Няша

Няша – болотная топь, ил; жидкое, вязкое и топкое (затопленное тиной и грязью) дно озера или морского побережья на севере Европейской части России и в Сибири.

Няша – ласковое прозвище для кого-то чрезвычайно милого и приятного.

Википедия

Глава 1. Чревовещатель

Столетия шли, а мужчины всё не менялись: стоило им только намекнуть на возможность секса, как они тут же превращались в послушных пёсиков, с жалобно-голодными глазами ждущих, когда же хозяин бросит им кость.

Светозара сидела за столиком в баре и мило улыбалась. Пёсик напротив неё оказался настолько же предсказуемым, как и все предыдущие до него. Светозаре даже не пришлось накладывать какие-то сильные чары, лишь лёгкий морок, чтобы он сам дорисовал в своём воображении её образ до того, который возбуждал его сильнее всего. Глядя в его пустые, запорошённые мороком глаза, она понимала, что, если бы не общественные нормы, сдерживающие внутренние позывы, он бы уже здесь, прямо в баре, набросился на неё, повалил на стол и, сорвав одежду, приступил к делу. Которое, к слову, закончилось бы весьма быстро. С ними всегда так.

Осознание этого факта заставляло её презирать его до глубины души, но, вместо того, чтобы с отвращением фыркнуть, встать и уйти, она мило улыбалась, качала головой и что-то поддакивала, время от времени, хихикая, как идиотка. Да, ей это не нравилось. Очень глубоко, почти на самом дне души, она и сама презирала себя за такое поведение, но заклинание показало, что именно этот огрызок человеческого стада в этом затхлом городе больше всех остальных соответствовал её целям. Она никогда не понимала, как это работает, но, зачастую, именно такие вот огрызки, по результатам заклинания, оказывались наиболее жизнеспособными, а, значит, и наиболее подходящими. Только поэтому она и улыбалась, и качала головой, и поддакивала и, время от времени, хихикала, как идиотка.

Концертная программа в баре закончилась довольно быстро. По огрызку было видно, что, если она хоть на минуту начнёт ломаться, он потеряет над собой контроль. Проверять последствия она не хотела – зачем? итак, всё ясно – поэтому уже через тридцать минут они ехали в такси к ней на съёмную квартиру.

Всё время пути огрызок, разве что, не пускал слюни. Он прижимал её к себе, целовал в шею и бубнил что-то неразборчивое на ухо. Светозара, искоса поглядывая на водителя, кивала и улыбалась.

Время в дороге, по её ощущениям, пролетело мгновенно. Вскоре они стояли возле двери съёмной квартиры. Светозара открыла замок. Огрызок тут же перехватил инициативу, распахнул дверь и пропустил Светозару вперёд. Войдя следом и закрыв за собой дверь, он схватил её за талию, притянул к себе и влепился в её губы. Светозара обвила его шею руками, закрыла глаза и попыталась думать о чём-нибудь приятном. О гамаке, что висел у неё дома, в котором она всегда засыпала, словно в нежных объятиях солнца. О стоге сена, что стоял снаружи дома, в котором она любила встречать рассветы или провожать закаты. О гуслях, что наполняли её душу радостью, как только она брала их в свои руки. О Доме. Скоро она со всем этим закончит и вернётся Домой. Там она сможет обо всём этом забыть. Конечно, где-то далеко-далеко в душе она понимала, что никогда этого не забудет, как не забыла и все предыдущие разы, но, тем не менее, мысли о Доме, о возвращении к своим домочадцам, настолько сильно грели ей душу, что она на мгновение унеслась прочь от этого огрызка, из этой квартиры, из этого дома и этого затхлого городишка.

Вернувшись обратно, она почувствовала, что, если поцелуй продлится ещё хотя бы секунду, она этого не выдержит. И тогда вся подготовка, все приложенные усилия окажутся бесполезными и потраченными впустую. Она уткнулась огрызку правой ладонью в грудь и властно отстранила его к стене.

– Помедленнее, вечер только начинается, – промурлыкала она, глядя ему в глаза.

Огрызок воспламенел. Очевидно, такое поведение со стороны женщины соответствовало каким-то его стандартам о сексуальности. Расплывшись в обворожительной, как ему, очевидно, казалось, улыбке, он взял ладонь Светозары в свои руки и поцеловал её пальцы.

– Да? И что же нас ждёт? – осведомился он.

Светозара изящно вынула свои пальцы из его рук, осмотрела их кончики и облизнула в том месте, которого только что коснулись губы огрызка. Его глаза вспыхнули. Он хрипло вздохнул.

