Одной нитью связаны

Глава 4

Клавдия осталась верна своим принципам: безопасность ребенка на первом месте. Поэтому, несмотря на плохое настроение, она вызвалась сопровождать Ксюшу до дома. Дождалась такси, села рядом с ней на заднее сидение и уставилась в окно. Так и ехали минут двадцать в полной тишине. Даже удивительно, что не читала ей нравоучений. Судя по влажным глазам и нервно теребящим браслет пальцам, ей было не до этого. Ксюше стало даже немного ее жаль. Она терзалась искренне, глубоко, было видно, что действительно любит Егора. Но помимо тревоги на ее лице отражалась и какая-то внутренняя борьба. По характеру она явно лидер, жаждет все держать под своим контролем, а Егор не хочет под нее прогибаться. Это ей и не нравится. Вон, даже подруги «подкалывают».

Клавдия тяжело вздохнула и в который раз набрала номер мужа. И, кажется, ушам своим не поверила, когда он ответил.

– Ну слава Богу! Я уже не знала, что думать! Ты прости меня, ладно, любимый? Сама не знаю, что на меня нашло. Конечно, пошлю ее и слушать не буду. Все на доверии – я помню. Хорошего тебе дня. До вечера. Целую.

Она выдохнула и откинулась на спинку сиденья. На губах заиграла улыбка. Потом, будто вспомнив что-то, стала торопливо набирать чей-то номер.

– Алло, Галя? Привет. Слушай, это правда, что Гриша ушел? А что случилось? Да ты что! А как узнала? А-а, Наташа сказала? Я-то думала, ты собственными глазами видела… Не отрицал? Но и не признался? Ох, ну и дела! Надеюсь, скоро все наладится. Ладно, дорогая, еще созвонимся. У меня сегодня важный проект, очень тороплюсь. Давай.

Она спрятала смартфон и уставилась в окно. Потом пересмотрела документы в папке. С кем-то списалась в мессенджере. Ксюша сидела тихо, продолжая делать вид, что она часть интерьера. Но все равно было неприятно, что Клавдия относится к ней, как к пустому месту, считая, что может сплетничать и выяснять отношения в ее присутствии. Никакой этики.

– Приехали, – сквозь зубы сообщила она.

Ксюша так глубоко ушла в свои мысли, что не заметила, когда машина остановилась у дома.

– Помощь нужна какая-то? – спросила она из вежливости, бросив взгляд на наручные часы.

– Нет, спасибо.

– Тогда до встречи.

Как только Ксюша вышла из салона, машина сразу тронулась с места. Накрапывал дождь, небо снова затянуло тучами, и настроение испортилось еще больше. Вроде бы ничего плохого не произошло, а чувство, будто в грязи извалялась. Видимо, эмоции обострились из-за беременности. Все принимает на свой счет и видит все только под своим углом. Клавдия так завалена делами, что вполне могла забыть о ее существовании. Или же посчитала, что разговоры не настолько откровенные, и не страшно, если их кто-нибудь услышит.

«Поскорее бы все это закончилось», – мысленно вздохнула она и поспешила к себе.

***

– Мамочка!

Не успела Ксюша открыть дверь, как дочка бросилась в ее объятия с радостными возгласами. Обняла малышку крепко-крепко, не веря, что увидела ее спустя столько времени. Почти три месяца не виделись – думала, сойдет с ума.

– Девочка моя, – погладила ее по мягким кудряшкам, – как же я скучала по тебе!

Даже не верилось, что сейчас ее крошка рядом, ее можно обнять, поцеловать. Правда, если бывший муж узнает, что дочь приехала к ней в Москву – пусть даже на недельку – всю душу вытрясет.

– И я скучала, – вздохнула малышка.

– Ох и нелегкими выдались эти месяцы! – мама Ксюши сокрушенно покачала головой. – Хорошо что хоть твой бывший уехал к родственникам своей крали куда-то в Иркутск, не знает, что я Аленку с собой взяла. Она уже давно просится к тебе. В последнее время плакала перед сном, ночью просыпалась, тебя звала.

«Больше ни за что на свете не расстанусь со своей малышкой, – мысленно пообещала себе. – Даже если Игорь всю душу мне вытрясет».

При одной мысли о бывшем ее начинало трясти.

Невольно вспомнился недавний телефонный разговор.

– У тебя что, кто-то появился? – взвился бывший муж. – Знакомые видели тебя с пузом.

– Не твое дело, – спокойно сказала Ксюша. – Мы давно разведены. Я не обязана перед тобой отчитываться.

