Развод в 45. Первая причина — это ты

Глава 10

Я возвращалась домой в том странном полутумане, который бывает только ранним утром, когда ночной морок ещё не рассеялся. На плечах всё еще лежал его пиджак, пахнущий терпкими, мужскими духами. Единственное свидетельство того, что прошедшая ночь не была сном.

Когда машина свернула на нашу улицу, у меня в груди что-то болезненно кольнуло — как будто меня вытащили из тёплой воды на холодный воздух. Знакомый дом появился из-за поворота слишком быстро. Такси остановилось. Я вышла — медленно, осторожно, будто ступала в воду, где неизвестно, насколько глубоко. Поднялась по ступенькам, которые так хорошо знала, что могла бы пройти их с закрытыми глазами — но сейчас они казались чужими.

Дверь открылась ещё до того, как я успела найти ключ.

На пороге стоял мой муж.

Он, очевидно, тоже не спал ни минуты этой ночью — это было заметно. Лицо бледное, волосы взъерошены, глаза покрасневшие.

Я по-прежнему не была готова к нашей встрече. Его лицо всё ещё вызывало во мне непреодолимое отвращение.

Он посмотрел на чужой пиджак, накинутый на мои плечи, и его взгляд стал другим.

Не обвиняющим — нет. Но слишком внимательным, слишком пристальным.

— Милена дома? — спросила я холодно.

— Нет. Ещё гуляет. А ты? Где ты была?

Я смерила его презрительным взглядом. Я не собиралась отвечать на этот вопрос. Его это уже не касалось.

Я хотела пройти мимо, но он преградил мне дорогу.

— Так где ты была? — повторил он чуть громче, будто надеялся, что вторая попытка даст ему ответ, которого он так ждал.

Он? Смеет спрашивать меня?

Я медленно стянула с плеч пиджак Максима, аккуратно сложила его пополам — будто оттягивала неизбежное — и только потом подняла глаза.

— Ты серьёзно думаешь, что у тебя есть право задавать мне вопросы? — спросила я спокойно. — После того, что я увидела?

Его лицо исказилось — не злостью, нет — чем-то похожим на страх. На желание что-то объяснить, выправить, исправить.

— Юля… — начал он, делая шаг ближе. — Давай так…. Это было… всё не так, не так как ты подумала. Я могу объяснить.

— Объяснить? — я рассмеялась. — Ну давай, объясняй. Мне даже интересно.

Он замялся, судорожно собирая свои нелепые оправдания в одну кучу и выискивая из них менее нелепое. А я уже знала, что он скажет. Могла воспроизвести любую его фразы заранее — как надоевшую запись старого граммофона.

— У неё… — начал он сбивчиво, — ей... Она…

— Только не это, умоляю, — перебила я. — Только не говори, что ей стало плохо, она упала в обморок, а ты приводил её в чувство своим... Своим причинным местом.

Он медленно выдохнул, явно пытаясь подобрать слова, которые прозвучали бы правдиво или хотя бы убедительно, но у него ничего не выходило.

— Юля, не надо…

— Что? — я улыбнулась, чуть наклонив голову. — Ну давай, расскажи мне, что ты всего лишь делал ей искусственное дыхание изо рта в рот. Заднее сиденье семейной машины — ведь идеальное место для этого, правда?

Его глаза расширились — он понял, что любые слова сейчас только глубже уведут его туда, откуда не выбраться.

А я вдруг снова опустила взгляд на обручальное кольцо, и впервые за долгое время ощутила его тяжесть по-другому — оно как будто впивалось в кожу.

Муж молчал. Отчаянно пытался подобрать версию. Но, раз за ночь он так ничего путного и не придумал, у него вряд ли получится сделать это сейчас. Фантазия никогда не была его сильной стороной, иначе бы он не стал хорошим бизнесменом.

— Скажи хоть что-то честное, — прошептала я. — Хоть что-то одно.

А вот на это у него уже не хватало смелости. Он открыл рот — и снова закрыл. Отвёл взгляд. Выдохнул — коротко, виновато, неуверенно.