– Тебя – душ, а потом… – сказала она и направилась в спальню.

Прежде, чем войти, она окинула его взглядом своих серых глаз, обрамлённых длинными изогнутыми ресницами, и, взмахнув золотистыми волосами, скрылась за дверью. На мгновение в квартире воцарилась тишина. На одно короткое мгновение можно было отпустить хватку. Светозара выдохнула.

Из ванной послышался плеск воды. Времени в запасе оставалось не много. По опыту она знала, что мужчины в таком состоянии бывают весьма скоры на руку. Светозара кинулась проверять алтарь, стоявший за спинкой кровати. На самом деле, больше всего сейчас она сама хотела помыться, но это потом. Сперва – дело. Нож, свечи, чаша, перо ворона и мышиный хвост, торчащий из пасти мёртвой гадюки. Всё было на месте. Светозара облегчённо выдохнула, отдёрнула штору и выглянула на лоджию.

Здоровенный и лысый упырь стоял там, где она его и оставила – в правом дальнем углу возле шкафчика – и тупо пялился на улицу. Покрывало, которым она накрыла его днём, чтобы защитить от солнца, лежало у него под ногами. Это обстоятельство несколько… озадачивало. Светозара нахмурилась. Неужели у этого создания есть какие-то зачатки собственной воли? Весьма некстати.

– Эй! – тихо, но требовательно позвала Светозара.

Упырь повернул к ней голову. Его распухшее от ударов лицо покрывали пятна застывшей крови, сквозь которые еле-еле виднелись зрачки глаз, не выражавшие ничего, кроме холодной пустынной и неутолимой жажды. Несмотря на то, что она работала с ними уже много лет и не раз видела лица, подобные этому, по спине Светозары всё равно прокатился лёгкий холодок. Она вскинула подбородок и ткнула пальцем в покрывало.

– Верни обратно, – приказала она, глядя упырю прямо в глаза.

Упырь молча повиновался. Светозара, проследив за ним до конца, закрыла дверь на лоджию, притянула штору на место и вернулась в комнату. Она подошла к зеркалу и окинула себя взглядом. Конечно, прежде, чем идти в бар, она итак провела возле него достаточно времени, но ещё раз удостовериться в том, что всё в порядке, было не лишним. Когда на кону стоит так много, каждая, даже самая маленькая, деталь становится настолько же большой, как и сама ставка.

По правде сказать, ей и не требовалась магия, чтобы завладеть мужчиной. Неудивительно, что Андрей тогда так сильно настаивал. Под чёрной юбкой, доходящей до лодыжек, и белым приталенным свитером проступало упругое изящное тело. Зазор на животе между юбкой и свитером открывал взору белоснежную, как топлёное молоко, шелковистую кожу. Золотистые волосы цвета овсяного поля плавными изгибами ложились на плечи и обрамляли лицо с высоким гладким лбом и слегка впалыми щеками, делающими скулы мягкими, нежными и воздушными.

Светозара улыбнулась самой себе и на её щеках возле самых губ появились маленькие ямочки. Однако, она избегала слишком долго смотреть себе в глаза. Вместо этого она закинула волосы за уши и повернулась к зеркалу сначала одним боком, потом другим. Уши показались ей какими-то огромными и она вернула волосы на место. Да, так она выглядела намного привлекательнее. В целом, несмотря на то, что грудью она могла похвастаться едва-едва первого размера, она отчётливо видела и понимала, что даже без магии способна будоражить воображение мужчин и потом делать с ними всё, что пожелает.

Плеск воды в ванной закончился. С лица Светозары мгновенно исчезла улыбка. Она закрыла глаза и медленно выдохнула. Это не займёт много времени. Совсем чуть-чуть. Каких-то пять-десять минут и всё закончится. Потом можно передохнуть. Она открыла глаза, посмотрела на них в отражении зеркала и повернулась к двери.

Огрызок вошёл в спальню в полотенце, обёрнутом на поясе. На удивление, он оказался не таким отвратительным, как она ожидала. Как правило, грудь и руки этих созданий покрывали густые заросли волос. Этот же оказался почти лысым и даже слегка натренированным.

– Надеюсь, я не помешал? – спросил он.