– Я понял. Он женатик, да? Иначе ты бы не скрывала свою беременность.

– Я не буду обсуждать с тобой эту тему.

– Даже не вздумай нести дочке чушь про друга. Не нужны ей такие друзья. Я не позволю, чтобы она другого папой называла. Это мой ребенок! И так сплю плохо, только подруга и спасает.

– Спи хорошо. А с кем дружить, мы сами решим, – иронично заметила Ксюша.

– Я уже говорил, что никого не подпущу к своей дочке, – еще сильнее завелся Игорь, – у нее только один отец – я!

– Успокойся, никто не оспаривает твои отцовские права. Ладно, мне некогда разговаривать. Всего доброго.

– Не хочу другого отца своим детям! – заорал он в трубку.

– Раньше надо было думать, – отчеканила Ксюша и отключилась.

Бывший, конечно же, не знал о суррогатном материнстве. Но благодаря «добрым» знакомым, он узнал, что она беременна и вообразил себе невесть что, решил почему-то, что дочь будет воспитывать другой. И все, теперь нет покоя ни ему, ни ей. Ксюша везде отправила его в блок, сказав, что все вопросы, связанные с дочкой, пусть решает через Анастасию Павловну, но он затеял непонятную суету. Хоть бы не заявился сюда, а то перед Удальцовыми стыдно будет. Особенно перед Егором…

Ксюша поднялась, обняла маму, потом закрыла дверь. Анастасия Павловна взглянула на ее уже довольно большой живот и поджала губы.

– Мам, у нас что, будет братик? – удивленно спросила Аленка.

– Так, хватит болтать! – одернула ее Анастасия Павловна. – Иди мой руки и выкладывай вещи из рюкзака, а нам с мамой поговорить надо.

– Ладно, – неохотно подчинилась дочка и скрылась в ванной.

Анастасия Павловна молча сняла верхнюю одежду, поставила обувь на полочку, надела комнатные тапочки. Все это время она бросала на Ксюшу взгляды, в которых читалось неодобрение. По телефону они старались не затрагивать тему беременности, максимум, что-то вскользь могла ей сказать, потому что хорошо помнила прошлый разговор с глазу на глаз, когда мама сокрушалась и говорила, что это ужасная затея. Сейчас наверняка опять начнутся расспросы.

Анастасия Павловна словно прочитала ее мысли:

– Не переживай, терроризировать тебя не буду, да и смысла нет, вон какой живот уже. Как ты себя чувствуешь?

– Нормально.

– А эта семейная пара… Удальцовы, кажется? Они не отказываются от ребенка?

– С чего бы это?

– Ну, мало ли… Я недавно передачу смотрела, как раз про суррогатное материнство, так там пара отказалась от ребенка…

– Ой, по телевизору и не такое покажут. Все нормально, мама.

– Они тебе помогают?

– Конечно.

– Ну хорошо, – вздохнула Анастасия Павловна. – И все равно на сердце неспокойно. И в голове как-то не укладывается, что придется этого ребеночка отдать…

– Мам, давай не будем! – разозлилась Ксюша и ушла к дочери.

Слишком больно. Она и так гнала эти мысли прочь. Убеждала себя, что носит под сердцем чужого ребенка. Теперь вот мама разбередила рану.

К счастью, Анастасия Павловна больше не возвращалась к этой теме. Она взяла на себя все домашние заботы, окружила дочь теплом и вниманием, и Ксюша была на седьмом небе оттого, что родные люди рядом. Не хватало только отца и брата, но с ними она созванивалась каждый день.

Матвей немного взбодрился. Сказал, что не боится операции, наоборот, считает дни, когда все случится, верит, что сможет выздороветь.

Порок сердца, осложненный отсутствием левой легочной артерии, такой основной диагноз поставили брату врачи. Левое легкое не работало, туда не поступал кровоток, нужно было ставить протез. Чтобы оплатить операцию, родители влезли в огромные долги, отчего денег часто не хватало, но, к счастью, выкарабкались. Приложили немало сил, чтобы он смог жить полноценной жизнью, как другие детки.

И вот Матвею стало хуже. Нужно менять клапан легочной артерии. Ксюша и сама с нетерпением смотрела на календарь. Хотелось, чтобы мучения брата скорее прекратились. И ее мучения тоже – и физические, и душевные. Оставшийся до родов месяц, казалось, тянулся бесконечно. Все эти дни она уговаривала себя, что морально готова отдать ребенка, ведь они – его родные родители, они связаны с ним генетически. Осталось лишь подписать документы.

