сердцу куклы. Их фарфоровые лица хранили тепло детских ладоней, а в стёклах незрячих глаз ещё теплились отблески отзвучавших сказок. Никто не играл с ними много лет, но они продолжали незримый караул, оберегая покой хозяйки.

На пуховых перинах, утонув в ворохе лёгких, словно облака, одеял, спала Элиза. Сон её был безмятежен и глубок, подобно тихому озеру, в котором время теряет счёт минутам. И вдруг, безмятежную тишину нарушил глухой, настойчивый стук в оконное стекло, словно сама ночь просилась внутрь, чтобы поведать важную тайну.

– Интересно, что бы это могло быть? – прошептала Элиза поднимаясь с постели.

Тусклый свет торшера загадочно отбрасывал на стены немые тени комнатной мебели. Переполненная волнением, Элиза на носочках подошла к окну и прижавшись лбом к холодному стеклу вгляделась в снежную кутерьму. На дворе бесновалась свирепая вьюга. Наполнив воздух густым снегопадом, она яростно била мягкими снежинками в стрельчатый переплёт.

– Никого нет… Странно! – прошептала девушка, отступая. – Может, мне всё только приснилось?

Стук снова повторился и в этот раз настойчивее. Элиза резко отпрянула, поспешив укрыться за бархатной портьерой.

– Кто там? – спросила девушка дрожащим голосом.

Ответа не послышалось. Набравшись смелости, она распахнула форточку, и тут же юркнула в своё укрытие.

Тысяча пушистых снежинок, ворвавшись с ветром без приглашения, устроили в комнате белоснежный карнавал. Но за ними так никто и не последовал. Постояв немного и продрогнув, Элиза закрыла окно. Прозрачные хрусталики льда медленно опустились на плотный ворс шерстяного ковра и, позабыв, как кружились в буйных порывах суетливой пурги, мгновенно растаяли.

– Сегодня погода разыгралась не на шутку, – прошептала Элиза, глядя сквозь прозрачное стекло. – Вероятно, неугомонный ветер бил веткой ели…

– Апчхи!

Раздалось у окна тоненькое чихание. Элиза вскрикнув нырнула под одеяло.

– Апчхи, – снова чихнул неизвестный.

Затаив дыхание, девушка приподняла край одеяла и внимательно прислушалась.

– Апчхи! Когда уже прекратятся все эти беспорядки? Так и простудиться недолго! – возмущался тоненький голосочек.

Осмелев, Элиза вышла из укрытия. Нетерпеливо оглядываясь по сторонам, она внимала шёпоту, пытаясь понять откуда он доносится.

– Простите мою невнимательность и плохое гостеприимство, – решилась она наконец. – Вам не стоит бояться меня. Покажитесь. Прошу вас!

Бахрома на шторе слегка зашевелилась, как от лёгкого сквозняка, и из-за тяжёлой ткани показалась маленькая эльфийка. Вся её хрупкая фигурка дрожала крупной дрожью – она продрогла до самых костей, а зубы её выбивали отчаянную, звонкую дробь, словно кто-то невидимый колотил ледяными палочками по хрусталю.

– Меня зовут Элиза, – улыбнулась девушка.

– А я – Фиаль, – продолжая дрожать, представилась эльфийка. – Мне бы сейчас чашечку тёплого чая. Надеюсь, ты угостишь меня? – стараясь широко улыбнуться, спросила Фиаль.

– Конечно, конечно, – прошептала Элиза, доставая шерстяную варежку из шкафа. – Забирайся внутрь. В ней ты быстро согреешься.

Фиаль уютно устроилась в просторной варежке, и Элиза, тихо отворив дверь, вышла с ней из комнаты.

– Куда ты меня несёшь? – высунув голову, мягко спросила Фиаль.

– В столовую, – пояснила Элиза. – Мы идём пить чай.

– Земляничный? С профитролями? – любопытствовала эльфийка.

– Я вижу, у нас одинаковые вкусы, – улыбнулась Элиза.

– Превосходно! Значит ужин будет вкусным, – кивнула одобрительно Фиаль.

