Император и трубочист. Том 3. Граф

Одна проблема – у страны было очень плохо с деньгами. А именно – с государственным бюджетом. Вот прям ОЧЕНЬ плохо. Настолько, что только что завершившаяся стройка государственной железной дороги была едва ли не на две трети оплачена из доходов «Павловских заводов». Так что за идею организации русского варианта дзайбацу и чеболей, как возможности подстегнуть в стране промышленную революцию в нужных областях за счёт частного капитала (ну как это представлялось молодому императору), Николай ухватился прямо обеими руками. И никакие отговорки Даниила, что он почти ни хрена о них не знает, а все его знания – суть байки из интернета, его с этой позиции не сдвинули… Идею я уловил, она мне понравилась – так что будем делать, и точка! А раз ты, сволочь такая, на все твои отговорки всё равно про всё это знаешь лучше любого другого человека нашего времени – то тебе и задачу ставить. Организационную… То есть я вот сейчас соберу общеимперское совещание промышленников и предпринимателей, приурочив его как раз к окончанию строительства Александровской железной дороги, затащу на него до кучи ещё и самых богатых аристократов, прокачу их для пущей убедительности по свежепостроенной дороге, после чего ты им на этом самом совещании и разъяснишь, как им нужно правильно родину любить. Понял меня? Вот и хорошо!

Тут Даниила некультурно пихнули в бок, после чего громкий голос императора пророкотал над ухом:

– Ну чего застыл, граф, пожалте в вагон.

– А? Что? Закончили уже? – встрепенулся Даниил, после чего развернулся и поспешно двинулся в сторону салон-вагона, прицепленного к паровозу вторым, сразу после вагона с императорским конвоем.

Вышневолоцкий вокзал был расположен на окраине города… то есть, вернее, за окраиной. Все остановочные станции строились именно так – в отдалении. Потому что Николай с Даниилом решили попытаться продвинуть в градостроении тот самый «русский стиль», объявив, что рядом со станциями можно будет строить дома только в таком же стиле. Мол, хочешь что-то другое, модное во всяких там Франциях-Австриях, – стройся в стороне. А вот туточка – только так! Поэтому и станции отодвинули подальше. Ну, чтобы места под строительство побольше было. Привокзальные площади ведь всегда были настоящей «торговой Меккой». Даже в XXI веке. А уж сейчас-то… Кстати, позднее именно это решение стало считаться точкой отсчёта мировой архитектуры в переходе её к застройке городов кварталами, выполненными в едином стиле. И вообще к более-менее массовой гражданской застройке по некоему плану. Потому что до того момента застройка городов была по большей части хаотичной. Даже крупные города в основном застраивались как бог на душу положит… Нет, квартальная застройка тоже была, достаточно вспомнить квартал Фуггеров – Фуггерай в Аугсбурге, построенный аж в начале XVI века, но происходило это очень от случая к случаю. Так что массовое непременное требование застраивать какой-то городской район домами исключительно в одном архитектурном стиле и с явным выделением некоего центра застройки в виде хотя бы той же привокзальной площади оказалось значимой новинкой в архитектуре.

Сама станция, отделка которой всё ещё продолжалась, сильно напоминала уменьшенный вариант доходного дома Никонова, что по улице Колокольной, 11, в Петербурге. Там, всего в двухстах пятидесяти метрах, располагался музей Арктики и Антарктики, в котором бывший майор побывал со всеми своими внуками по очереди, так что тот дом ему примелькался… В отличие от дома Никонова, вокзал был всего лишь двухэтажным, но для Вышнего Волочка, население которого за время стройки хоть и ещё немного подросло, но пока так и не достигло знаковой цифры в десять тысяч душ, и этого было с избытком.