– Ты кого-то ждешь?

– Что?

Мамин вопрос вырвал ее из раздумий.

– Кто-то звонит в дверь.

Ксюша прислушалась. Действительно, дверной звонок.

– Ты кого-то ждешь?

Она помотала головой, но сердцем почувствовала, что это Егор. И не ошиблась.

– Привет.

Он непринужденно вошел в квартиру и поставил на пол довольно объемные пакеты.

– Я тут проезжал мимо, подумал, что тебе, наверное, тяжело с таким… ну, большим животом ходить в магазин. Вот, закупился. Надеюсь, ничего не забыл.

– Здравствуйте, – в дверном проеме комнаты появилась мама. Обернувшись на миг, Ксюша заметила, что она смотрит с одобрением на пакеты и на того, кто их принес.

– Добрый день, – не смутился Егор. Уйдя в отпуск, он позволил себе немного сменить имидж: заплел дреды, которые, как ни странно, безумно ему шли. Пряди выглядывали из-под серой шапки. Сам он был одет в белую футболку с цветными разводами, серые джинсы и такого же цвета джинсовую куртку, полностью расстегнутую. Свободный стиль одежды и легкость характера часто стирали границы в его общении с людьми. Просто не верилось, что он работает на руководящей должности, много зарабатывает и женат на женщине, которая старше. Казалось, этот жизнерадостный молодой человек днями напролет сочиняет песни и играет на гитаре.

Когда в коридор выбежала Аленка, Ксюша осознала, что смотрит на нежданного гостя неотрывно, открыто и бесстыдно им любуется. Поспешно отведя глаза, она взволнованно погладила дочь по голове.

– Мама, это кто? – спросила девочка, с интересом глянув на Егора.

– Привет, я Егор, – ответил он вместо Ксюши, и, присев на корточки, прикоснулся к ее носу. – Мы с твоей мамой дружим, не бойся. Тебя как зовут?

– Алена.

– Очень приятно, Алена. Я там разных вкусняшек накупил, выбери себе что-нибудь, ладно?

Девочка смущенно кивнула.

– Вот и умница.

Он поднялся и подмигнул Ксюше:

– Помочь разобрать? – кивнул на пакеты.

– Спасибо, мы сами.

– Как скажешь. Ладно, я пошел. Если что – я на связи. До свидания, – перевел взгляд на Анастасию Павловну.

– До свидания, – с улыбкой ответила женщина.

Дверь захлопнулась. Несколько секунд Ксюша смотрела на нее, пытаясь понять, он действительно приходил или ей это все привиделось.

– Хочу яблоко! – вывел ее из ступора радостный голос дочери. – Вот это! – она пальцем ткнула в пакет.

– Сейчас почищу, – ответила ей Анастасия Павловна. – Иди, посмотри мультики, как раз реклама закончилась. А мы с мамой пакеты разберем и придем.

– Хорошо, – с легкостью согласилась Аленка и умчалась.

Мама принялась молча разбирать пакеты. Ксюша наклонилась было, чтобы помочь, но была остановлена фразой:

– Не надо.

Мельком взглянула в зеркало и самой себе не понравилась. Вроде бы старается следить за собой, стрижку сделала, обновки купила, а все равно что-то не так. Щеки стали какими-то пухлыми, волосы не слушаются, о фигуре вообще лучше не думать, будто пингвин. Только и успокаивает себя тем, что осталось потерпеть совсем немного. Потом все обязательно придет в норму.

Почувствовав усталость в ногах, она опустилась на пуфик и стала наблюдать за тем, как суетится мама. Недавно Клава спрашивала, нужна ли какая-то помощь, Ксюша отмахнулась, сказала, что мама приезжает на пару недель, а дальше видно будет. Не ожидала, что Егор заедет. Еще и без предупреждения.

– Этот Егор отличный парень, – заметила Анастасия Павловна, подхватывая последний пакет. – Он и есть отец ребенка?

– Да. Он – отец, его жена – мать, – нарочно упомянула о Клаве, подчеркивая, что никаких интимных отношений у нее с Егором не было.

– Я поняла. Ну что ж, отличный выбор. Ребенок будет расти в хорошей семье.