Я покачала головой. Всё, что нужно было знать, я уже увидела собственными глазами.
Сцена в машине была правдой. А всё, что он пытался сказать сейчас — попыткой залатать дыру, которую он же и прорезал.

И странно — в эту секунду мне уже не было больно.

— Не надо, — сказала я наконец. — Не надо оправдываться. Глупо. Поздно.

Я отодвинула его в сторону и прошла в квартиру. Алексей молча пошёл за мной бледной тенью. Всё ещё цепляющийся за надежду, что эта ночь растворится сама по себе, будто плохой сон.

— И… что дальше? — спросил он наконец,

— Как это что дальше? — удивилась я. — Развод!

Я сказала это спокойно, просто, как очевидный факт, который не требует обсуждения. А он, кажется, даже пошатнулся, услышав это слово.

— Развод… — выдохнул он. — Так вот значит как… Так вот, значит, как ты решила? Просто раз… и всё. И нет нас.

— А ты ожидал других вариантов? После того, что я увидела?

— Значит… значит, ты никогда меня не любила, — сказал он резко. — Раз ты так легко… так спокойно говоришь о разводе. После того, как я… после того, как я один-единственный раз в своей жизни оступился!

Я долго смотрела на него. На его смятение. На дрожащие пальцы. На попытку выставить себя жертвой — и обвинить меня в недостатке любви.

И я увидела, что он сам понял: оправдание звучит настолько нелепо, что даже он сам ему не верит.

— Ты хочешь знать, была ли между нами любовь? — спросила я, останавливаясь чуть в стороне. — Да. Была. Долгое время. Настоящая. Глубокая. Упрямая. Такая, которая удерживала меня рядом, даже когда становилось тяжело, даже когда я устала, даже когда приходилось в одиночку тащить всё, что мы называли семьёй.

Он слушал меня, не моргая, и я видела, что каждое слово бьёт его наотмашь.

— Но любовь — это не о том, чтобы закрывать глаза на предательство, — сказала я. — Любовь может выдержать многое… но твоё «один раз», — я усмехнулась, — оно стало последним шагом к тому, что давно уже трещало по швам.

Он посмотрел на меня долгим, растерянным, непонимающим взглядом. В нём было отчаяние человека, который до этого думал, что всё ещё контролирует ситуацию, и который только теперь понял, что нет.

— Ты что, правда хочешь уйти? — спросил он хрипло.

Я кивнула.

— А я не позволю… — прошипел в ответ муж.

Глава 11

— Что? — в первое мгновение мне показалось, что я ослышалась.

— Я сказал, что разводиться не буду, — упрямо повторил муж. — У меня нет на это никаких причин. У каждой семьи бывают свои трудности. Невозможно прожить жизнь и ни разу не оступиться. Да, я признаю, что оступился. Но это не повод уничтожать всё, что мы вместе строили.

Меня словно ударило чем-то тяжёлым по голове. Я сделала вдох — и воздух обжёг горло.

— А почему ты не подумал обо всем этом до того, как уединился с любовницей? — процедила я сквозь зубы.

— Это была ошибка, — тупо повторил он. — Одна. И из-за неё ты хочешь разрушить семью?

Его слова задели за живое. Он как будто пытался переложить на меня вину за своё собственное предательство. Пытался упрекнуть меня в том, что я разрушаю семью, в то время как он её уже разрушил!

— Семью разрушила не я, Лёша, — сказала я тихо. — Это был ты. И даже не вчера. Наша семья разрушалась годами, когда ты был где угодно, только не со мной. Я многое терпела. Многое оправдывала. На многое закрывала глаза… А потом… потом я увидела вас в машине и в одну секунду поняла, что ты не ошибся, не оступился, не «случайно». Ты просто нашёл то место, где тебе действительно хорошо. А я теперь даже смотреть на тебя не могу. Каждый раз, глядя в твои глаза, я вспоминаю ту отвратительную сцену. И я никогда, никогда больше не смогу снова поверить тебе! Так что я не прошу твоего согласия на развод, Лёша. Я просто ставлю тебя перед фактом.