Салон-вагон императора был коротким и вмещал один зал совещаний, использовавшийся и как столовая, а также два просторных купе, маленькое служебное и туалет. Он был сделан по лекалам того, который Даниил спроектировал ещё для Демидова. Нет, на заводе уже вовсю разрабатывались новые образцы пассажирских вагонов – в два с лишним раза длиннее и с четырьмя осями, то есть намного более похожие на те, к которым привык бывший майор, но именно что разрабатывались. Причём не торопясь. Даниил решил пока не тратить деньги на постановку на производство новых моделей вагонов, ограничившись уже существующими – сделанными на базе стандартной «теплушки». Потому что с деньгами было совсем туго, а корректно просчитать объём пассажиропотока между двумя столицами пока было невозможно. Даже за рубежом никаких подобных прикидок ещё не было, потому что бóльшая часть общественных железных дорог, по которым осуществлялись регулярные пассажирские перевозки, была построена в России. Даже в Англии публичных железных дорог пока имелось всего две штуки – Стоктон – Дарлингтон, протяжённостью двадцать пять миль, и только-только законченная постройкой Манчестер – Ливерпуль – самая длинная во всей Великобритании… протяжённостью аж тридцать миль! Нет, общая протяжённость всех железных дорог Англии, скорее всего, не уступала российской, а может быть, даже и несколько превосходила, но подавляющее большинство их было рудничными и заводскими. Причём в значительной степени – ещё и на гужевой тяге… Впрочем, в России подобные дороги также пока были по большей части на гужевой тяге. Большинство владельцев заводов, фабрик и рудников пока не собирались тратить деньги на покупку паровозов. Впрочем, довольно скоро это должно было измениться…

Ещё что-то вроде как строилось в США. В Мэриленде. Между городами Балтимор и Огайо. Но закончилось ли строительство, или ещё идёт – пока информации не поступило. Но США в данный момент были тем ещё аграрным захолустьем, с неразвитой промышленностью, производящей по большей части кривые и некачественные подделки под европейские товары. И он бы вряд ли обратил внимание на эту дорогу, если бы не курьёзный факт, заключающийся в том, что эта дорога строилась со вполне привычной ему колеёй шириной тысяча пятьсот двадцать четыре миллиметра, которая в его прошлом варианте реальности повсеместно считалась российской… То есть к моменту его попадания сюда она потеряла четыре миллиметра, но изначально была именно такой.

В других же странах дела с железными дорогами обстояли ещё хуже… Достаточно сказать, что первую железную дорогу в Пруссии, длиной около двадцати верст, которая должна была соединить Берлин и Потсдам, должен был строить Даниил. Её трассировка была закончена этим летом, а с весны должно было начаться и само строительство. А с австрийцами, которые захотели такую же, но от Вены до Бадена, небольшого городка, расположенного в Венском лесу, в котором в тысяча восемьсот пятнадцатом году как раз и проходил тот самый Венский конгресс, на котором и были определены контуры мирового устройства подытожившие Наполеоновские войны, переговоры вот только закончились. Ну, не совсем вот только – в сентябре, но по местным меркам это было, считай, только что. Уж больно неторопливое пока было время… И слава богу, что переговоры закончились успешно. Потому что австрийцы оказались привередливы и, кроме Даниила, пригласили к участию в конкурсе на строительство ещё и англичан. Слава богу не Тревитика, у которого отчего-то дела на родине последнее время шли совсем плохо, а Стефенсона, у какового как раз всё было в порядке. Более того – он был сильно перегружен делами на родине. Достаточно сказать, что ту же вышеупомянутую дорогу Манчестер – Ливерпуль строил именно он. И это был отнюдь не единственный проект, который он сейчас воплощал… Так что сильной заинтересованности в этом контракте Стефенсон не проявил. В отличие от представителей Даниила, которые были заинструктированы донельзя. Потому что ему эти зарубежные контракты были нужны как воздух. Ибо строительство Александровской дороги высосало из «Павловских заводов» буквально все соки. И никакого возмещения в ближайшее время ожидать было нельзя. Потому что всё, что будет зарабатывать дорога в ближайшие десять лет – пойдёт на её достройку. Ибо Даниил был совершенно уверен в том, что уже через несколько лет питерской отправной станции, в роли каковой в настоящий момент выступала гатчинская, перестанет хватать. Она-то ведь строилась для коротенькой Гатчинской дороги со смешным и грузо–, и пассажиропотоком, а тут – дорога между двумя столицами! Вопрос был в том, как быстро это произойдёт – через два года, три или через пять? Да и одной нитки путей тоже вскоре станет недостаточно. Хотя здесь бывший майор надеялся на более долгий срок. По его прикидкам, вопрос со вторыми путями должен был приобрести остроту не ранее чем лет через шесть-восемь… Но их строительством следовало озаботиться гораздо раньше. Потому что строить второй путь на интенсивно работающей дороге – тот ещё геморрой. И тем больший – чем больший грузопоток по ней идёт…