Да, да! Ксюша тоже убеждала себя в этом. И искренне пыталась радоваться за Клавдию, однако мысль о том, что сама в свое время сделала неправильный выбор, ранила, словно нож. Нет, это не зависть была, скорее, сожаление, что вот у нее не получилось. Предательство Игоря, развод, осталась одна, с ребенком на руках. А кому-то все на блюде, как Клаве. Наверное, она заслужила и мужа такого, и все остальное. Как говорится, «хорошая карма».

«Вот и пусть будет счастлива, – пронеслось в голове. – Хотя бы она!»

– Да, и… – Анастасия Павловна внимательно посмотрела на нее. – Не привязывайся, девочка. А то больно будет.

Женщина скрылась на кухне, а Ксюша закрыла глаза, чувствуя, как внутри разливается горечь.

Слишком поздно. Она хоть и гнала эти мысли прочь, все равно подсознательно видела себя рядом с сыном и Егором. И никак не могла смириться, что в семье Удальцовых для нее никогда не будет места.

Тут же ощутила легкий толчок. Ребенок явно был недоволен тем, что мамочка напряжена.

– Прости.

Ксюша начала гладить живот, успокаивая его, а это слово осталось на подкорке:

Мамочка…

Другая у него будет мамочка. А она не вправе себя так называть.

– Прости, малыш… – прошептала, шмыгнув носом, только сейчас в полной мере осознав и ужаснувшись тому, что натворила.

Глава 5

Схватки начались на несколько дней раньше, чем планировалось. Изначально в контракте было оговорено, что в роддом ее будет сопровождать менеджер агентства, но Егор, когда узнал, примчался уже через десять минут и сам повез ее до клиники.

– Держись, Ксюх, мы успеем, все хорошо будет, – твердил он, вцепившись в руль так, что пальцы побелели. – Господи, у меня будет сын… Потерпи, парень, скоро встретимся.

Впервые Ксюша видела его таким взволнованным: глаза блестели, руки тряслись, на лбу выступал пот. На его фоне она выглядела просто образцом спокойствия.

В роддом он внес ее на руках и разволновался так, что ему даже собирались вколоть успокоительное, но он отказался. Все то время, пока длились роды, Егор стоял под окнами. Ксюша узнала об этом, когда услышала перешептывания медсестер.

– А этот все круги под окнами наматывает, – сказала одна из них. – Жена спокойная, как удав, а он себе места не находит.

– Ага, я видела. Понятно, кто в этой семье больше всех хочет ребенка, – добавила шепотом другая, но Ксюша услышала.

Родила она довольно легко, сама. Как и следовало ожидать, ребенка ей не дали. Чуть позже сунули под нос документ. Ксюша вчиталась в строчки.

«Я, Ксения Викторовна Петрова… добровольно, осознанно и свободно даю свое согласие на запись супругов Удальцовых родителями ребенка…»

У нее дрогнула рука. Нужно поставить подпись, обычную закорючку. Только и всего. Почему она медлит? Уже ведь свыклась с мыслью о том, что суррогатная мама, что носит под сердцем чужого ребенка. Вообще в тот момент, когда заключала контракт с Удальцовыми, мучилась мыслью только о брате. О том, что ему надо помочь. Наивно надеялась, что не привяжется к малышу за девять месяцев. А теперь, когда он родился, что-то в душе надломилось. Наверное, пришло осознание, что расставание неизбежно. Все это время он жил внутри нее, она с ним разговаривала, гладила живот, чувствовала толчки, а теперь его не будет. Никогда в ее жизни этого человечка больше не будет. Это странно и от этого больно…

В глазах неприятно защипало. Стены больничной палаты, выкрашенные в блеклый цвет, опасно покачнулись. Ксюша отодвинула документ и откинулась на спинку кровати.

В этот момент в палату вошла Клавдия. Лицо ее оставалось бесстрастным, а взгляд спокойным, словно никакого радостного события в ее жизни не произошло. Бросив взгляд на отставленные в сторону бумаги, она нахмурилась:

– Какие-то проблемы, Ксения? Почему не подписываешь согласие?

Ксюша не знала, что ей ответить. Руки дрожали. Внутри разливалась горечь, мучило чувство вины.

– Что-то не так? Кажется, мы уже обсудили все условия нашей сделки, – напомнила женщина, высокомерно вздернув подбородок. – Согласие было со всех сторон. А сейчас я смотрю, ты начинаешь медлить. В чем дело, милая? Или тебе деньги не нужны?

– Терпи, мой милый, терпи, – мама держит Матвея за руку, пока медсестра делает ему укол.