Светозара хищно улыбнулась и ринулась прямо на него. На долю секунды огрызок даже оторопел. Она с разгона впилась ему в губы, прижала правую ладонь к его паху и сжала набухший член. Огрызок схватил её за ягодицы, поднял над собой и, подойдя к кровати, повалил на спину. Светозара театрально раскинула руки в стороны, слегка прогнулась в пояснице и добавила лёгкий стон.

Огрызок, уткнувшись руками в одеяло, навис над ней и стал покрывать поцелуями её глаза, щёки, губы и шею. Ну, уж нет! Так долго с ним возиться она не собиралась. Светозара быстро стянула с себя свитер, схватила огрызка за голову и уткнула лицом себе в грудь. Он рыкнул. Обхватив её руками и покрывая поцелуями то одну половину груди, то вторую, он попытался расстегнуть бюстгальтер на её спине. Светозара вновь театрально прогнулась и сопроводила это движение сладким стоном.

– Да… – тихо шепнула она и перевернула огрызка на спину.

Полотенце окончательно свалилось с его пояса и обнажило стоящий член. Не самый большой, что она видела в своей жизни, но и не самый маленький. Хотя, для неё это вообще не имело значения. Она соскочила с кровати, задрала юбку до пояса и одним махом скинула с себя трусики на пол.

– Хочешь? – спросила она, проведя ладонью между ног и глядя огрызку в глаза.

– Да! – выпалил тот.

По нему было видно, что он и во сне не мог представить себе такого развития событий. Он просто заходит в бар, знакомится с девушкой, а уже через каких-то тридцать-сорок минут он с ней в постели. Светозара с разгона оседлала его, отчего огрызок даже заревел. Слегка поморщившись, она положила руки ему на грудь и стала подниматься и опускаться на его члене. Взмахом правой ладони она зажгла свечи за спинкой кровати и нагнулась к самому уху огрызка.

– Этим вечером – ты мой, – прошептала она и, взяв его за подбородок, посмотрела ему в глаза.

– Да! – снова выпалил огрызок, отчаянно кивая головой.

Этого было достаточно. Светозара вернула правую руку ему на грудь и активнее зашевелила тазом. По опыту она знала, что буквально пять минут таких интенсивных движений и любой мужчина заканчивается. Она бросила взгляд на антикварные часы, стоявшие на столе возле шкафа, и засекла минуту. Как правило, трёх-четырёх ей хватало на то, чтобы прочитать заклинание. Однако, всё пошло не по плану.

Несмотря на крайнее возбуждение, огрызок спустя даже пять минут не собирался кончать. Его стойкость сбивала с толку. Светозара запаниковала и оборвала заклинание на середине, чтобы нечаянно не сломать весь процесс. Огрызок просто лежал под ней, сжав ладонями её ягодицы, и наслаждался. Периодически он приговаривал что-то типа «О, да!», «Да, детка!», но заканчивать явно не собирался. Паника заволакивала сознание. За всё время нечто подобное случалось с ней только в те первые разы, когда она совсем не обладала опытом. Что же она тогда?..

Удерживать огрызка, вспоминать, как она выкручивалась в прошлые разы и одновременно думать, что делать сейчас оказалось весьма трудно. Особенно учитывая то, что огрызку под ней явно надоедало однообразие. На мгновение Светозара остановилась, потом наклонилась к его лицу и, обхватив его ладонями за щёки, плюнула ему в рот. Мужчина утробно возопил. Мутная пелена в его глазах стала плотной и как будто осязаемой на ощупь. Его член напрягся и в скором времени, очевидно, собирался исторгнуть семя. Светозара, хрипло выдохнув, стала мощнее двигать бёдрами, чуть ли не вдавливая ими огрызка в кровать. На неё накатило вдохновение. Она обернулась, взмахом правой кисти притянула к себе свои трусики и сунула их огрызку в рот.

Из его горла вырвался медвежий рык. Схватив Светозару за бёдра, он изо всех сил начал насаживать её на раздувшийся член. Светозара поморщилась и снова начала шептать слова заклинания. С каждой строчкой её голос становился всё громче. С каждой строчкой её голос становился всё твёрже. С каждой строчкой он опускался всё ниже и ниже и вскоре звучал уже из самых глубин её живота, похожий на скрежет когтей по металлу.

Однако, огрызок этого, кажется, не замечал. Да и поздно уже было. Она почувствовала это мгновение буквально за секунду. Мгновение окончания. Схватив правой рукой нож, она полоснула себя по левой ладони и впечатала кровавый порез в рот огрызка. В этот же миг он кончил и заорал, трясясь всем телом так, будто его без анестезии разрезали на части. Если бы не ладонь, обагрённая кровью, его крик, наверняка, услышали бы и соседи, и люди в нескольких километрах вокруг. Когда из тебя выкачивают жизнь, поневоле станешь кричать, как никогда прежде. Даже при рождении.