Войдя в столовую, Элиза бережно положила варежку на стул и принялась ухаживать за гостьей. Через считанные минуты на столе дымились две чашки ароматного чая, стояла ваза с профитролями и фарфоровая розетка с клубничным вареньем.

– Прошу к столу, – пригласила Элиза ночную гостью.

Эльфийка чинно вышла из варежки. Просохшие крылья и волосы излучали ровный, тёплый свет, и издали она казалась большим садовым светлячком. Раскрыв свои маленькие синие глазки, Фиаль с озорной ухмылкой посмотрела на улыбающуюся девушку.

– Что-то не так? – смутилась Элиза.

– Ты труслива, но не сильно, – откусив немалый кусок профитроли, ответила Фиаль и стала уплетать за обе щеки, чем рассмешила Элизу.

– Откуда же ты, такая смелая, прилетела? – шутливо поинтересовалась девушка.

– Из Виридиса, цветочного королевства третьего поднебесья, – мило улыбнулась Фиаль, и поднявшись над головой Элизы, быстро щёлкнула пальцами.

В этот же миг, посыпалась цветочная пыльца, сверкая в приглушённом свете жемчужным мерцанием. Девушка потёрла глаза и коротко расчихалась.

– Обряд посвящения в мои подруги. Я сама его придумала! – звонко засмеялась эльфийка, кружась над её головой.

– Я с большой благодарностью принимаю твою дружбу, – присела в реверансе Элиза. – Душ из пыльцы выглядит очень забавно, – продолжала она шутить.

– Какая ты веселая, Элиза! – захихикала Фиаль, опускаясь на стол.

Тут из соседней комнаты послышался мерный бой часов, и улыбка Фиаль мгновенно угасла.

– Ах, что же это я! Нам ведь надо спешить! – разволновалась она.

– Спешить? Куда, позволь спросить? Ведь за окном ночь.

– Да! Но если ждать утра, мы не успеем…

– Я ничего не понимаю. Куда мы не успеем в столь поздний час, да при такой стуже? Объяснись яснее, Фиаль. Прошу тебя! – настаивала девушка.

– Элиза, слушай меня пожалуйста внимательно, – с мольбой обратилась Фиаль. – Над нашими королевствами, на шестом поднебесье, находится Королевство Вечного Холода. Многие века, оно пребывало в гармонии с Виридисом, поддерживая хрупкий баланс жизни во всем мире. Но всё изменилось… – Фиаль выдержала тяжёлую паузу, – как только принцессе Десидерии исполнилось восемнадцать лет.

Королева Забвения, вознамерилась создать союз дочери с принцем Альбертом и явилась с этим требованием к своему брату, Королю Лонгиру. Десидерия прекрасна, только вот незадача: она всем сердцем любит принца Ветро, и эта любовь взаимна. Всё это время правда тщательно скрывалась от Обливионы, ведь она никогда не позволит состояться их браку.

Альберт упорно воспротивился желанию тёти и воле отца. Тогда, в наказание, король заточил сына в ледяном дворце – Каптивусе. Лишив принца своей милости, он надеялся, что, одумавшись, тот быстро умерит свой пыл. Но время идёт. Уже много месяцев король и принц по неясным причинам не идут на примирение. А страшнее всего то, что с каждым днём сердце Альберта всё больше леденеет. Король же никому не позволяет подступиться к нему.

Как не пыталась королева Протея смягчить сердце супруга, Лонгир остался непреклонен и с тех самых пор в Королевстве Вечного Холода царят беспощадные морозы. Они уже пробились к границам нашего королевства, подвергая каждый клочок земли заморозкам. Ещё немного и смерти нам не избежать. Если погибнет Виридис, неизбежно наступит гибель всех королевств этого мира – от Подземного до Королевства Сапфировых Звезд.

– Девять ночей мне снились сны, которым я не могла найти объяснение. Я рисовала их, пытаясь понять, о чём они хотят предупредить. Теперь же, мне ясна причина непогоды, – прошептала Элиза с сожалением.