Колючка хмурится, но терпит. Тетя уходит, но он не смотрит ей вслед. Поджимает губы и молчит, думая о своем. Он больше не спрашивает, когда поправится, когда сможет стать здоровым.

Он все понимает.

Он повзрослел.

Про деньги – как пощечина. Вспомнила о брате, и сердце забилось быстрее.

– Нужны.

– Тогда подписывай! – рявкнула Клавдия, даже не пытаясь скрыть раздражения, и до боли вонзилась ногтями в ее плечо. Поморщившись, Ксюша посмотрела на нее. На мгновение показалось, что зрачки у женщины стали вертикальными, как у какой-то потусторонней сущности. Опасной и смертоносной.

– Отпустите, – попросила тихо и робко, стараясь не смотреть в ее сторону.

Клавдия неохотно убрала руку.

– Ну что? Все готово? – раздался позади мужской голос. Специфический больничный запах развеял легкий аромат парфюма, в котором сквозили имбирно-перечная острота и цитрусовые нотки.

Егор. Все-таки пришел… Его решительные шаги вторили гулким ударам Ксюшиного сердца. Она перевела на него взволнованный взгляд.

Сейчас он выглядел невероятно счастливым. Глаза светились, на лице сияла улыбка. За спиной как будто крылья выросли. Подошел и обнял свою жену, а та поджала губы:

– «Готово», как же! Эта идиотка не хочет подписывать!

– Ну зачем же так грубо.

– А с ней по-другому нельзя. Ох, я как чувствовала, что будут проблемы! – Клавдия вцепилась пальцами в виски и сморщила лоб, будто у нее началась мигрень. – Она мне сразу не понравилась! Думала, и денежки получить и ребенка не отдать, да? – возмущенно воззрилась на Ксюшу. – Только вот тебе придется вернуть то, что ты получила! И еще неустойку заплатить! Я тебе устрою «сладкую» жизнь, так и знай!

– Слушай, панику не наводи. Все уладим, – оборвал ее муж.

Клавдия отвернулась к окну. Егор сел в кресло рядом с кроватью и взял Ксюшу за руку. От прикосновения его пальцев по телу пронеслись мурашки.

– Ксюх, – посмотрел на нее своими темно-серыми, как туманное утро, глазами. Только в этом утре, заглядывающем сейчас в окно, не было надежды, а в его взгляде читалась уверенность: все будет хорошо. Ребеночек вырастет в обеспеченной, счастливой семье. У него будет куча возможностей, хороший старт в жизни. Чего еще желать?

– Ну ты чего? Договорились же. Ты согласилась, чтобы мы стали родителями малыша, значит, уже тогда была уверена, что мы справимся. Я и сейчас говорю – мы не подведем!

Его мягкий и в то же время уверенный тон и доверительное прикосновение немного развеяли сомнения. Ксюша перевела взгляд на черно-белые листы.

– Подписывай, – он осторожно протянул ей документ.

Ксюша схватила ручку и поставила подпись.

– Ну наконец-то! – обрадовалась Клавдия. – Всего доброго, Ксения, – бросила сквозь зубы и взглянула на мужа: –Ты идешь?

– Сейчас.

Она вышла, а Егор выглянул в коридор и позвал кого-то. И уже через мгновение в вазе на столе стоял пышный букет цветов. Пристально посмотрев на нее, Егор сказал:

– Ксюш, спасибо тебе. Теперь я самый счастливый отец на свете! Это были непередаваемые эмоции и отличный опыт. Кирюха в надежных руках, даже не сомневайся. Удачи тебе и еще раз – спасибо!

Он ушел, а у Ксюши слезы на глаза навернулись. Вот и все. Оплатит операцию, придет в себя, жизнь войдет в привычное русло. Но почему же так горько? Почему так тяжело? Она откинулась на подушку и закрыла глаза. Если бы все это был сон, только сон! Как теперь с этим жить?

Мрачные мысли оборвал резкий телефонный звонок. Ксюша схватила телефон и увидела высветившийся на дисплее номер брата. Смахнув слезы кулаком, ответила, стараясь придать голосу ровные нотки:

– Все нормально, деньги уже перечислили, не волнуйся. Все будет хорошо. Ты выздоровеешь.

Быстро завершив разговор, Ксюша отвернулась к стене и закрыла глаза. По крайней мере, все это было не зря. Матвей вернется к полноценной жизни. А еще… Она сделала счастливым как минимум одного человека.

«Теперь я самый счастливый отец на свете».

Пусть эти слова станут для нее утешением.

