Последняя крепость. Том 2

– Пора этого настырного типчика снимать, – сказал он. – Целый день на камнях колупается, а даже середины пути до вершины пройти не может… На каждом валуне по часу висит…

– Почему бы тебе не называть этого человека по имени? – спросил вдруг Кай.

Северянин хмыкнул.

– Что ж, – сказал он, подбоченясь, – можно и по имени. Пора, говорю, Ажа Полторы Ноги с горы снимать. Не хватало еще бедолаге шею себе свернуть. А то мало несчастий на его голову свалилось. Надо, я думаю, ему прозвище менять. Что это такое – Полторы Ноги? И так видно, что он хромой. Прозвище должно больше о человеке говорить. Вот бы его назвать… скажем… Сорок Мучеников. А?

Кай молча смотрел на Оттара – ожидая чего-то. Тот пожал плечами.

– Ладно, – начал северный рыцарь говорить серьезно. – Через пару недель после того, как мы из его деревни ушли, крестьяне и вправду избрали его старостой. Жизнь в деревне и впрямь начала налаживаться, потому как Аж не под себя греб, а за общее дело радел. Только все это недолго продолжалось. Полыхнул в деревне пожар, и почти все дома – дотла… Дом Ажа первым сгорел – с него-то пожар и начался. Тушили, конечно, но в ту ночь ветер был сильный. Сам знаешь, брат Кай, эти хижины деревенские – только искре попасть в застреху… Кое-кто поговаривал, что тот пожар – дело рук бывшего старосты Барбака, да как докажешь? Барбак-то к родне съехал куда-то, с тех пор его и не видели. В общем, родители Ажа и жена с ребятами сгорели. А тут еще и деревенские начали против него роптать: мол, он виноват. Как-никак его хижина первой занялась… Быстро верную службу его земляки забыли. И сместили Ажа. Назначили старостой… – Оттар напрягся, припоминая, – Вака Бешеного, вот. А наш Полторы Ноги после этого родную деревню и покинул. В Дарбион подался в поисках лучше доли. Чуть не дошел – в трактире придорожном весть услышал о том, что его величество Училище открывает. Ну, как, освоил я науку видеть и слышать, а, брат Кай?

Не дожидаясь ответа, Оттар захохотал, вполне довольный собой. Кай кивнул:

– Ажа узнать нетрудно. К тому же пересказанную тобой историю он повторял несколько раз, изливая душу разным людям, пока не началось испытание. А как насчет того человека? – Он указал на валявшегося под кустом невзрачного мужичонку, который не участвовал в испытании по той причине, что, ожидая начала оного, нарезался до полумертвого состояния.

Северянин потер виски.

– Зовут его Шавал, – медленно проговорил рыцарь. – Лет ему… четвертый десяток пошел. Семьи нет. Выпить любит. Судя по цвету лица и неровному храпу – эта привычка вскоре его в могилу сведет. Судя по одежде и обувке – редко в его карманах даже медяки водятся. Ну… вот и все.

– Шавал – левша, – заговорил Кай, – поскольку левая его рука длиннее правой. Характерные мозоли на руках и привычный наклон головы говорят о том, что он привык работать с рубанком. На пальцах – вокруг ногтей – заметные потемнения. Это – следы въевшейся под кожу краски, которой покрывают мебель. Шавал – мебельщик. Вернее, был им – об этом можно судить по тому, что мозоли его застарелые, движения лишены четкости, присущей хорошим мастерам… и еще по тому, о чем он рассказывал своим собутыльникам. Девять лет назад он слыл прекрасным мастером. Половина аристократов Дарбиона заказывала у него мебель. Но – чуть только денег стало немного больше, чем он мог потратить – начал Шавал куролесить. Уже не сам шкафы и кровати мастерил, а на подмастерий всю работу свалил. Так понемногу растерял всех своих заказчиков, потом подмастерья от него разбежались, а потом и мастерскую пришлось отдать за долги, потому что аппетиты свои к вину и женщинам Шавал умерить не хотел. Не так давно он оказался на улице. И с тех пор занимается только тем, что шляется из кабака в кабак да пробавляется попрошайничеством. Впрочем, одно то, что он пришел сюда – значит, что не все для него потеряно.

Оттар скривился.

– Прийти-то пришел, – сказал он, – а что толку? Наугощался и свалился. На кой хрен нам такие рекруты нужны?

– У Шавала, как и у всех прочих, есть шанс изменить свою жизнь, – сказал Кай. – Стоит только постараться.

– Не шибко он старается.

