Няша

Однако, месяц прошёл, за ним начался второй, а вскоре и третий. Светозару начало тошнить. Периодически на неё накатывала рвота, которую невозможно было скрыть от домашних. Даже несмотря на то, что они практически весь день пропадали на поле. Но самое страшное – Светозара ощущала, что, кажется, поправилась. Эта мысль сводила её с ума. В бане она пыталась рассмотреть себя, но, как ей казалось, всё было, как и прежде. По ночам она ощупывала свой живот, но и тогда ей казалось, что она по-прежнему стройна, какой и была всегда. Тем не менее, каждый раз, надевая рубаху, втайне от себя, но при этом всё видя и понимая, втягивала живот, чтобы рубаха налезала свободно. Так ей становилось спокойнее.

К середине третьего месяца до деревни дошла весть, что тверской князь со своей дружиной уехал обратно в своё Тверское княжество. Всю ночь Светозара неистово молилась, прося Господа, чтобы Андрей вернулся за ней, как и обещал. Она не верила, что он мог так с ней поступить. Такого просто не могло быть! Она видела его глаза перед собой, она слышала его голос. Он смотрел на неё с такой искренней любовью и нежностью, что она не верила, будто он мог её бросить. Или ей показалось? Или она просто убедила себя в этом? Наверное, просто что-то случилось! Да, просто что-то случилось. Поэтому она, не издавая ни звука, молилась про себя, периодически смахивая со щёк слёзы, о том, чтобы с Андреем всё было хорошо. Тогда он вернётся за ней, женится и заберёт с собой. Но, тем не менее, тихий и насмешливый голосок в её голове, где-то в самой глубине, с бессердечным наслаждением говорил ей, что Андрей её просто обманул. Дура.

Мать, в конце концов, догадалась. Однажды вечером, уже в самом конце лета, она позвала её в хлев. Щеголиха только-только начала приходить в себя и теперь мать заставляла мыть её и вечером. Правда, зачастую она и сама принимала в этом участие. Светозара принесла горячей воды, вылила её в корыто и стала размешивать. Мать грубо отпихнула её в сторону, бросила тряпку в воду, взболтала её и выжала. Встав, она принялась с неистовой силой тереть Щеголиху, будто пытаясь пробуравить в ней дыру. Корова недовольно хмыкнула, переступила с ноги на ногу и упёрлась задом в стенку хлева. Мать, тяжко вздохнув, опустила руки с тряпкой, ссутулилась и уставилась в пол. Затем снова принялась растирать Щеголиху, но уже с меньшей силой.