Нет, Данька всё равно не считал ошибкой своё решение изначально строить дорогу однопутной. Ну не потянули бы они сейчас двухпутную… или она просто высосала бы все наличные средства не только из «Павловских заводов», но и из бюджета! Она ведь и так много высосала. Но, слава богу, не досуха! Да и вообще – неработающая дорога деньги сжигает и пожирает, а работающая – зарабатывает. Так что потихоньку доведём до ума… Но деньги были нужны позарез. У заводов уже начались проблемы с оборотными средствами – пошли задержки с выплатами поставщикам, с уплатой налогов, даже зарплаты работникам пришлось время от времени задерживать… не будь Данька ближайшим другом императора, а «Павловские заводы» их совместной собственностью – дело вообще могло бы зайти о банкротстве! Однако, слава богу, дорога наконец была достроена. Так что есть надежда, что всё потихоньку наладится… Но возможность заработать за рубежами их богоспасаемого отечества Даниилу требовалась позарез.

– Уф, устал, – шумно выдохнул Николай, усаживаясь в кресло, стоявшее во главе стола. – Эй, кто там – давайте чаю. И к нему хоть баранок каких…

– Не извольте беспокоиться, Вашество, – несколько фамильярно отозвался выглянувший из крохотного служебного купе, расположенного прямо напротив туалета, кофе-шенк. Ну а что – приближённый слуга. Данька в своё время сам в таковых ходил Счас всё будет!

– Чё-то как-то затянуто сегодня было, – пожаловался Даниилу император и стянул с плеч парадный мундир. – На Урале всё как-то пошустрее прошло. И золотое звено, и речи, и молебен с освящением…

– Ничего, – усмехнулся Даниил, следуя примеру императора. В вагоне было натоплено. – Это, вероятно, последний раз, когда Ваше Императорское Величество в церемонии открытия дороги участие принимает. Далее будем стараться без вас обходиться. Но в этот раз – никак. Чай, на данный момент – самая длинная железная дорога в мире, да и соединяет обе российские столицы…

– Ну и хорошо, – повеселел Николай. – А то и без того дел по горло. Ладно, как там ваши с Мишкой дела? Сдвинулись с места? А то пора уже Кавказом как следует заняться. Не дай бог снова случится здесь эта твоя Крымская война – без замирённого Кавказа столько геморроя огребём…

Данька поморщился – блин, император Всероссийский, а выражается как гопник из девяностых… а всё его собственная несдержанность. Сам же виноват, что в лексиконе Николая подобные словечки появились.

– Две первые учебные батареи миномётов уже сформированы и вот-вот должны убыть на Кавказ, – отрапортовал бывший майор.

Самым большим практическим интересом Николая в отношении будущего, естественно, было оружие и всё, связанное с войной. Но, увы, повторить хоть что-то из более-менее известных бывшему майору образцов вооружения на современной им с Николаем технологической базе оказалось абсолютно невозможно! Ну нет сейчас технологий, чтобы изготовить не только банальные ЗиС–3, которые даже на его складах стояли в самом дальнем углу самой отдалённой карты хранения, но хотя бы ещё более раннюю трёхдюймовку образца тысяча девятьсот второго года. А что-то заметно более раннее Даниил даже руками не щупал – максимум видел в Артиллерийском музее или вообще на фото и картинках. Так что как они устроены, и из каких материалов, и по каким технологиям сделаны – представлял весьма смутно.

Если же попытаться как-то продвинуть технологии, то даже с учётом невероятных усилий и упрощений получалось что-то дико дорогое и всё равно ублюдочное. Примером чему оказались те «монстры», которые, используя накропанные им записки, сумели разработать и изготовить Михаил с Кутайсовым и Засядько. Они попытались сделать стальное нарезное орудие, и после нескольких лет почти непрерывных экспериментов, на которые были потрачены десятки тысяч рублей, у них получилась пушка стоимостью как целая батарея и с ценой одного боеприпаса дороже дюжины обычных бомб. Причём дульнозарядная… А если ещё вспомнить, что при изготовлении этих орудий выход годных стволов не превышал одного из семи, потому что это были первые стальные орудия в мире, причём подобной цифры удалось достигнуть вот только-только – не следовало удивляться тому, что в российской армии к настоящему моменту имелось всего шесть батарей, вооружённых подобными пушками. И всё было за то, что эта цифра вряд ли сильно увеличится…