– Необходимо всеми силами предотвратить надвигающуюся опасность, – в голосе эльфийки звучала мольба.

– Ах Фиаль! Ты ждёшь от меня помощи, но я лишь человек, не имеющий волшебных способностей, – развела руками девушка.

– Милая Элиза! В тебе есть то, чего нет ни у одного существа Виридиса, – улыбнулась эльфийка. –Когда-то давно, ты укололась о шипы розы…

– Помню этот день, хоть и была ещё малышкой, – тёплые воспоминания из детства нахлынули на Элизу. – Гуляя по летнему саду, я случайно задела шипы розы и больно укололась. Увидев кровь на пальце, я решила, что ранила цветок, и в рыданиях бросилась к матери, умоляя спасти его. Конечно, её рассмешили мои слова, но, поспешив успокоить меня, она помогла мне перевязать розу.

– Королева Протея хранит тёплую память о тебе. Уколовшись, ты не испытала злости и не сломала стебелёк, а трепетно ухаживала за цветком, каждый день прося прощения за свою неосторожность. Все эти годы капелька твоей крови хранилась как драгоценнейшее сокровище нашего королевства. Королева всегда носила её в подвеске из горного хрусталя. И сейчас, когда нам всем грозит гибель, она верит: ты, и только ты, теплотой своего сердца, можешь помочь принцу Альберту.

К великому сожалению, сердца существ волшебных миров не обладают храбростью. Мы способны лишь на преданную любовь. Человеческое же сердце может сотворить истинное чудо, ведь оно наполнено смелостью и неиссякаемой верой в прекрасное и счастливое будущее. И я, от лица нашей королевы, а также от лица всех обитателей Виридиса, прошу тебя: спаси нас и весь мир от страшной участи.

– Но что, если я не сумею помочь принцу? – растерялась Элиза.

– Ты сумеешь, Элиза! Не дай сомнениям прокрасться в твоё сердце и завладеть разумом, – с мольбой в глазах обратилась Фиаль. – Мы не в силах подступиться к принцу, но сделаем всё возможное, чтобы помочь тебе. С первым лучом солнца приказ короля утвердится во всех скрижалях семи небес, и уже ничто не сможет обратить время вспять. До рассвета осталось девять часов. Если мы с тобой не поторопимся… сердце Альберта замёрзнет безвозвратно, повергнув нас всех в вечный сон.

Элиза в смятении взглянула на часы и мысленно спросила себя: «Как же мне быть? Что, если никакие уговоры и доброта моего сердца не помогут?»

– Помогут! Ведь твоя главная сила – это искренность! – ответила вслух Фиаль, улыбаясь.

Элиза удивлённо взглянула на неё.

– Да! Ещё я читаю мысли, – хихикнула Фиаль, но тут же приняла серьёзный вид. – Надо торопиться, Элиза. Каждую минуту гибнут тысячи растений и животных, и скоро эта участь грозит постигнуть весь мир.

– Я готова, Фиаль, – прошептала Элиза, собрав всю свою решимость.

– Тогда полетели! – лицо эльфийки озарила счастливая улыбка.

– Неужели ты видишь за моей спиной крылья? – рассмеялась Элиза.

– О, об этом не беспокойся и предоставь это дело мне, – лукаво подмигнула Фиаль. – Только сначала я должна передать тебе это…

Она вынула из кармашка невесомый флакон и бережно протянула его девушке. Стоило пальцам Элизы коснуться его, как крохотное стекло увеличилось до размеров её мизинца.

– Удивительно! – изумилась Элиза. – Я полагала, что такое бывает лишь в сказках или снится во сне.

– В этом флаконе – чудодейственный эликсир, придающий силы, – прошептала Фиаль. – Он создан из целебных трав, что растут в Виридисе, и способен возвращать утраченные силы, исцеляя мгновенно. А здесь, – Фиаль протянула подвеску из хрупкого горного хрусталя, – хранится эликсир жизни, предназначенный принцу, и разбавлен он капелькой твоей крови.

