Император и трубочист. Том 4. Светлейший князь
- -
- 100%
- +
Поляки же, то ли памятуя о разгроме тысяча восемьсот тридцать первого года, то ли прослышав о катастрофе армии Бема, на этот раз решили не трогать русских. Или как минимум не начинать с них первых… Плюс, вероятно, сыграло роль желание получить выход к морю, без которого возрождённой Ржечи Посполитой было бы весьма сложно. Так что первым делом они решили «освободить исконный польский город Гданьск». И этот р-р-революционный порыв закончился для поляков та-а-акими люлями от пруссаков, что Европа вздрогнула. Деверь Николая – король Пруссии Фридрих Вильгельм IV – прошёлся по Польше огнём и мечом: горели города, пылали деревни и сёла, а на деревьях вдоль дорог ветер раскачивал трупы повешенных косиньеров… Николай даже как «бывший царь Польский» выпустил прокламацию, в которой весьма неодобрительно высказался о происходящем и призвал к гуманизму. К чему Даниил отнёсся крайне отрицательно. Бывший майор также выбрал момент и слегка наехал на императора – мол, ты что, забыл, что сами поляки творили с русскими во время бунтов? Как они головой твоего брата в футбол играли… На что Николай только отмахнулся.
– Да плевать мне на этих предателей! Вообще плевать! Пусть пруссаки хоть их всех там на фонарях перевешают… Но они ж, сволочи такие, – славяне! А русский император по определению – защитник славян. Так что совсем не отреагировать я не мог… – Николай сделал паузу, а потом усмехнулся: – И потом, после моей декларации поток польской иммиграции в страну увеличился в три раза. А нам ещё Сибирь заселять.
Светлейший князь Николаев-Уэлсли после этих слов ошарашенно уставился на своего друга и государя, а потом сокрушённо покачал головой. Блин – и куда он лезет? Кого поучать вздумал?! Да Николай таких «советников» пучками на завтрак ест…
– Думаешь, они поедут в Сибирь? – спросил он спустя пару минут. Скорее просто чтобы как-то сгладить впечатление от его наивности, нежели действительно интересуясь.
– Ну, обеспеченные, то есть те, кто смог убежать с деньгами, конечно, не поедут. Но таковых там не больше десяти процентов. Пруссаки больно лютуют… А остальные – поедут, никуда не денутся. И пусть будут благодарны тому, что я распространил на них программу вспомоществования переселенцам. А то некоторые вообще без штанов прибыли… Но, как ты помнишь, в этой программе выбора места поселения не предусмотрено. Совсем. Куда государство скажет – туда и поедут. Так что путь им лежит в Сибирь и киргизские степи[6]. Пущай, если какие нестроения там случатся, первый удар озлобившихся кочевников на себя примут. А когда хоть немного там всё обустроят – тогда и начнём русских отправлять.
А потом император весьма искусно надавил на пруссаков, убедив их вернуть потерянное австрийцам. Памятуя рассказы бывшего майора, он совсем не желал быстрого усиления Пруссии. Да и отношения с Веной следовало восстановить. А то Франц Иосиф обиделся на то, что русские не только отказались помогать с венграми, но и вообще посмели вступить с ними в какие-то отношения… Однако австрияки после всего произошедшего были столь слабы, что окончательно умиротворить поляков им удалось только тем способом, которым в той, прошлой истории получилось умиротворить венгров. Так что итогом всех этих коллизий стало то, что в этом варианте истории также появилась «двуединая монархия». Только ей стала не Австро-Венгрия, поскольку Венгрия в конце концов сумела-таки заново завоевать себе независимость, а Австро-Полония! И Даниил испытывал большие опасения по поводу того, не окажется ли эта новая Австро-Полония куда большим геморроем для России, нежели Австро-Венгрия, с которой Российской империи пришлось воевать в Первую мировую. А если ещё вспомнить, что Гитлер был по рождению австрийцем, то и вовсе… И как все эти «запалы» сработают в смеси с извечным польским гонором и привычкой смотреть на русских как на варваров, а то и как на низшую расу – он даже не представлял.
