Чужой монастырь

Абу-Керим.

Мадемуазель Камара оглянулась на него быстро, нервно, прошипела что-то сквозь зубы, но более внятно озвучивать свою гневную мысль не стала. Все припомнили невнятные, фрагментарные подробности побега с места бойни в шлюзе. Выхлестывающие отовсюду клочья тумана, все смыкающиеся, густеющие. Душное пространство, сотканное из бессвязных воплей ярости и ужаса, из натужного сопения и из треска костей, а еще из пущенного поверх этого звериного боевого клича, в котором нет уже ничего человеческого. Плеск огня и языки пламени, вырывающиеся из плазмобоев-«скатов». Непонятно, кто и с кем дерется, кто кого убивает, не говоря уж о такой малости, как причина кровопролития… Профессор Крейцер орет во всю силу своих легких, пытаясь созвать землян, которых расшвыряло по всей немаленькой площади транспортного шлюза. Отчаявшись вызволить всех, увлекает за собой немногих откликнувшихся и лезет по вертикальной лестнице, идущей по стене тоннеля. Арочный проход, анфилада каких-то помещений, уводящих от шлюза, затем тусклая шапка люка, отъезжающая в сторону по резкому крику Крейцера, и никто не думает, откуда тот знает дорогу и отчего чужая аппаратура реагирует на его голос. Крейцер наскоро осматривает своих немногочисленных спутников и по одному запускает их внутрь внушительного цельнометаллического сфероида размером с железнодорожную цистерну. Сфероид, как оказалось впоследствии, находится в жерле транспортной шахты, по которой земляне и переправились подальше от смертоносного шлюза – куда-то в глубь гигантского звездолета. Судя по растерянному лицу профессора Крейцера, точного маршрута на тот момент не знал и он.

Теперь, воссоздавая в памяти все эти факты и собирая их хотя бы в относительное подобие цельной картины, капитан Епанчин, нанотехнолог Хансен, Элен Камара и блудный сын планеты Земля террорист по имени Абу-Керим предпочитали либо молчать, либо ограничиваться коротенькими, ни к чему не обязывающими фразами. Впрочем, нет, фраза Абу-Керима о том, что Крейцер всех их спас, как раз стала той первой, что обязывала к благодарности. Это как минимум…

– Некоторых спасать не следовало, – процедил сквозь зубы Хансен.

Абу-Керим, уроженец России, гражданин Франции, знал и английский язык, однако никак не показал, что понял слова американского астронавта.

– Ладно, – произнес Элькан примирительным тоном, – не время сейчас… Этот крысенок, хозяин, уже сейчас смотрит искоса, мы начисто перекрыли ему приток клиентов, а сами, как он, верно, уже понимает, платить не собираемся – нечем. Доллары не предлагать, – чуть повысил он голос, видя, что Хансен открывает рот. Хотя тот, конечно, и не думал предлагать ничего подобного…

– Что нам следует делать? – отрывисто спросил Епанчин и, помедлив, сам дал один из вариантов ответа: – Мне думается, что прежде всего нужно предпринять любые сколько угодно рискованные меры по спасению наших товарищей. А еще нужно найти способ связаться с Центром. С Землей, черт возьми!

– Вы же сами видели, капитан, что связь пропала тотчас же после того, как мы вошли в транспортный шлюз, – сказал Элькан. – Как отрезало…

– Но существуют, в конце концов, способы ее восстановить.

– Пока что мне рисуется только один, – сказала мадемуазель Камара, – нужно вывести корабли из шлюза. А это противоречит задачам нашей экспедиции. Мы же тут для того, чтобы установить Контакт. Мне вот отчего-то не очень верится, что мы посреди космического корабля. У моего деда в Лионе был подвал, где он хранил старый холодильник, древнюю швейную машинку прабабушки и еще кучу старого хлама, так вот тот подвал был гораздо чище и цивилизованнее, чем место, где мы сейчас находимся. Какая-то жуткая, неадекватная иллюзия!

– Это не иллюзия, – сказал Элькан и поджал губы, – и я бы рад был верить, что это лишь иллюзия и что она рассеется, как только…

– Как только, так сразу, – буркнул капитан Епанчин. – Что же, этот корабль несет в своих недрах целую цивилизацию? И судя по запаху – цивилизацию вырождающуюся? Вон какая тупая и плоская рожа у хозяина!