В жилах обитателей волшебных миров течёт вода. В нас нет крови, поэтому мы легко уязвимы. Чтобы разрушить чары забвения и вернуть силу жизни, Альберту необходимо выпить его. В каждом из эликсиров таится невероятная сила. Но важнее всего – твои воля и упорство. Помни это. Последняя минута… Закрой глаза, Элиза…

Фиаль хлопнула трижды в ладоши, и Элиза почувствовала, как над её головой снова посыпалась цветочная пыльца. Открыв глаза, она увидела на себе зимние одежды и услышала за окном цокот копыт.

– Эвенко? – с удивлением воскликнула Элиза.

– Он самый, – улыбнулась Фиаль. – Я наделила его малым волшебством. Теперь он умеет летать и может говорить с тобой. Все, кого вы встретите на своем пути, подскажут дорогу в Королевство Вечного Холода.

– Мы вместе попытаемся помочь миру, – прошептала Элиза, погладив коня по гриве.

– Лети сквозь небеса, Эвенко. – шептала Фиаль. – Ты - одна из самых прочных ниточек к нашему спасению. Как только вы покинете мир людей и окажетесь на границе Арбора, - царства Древних Лесов, ты утратишь способность летать. Вернётся она к тебе, лишь когда вы ступите на границу царства Океанов Бессмертия. Помни об этом, Эвенко. А ты, Элиза, используй эликсир лишь в самых крайних случаях, иначе его может не хватить.

И ещё, – Фиаль подлетела ближе к Элизе. – Мой долг - рассказать тебе то, что ты должна была знать с самого детства…

Элиза пристально взглянула на Фиаль.

– Королева Протея и твоя мать – кузины. Много лет назад их жизненные пути разошлись, и со временем они потеряли связь. Подробнее ты узнаешь по возвращении. Метелица, сестрица короля Лонгира. Она на стороне добра. Как встретишь её, тут же проси о помощи. Удачи вам, друзья! – произнесла на прощанье Фиаль и, сверкнув в воздухе крыльями, исчезла в ночи.

– Держись крепче, Элиза, – голос Эвенко прозвучал низко и серьёзно. – Холодные ветры Королевы Забвения могут сбить тебя с седла, и мы рискуем навеки потерять друг друга.

– Я держусь, мой друг. Держусь! – прислушалась Элиза к его совету.

Эвенко ударил копытом по земле, громко заржал и взмыв в небо, скрылся за снежными облаками, унося всадницу навстречу неизвестности.

3. Воспоминания.

Лёгкое дыхание ветра едва коснулось тонких подвесок хрустальной люстры, и нежный, почти призрачный звон разлился в тишине, подобно далёкому колокольчику. Этот звон, словно ключ, отворил потаённые двери в памяти Обливионы. Воспоминания, много лет пролежавшие в забвении, точно старые письма на дне шкатулки, хлынули сами собой.

«…Снег искрился под ногами, и озорной смех разрывал морозную тишину.

– Смотри Лонгир, – обратилась к брату Метелица. – Я могу создавать снежные горы.

Она взмахнула рукой и тысячи снежинок, покорившись её воле, замерли в воздухе, затем сложились в величественный хребет, сверкнувший на солнце подобно клыкам древнего дракона. Лонгир тепло рассмеялся. Взбежав на самую высокую вершину, он щёлкнул пальцами, и в тот же миг снежные горы вздыбились неприступными скалами, чьи пики пронзили небо. Из белой массы он создал снежных великанов – грузных, молчаливых, с глазами - льдинами и повелел им строить ледяной дворец, где каждый шпиль касался облаков.

Обливиона смотрела на них с горькой, жгучей завистью, той, какую знают лишь младшие дети. Она протянула ладонь к снежинкам, но те, не признав в ней госпожу остались безучастны. Попробовала щёлкнуть пальцами, как делал Лонгир, - в ответ лишь пустота и тишина.

Дворовая детвора, всегда готовая подразнить, разразилась диким смехом, вызвав горькую обиду в бунтарской душе Обливионы.

-Придёт день, – прошептала она сквозь слёзы, и в её голосе прозвучала недетская сила, – и я отниму их силу. Всю до единой крупицы.