— Перестань драматизировать, — раздражённо бросил муж в ответ на мою тираду. — Ты взрослая женщина, а ведёшь себя как девчонка. Люди ошибаются. Это реальная жизнь, а не сказка. Один раз. Один, Юля. Я не собираюсь рушить брак из-за сиюминутной глупости.

— Это не глупость, — я почувствовала, как голос дрогнул. — Это предательство.

Он сжал губы в тонкую линию, потом глухо произнёс:

— Ты сейчас на эмоциях. Эта… ночь… — он выделил это слово, выразительно окинув взглядом чужой пиджак, — явно вскружила тебе голову. Но завтра ты успокоишься и всё поймёшь. Я не дам тебе разрушить семью. У нас общие обязательства, совместная ипотека, сотни вещей, которые нельзя просто порвать, как бумажку, только потому что ты решила сыграть в обиженную принцессу.

— Ты серьёзно? Ты пытаешься удержать меня ипотекой?

— Я пытаюсь удержать тебя здравым смыслом, — резко бросил он. — Потому что взрослые люди так не поступают. Они садятся и решают проблемы. А не бегут разводиться из-за всякой ерунды.

— Я не останусь с человеком, к которому у меня теперь — ничего. Пустота. Холод.

Он усмехнулся.

— Знаешь, что самое смешное? Ты думаешь, что сейчас у тебя есть выбор. Но у тебя его нет. Я не отдам тебе половину всего, что мы строили. Развод нам обоим невыгоден — и ты это прекрасно понимаешь.

— Даже если бы он был мне выгоден, — я гордо подняла голову, — я бы всё равно ушла. Потому что рядом с тобой я больше жить не могу. Не хочу. Не буду.

— Знаешь, Юля… — начал он, и голос его вдруг стал низким, спокойным. — Тебе неприятно будет это услышать, но я всё равно скажу. Иногда мужчинам хочется чего-то простого. Понимаешь? Да, я люблю дорогие рестораны, но иногда… иногда так хочется нажраться дряни в фастфудной забегаловке, а не сидеть в ресторане за бокалом вина, обсуждая искусство! Просто место, где можно быстро заскочить, быстро… — он запнулся, но только на долю секунды, — быстро справить нужду. Мужчины так устроены. Иногда нам нужно что-то простое. Приземлённое. Примитивное. И та девушка — она просто оказалась рядом в тот момент, когда мне захотелось именно этого: сбросить пар.

— Ты изменил мне и пытаешься оправдать это… метафорой про фастфуд?

Он усмехнулся:

— Именно. Потому что ты должна понимать, что иногда мужчине нужен чёртов гамбургер, а не дегустационный сет по пять тысяч за порцию.

Я медленно выдохнула, чувствуя странную лёгкость — ту, которая приходит, когда на человека, которого боялась потерять, вдруг смотришь и понимаешь, что он… чужой. И ничтожный в своей жалкой логике.

— Поэтому, — я кивнула, — ты предпочёл женщину, которую можно использовать, как салфетку?

Алексей равнодушно пожал плечами.

— Такие женщины не задают вопросов, не пилят мозг, не строят из себя совершенство. С ними легко. Понимаешь? Легко.

Он сделал шаг ближе, слишком близко.

— Ты же сама знаешь, что иногда ты бываешь невыносимо тяжёлой. Строгая. Холодная. Рядом с тобой чувствуешь себя студентом на экзамене, а не нормальным мужиком. Ты знаешь, как это утомляет? Хочется простоты.

— Но не на выпускном же дочери!! — возмущение захлестнуло меня с новой силой. Своими нелепыми оправданиями Алексей падал только ниже в моих глазах.

— Если тебе так хотелось простоты — ты мог просто уйти! Мог сказать, что тебе тяжело со мной. Мог хоть раз быть честным. Но ты выбрал унизить меня. А теперь ты пытаешься объяснить своё предательство тем, что это нормально, естественно, природно и что ты имеешь право иногда «выпустить пар».

Он нахмурился, как будто я ударила под дых, но быстро взял себя в руки.

