Измена. Отомстить нельзя помиловать

Сейчас не время для чувств. Не время для боли.

Работай, Адель. Работай. Деньги тебе точно еще пригодятся.

После презентации, которая прошла на удивление удачно благодаря моей способности в нужные моменты брать себя за горло и доводить задуманное до конца, Роберт задержался.

— Аделина, — сказал он мягко. — С вами всё хорошо? Сегодня вы словно… сами не своя. На предыдущих наших встречах вы были куда более разговорчивы.

— Простите. Да, я просто… — я на секунду замялась. — Сложный день. Семейные обстоятельства…

— Понимаю, — он кивнул. — Семейные обстоятельства бывают беспощадны. Я сам недавно прошёл через развод.

Развод? Это слово ударило как гром среди ясного неба. До этого момента я и не думала о нем. Все мои мысли зациклились на неожиданном предательстве самых близких мне людей. Я скорбела — по нашей любви, по многолетней дружбе, по прошлому, по разрушенному доверию.

Но вдруг — мысль, ледяная и пугающая: ведь Игорь, наверное, действительно захочет развода. Хотя нет, это же я должна этого самого развода захотеть! Подача заявления, суд… Дележ имущества. Самое тяжелое для меня только начинается.

— Да нет, — соврала я почти автоматически. — Я не про эти обстоятельства. У меня дочь выпускница. Понимаете, как оно бывает… Подготовка, экзамены, поступление. Дочь вся на нервах, а я вместе с ней. Но спешу вас заверить, что на качестве моей работы это никак не отразится!

— О! — Роберт заметно оживился. — Понимаю! Даже больше, чем вы можете себе представить! У меня тоже сын выпускается. Это безумие! Еще большее безумие через ремонт с нуля в новой квартире.

Он заглянул в свой смартфон и развернул ко мне экран:

— Вот, смотрите. Я сделал ему таблицу: направления, вузы, бюджет, проходные баллы. Ещё выделил разными цветами — как-то же нужно его вовлекать.

Я неожиданно расплылась в умилительной улыбке. Таблица была, правда, впечатляющей. В ней были даже пометки «мнение папы» и «мнение сына» в отдельных колонках.

— Вау. А вы… прямо включены в этот вопрос. На полную.

Роберт пожал плечами:

— А как иначе? Мне не хочется быть тем воскресными папой, которому говорят: «у нас всё нормально» и вешают трубку. Я стараюсь поддерживать нашу связь. Мы видимся почти каждый день. То обед, то прогулка, то хотя бы просто контрольный звонок. Не хочу быть картонной фигурой с алиментами.

И в этот момент внутри меня что-то оборвалось.

Игорь. Мой муж. Отец нашей дочери. Которому как будто всё равно на то, что сейчас она на пороге, возможно, самого важного выбора в своей жизни.

Он только один раз спросил: «Ну чё, она уже выбрала?» — и уткнулся в свой телефон, когда ему наскучило слушать мои рассуждения.

Он живёт в нами в одной квартире, одной семьей, но сам является кем-то вроде… сожителя с отдельной экосистемой. Его кабинет — его крепость. Там он проводит большую часть жизни, выходит только поесть. И иногда поорать на меня или Милану.

Физически он рядом, но душой — в соседней галактике. Иногда мне кажется, что я — мать-одиночка при живом муже.

А тут — мужчина, который сам составляет таблицы для своего непутевого сына. Не потому, что должен. А потому что ему это действительно важно.

— Вы классный отец, — сказала я и удивилась, насколько искренне это прозвучало.

Он чуть смутился, провёл рукой по затылку:

— Стараюсь. Знаете, мне кажется, что это единственный проект в жизни, который нельзя завалить. Всё остальное можно переделать, закрыть, исправить. А ребёнок — один. Срок сдачи — лет через двадцать. И лучше бы сдать в плюс.

Я усмехнулась:

— Говорите, как заправский строитель.

— Я и есть строитель. Я с этого начинал. Сейчас уже отошел от дел, но я все еще в акционерах своей первой строительной компании.

— Прямо как мой муж, — удивилась я. — У него тоже свой строительный бизнес. Правда, не очень большой.