– Я думаю, наш медик и спец по генетике доктор Саньоль дал бы более точное заключение, – заметил Хансен.

– Саньоля сейчас с нами нет.

– Потому я и говорю, что наш спец по генетике дал бы более точное заключение! – воскликнул Хансен. – Выводы, я думаю, сделать несложно. Впрочем, я тоже понимаю в медицине и генетике довольно, чтобы сделать именно такие выводы…

– Делать выводы можно только тогда, когда есть информация к размышлению, – дидактично откликнулся Элькан. – Так что послушайте меня. Мы находимся в Горне, главном городе Ганахиды, государства, базирующегося на Четвертом уровне Корабля. Всего таких уровней восемь.

– Восемь? Один над другим?

– Да. Сверху вниз: Эристон; Гелла, которую также называют Немой страной; Беллона, или страна Сорока Озер, очень суровое местечко; Ганахида, земля, в которой мы сейчас находимся; затем – Арламдор, Кринну, Согдади, ну и, наконец, Восьмой уровень – Эларкур, так называемое Дно миров, чудовищное место, надо сказать… В свое время там произошла техногенная катастрофа, благо там рядом находятся блоки основной и резервной энергосистем Корабля, так что Дно миров, да что Дно, и все остальные земли тоже легко отделались, да…

– Как же так вышло, профессор, что у такого роскошного содержащего такое ничтожное, трухлявое содержимое? – потрясающе сформулировала Элен Камара. – Или, иначе говоря, как все вышло? Ведь…

– Ведь нынешние обитатели Корабля не то что в состоянии выстроить такое чудо, но и сносно содержать его в эксплуатации, – закончил Элькан. – Все очень просто. Если приведется, то вы всё увидите собственными глазами, ведь в Центральном архивном хранилище сохранились подлинные памятные записи с Леобеи.

– Ваша коренная планета называлась Леобея?

– Да. Именно так. Эта планета была очень похожа на вашу. Сейчас ее уже не существует. Были причины… – Элькан прикрыл глаза. – Были причины, по которым в результате планета погибла. Это происходило долго, мучительно, у нас оставалось еще время, чтобы попытаться спасти людей, но прежде следовало убедить большую часть населения, что опасность велика, неотвратима и что покинуть планету – единственный шанс на спасение.

– А что произошло? – быстро спросил капитан Епанчин, не глядя на Крейцера-Элькана.

– Очень просто. Звездная система, в которую входила наша планета, вошла в поле тяготения соседней. Взаимодействие двух мощнейших гравитационных и электромагнитных полей привело к тяжелым последствиям. Мы покинули планету на ранней стадии разворачивающейся катастрофы, поэтому то, что произошло с Леобеей, можно только прогнозировать. Я застал только увеличившуюся на несколько порядков плотность метеоритных потоков, взвинтившуюся сейсмоактивность, а равно активность тектонических процессов в коре планеты. Серьезные изменения приливов-отливов. Появление новых действующих вулканов – каждый день на поверхности Леобеи, как нарывы, как фурункулы, проклевывались новые… Что происходило на планете, вам не представить… На Земле такого еще не было и, верю, не будет. Даже применение ядерного оружия не даст такого чудовищного надлома в жизни цивилизации.

– А на поздних стадиях катастрофы?.. – начал капитан Епанчин.

– Могу попытаться угадать. Тем более что Леобея погибла больше тысячи лет назад… Скорее всего, была сбита ось вращения и изменена орбита планеты. Убийственное изменение климата в ту или иную сторону – потепления ли, похолодания – так или иначе привело к исчезновению всего живого. Разве, быть может, в океанах уцелела какая-то жизнь, и то на уровне самых примитивных ее форм. Не исключено, что и самих океанов уже нет. Собственно, вариантов развития ситуации масса, но только один момент неизменен: то, что процессы, протекавшие тогда на Леобее, несовместимы с высокоорганизованной жизнью.

– О том, как вы попытались спасти, я, кажется, уже догадываюсь, – подал голос Абу-Керим. – Наверное, собирали на орбите вот эти гигантские летающие гробы и выводили туда людей. Наши вот тоже на орбите готовили станцию… Только масштабы несопоставимы.