– Ему нужна наша помощь. И он ее получит. Так ты спрашивал меня, освоил ли науку слышать и видеть? Я скажу тебе: нет. Тебе еще надобно учиться. Как и мне. Постичь эту науку очень трудно, потому что это требует постоянного совершенствования. О скольких из присутствующих здесь ты сможешь рассказать так же подробно, как об Аже?

Северянин задумался.

– Человек десять наберется, – сказал он. – Те, кто больше и громче всех болтали. И те, кого лучше можно было рассмотреть.

– Я смогу – о половине подробно и об остальных – кое-что, – сказал Кай. – Понимаешь теперь?

– Ага, – кивнул Оттар. И вздохнул.

– Снимай с горы Ажа. Пора заканчивать сегодняшний день.

Несколько минут ушло у Оттара на то, чтобы снести на своих плечах к подножию Бычьего Рога Ажа Полторы Ноги, измученного до такой степени, что он едва мог разговаривать. Оказавшись рядом с Каем, парень поклонился – и чуть не упал. Оттар поддержал его под руку.

– Приветствую вас, сэр Кай, – пробормотал Аж. – Простите… я не осмелился подойти к вам раньше.

– Сядь, – ответил ему болотник. – Тебе нужно отдохнуть.

Запыленное и осунувшееся лицо Ажа потемнело еще больше.

– Я не устал! – воскликнул он. – Вернее, не очень устал. Молю вас, сэр Кай, позвольте мне… немного отдышаться и попробовать пройти испытание еще раз!

– Куда тебе! – хмыкнул Оттар. – Ты теперь на ногах еле стоишь!

– У меня еще есть силы! Если б вы меня не сняли с горы, сэр Оттар, я собрался бы с духом и – сумел бы вскарабкаться на вершину! А потом спуститься. Мне всего-то и надо было – найти опору, чтобы прислониться, передохнуть и передвинуть поудобнее узел с камнями.

– Если б я тебя не снял, ты бы грохнулся вниз, – отреагировал на это заявление Оттар.

– Позвольте мне пройти испытание!

– Испытание закончено, – громко произнес Кай.

Слыша этот разговор, люди стали подтягиваться к рыцарям. Аж замолчал, опустил голову. Совершенно обессиленный, он почти что упал на траву.

– Попробуй-то так-то… поелозить по кручам… – обиженно забубнил кто-то, – да еще с ношей на плечах… Мы ж не козлы горные. Мы к таким прогулкам не привыкли. И главное – зачем это все? Рази ж на королевской службе такое пригодится?

– Гвардейцев так не мучают, как нас, – подал голос какой-то тип с косматой шевелюрой, клоки которой падали ему на глаза. – Я-то знаю, сам служил четыре года.

– Чего ж ушел-то? – спросил его кто-то. – Выперли, поди?

– Ничего не выперли! Надо было, значит, вот и ушел, – с вызовом ответил косматый тип.

– А ежели лохмы твои со лба откинуть, не обнаружится там клейма вора? – рыкнул на типа Оттар.

Косматый отреагировал на это предположение следующим образом – отступил назад и смешался с толпой.

К Каю подошел Якоб, сын графа Матиана. За спиной его понуро молчали еще пятеро отпрысков высокородных семейств. Отцы юношей, окруженные слугами, возбужденно переговаривались между собой, бросая на рыцарей Братства Порога враждебные взгляды. И Оттар, и Кай без особого труда могли разобрать, что так увлеченно обсуждают благородные господа: они собирались жаловаться его величеству.

– Сэр Кай! – надтреснутым высоким голоском обратился к болотнику Якоб. – Позвольте мне сказать!

– Говори, – разрешил Кай.

– Я хочу вам… то есть мне нужно сказать… То есть я думаю, что выражу общее мнение, если скажу… – Юноша сбился и закашлялся, он явно волновался, говоря с болотником. – Если скажу, что испытание, коему… коего удостоились мы… чересчур сложно для нас. То есть – неоправданно сложно, я хочу сказать.

– Только преодолевая трудности, можно добиться чего-то, – ответил на это Кай. – И чем больше мы усилий к этому прикладываем, тем лучше результат. Следовательно, наилучший результат достигается тогда, когда дорога к нему сложнее всего.

– Да-да, – заторопился Якоб. – Это я понимаю. Но я вовсе не об этом хочу сказать вам, сэр Кай. Я вот о чем… Разве служения его величеству достойны лишь те, кто лучше других приноровились ползать по камням? Неужели достойный муж, постигший множество наук, искушенный в воинских искусствах, – не сумеет быть полезным королю? Получается, только какой-нибудь… горный охотник, привыкший лазать по скалам, но ничего не смыслящий ни в чем другом, имеет право стать рекрутом Училища? Посмотрите, кто прошел испытание! Тупоголовые увальни, все достоинства которых – цепкие пальцы и крепкие икры! Тогда как благородные и высокообразованные мужи, на которых только и может надеяться его величество, с этим вашим испытанием не справились! И это не случайно, сэр Кай! – Юноша воодушевленно выставил к небу указательный палец. – Это потому, что не так надо было испытывать будущих рекрутов!