— Скажи мне лучше, когда мы с тобой в последний раз занимались сексом на чёртовом колесе? Или в туалете забегаловки? Или на парковке торгового центра? В лифте? В моём офисе, наконец? Когда, Юля? Когда ты последний раз хотела меня так, чтобы плевать было на приличия?

— Ты серьёзно? — выдохнула я, не веря собственным ушам. — Ты правда думаешь, что я должна превратиться в… в кого? В кого-то, кто отдаётся в кабинке туалета?

— Я думаю, что ты перестала быть живой и страстной. Перестала меня хотеть…

— Ты выбрал забегаловку, Алексей. Это твой выбор. Но не смей делать вид, будто я виновата в том, что ты захотел грязи. Не смей говорить, что я тебя довела. Ты сделал это сам.

— Юля… — сказал он твёрдо. — У нас дом, у нас дочь, у нас нормальная, крепкая семья…

И в этот момент я вдруг отчётливо поняла: он не меня пытается удержать. Он удерживает всё остальное. То, что он считает своим «якорем», «основой», «правильной жизнью». И я в эту жизнь вписана как элемент интерьера.

Ему важна красивая картинка, где он — успешной муж успешной женщины, где дома всегда идеальный порядок, где дочь отлично учится, где всё — безупречно настолько, что вызывает безудержную зависть друзей и коллег.

Он не хочет разводиться не потому, что боится меня потерять. А потому, что боится потерять жизнь, которую ему удобно жить рядом со мной. И от осознания этого простого фактора мне стало почему-то ещё больней.

Глава 12

И чем глубже я погружалась в эту горькую истину, тем сильнее во мне нарастала оглушающая ярость, готовая сорваться на истерику. И это было так непохоже на меня…

— Конечно, ты не хочешь развод, ведь тебе так удобно, — произнесла я наконец и обвела рукой всё, что нас окружало: квартиру с безупречным ремонтом, которым я руководила, идеальный порядок, который я всегда поддерживала. — Тебе удобно. А я что? Функция? Интерьер?

Алексей нахмурился.

— Ты несёшь бред.

— Бред? — я шагнула к нему ближе, так что он вынужден был отступить на полшага. — Бред — это оправдывать свою измену тем, что тебе захотелось «горяченького». На выпускном! Не нашёл более подходящего места? Ты вообще понимаешь, как ты меня опозорил? Как ты опозорил Милену?

Он начал метаться по комнате, взмахивая руками.

— Да, потому что я, чёрт побери, мужчина! Иногда хочется грязи. Иногда хочется риска. Иногда хочется ощущения, что тебя могут в любой момент застать…

— Застать? — я рассмеялась. — Ну что ж. Тебя застали. Поздравляю, ты получил свой «риск». А что, если бы это была не я, а, к примеру, Милена? Об этом ты не подумал?! Ну, конечно, ты в тот момент, наверное, не думал вообще. Вернее, думал, только не тем местом!

Алексей зло скривился.

— Ты понятия не имеешь о том, что бывает так, что страсть мгновенно накрывает… И становится неважно когда и где…

— А ты понятия не имеешь о том, что я пережила, когда увидела вас. После этого… Любые твои слова больше не имеют смысла! Ты всё перечеркнул!

Воспоминание об увиденном резануло меня так остро, что я еле удержалась на ногах. Ком подкатил к горлу.

— Я, — произнёс муж тише, но с упрямой злостью, — не собираюсь разрушать нашу семью. И точка.

— А я не собираюсь жить с человеком, который чувствует себя мужчиной только в туалетах забегаловок и подворотнях, — сказала я ровно. — Который ищет в любви грязь!

— Может, если бы ты хоть иногда…

— Ах, так? — я сорвалась полностью. — То есть проблема не в том, что ты изменил, а в том, что я слишком… недостаточно… какая-то?

И тут вся моя выдержка полетела ко всем чертям. Я взяла со стола первую попавшуюся под руку вещь — чашку, пустую, тяжёлую. Бросила и попала в стену рядом с ним — чашка разлетелась, осколки рассыпались по полу. Алексей отшатнулся.

