Врач моего сердца

Две недели пролетают одним махом. Наташку взяли на новую работу, и жизнь теперь, кажется, действительно налаживается.
Это ощущение бодрит и крепко держится в душе.
Настроение хорошее, настрой боевой!
И всё это длится...
До сегодняшнего дня.

- Маш! Ма-аш! Иди сюда скорее!

Смотрю на часы.
Вообще-то ещё пятнадцать минут до окончания перерыва.
Допиваю кофе и торопливо выскакиваю из кухни. Пересекаю коридор, останавливаюсь в самом конце: дверь в комнату хранения архива приоткрыта.
Сердце нашей регистратуры!
Важнейшие документы, библиотека и компьютеры, содержащие информацию со всей нашей клиники, находятся именно здесь.

- Люсь? - зову, зглядывая внутрь. - Ты где?

- Заходи сюда! - зовет меня коллега.

Прохожу в компьютерную, прищуриваюсь: у одного из столов стоит Люська. Она хмуро смотрит в экран. Рядом с ней Женя.
Морщусь. Ну во-от, только Воробьева здесь не хватало!
И зачем меня Люська сюда позвала? Чем я ей здесь помогу?

Заметив меня, Люся взволнованными взмахами рук подзывает подойти ближе.

- Маш, у меня тут проблема одна. Нужно карту скопировать для... - Девушка кивком указывает на Женю. - Евгения Артемьивича... У них там программа слетела.

- Так, а я как помогу? - бурчу.

Из-за монитора высовывается Женя. Ухмылочка мгновенно расчерчивает его смазливое лицо. Он быстро окидывает меня взглядом и прищуривается, будто что-то заметил.

- Ай-ай-ай, Машенька, а с кружечками сюда вообще-то нельзя.

- С какими ещё кружечками?... - вскидываю бровь, и только потом только замечаю, что у меня в руках чашка из-под кофе.

Ой!
Надо же, а я даже не заметила, что с ней прибежала!...
А как тут заметить, если с перерыва выдернули на раз-два?

- Она пустая, - сухо отвечаю и ставлю кружку на свободный стол. - Так как я могу помочь?

- Маш, а, Маш... Позови, пожалуйста, Дениса Константиновича из техподдержки, а? - жалобно просит Люся. - Скажи, что срочно. Я так-то файл нашла, но он не копируется... У нас сейчас уже перерыв закончится, а я даже кофе не попила! Может, успею ещё глоточек сделать...

Ох, уж этот Воробьёв! Жизни никому не даёт!
Это всё у него от безделья.
Удивительно, что такая женщина, как Тураева, сошлась с вот таким вот...

Выхожу в коридор и направляюсь к опенспейсу техподдержки.

Всё вокруг мне уже так знакомо, будто я здесь работаю не меньше года.
А ещё мне здесь очень нравится.
Всякое бывает, конечно: бывает, работы очень много, а ещё бывают ненормальные пациенты. Да и Жени Воробьёвы бывают...
Но всё это ерунда!
В целом, и работа, и коллектив, и клиника - всё мне по душе.
А главный плюс в том, что Боровой Роман Владимирович всё время где-то рядом.

Кусаю губы и вздыхаю: не идет он у меня из головы ни на секунду, и мне всё время дико хочется с ним хотя бы случайно пересечься...
Но что-то мы совсем редко с ним видимся...

Вот только за последнюю неделю я мельком встретила его всего два раза: первый раз, когда он заходил в клинику в своем черном пальто... Такой мощный и суровый, словно Халк.
А второй раз, когда он в своем черном пальто, такой же мощный и суровый, выходил из клиники.

Мое сердце теплило то, что когда Боровой мельком видел меня в эти два раза, его красивое лицо разглаживалось, а взгляд теплел.
Он мне даже чуть-чуть улыбнулся!
Я точно заметила!
И теперь когда вспоминала эту его улыбку, все время улыбалась сама...

Захожу в техподдержку и...
Дальше происходит невероятно быстро.
Мы с Борей разговариваем по поводу слетевшей у Воробьёва программы и копирования карты для него, когда стеклянные перегородки опенспейса вдруг сотрясает громкий возглас.

- ЕЛОВА! Быстро сюда!