Еще некоторое время мы взахлеб говорили про университеты. И я готова была бесконечно его слушать, чтобы хотя бы ненадолго забыть про тупую непроходящую боль в груди.

— У дочери уже истерики каждый раз, когда я «завожу свою шарманку», как она это называет! — призналась я своему неожиданному единомышленнику.

— Понимаю. Сын, правда, не в истерике, а в отрыве от реальности. Сидит в наушниках, уговаривает себя, что ЕГЭ — это иллюзия.

— Моя считает, что сможет хорошо устроиться и без образования. Хотя ей хорошо известно, что я, например, долго училась, чтобы сейчас зарабатывать на достойную жизнь.

— Вы в этом хороши, — сказал вдруг Роберт, лукаво прищурившись. — Я имею в виду… В дизайне.

Я чуть смутилась. Витала всю презентацию в своих мыслях — и вот в награду получила комплимент от заказчика.

— А вы тоже хорош — как заказчик. Не срываетесь из-за сроков, не критикуете форму розеток, не устраиваете драму из-за оттенка белого. Это редкость. Вы настоящий бриллиант.

— Я вообще не люблю драмы. А ваша дочь не хочет пойти на дизайн? — Роберт откинулся на спинку стула. — По вашим стопам?

— У неё аллергия на чертежи и на слово «сапромат». — я вздохнула. — На самом деле, она пока не знает чего хочет. И я, кажется, переживаю больше, чем она.

—У меня то же самое. Я знаю программы всех университетах лучше моего оболтуса… Кстати, — Роберт взглянул на экран телефона, — в субботу мы с сыном идём в МГУ на день открытых дверей. Его пока качает, так что бегаем по всем фронтам.

— Моя тоже мечется. То «буду журналистом», то «хочу в психологи», то вообще «ничего не хочу, хочу замуж».

— Вот и познакомим их.

Я чуть опешила. Приглашение прозвучало очень ненавязчиво и в тему, но всё равно…

— Спасибо, но… — я поправила папку с чертежами, словно хотела спрятаться за ней. — Наверное, не стоит. Мы же всё-таки… Вы мой клиент.

Я болтала с Робертом, совершенно позабыв о необходимой дистанции — слишком животрепещущей была тема, которую мы обсуждали. Я ему жаловалась, делилась личным, смеялась. Это не рабочий тон. Это неприемлемо.

— Ну и что? — Роберт пожал плечами. — Мы оба родители. И я вас пригласил не в ресторан, а на день открытых дверей. Это скучнейшее мероприятие. Не хочу мучаться одному.

Я невольно улыбнулась.

— Я подумаю.

— Хорошо. Тогда увидимся на согласовании планировки. Надеюсь, вы лично приедете на замеры квартиры. Прошу, не делегируйте никому этот важный процесс.

И подмигнул.

Я приподняла брови удивлённо, но не нашла что возразить.

— Это мой личный номер, — Роберт вдруг протянул мне визитку. — Напишите, если все-таки надумаете ехать на день открытых дверей… Ну или по любому другому поводу.

Я взяла, машинально поблагодарила. Он ушёл, а я осталась стоять с этой визиткой в руке, чувствуя себя школьницей, которую красивый одноклассник только что позвал вместе готовиться к экзаменам.

Только я — давно уже взрослая женщина, с усталым лицом и маячащим тяжелым разводом на горизонте. Мне не до подростковых трепетов.

Когда дверь за Робертом закрылась, в воздухе остался тонкий, терпкий шлейф его парфюма — уверенного, сдержанного, как и он сам.

А на меня снова опустилась вся та темнота, от которой я весь день убегала. Сначала меня отвлекала болтовня Макса, потом презентация, потом неожиданно душевный диалог с Робертом. Но всё это было как шумная обёртка, скрывающая один-единственный неприглядный факт.

Я вздохнула, глядя на дизайн-проект квартиры в Москва-Сити, которая должна была стать моим профессиональным триумфом, моей визитной карточкой, вершиной карьеры.

А в голове — только он. Игорь. С его фальшивым дежурным поцелуем этим утром. С тем, как легко он переступил через меня. Через нас.

Мне скоро возвращаться домой, где я снова его увижу… И мне нужно было решать что-то с этим прямо сейчас.