Светозара же в это время плотно сжимала огрызка бёдрами, глубоко и с хрипом втягивала воздух и пыталась не потерять сознание. Ей казалось, будто её схватили за волосы и изо всех сил мотают в разные стороны, как тряпичную куклу. Словно пёс, вцепившийся кролику в горло и мотающий его во всех направлениях, чтобы быстрее прикончить. Все мышцы её тела при этом находились в деревянном напряжении. По лбу, вискам, рукам и спине струился обильный пот. Она не могла сказать, сколько времени это продолжалось. С самого первого раза ей всегда казалось, что целую вечность. Тогда, в тот первый раз, она подумала, что сделала что-то неправильно, и теперь будет трепыхаться в таком положении вечно. Ужас, который она тогда испытала, навсегда отпечатался в её памяти. Однако, в тот первый раз её всё-таки отпустило. Всегда отпускало. И этот раз не стал исключением.

В конце концов, она повалилась на кровать, зажмурилась и тихо заплакала. Как всегда в это мгновение она отчётливо осознавала, что ненавидит себя за всё произошедшее. И одновременно осознавала, что обязательно сделает это ещё раз. И потом ещё. И только потом окончательно вернётся Домой. Сжавшись в клубочек, Светозара замерла, медленно втягивая в себя воздух.

Мысли о Доме вернули ей бодрость духа. Она вскочила с кровати, смахнула слёзы и, не глядя на труп, подошла к шторе, за которой скрывалась лоджия. Отдёрнув её в сторону, она увидела упыря, который уже стоял возле двери и жадно смотрел на приготовленный ужин. Он разве что не скрёб ногтями по стеклу. Ей это совсем не понравилось. Эти твари должны быть полностью подконтрольны её воле. Иначе, беды не оберёшься. Она стукнула кулаком в стекло.

Упырь повернул к ней лицо и Светозара уставилась ему в глаза. Прошло несколько секунд, она открыла дверь, отошла в сторону и положила ладони себе на бёдра. Упырь вошёл в комнату, упал на колени возле её ног и склонился к полу лицом. Не глядя на него, Светозара стала собираться, по-прежнему избегая хоть мельком зацепить взглядом то место, где лежал некогда живой огрызок. И только после того, как она вышла из комнаты, упырь сорвался с места и вонзил клыки в горло трупа…

Дмитрий рывком открыл дверь своего матово-чёрного УАЗ Patriot, одним прыжком влетел на сиденье, захлопнул дверцу и с облегчением выдохнул, положив руки на руль. Погода на улице этим вечером могла мало чем порадовать: мелкий обильный моросящий дождик, резкие порывы ветра, швыряющие капельки в лицо, будто осколки разбитого стекла, и холод, пронизывающий насквозь, как рентген. Осень в этом году выдалась холодная. Несмотря на самое начало октября, температура уже успела опуститься почти до ноля.

Сергей, молодой брюнет со всклокоченными волосами, сидевший на переднем пассажирском сиденье, вопросительно посмотрел на Дмитрия. В его взгляде читалось явное нетерпение. Дмитрий, боковым зрением видевший на себе этот взгляд, тем не менее, не спешил на него реагировать. Вместо этого он посмотрел на себя в зеркало заднего вида, провёл рукой по коротким русым волосам, стоявшим торчком, и отряхнул куртку бледно-болотного цвета от капель.

– Ну, так и что? – спросил, наконец, Сергей.

Дмитрий посмотрел на него, покачал головой и, притянув себя руками ближе к рулю, слегка наклонился и уставился в переднее окно, будто пытаясь в нём что-то увидеть за плотной завесой капель.

– Да, он здесь. Снаружи никого, но он точно здесь. Когда подходишь ближе, сразу чувствуется нарушение баланса, – отозвался он.

Сергей нервно поскрёб правое колено.

– Не люблю я их, – пробормотал он.

Дмитрий усмехнулся и бросил на него понимающий взгляд.

– Никто не любит.

Развернувшись, он взял с заднего сиденья крафтовую коробку из-под обуви, открыл крышку и протянул коробку Сергею.

– Выбирай, – сказал он с улыбкой.