Но всё равно фельдцейхмейстер русской армии Великий князь Михаил был страшно доволен своим «первым блином». Потому что, несмотря на все недостатки, орудие получилось очень точным, дальнобойным и с чрезвычайно мощным снарядом – при собственном весе пушки, сравнимом с восьмифунтовками, орудия били удлинённой одиннадцатифунтовой гранатой аж на три версты. Причём разрывной заряд у этой гранаты был больше, чем у стандартной двенадцатифунтовой бомбы. Для горских аулов, которые в настоящий момент обстреливали эти батареи, подобные пушки являлись самыми настоящими осадными орудиями, сметающими любые укрепления и любое сопротивление… Но для Даньки во всём этом проекте наиболее важным было не количество орудий и совершенство их конструкции, а то, что конструкторы и металлурги приобретали опыт разработки и производства орудий из стали. Поэтому он надеялся, что, приобретя данный опыт, эти трое сотоварищей освободят его от необходимости заниматься этой сферой. Потому что сам он не очень хотел отвлекаться на разработку и производство вооружений, его дело – железная дорога… ну и всё более-менее с ней связанное!

Но пока, увы, до этого было далеко. Так что в настоящий момент у него на загривке мёртвой хваткой висло аж два представителя августейшего семейства – Великий князь Михаил и сам Император. Да-да, он тоже настырно требовал непременно сделать какое-нибудь могучее и полезное оружие из будущего… Вследствие чего Даниил в какой-то момент и вспомнил ещё об одном типе артиллерийского вооружения – миномётах. А что – по конструкции вполне себе стандартная для этого времени гладкоствольная мортира не слишком большого калибра… просто с весьма необычным станком и немного другим боеприпасом. Так что, несмотря на непривычную конструкцию, никаких проблем с разработкой и производством быть не должно. А вследствие того, что Михаил со своими артиллерийскими «апостолами» – Кутайсовым и Засядько – уже получили кое-какой опыт проектирования и производства стволов из стали, а также из-за того, что для миномётов не требовались стволы с нарезами, а давление и температура в относительно коротком гладкоствольном стволе должны были быть заметно меньшими, чем у привычного орудия, что, опять же, резко понижало технологическую сложность изделия – он понадеялся, что от него потребуется только идея. Так что он решил рискнуть…

Миномёты получились весьма похожими на те, которые когда-то имелись у него на хранении, – стальная гладкая труба с опорной плитой и двуногой. Разве что ствол пришлось делать чуть побольше калибром – три с половиной дюйма, то есть восемьдесят девять, а не привычные восемьдесят два миллиметра, и с более толстыми стенками… По характеристикам им, конечно, до классических миномётов было очень далеко – увы, чёрный порох и пока ещё весьма слабая металлургия не позволили сильно приблизиться даже к древнему советскому БМ–36. Так что «Лёгкая батальонная вьючная мортира» при собственном весе в семь пудов оказалась способна забросить чугунную мину весом пять фунтов, снаряжённую тремя четвертями фунта чёрного пороха, поражающую противника в радиусе где-то двадцати шагов, на дистанцию максимум в полторы версты. На что вполне хватало примитивного механического прицела, который оказалось возможно изготовить на основе уже существующих технологий… То есть по сравнению даже с самыми первыми советскими БМ–36 получившееся орудие было по всем параметрам хуже советского аналога где-то в два раза. Но зато оно стоило лишь чуть-чуть дороже стандартной полковой трёхфунтовки и при этом разбиралось на три части – так что расчёт был способен переносить её даже на собственном горбу. Единственным уязвимым местом можно было считать боеприпас – он тоже был весьма дорогим, но на фоне снарядов для «монстров» его цена выглядела весьма терпимо. К тому же с переходом к массовому производству самая дорогая его часть – ударный взрыватель – должна была сильно упасть в цене.