Я схватила что-то еще со стола — и метнула ему под ноги. Когда на столе не осталось ничего, я шагнула к дивану. Подушка, а затем толстая книга полетела в него.

— Ты — просто животное! — крикнула я, хватая с комода украшенную коробку и швыряя в мужа. Коробка стукнула его в плечо и упала на пол, рассыпав мелочь.

— Вот, — воскликнула я, захлёбываясь, — теперь я для тебя достаточно страстная?! Достаточно необузданная?! Достаточно… грязная, чтобы ты почувствовал себя мужиком?!

Он шагнул ко мне, лицо его перекосилось от злости:

— Да что с тобой…

Но договорить он не успел.

Потому что в секундной паузе вдруг раздался тихий голос:

— Мам… Пап… Вы чего?

Я обернулась. На пороге стояла Милена и смотрела на нас обоих широко распахнутыми глазами. Она вошла в дом сияющая, наполненная светом после веселой ночи… и мгновенно погасла, как свеча под порывом ветра.

— Дверь… вы её даже не закрыли, — сказала она странным, непривычно тихим голосом. — Что происходит?..

Милена посмотрела на меня, потом на своего отца, потом перевела взгляд на раскинутые по полу вещи и осколки, и выдохнула:

— Вы ругаетесь… из-за меня?

За всё то время, что мы с её отцом были в браке, Милена ни разу не становилась свидетельницей семейного скандала. Поэтому сейчас она была, очевидно, в шоке.

Я хотела броситься к ней, чтобы обнять её, чтобы защитить от увиденного, но я сама была слишком взвинчена. Меня хватило только на то, чтобы состроить спокойное лицо. А вот голос у меня прозвучал сипло, будто чужой:

— Зайка… нет. Это не из-за тебя всё.

Но Милена не смотрела на меня — она смотрела на отца. На его перекошенное от злости лицо, на кулаки, сжатые так, словно он вот-вот собирался броситься в бой.

Под её взглядом Алексей тоже опомнился. Он попытался выпрямиться, убрать с лица это звериное выражение. Но от него всё ещё тянуло жесткостью, гневом.

— Из-за тебя? — переспросил он удивлённо. — Нет, дорогая. Это между нами. Это…Это мы, а не ты. Мы с твоей мамой просто… немного вспылили.

— Ты тут вообще ни при чём, — подтвердила я слова мужа. — Это наши взрослые проблемы, которые ты не должна была видеть…

— Ну хорошо, — Милена, всё ещё не веря, внимательно оглядывала нас исподлобья. — А я-то подумала, что вы оба так взбесились из-за того, что я подала документы в другой универ…

И вдруг Алексей, услышав это, резко вскинул голову:

— Подожди… Что ты только что сказала?

Он шагнул к ней, и его голос мгновенно сорвался на жесткий, режущий тон:

— Ты подала документы в другой университет? Какой это «другой»? Мы же всё уже решили! И тут ты… Не посоветовавшись?! — он почти выплёвывал слова, разъяряясь всё больше и больше. — Что это за самодеятельность? Я что — зря бился, договаривался, тянул связи, искал кураторов? Ты хоть представляешь…

— Алексей, хватит! — я встала между ними.

Но он тут же схватил меня за руку и дернул на себя:

— Ты знала? — его голос стал низким, опасным. — Ты всё знала и скрывала от меня?! Когда именно ты собиралась мне сообщить, что наша дочь вместо нормального университета выбирает какую-то…

— Я узнала вчера вечером, — ответила я, вырывая руку. — И хотела сразу тебе сказать, но…

И Алексей, мгновенно догадавшись на что я намекаю, сжал зубы и процедил:

— Но мы сейчас будем говорить о том, что она сотворила. Она сломала весь наш план! — сорвался он на Милену. — Весь! Годы подготовки, связи, договорённости — всё коту под хвост?!

Я повернулась к Милене и постаралась говорить максимально спокойно:

— Дочь, мы оба удивлены твоим выбором… Очень. Я даже сказала бы, что мы оба шокированы. Нам бы очень хотелось понять тебя, узнать почему ты сделала такой выбор… — я вдохнула, — но не сейчас. Не в такой момент. И не под крики. Но мы обязательно это обсудим, когда все немного успокоимся. Это очень важно! Это — твоё будущее! Его нельзя перекраивать под настроение после выпускного!