На дне коробки, нежно укутанные древесной упаковочной стружкой, лежали Тульский Токарев и пистолет Макарова. Сергей глянул на Дмитрия, взял Токарев и, проверив обойму, зарядил пистолет. Дмитрий забрал Макарова, швырнул коробку назад и, тоже проверив полноту обоймы, взвёл курок. Переглянувшись, оба мужчины напряжённо вздохнули и вышли из машины в дождь.

Слева от дороги, на которой припарковался Дмитрий, возвышались свежепостроенные, можно сказать, ещё горячие, высотки жилого комплекса «Новый город», выполненные из красно-коричневого кирпича. По правую сторону располагался частный сектор, утыканный домами разнообразного калибра: от убогих хибар, высохших и покосившихся от времени, зачастую даже без какого-либо забора, до ультрасовременных частных домов в два-три этажа с личными гаражами на две-три машины, раздвижными воротами и подъездной площадкой перед ними. Как раз к одному из таких и приближались Дмитрий с Сергеем.

Двухэтажный дом, обнесённый деревянным забором между зелёными кирпичными блоками, стоял на самом краю дороги. Окна первого этажа скрывались за забором. Окна второго взирали на улицу чёрными глазницами. Глядя на них, можно было подумать, что в доме никого нет. Однако, Дмитрий точно знал, что, как минимум, одно существо там есть. Он ощутил это ещё в то мгновение, когда выходил на разведку. Уровень баланса эйна́рии и гана́ка здесь был явно нарушен в пользу последнего, а так происходило всегда, когда кто-то с иных этажей Мироздания спускался на физический план. А уж когда спускался Чревовещатель… Даже Непосвящённый мог что-то почувствовать. Дмитрий поёзрзал плечами под курткой. Любой, кто хоть раз встречался с этими тварями, запоминал их навсегда. Оставалось только надеяться, что он там всего лишь один.

Сергей остановился на краю подъездной площадки перед воротами дома, присел на правое колено и, поставив пистолет на предохранитель, убрал его за пояс джинс. Положив левую ладонь себе на грудь, он закрыл глаза. Дмитрий посмотрел на него и плотно сжал губы. Да, Сергей, конечно, опытный воин, но всё-таки Чревовещатель… Здесь не должно быть промахов. Глянув по сторонам, Дмитрий ускорился и в два шага оказался рядом с Сергеем.

– Не надо, давай я сам, – сказал он, положив левую ладонь ему на плечо.

Сергей открыл глаза и вскинул на Дмитрия раздражённый взгляд. Секунду-другую они смотрели друг на друга, потом Сергей встал и взмахнул руками.

– Валяй, – бросил он, доставая пистолет из-за пояса.

Дмитрий вдохнул и медленно выдохнул. Кивнув Сергею, он также присел на правое колено, поставил пистолет на предохранитель и задвинул его за пояс штанов песочного цвета. Закрыв глаза, он положил левую ладонь себе на грудь и выставил вперёд правую, широко растопырив пальцы. Глубоко вдохнув, он опустил голову и замер.

– Инчи-Дэти Ас-Сет Терен Куун Гард, – произнёс он, выдыхая, и одновременно сжал ладони в кулаки.

В следующую секунду сквозь щели между его пальцами вырвались яркие лучи света. Дмитрий разжал ладони. Два шара, сияющих ослепительно жёлтым светом, взмыли вверх и на долю секунды вместе зависли над домом. Затем один из них опустился к колену Дмитрия, очертил вокруг дома идеально ровный круг и снова вернулся к колену. Шары погасли, а вокруг дома и над ним повисла тонкая плёнка, сквозь которую проникали мелкие капельки дождя. Дмитрий открыл глаза, облегчённо выдохнул и, встав, посмотрел на Сергея.

– Как всегда, шикарное произношение, – усмехнулся тот.

– Как всегда, пошёл ты, – буркнул Дмитрий и, достав пистолет из-за пояса, снял его с предохранителя. – Ну, как, готов?

Сергей облизнул губы и вяло пожал плечами.

– Это Чревовещатель. Разве тут можно быть готовым? – ответил он, обхватив пистолет обеими руками.

Дмитрий раздражённо вздохнул и провёл ладонью по горлу. Ему не нравился такой настрой, но и спорить с ним было сложно. Чревовещатели пусть и были небольшого размера, но никто, хоть раз столкнувшийся с ними на деле, никогда бы потом не смог назвать их мелкими пакостниками. Дело осложнялось ещё и тем, что защиты от них никакой не существовало. Ни щитовые коды, ни зелья, ни отвары, ничего не помогало. За всё время существования Ордена никто так и не смог найти хоть какие-либо защитные средства. Однако, убить их можно было с помощью обычного металла, поэтому с появлением огнестрельного оружия дело значительно облегчилось.