Толпа мастеровых, деревенских мужиков и нищих одобрительно загудела – видно, каждый имел какую-либо причину причислить себя к «благородным и высокообразованным мужам».

– Можно я скажу, брат Кай? – встрял в разговор Оттар, который за то время, пока слушал выкладки Якоба, успел рассвирепеть до багровости щек. – А то ты начнешь сейчас рассыпаться: ежели да кабы… А я своими словами – чтобы всем было понятно, и высокообразованным, и тем, кто попроще… Чего с ними вообще разговаривать?! Ишь ты – не понравилось им испытание! Вам было сказано – каждый может стать рекрутом. И Бычий Рог преодолеть – может каждый. Нужно было только постараться! Понятно? – рявкнул северянин так, что Якоб и остальные отпрыски знатных семей непроизвольно попятились от него. – А насчет премудростей всяких – которыми некоторые тут хвастались – могу сказать: и я, и брат Кай тоже когда-то ни хрена лысого не умели! Научиться легко! Только прежде надо доказать, что достоин учиться!

– Не каждый на эту гору взберется, – пискнул кто-то, прячась за чужими спинами. – Вон тот хромоногий-то… Весь день бился, а взобраться не сумел. Ну не может хромой по горам скакать. А безрукий – не может плавать. Как с ним-то быть?

Аж, которого невидимый оппонент Оттара имел в виду, поднял голову.

– Я могу! – негромко, но упрямо сказал он. – Могу! Я все могу! Просто… устал, пока добирался сюда. Ежели бы день отдохнул – перемахнул бы эту гору вмиг.

Кай взглянул на парня, улыбнулся.

– Наутро мы снова начнем то же испытание, – сказал он. – С теми, кто явится сюда завтра, чтобы стать рекрутами Училища. Потому что другого пути в Училище – нет. И вы, не поднявшиеся на Бычий Рог сегодня, получите возможность сделать это еще раз. Я обещаю вам, что завтра у вас получится лучше, чем сегодня. А чтобы вы поняли, что я полностью в этом уверен, говорю вам: тем, кто завтра не улучшит свой результат, я предложу по пять золотых гаэлонов каждому – с тем условием, что он, получив деньги, немедленно уйдет прочь.

Некоторые в толпе воспрянули духом, начали переглядываться, не скрывая ухмылок. Бородатый бродяга по прозвищу Гусь, который тоже безуспешно пытался преодолеть подъем на Бычий Рог, расплылся в улыбке.

«Эх, повезло! – подумал он. – Хоть на королевскую свадьбу не попал, так пять золотых ни за что ни про что огребу!»

Аж Полторы Ноги выслушал предложение Кая безо всякого интереса. Лежа на траве, ощущая свое тело как один пульсирующий сгусток ноющей боли, он прокручивал в голове свое восхождение на гору, отмечал ошибки и обдумывал, как не допустить их завтра.

Он не ушел бы отсюда, даже если бы ему посулили и сотню золотых, и две сотни… Быть частью очень важного для всех дела – это желание раз и навсегда наполнило его жизнь. Другой судьбы он себе не желал. Потому что научился понимать: нечто иное – что угодно иное, что представляется значительным для многих людей – ничтожно и преходяще, как грязный мокрый снег под ногами осенним днем.

– Ты чего, брат Кай, тронулся? – шепотом поинтересовался Оттар. – Пять золотых каждому охламону, кто только этого пожелает! Ты чего?

– Они возьмут деньги и уйдут, – сказал Кай, – а на следующий день в каждом кабаке, где они остановятся пропивать золото, будут гудеть о неслыханной щедрости короля. Через несколько дней те, кто ушел, вернутся. И приведут за собою еще людей – многие сотни. Нам нужно спешить с постройкой нашей Крепости, брат Оттар.

– Ты и назавтра собираешься золотом сыпать? – осведомился еще северянин. – Это ж все-таки… Ну, как-то… Больно уж расточительно. Можно было и медяками отделаться, между прочим.

– Золото или медь… – пожал плечами Кай. – В сущности, разница невелика. И то, и другое – просто металл. Но, как ты говоришь, сыпать деньгами я больше не буду. Сегодняшнего раза будет достаточно.