В исступлении она хлопнула в ладоши и мир вокруг содрогнулся, не издав ни звука. Метелица замерла на полуслове. Рука её, протянутая к новому творению, опустилась. Она смотрела вдаль пустыми глазами, не помня, что намеревалась делать. Лонгир уставился на свои пустые ладони, тщетно силясь вспомнить, что собирался создать.

Обливиона, сама не понявшая, что натворила, бросилась в зимнюю рощу за дворцом и упав на снег, стала выплакивать остатки обиды: «За что? Почему во мне нет такой же силы, какую имеют они? Почему я так слаба?»

Брат и сестра, нашли её всхлипывающей у высокой заснеженной ели. Лонгир опустился рядом и обнял сестру. Без укора, без жалости, с той мудрой нежностью, что рождается из глубокой любви старшего брата к младшей сестре.

– Ты глупышка, – сказал от тихо. – Смотришь на наши успехи, и думаешь: вот оно, величие. Но сегодня мы видели, на что способна ты.

– Я ничего не умею создавать, – закричала Обливиона, вырываясь. – Я бездарна. Пустое место!

– Это неправда! – Метелица старалась быть убедительной. – Все боятся нашей силы. И конечно это правильно… Ведь мы способны обратить мир в руины одним капризом. Но твоя сила… она бесценная. Если мы создаём и разрушаем, то ты одним желанием способна остановить хаос, до того, как он начнётся. Ты можешь исцелить разбитое сердце, вырезав из памяти боль потери. Твоя тишина может изменить мир без единого удара и меча.

– Но есть одно условие, сестрёнка, – прошептал Лонгир, приблизившись. – Мудрость. Если ты сотрёшь не те воспоминания, или забудешь, как вернуть радость – ты останешься одна. В пустой, безмолвной клетке собственного дара. Твой дар - и сила, и проклятие одновременно. Это трон, на котором ты должна научиться держать осанку.

– Ты не веришь нам сейчас, – мягко улыбнулась Метелица, коснувшись плеча сестры. – Но, если ты примешь свой дар без ненависти и используешь его во благо, однажды ты поймёшь: обладать даром забвения – значит быть всем, что было, что есть и что будет. Память – это мир, а ты его границы.

Обливиона молчала, не поднимая глаз. Но в глубине её существа, свернувшись в тугой клубок, змеилась лишь одна мысль, которую она не решалась вымолвить вслух:

«Дар забвения – это пустота… Заберите у меня его. Отдайте мне вашу силу – ту, что создаёт и рушит. Вот тогда я послушаю, о чём вы станете толковать мне. А пока… вы просто боитесь, что однажды я отниму у вас всё по – настоящему.»

Резкий голос дочери, ворвавшейся в покои, заставил Обливиону вернуться в реальность, и, прошлое, свернувшись, кануло обратно в темноту, оставив лишь тихий звон хрусталя, тающий на губах тишины.

4. Признание Десидерии.

– Мама, прошу тебя! Прекрати множить зло в мире, – умоляла принцесса. – В том, что произошло нет вины Альберта.

– И кто же тогда виноват? – усмехнулась Обливиона.

– Я! – едва слышно выдохнула Десидерия.

– Ты? – голос королевы задрожал.

– Да, я. И только я, – принцесса подняла голову, вобрав в дыхание всю решимость, на какую только была способна.

– Изъяснись, дочь, – в голосе королевы просыпался гнев.

– Мы с Ветро любим друг друга. И хотим…

– Замолчи немедленно! – королева перебила её, и крик этот, казалось, сотряс своды тронного зала. – Я не желаю слышать этот безумный бред. В своем ли ты уме, Десидерия? Да как ты посмела?

– Я давно выросла, мама. Но ты никак, не хочешь этого понять, – голосе принцессы поник. – Позволь мне самой решать, кому будет принадлежать моё сердце.

– А-а-а-а! – завопила королева, зажав уши ладонями, словно от невыносимой боли.