– Ладно, – сказал Дмитрий и кивнул Сергею.

Мужчины подошли к калитке и остановились, вслушиваясь в окружающее пространство. На первый взгляд казалось, что ничего страшного не происходит. Мелкий моросящий дождик, резкие порывы ветра, холод. Обычная осень. Однако, сердце у Дмитрия в груди бухало, как кувалда по колоколу. Плотнее обхватив пистолет, он посмотрел на Сергея. Тот, опустив ручку на калитке вниз, потянул её на себя. Калитка приотворилась на один сантиметр и Сергей замер. Мужчины переглянулись. В принципе, ничего страшного, возможно, хозяева запирали её только на ночь, но торопиться всё же не стоило. Дмитрий нервно проглотил подступивший к горлу ком и медленно одним глазом заглянул в образовавшуюся щель. Как ему показалось, ничего подозрительного во дворе он не заметил. Навес для машины, какой-то чёрный седан под ним, беседка в дальнем углу рядом с яблоней.

– Идём, – шепнул он одними губами.

Сергей медленно потянул калитку на себя. Дмитрий встал напротив входа, выставив перед собой пистолет. Калитка не произвела ни единого скрипа. Это обнадёживало. По крайней мере, так они могли оставаться незамеченными ещё каких-то пару лишних секунд. Не сговариваясь, мужчины одновременно вошли в калитку спиной к спине, держа перед собой пистолеты. Дмитрий хоть и чувствовал, что Сергей прикрывал его, но всё равно нервничал, не видя того, что происходило за его спиной. Конечно, он никогда этого не видел, это было невозможно чисто физически, но он был убеждён, что его инстинкты оберегают его лучше, чем чья-либо спина.

По бокам от калитки оказалось пусто. Да и во всём дворе, кажется, тоже. Лишь мелкий моросящий дождик. Однако, ещё около минуты оба стояли, прижавшись друг к другу спинами, напряжённо вслушиваясь и всматриваясь в развернувшийся перед ними двор. Наконец, Дмитрий ощутил слабое и мимолётное облегчение, которое тут же сменилось новым приступом напряжённого ожидания. По опыту он знал, что после этого можно двигаться дальше. Осторожно выдохнув, он слегка опустил пистолет вниз и повернул голову направо, где располагалось небольшое бетонное крыльцо с дверью, ведущей внутрь дома.

– Как ощущения? Идём? – шепнул он.

Сергей кивнул и медленно направился к крыльцу. Действовали по той же схеме: Дмитрий встал напротив двери с пистолетом на изготовку, Сергей медленно и осторожно приоткрыл дверь. Дмитрий всмотрелся в образовавшуюся щель. Спустя почти минуту он кивнул и Сергей потянул дверь дальше. Перед ними предстала прихожая, заваленная ботинками, тапками, кроссовками и прочей обувью и полувыдранная из стены, висевшая на одном лишь дюбеле, вешалка, с которой в беспорядке свисала верхняя одежда. Дмитрий сглотнул, глянул на Сергея и, убрав пистолет за пояс, снял две куртки и пальто, которые больше всех остальных загораживали проход. Осторожно перевесив их через перила, он вновь достал пистолет, снял его с предохранителя и, глянув на Сергея, кивнул. Тот вошёл внутрь дома первым, Дмитрий последовал за ним.

Дверь из прихожей, ведущая в большую гостиную, оказалась открытой. Слева в гостиной располагалась зона отдыха – большой диван, кресла, столик, телевизор на стене и камин, справа деревянная лестница, ведущая на второй этаж. Приблизительно на уровне головы взрослого человека, насквозь пронзённый в грудь огромным кухонным ножом, воткнутым в боковую часть лестницы, висел внушительного размера пушистый серый кот британской породы. Его понуро склонённая голова лежала на лезвии, а из ран на груди и спине сочилась кровь, стекая по спине и животу на хвост, с которого равномерными каплями падала на белый с чёрными вкраплениями ковёр. Дмитрий застыл на месте и вздохнул. Сейчас, как никогда, нельзя было поддаваться эмоциям. Конечно, несчастный кот не заслужил такого изуверства, как и никто в мире, но поддаваться чувствам… только не сейчас. Дмитрий посмотрел на Сергея. Тот, кажется, тоже приходил в себя.