***

С момента рождения ребенка прошло уже три месяца. И… не переболело. Не прошло. Все это время Ксюше казалось, что она живет с дырой в сердце. Просто пустота. Одна гнетущая, бесконечная пустота. Стоило услышать где-нибудь плач ребенка, как нервы звенели, на глазах выступали слезы и становилось трудно дышать. Будто кто-то повесил гирю на шею, и Ксюша тащит ее изо дня в день, надрывается, падает, ползет, потом поднимается и опять все начинается сначала. А в горле застрял крик. Порою хотелось прыгнуть с разбега куда-то в самую синь и забыть обо всем, стереть и не думать. Но это чувство быстро исчезало, когда вспоминала о дочери, о брате, когда вспоминала темно-серые глаза Егора, напоминающие хмурое небо, раскинутое над головой. Эти глаза не предадут, нет. Даже если Клавдия пренебрежет своими родительскими обязанностями, он – никогда. Она чувствовала это на каком-то подсознательном уровне. И только эта мысль успокаивала. Заставляла подниматься и идти дальше. Жить, вернее, пытаться это делать.

В какой-то момент даже показалось, что все осталось в прошлом. Боль затаилась ненадолго, отгоняемая мыслью, что Кирюша в надежных руках – в его надежных руках. Все хорошо. Но…

Проблемы наваливались одна за другой, словно желая ее добить. К Регине переехать не получилось: в свободную комнату заселилась племянница хозяйки. А оплачивать квартиру, которую когда-то сняли для нее Удальцовы, Ксюша не могла. Дорого, да и с работой не ладилось. Атмосфера там становилась невыносимой. Новый начальник без конца придирался, коллеги строили козни. В конце, концов, поддавшись давлению, Ксюша написала заявление об уходе. Потом позвонили из клиники, немного сдвинули дату операции. Еще пришлось докупать лекарства для брата. Деньги иссякли, за жилье уже нечем было платить. Так что после операции она решила вернуться к родителям.

«Может, это и к лучшему, – думала она. – Быстрее смогу забыть о Кирюше и его отце».

С работы ушла сегодня пораньше, но возвращаться в арендованную квартиру не хотелось. Там душили мысли. А среди людей было легче, как-то отвлекалась, вот и решила пройтись по торговому центру. Засмотревшись на одну из витрин, не заметила, как задела плечом проходящего мимо мужчину. Повернувшись к нему, чтобы извиниться, вздрогнула.

– Егор?!

– Какая встреча! Привет, – в отличии от нее, он не растерялся.

Значит, правду говорят, что мысли материализуются. Только подумала о нем – и вот он, стоит перед ней, одетый в черно-белую гамму, придающую ему особый шарм, только без дредов. Она заморгала, не веря своим глазам. Нет, все гораздо прозаичней. Егор работает где-то недалеко отсюда. Так что они вполне могли столкнуться в любом другом месте.

– Как дела? – спросил он.

В магазин, возле которого они стояли, внезапно повалила толпа людей, и Егор увел ее в сторону.

– Нормально. Как Кирюша?

– В порядке. Уже научился переворачиваться со спинки на живот, приподниматься, ненадолго, правда, но я все равно ужасно горд.

Интересно, сын похож на него? Или больше на Клавдию? Так, стоп. Какая разница. У Кирюши есть родители. Она уже никаким к ним боком. Точка.

Ксюша постаралась, чтобы эмоции, спрятанные глубоко внутри, не отразились на лице. Остервенело вогнала ногти в ладони, но больше ничем себя не выдала.

– Выглядишь немного уставшим, – могла бы и промолчать, но нужно было как-то поддержать разговор.

– Это ерунда. Период колик уже проходит. Говорят, веселее будет, когда начнут появляться первые зубки.

– Да, – кивнула. – Но вы справитесь.

Он почему-то помрачнел. Волосы взъерошил, поправил ремень наручных часов. Наверное, не все так гладко у них в семье, но ей до этого не должно быть никакого дела. Хватит уже его вопросами заваливать. И все же, какая ирония судьбы! Со стороны они – чужие люди. А на деле… Она родила ему ребенка. И все бы отдала, чтобы быть рядом с ними. Чтобы каждый день видеть эти глаза, которые разжигают в груди огонь. Но… Это проклятое «но»!

– Как Матвей? Сделали операцию? – Егор нарушил молчание.

– Нет еще. В следующий четверг планируется. Хорошо, что хозяйка согласилась неделю подождать, Матвею хоть будет, где остановиться.