– Наверное, у жителей Леобеи не было такого мерзкого человеческого фактора, как ты и твои головорезы, – высказалась нетерпимая мадемуазель Камара.

– А мне кажется, что человеческий фактор, даже такой, как вы выразились, мерзкий, имеет место всегда, – в тон ей откликнулся Абу-Керим по-французски. – Человеческая природа одинакова…

– Как ни печально, но вы правы, – строго выговорил Элькан. – Хозяин Снорк, я же сказал не трогать запоры на дверях! – рявкнул он на трактирщика, который продолжал нервно курсировать по помещению и время от времени приближался ко входной двери, в которую уже несколько раз стучали и даже ломились особо нетерпеливые поклонники местной кухни. – Вы правы, – повторил он, не глядя на угрюмого Абу-Керима, на губах которого блуждала неприветливая усмешка. – В самом деле, человеческий фактор имел место… На Леобее существовали государства так называемого Лиракского пояса, где господствовала фундаментальная религия Купола, обожествляющая небо и космос и налагающая запрет на всякое исследование атмосферы и тем паче космического пространства. Корнями религия Купола уходила в старые представления о небесной пракатастрофе, выбившей цивилизацию древних леобейцев. Пракатастрофа, – скорее всего, падение гигантского метеорита… Как на Земле в мезозое, в конце мелового периода, когда вымерли динозавры, с той только разницей, что на Леобее ко времени пракатастрофы уже существовала человеческая цивилизация, оставившая память и сохранившая ужас перед этим, с позволения сказать, гневом небес! – Элькан скрипнул зубами. – С тех пор в религиозных построениях служителей Купола существовал так называемый День Гнева, и таковым они и объявили приближающуюся планетарную катастрофу. Как сейчас помню речения этих мракобесов, хотя о них не пристало говорить плохо, они давно уже стали землей погибшей Леобеи, много веков тому назад… – пробормотал Элькан и опустил голову.

– Я смотрю, вы, с Леобеи, тоже чувствительная нация, – сказал Абу-Керим. – Воспоминания подступают к горлу… Так что же с государствами Лиракского пояса и их фундаментальной религией Купола?

– О, там были особые люди! Прежде всего они объявили спасительный проект ненужным и бессмысленным делом, развели паутину теологических споров и оказали серьезное противодействие светским государствам, которые и вели строительство на орбите. Доходило до прямого военного столкновения… Конечно, страны Лиракского пояса не располагали таким вооружением, как Алтурия или Рессина, и большую войну несомненно проиграли бы… Но в Кканоане, столице Лирака и духовном центре религии Купола, умные люди сидели. Они понимали, что руководство проекта «Врата в бездну»…

На губах Абу-Керима промелькнула улыбка. Он сказал:

– Проект именовался громко и основательно…

– Громко и основательно: «Врата в бездну», – повторил Элькан, не глядя на землянина. – Так вот, духовные лидеры кканоанского Купола понимали, что руководство проекта и поддерживающие его правительства светских стран никогда не пойдут на широкомасштабные военные действия. Не до того. И так гибло слишком много людей. Голос Кканоана вещал о Дне Гнева, о том, что нужно смириться, отбросить все достижения цивилизации и вернуться к истокам, жить просто и богобоязненно и принимать смерть без страха, потому что чем мучительнее смерть, тем полнее освобождение. Собственно, слова служителей Купола ложились на щедро удобренную почву, да, взрыхленную и удобренную страхом. Легко быть убедительным, когда рушатся города, когда океаны выходят из берегов и заглатывают земли, когда извергаются сотни доселе не зафиксированных действующих вулканов. Когда земля разверзается под ногами. Когда не видно солнца из-за вулканического пепла, поднявшегося в атмосферу. Надеюсь, у вас будет возможность увидеть все собственными глазами. В записи, конечно… – поспешно добавил Элькан и вот тут взглянул на Абу-Керима. Тот, наклонившись вперед, к столешнице, жевал.

– И чем закончилось противостояние? – живо спросила Элен Камара, на лице которой сложно было заметить какие-либо эмоции от услышанного.

– Естественно, предательством. Духовные отцы из Кканоана и сам Предстоятель Зембер, однако же, были всего лишь смертные люди, а умирать никому неохота. Тем более в муках, которые, как говорилось, делают освобождение более полным… Они попросились на борт одного из звездолетов спасательного проекта.