Леденею.
Зверски строгий и невероятно громкий голос заведующей заставляет замереть абсолютно всех вокруг.
У меня сердце ухает в пятки. Что-то случилось...

Махнув Боре, разворачиваюсь и бегу в коридор.
На часах ещё пять минут до конца перерыва... Не понимаю, что же могло произойти за эти несколько минут, пока меня не было!

У регистратуры уже собралась толпа персонала.

Люси не видно, Дара, бледная и потерянная, разводит руками и что-то объсняет Боровому. Мда, вот и увиделись...

Оглядываюсь. Пока что главврача нигде нет, но заведущая, схватившись за голову, уже бегает из стороны в сторону наравне с Женей Воробьевым.

- Что это значит?! И как мне людям теперь лечение назначать?! - рычит Боровой, явно злой как дикий медведь... - Как операции будет проводить? У нас с анестезиологией карты все электронные! Там все данные! Без них вообще никак!

- Роман Владимирович, мы попробуем сейчас что-нибудь придумать, - лепечет Дара. - Бумажные выписки какие-то найти по пациентам...

- Да какие нах*р выписки, Толкунова?! - рявкает Боровой, и Дара бледнеет от страха. - Ты сама понимаешь, что говоришь?! Где эта ваша новенькая?! Сейчас шкуру с неё сниму!

"Господи, да что случилось?!" - в панике пытаюсь понять я, наблюдая за суматохой царящей вокруг.

- А вот она, - завидев меня, ехидно фыркает кто-то - кажется, Настя Лялина.

- Елова! Ну-ка, иди сюда, - рычит Боровой так, что я никуда ни иду, а наоборот прирастаю к месту.

Он сам подходит ко мне и сразу нависает надо мной устрашающей скалистой махиной. Пронзительные карие глаза кажутся черными омутами, а взъерошенные темные волосы добавляют ещё больше грозности.

- Ты знаешь правила? Или нет?! - рявкает Боровой. - Читала хоть что-то? Хоть одну строчку из методички?!

- К-какие правила? - искренне непонимая, о чём речь, спрашиваю тоненьким голоском. Боже, у меня уже в ушах шумит, и сердце вот-вот выскочит прямо под ноги к Боровому. - Может, вы хотя бы объясните мне, что происходит?...

Кажется, я превращась в кисель... Ноги уже не держат - как бы на пол не рухнуть...

- Машенька, это же твоя чашка? Вон та, с которой ты утром в архив пришла, а? - елейненько спрашивает Лялина, тыкая мне в лицо своей смартфоном-лопатой. - Вот гляди-ка.

- Да, моя... - растерянно хлопаю глазами, разглядывая фото месива из кофе и бумаг с осколками моей чашки. - А что это... Она разбилась? Или что?

- Это ты нам расскажешь сейчас, Елова, - рявкает заведущая - мелкие кудряшки Митиной торчат во все стороны, словно наэлектризованные. Грузная женщина проворно подскакивает ко мне, поджимает губы и указывает в сторону регистратуры. - Было СРАЗУ сказано: не заходить с кофеями-чаями в архив ни под какими предлогами!...

- Да она же... - едва двигаю пересохшими губами, окончательно теряясь в непонимании происходящего. - Она же пустая была...

- Да что ты мне рассказываешь, Елова?! - рявкает заведующая - она вообще неплохая, даже вполне дружелюбная тетка, но не сегодня и не сейчас. - А вот эта каша кофейная на полу архива откуда взялась?! Там залило один из системников, понимаешь?! Неважно кто разбил, принесла чашку свою туда именно ТЫ! Она вон разбилась, а кофе твой залил всё! Техника в отключке теперь! Как мы работать будем?! Хорошо, если парни сейчас всё оперативно приведут в порядок, а так - что?!...

Она отмахивается.

- Уволить тебя надо, Елова, - фыркает Женя нагло, подперев плечом стену и с ехидненькой улыбочкой, наблюдая за происходящим. - За такие дела-то, а? Я же тебе утром ещё сказал - в архив с чашками нельзя, а ты вон... Халатность!

Все вокруг вдруг начинает застилать пелена серого тумана. Я отчетливо слышу, как гремит мое сердце в груди, как саднит в горле от едкого кома...