— Это не «после выпускного»! — вспыхнула она. — Я уже решила давно! Просто боялась вам сказать. И, как оказалось, не зря боялась! Вы просто с катушек слетели оба!

Она развернулась и убежала в свою комнату. Я услышала, как она грохотнула щеколдой — отчаянно, по-подростковому обиженно.

После того, как она ушла, в гостиной воцарилась пугающая тишина.

А Алексей вдруг усмехнулся.

— Ну вот, — сказал он. — Видишь? Сейчас точно не время для развода.

Дорогие читатели!

Приглашаю вас познакомиться с другими историями цикла

"Развод на удачу"!

https://litnet.com/ru/zlata-zorich-u12208106/novels?sort=cycles&scroll-to=%D0%A0%D0%B0%D0%B7%D0%B2%D0%BE%D0%B4+%D0%BD%D0%B0+%D1%83%D0%B4%D0%B0%D1%87%D1%83+%28+%D1%87%D0%B8%D1%82%D0%B0%D1%82%D1%8C+%D0%BA%D0%B0%D0%BA+%D0%BE%D1%82%D0%B4%D0%B5%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D1%8B%D0%B5+%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D0%B8%29

💍 8 книг — читаются как отдельные истории о сильных женщинах, которые находят свое счастье после предательства. Если вам по душе мой стиль, вы оцените и другие книги цикла!

Все книги можно читать как отдельные романы, не связанные между собой.

🔥 Горячие новинки в процессе:

Разведёнка для босса-бандита https://litnet.com/shrt/hAUC

Полностью завершенные романы:

Измена... С чистого холста! https://litnet.com/shrt/Wf83 Измена. Месть домохозяйки и авторитета https://litnet.com/shrt/k9To Измена. Отомстить нельзя помиловать https://litnet.com/shrt/4wn- Измена. Решил избавиться от меня, предатель? https://litnet.com/shrt/_2zY Развод в 45. Счастье после тебя https://litnet.com/shrt/jFTS Развод в 50. (Не) останусь одна на Новогодние! https://litnet.com/shrt/n2V7 Развод с горцем (НЕ)возможен! Мне придётся бежать… https://litnet.com/shrt/aWuI

Добавьте книги в библиотеку, чтобы не потерять!

Глава 13

Я не ответила ему ни слова. Не потому, что мне нечего было сказать — наоборот, слишком многое стояло в горле, горькое, режущее. Просто в какой-то момент я поняла: любое слово, произнесённое сейчас, будет потрачено зря.

Мы уже всё друг другу сказали. Всё между нами уже кончено.

Алексей ещё что-то говорил — про то, что я веду себя слишком эмоционально, что нужно сохранять голову холодной, что «не время», что «надо подумать о дочери», что «мы просто оба устали»… Но его голос отлетал от меня, как от стеклянной поверхности.

Я посмотрела ему прямо в глаза — ровно, спокойно, почти без эмоций. И это спокойствие, кажется, вывело его из себя куда больше, чем вся моя предшествующая истерика.

Он замолчал первым — будто столкнулся с ледяной стеной, которую сам же построил.

Я отвернулась, молча прошла к нашей бывшей спальни и закрыла за собой дверь. Замок щёлкнул в оглушительной тишине, ясно давая понять, что сюда ему путь закрыт.

Я прошла к кровати и села на край — на ту сторону, что всегда была моей. И впервые за много лет почувствовала, что мне здесь тесно. Что этот дом — не мой дом. Что муж — не муж. Что жизнь… не моя.

Но слёзы не шли — странно. Казалось, что всё внутри застыло, превратилось в лёд.

За дверью вдруг раздался осторожный стук.

— Юля… Открой. Нам нужно поговорить.

Я закрыла глаза. Нет. Больше никаких разговоров, где он всё перевернёт. Где он будет объяснять, почему наша семья должна продолжать существовать ради его комфорта.

Я даже не подошла к двери.