– И…

– Их взяли.

– Из милосердия, конечно, – сказал Абу-Керим. – Из человеколюбия и еще потому, что и мракобесы имеют право на раскаяние и в конечном счете право на жизнь. А когда жрецы этого вашего Купола оказались в безопасности на борту звездолета, они развернули бурную деятельность и, верно, вызвали раскол среди спасшихся. Правильно?

– Совершенно верно, – подтвердил Элькан, судя по всему несколько подавленный этими словами землянина. – Руководство проекта погибло от эпидемии, искусственно вызванной отцами Купола, из лидеров уцелели немногие, очень немногие. Власть перешла к людям из Кканоана. И эта власть до последнего оставалась у Храма Благолепия, правопреемника тех, первых служителей Купола. Под руководством Храма те, кто спасся с Леобеи, и дали вот такое чудное потомство. Ну вам уже привелось познакомиться. Кстати, те, что вы видели, еще ничего. В пределах этого, как выразился Абу-Керим, летающего гроба водятся существа и пострашнее. Думаю, рано или поздно, но всем вам доведется их увидеть.

– Нормальный экскурс в древнюю историю народа, – заметил капитан Епанчин. – Судя по роже хозяина, он и его предки тут особо не скучали. Размножались, молились, резали глотки, вырождались.

– А при чем тут резаные глотки? – поджав губы, спросила француженка.

– Да так… Ни при чем. Просто под соседним столом труп лежит. С перерезанной глоткой. Но, наверное, по местным понятиям это мелочь.

– Ох! – всплеснула руками Элен. – В самом деле!

Элькан отозвался:

– Ну человеческая жизнь здесь в последнее время удивительно дешева, так что ничего особенного, вы правы, Епанчин. Не волнуйтесь, Элен. Этот труп тут, быть может, не первый день лежит.

– Да уж, воняет тут зверски, – заметил Хансен. – Не мешало бы попрощаться с этим радушным хозяином.

– Да? А куда же вы в таком случае намерены двинуть, уважаемый? Вы не имеете представления о том, где находитесь. С кем находитесь. Цели не обозначены, перспективы туманны. Довольно для того, чтобы вы поумерили прыть?

Хансен что-то проворчал себе под нос и вытер ладонью влажный лоб. Капитан Епанчин поспешил внести ясность в намечающийся пунктиром конфликт:

– Еще не хватало между своими… Хватит. А что же предлагаете вы, профессор Крейцер?

– Дождаться темноты и только тогда выйти в город. Правда, с наступлением темноты мы можем найти неприятности, которые отсутствуют днем… но… У нас нет возможности выбирать! Разве что между плохим и очень плохим…

Епанчин бросил:

– Темнота? Тут бывает темно?

– Что вас удивляет, капитан? Климат-системы корабля, установленные и запрограммированные еще на орбите Леобеи, работают на точное воспроизведение планетарного климата. А равно и воспроизводят чередование дня и ночи, смену сезонов, холодного, теплого и переходных. Конечно, многие из природных явлений пришлось отсечь за ненадобностью. Различные атмосферные явления…

– К примеру, молнии.

– Вот именно. Увидите собственными глазами, – в который раз повторил Элькан.

Епанчин, который в продолжение всего рассказа человека с Леобеи не отрывал от него внимательного взгляда, зашевелился, под ним закряхтела скамья, и капитан, подавшись вперед, дотронулся до оранжевого рукава Элькана и проговорил:

– Вот что… А как вышло, что вы, кровный родственник этих… здешних обитателей, оказались на Земле, внедрились… да-да, внедрились, другое слово и не подберу… в ряды землян… так правдоподобно, так ловко? Я уже насмотрелся на разновидности местных… Видел огромного здоровяка с костистым татуированным черепом, с шестью пальцами на руке – уверен, я не ошибаюсь!.. Видел и маленьких желтоглазых, плоскомордых, типа вот этого бармена… И парней со смуглой кожей, которые не дохнут даже после того, как им вспарывают брюхо, и при этом смеются.

– Смуглокожие – это гареггины Акила, – сказал Элькан. – В некотором роде биороботы. Хотя в их телах только настоящая, природная плоть, ни грамма рукотворной материи. Опасные, быстрые, обученные ребята. Воюют на стороне сардонаров. Люди с татуированным черепом – воины-наку со Дна миров. Те, что вы видели, воюют за Леннара и Обращенных.