Плюс боезапас для миномётов можно было вполне распихать по солдатским ранцам или казачьим «сидорам». То есть для переноски полного боекомплекта батареи из четырёх миномётов достаточно было всего одной пехотной роты. Причём даже неполной… Так что получившаяся система решала одну из самых основных проблем артиллерии в горах – недостаточную подвижность, часто не позволявшую задействовать её в штурмах горных аулов или природных узостей, в которых горцы так любили устраивать засады. А если ещё вспомнить, что миномёты вполне способны вести огонь на таких углах возвышения, которых обычным орудиям никогда не достигнуть – для горной войны они становились практически настоящими «вундервафлями». Ну, если жизнь подтвердит все их предположения… для чего обе экспериментальных батареи и были отправлены на Кавказ. И конечно, после того как удастся насытить миномётами войска.

– Ладно – садись, давай бахнем по стопке, да и делами займёмся…

Несмотря на вроде как деловой настрой, к делам перешли, только когда поезд добрался до Торжка. То есть через два с половиной часа, за которые состав преодолел чуть меньше семидесяти вёрст. Ну вот такие сейчас были скорости… Впрочем, для местных и это было сродни чуду. Даже курьер «под колокольцем» подобное расстояние преодолевал не менее четырёх-пяти часов, а обычный путешественник на собственном шарабане мог ехать подобное расстояние и пару суток. И это ещё по хорошей погоде…

В Торжке в императорский вагон ввалился флигель-адъютант со свежими депешами. Николай молча принял принесённые бумаги и принялся вскрывать пакеты… почти сразу же злобно выругавшись. Даниил напрягся, уставя взгляд на императора.

– Холера добралась до Москвы, – зло пояснил Николай и вздохнул. – Даст бог, совещание провести сможем, а вот выставку придётся отменять. – Он подумал немного, зыркнул на флигель-адъютанта, по-прежнему стоявшего перед ним, потом покосился на Даниила и продолжил: – Она ж у тебя уже неделю как работает?

Даниил молча кивнул.

– Ну вот аккурат после специального показа для тех, кто на совещание прибыл – её и закроем.

Даниил снова кивнул. А что тут можно сказать – эпидемия!

В пределах Российской империи холера, поначалу более привычно именуемая «чумой», появилась летом сего года, отметившись вспышками в Астрахани и Тифлисе. Меры против неё были приняты незамедлительно – в стране тут же принялись выстраивать карантинные кордоны, разворачивать карантинные дворы, проводить профилактические мероприятия… Николай даже его дёрнул на предмет того, как с эпидемиями справлялись в будущем. И очень удивился рассказу о COVID–19…Как бы там ни было – Данька ничем особенным помимо того, что здесь и так делалось, помочь не смог. Единственное полезное, что он вспомнил – это два слова: «хлорка» и «карболка». Но насколько это помогло и помогло ли хоть как-то – он не представлял… А потом случился «чумной бунт» в Севастополе. И Николай взбеленился! В город были направлены жандармы, гарнизон был усилен, и головы полетели со всех. В том числе и с начальников. Сам командующий Черноморским флотом адмирал Грейг был отставлен от должности. Что привело в натуральный трепет всю чиновничью верхушку губерний… Это ли помогло, либо что-то другое, но распространение холеры слегка замедлилось. Так что остаток лета, а также почти всю осень холера пугала только отдельными вспышками на юге и в Поволжье, почти нигде не разворачиваясь в полную силу. И вот тебе такая новость…

– Значит, так, – Николай развернулся к флигель-адъютанту, – а давай-ка, пока паровоз заправляют, пригласи сюда Закревского, Голицына и-и-и… кто у нас там в Москве в обер-полицмейстерах? Муханов? Он в поезде? Вот, и его тоже! Эх, жаль Егор Францевич в Петербурге остался, – с сожалением покачал головой император. – Ну да ладно…

Едва адъютант скрылся за дверью, Даниил поднялся на ноги принялся одеваться.

– А ты это куда собрался?

– Пойду проверю паровоз, – невозмутимо отозвался Данька. – В этом я хоть немного разбираюсь.

– Это ты так завуалированно намекаешь, что думать о том, что с холерой в Москве делать, вместе с нами не будешь?

Бывший майор скривился.

– Ваше Величество, ну что вы из меня эксперта по всем вопросам делаете-то? Я им ни разу не являюсь. Ну вот совсем. Я готов вам помочь во всём, в чём действительно разбираюсь, хоть немножко, но не во всём же на свете!

Николай насупился, но затем махнул рукой.

– Ладно – иди, коль не желаешь помочь. – А когда Даниил был уже у двери, обиженно буркнул в спину: – Предатель…