– Но почему? Почему ты против, мама? Ветро ровня мне. Он так же благороден, и …

– Ты хочешь знать, почему я против? – королева резко опустила руки. Её правильные черты лица исказила злобная, почти безумная улыбка. – Что ж, я скажу тебе! Да, он знатен. Да он принц по крови, как и ты. Но у него нет того, что нужно мне!

– Чего же? – растерялась Десидерия, чувствуя, как сердце обволакивает ледяной страх.

– Власти! – бросила королева, враждебно глядя на дочь. – Власти над всем миром!

– Разве у тебя её мало? – недоумевала принцесса. – Ты повелеваешь огромным царством. В твоём распоряжении уйма слуг.

– Ты так же глупа и наивна, каким был твой отец, – с презрением, чеканя каждое слово, ответила Обливиона.

– Ради власти ты посеяла вражду между отцом и сыном, мужа настроила против жены. И готова безжалостно погубить их всех.

Искры бешенства сверкнули в холодных глазах королевы. Она пристально посмотрела в глаза дочери и повернувшись к ней спиной, прошептала:

– Ради власти я готова погубить и собственную дочь. Стража! – нетерпящим промедления голосом позвала она.

Дверь тут же распахнулась, и в зал вошли двое стражников.

– Ваше Величество! – они склонились перед ней в глубоком повиновении.

– В темницу её! – без тени содрогания в голосе, приказала Обливиона.

Стража застыла, вылупив глаза. Любовь к принцессе и острая жалость сковали их тела. Они медлили, ещё надеясь на милость, на то, что королева отменит страшный приказ.

– Разве вы не слышали моей воли? Или вздумали ослушаться? – гнев в голосе королевы стал нарастать.

В ту же секунду стражники подбежали к Десидерии, схватили за руки и увели прочь из тронного зала.

– Откуда в тебе столько жестокости, мама? – прошептала Десидерия, срывающимся голосом сквозь слёзы.

– Я не позволю тебе разрушишь мои планы, – ответила Обливиона, даже не взглянув на дочь.

Стражники, боясь навлечь ещё более ужасную кару, поспешно вывели принцессу, наглухо затворив за собой тяжёлую дверь.

– Теперь никто не встанет на моём пути, – прошептала Королева Забвения, глядя им в след холодным, как зимнее небо взглядом. – И, если потребуется, я уничтожу каждого, кто посмеет стать поперёк меня.

Оба стража, сгорая от стыда и не смея поднять глаз, стали просить прощения у принцессы.

– Ну что, что вы! Не вините себя. Ослушайся вы мою мать – участь ваша была бы печальна, – утешала их Десидерия. – Я видела, скольких слуг в этом замке она превратила в безжизненные ледяные изваяния. Молю вас лишь об одном… Сообщите Ветро о том, где я нахожусь. Большего я не смею у вас просить.

– Будет исполнено, Ваше Высочество, – отозвались они в один голос, с готовностью и болью.

– Благодарю! – прошептала принцесса, с затаившейся в сердце глубокой печалью.

Оставшись одна в холодной, мрачной камере, предназначенной для преступников, Десидерия подошла к узкому, зарешечённому окну. За ним зияла бездонная пропасть, и где-то внизу ветер рвал острые гребни ледяных скал. Глядя с грустью на суровую, величавую красоту, из глаз её беззвучно покатились слёзы.

– Мой милый Ветро! – прошептали её губы, и ветер, словно услышав, на миг притих. – Надеюсь, ты сумеешь вызволишь меня раньше, чем я погибну в этом жутком подземелье… от мучительной тоски по тебе.

5. Волшебная книга событий.

– Милая, ты тоже это слышала? – вслушиваясь к завыванию вьюги за окном, спросил Михаэль.

– Что именно, дорогой? – оторвалась от чтения Инесса.

– Я явственно слышал ржание. Кажется, один из коней каким-то образом выбрался из конюшни. Пурга разыгралась не на шутку. Пожалуй, стоит проверить, всё ли там благополучно.

– Только оденься теплее, Михаэль. Прошу тебя! – Инесса с мольбой взглянула на мужа. – А я загляну к детям. Эта разбушевавшаяся стихия пугает даже меня.