– Обращенных?

– Да, это те, кого Леннар приобщил к настоящему знанию о мире Корабля и ввел в служебные отсеки звездолета…

– Это все замечательно, – сказал Епанчин, – но я не закончил. Я перечислил вам три разновидности здешнего рода человеческого, но ни одна из этих разновидностей и близко не смогла бы подобраться к такой точной имитации земного человека, такой трудной для копирования нации, как русские. А ведь вы, профессор Крейцер, хоть и прикрылись нерусской фамилией и якобы немецким происхождением, были в своей роли весьма убедительны. Ну хорошо! Не спрошу, как вам это удалось. Спрошу только: откуда? Откуда вы располагали временем, чтобы вжиться в роль, изучить язык, уподобиться? Ведь звездолет появился в Солнечной системе сравнительно недавно.

– И об этом расскажу. Только не сейчас. Другое нужно знать. Нам ведь, судя по всему, придется рассчитывать только на собственные силы. И еще неизвестно, как Леннар отреагирует на то, что я явлюсь в структуры Корабля, которые находятся под контролем Обращенных… – задумчиво произнес Элькан. – Им самим, как мне думается, несладко. Иначе не встретили бы их в транспортном шлюзе… Да еще в одеяниях дайлемитов, этих вояк из Кринну…

А Элен вновь с некоторым сомнением повторила:

– Обращенные?

– Да, люди, которые получили доступ к Центральному посту и служебным отсекам Корабля. Сначала, правда, большинству из них пришлось поверить, что этот самый Центральный пост и функциональные системы Корабля вообще существуют. Нам нужно попасть к ним. Они помогут.

Последние слова Элькан сказал негромко, с хрипотцой, и каждый из его спутников, будучи человеком наблюдательным и понятливым, отметил некоторую неуверенность в этой самой последней фразе.

– А еще? – спросил Абу-Керим.

– Что вы имеете в виду? – вздрогнул Элькан.

– Я имею в виду, что эти ваши Обращенные, судя по всему, незначительная часть от общей численности населения.

– Да, около тридцати тысяч, считая еще не посвященных до конца, – сказал Элькан. – А всего на Корабле находится около трех миллионов человек. Население небольшой европейской страны. Большая часть жителей сосредоточена, конечно, в так называемых Срединных землях – прежде всего это Ганахида со столицей Горном, Арламдор с главным городом Ланкарнаком, затем Кринну с целой россыпью городов-полугосударств со своим укладом, своими законами. Переходы между Верхними и Нижними землями проходят преимущественно в условно-горной местности, искусственных напластованиях пород у магистральных бортов корпуса Корабля. Быстрое сообщение долгое время не использовалось, скоростные турболифты Обращенные построили заново и запустили сравнительно недавно. Одним из таких турболифтов недавно воспользовались и мы… И надо же было такому случиться, что попали не куда-нибудь, а прямиком в Горн, город Первого Храма!

– Первого?

– Первый Храм – самое огромное архитектурное сооружение в Верхних и Нижних землях, у вас на планете с ним можно сопоставить разве что египетские пирамиды и Великую Китайскую стену, но ведь она не видна вся разом, так что не производит грандиозного впечатления Первого!

– А разве нельзя воспользоваться этим, как вы говорите, турболифтом, чтобы попасть к этим вашим Обращенным? – спросил капитан Епанчин.

– Раз – и в дамки? – усмехнулся любитель земных настольных игр профессор Крейцер. – Нет. Не получится. Я задал маршрут, которым не пользовались со времен строителей Корабля. Сами видите, этим путем до нас давно уже никто не выходил из лифтовых шахт – стену вот пришлось ломать. Я выбрал этот путь, чтобы быть уверенным, что не попадем прямиком в руки сардонаров. Да и коды доступа к отсекам Обращенных стерлись из памяти, знаете ли… А назад, в турболифт, конечно, можно, только есть риск застрять в лабиринте шахт из-за неверно заданного маршрута и неудачно подобранного кода координат, и все… Нет. Лучше подняться на поверхность. Горн – красивый город. Во всяком случае, был… Ну вы увидите собственными глазами, – как заклинание, в который раз повторил Элькан.