Дождавшись, пока основная масса придворных и почётных гостей пройдёт через арку ворот, представлявших собой этакий уменьшенный и слегка упрощённый вариант Эйфелевой башни, два светлейших князя[7] неторопливо двинулись вперёд.
– Вот хоть убейте, Ваша Светлость, не понимаю я этих ваших новых веяний, – ворчливо пробухтел Паскевич, опасливо косясь на нависающие над головой массивные железные конструкции. – Дома и всякие иные строения должно из дерева делать, из камня, кирпича, а не из железа хладного… От него жутью веет.
Даниил сдержал улыбку и молча пожал плечами.
– Это ж на ваших заводах делалось? – продолжил генерал.
– Частью на наших, – согласно кивнул бывший майор. – Частью на заводе Берда, а частью на Александровском и Олонецких. Времени-то сколько было? В одиночку никому в такие сроки не потянуть…
– Это – да, – согласно кивнул генерал, выворачивая голову, дабы охватить взглядом возвышающуюся конструкцию. – Саженей семьдесят высота получилась?
– Ровно сто, – поправил Даниил. И вздохнул. Ну да, появление этой башни было результатом его длинного языка.
Всё началось с того, что бывший майор рассказал Николаю об… нет, не о всемирных выставках, а об Олимпийских играх. И император загорелся! Но потом остыл.
– Не время сейчас, – решительно рубанул он тогда рукой. – Лучше потом. После войны. Нам всё равно с англичанами и французами отношения восстанавливать придётся. Вот через игры и сделаем… – потом потёр рукой гладко выбритый подбородок и спросил: – А идея-то хорошая… Давай рассказывай, что ещё такого международного у вас там бывает? Ну чтобы все, кто что-либо значит, непременно участвовали.
Даниил тогда задумался. И первое, что ему пришло в голову, – это футбольные чемпионаты.
– Не пойдёт, – покачал головой император. – Это ж почти как те же Олимпийские игры! К тому же это у вас там футбол – спорт миллионов, а у нас тут скорее чемпионат по лапте устраивать надо… Ещё думай давай.
Голову пришлось ломать долго. Светлейший князь припомнил и всякие там «Большие семёрки» с «двадцатками», и Всемирный экономический форум в Давосе, и ООН с её сессиями, и даже фестиваль военных оркестров «Спасская башня». Императору нравилось всё. И при этом ничего почему-то не подходило. Пока Даниил не вспомнило об ЭКСПО. И вот за эту идею Николай ухватился обеими руками.
– Ваше Величество… – верноподданнически выдохнул Паскевич. Бывший майор вздрогнул и согнулся в поклоне. Пока он предавался воспоминаниям, император закончил с мадьярами и вернулся.
– Ваше Величество… – повторил князь за генералом. Николай небрежно дёрнул рукой, мол – пустое, и ласково обратился к Паскевичу.
– Ну как выставка, Иван Фёдорович?
– Впечатляет, – нейтрально отозвался старик. – В программке написано – двадцать две страны участвуют?
– Всё так, – удовлетворённо кивнул император. – Как писал мой друг, – он повёл подбородком в сторону Даниила, – все флаги в гости будут к нам. Вот они и есть…
Бывший майор слегка напрягся. Вот вроде бы уже больше сорока лет прошло с того момента, как он нагло спёр у Пушкина «Сказку о царе Салтане», а всё равно дёргается что-то внутри, когда об этом вспоминает.
– Ладно, Иван Фёдорович, вы идите, а мы с князем Николаевым-Уэлсли ещё чутка поболтаем.
– Так точно, Ваше Величество. – Паскевич поклонился и, бросив на Даниила ободряющий взгляд, мол, держись тут, степенно двинулся дальше по аллее, ведущей к «Хрустальному дворцу». Ну да – они тут постарались воплотить в жизнь всё, что бывшему майору удалось припомнить о первых всемирных выставках и о выставках вообще. И Эйфелеву башню, и «Хрустальный дворец», с которого эти выставки как раз начались[8], и «Мать всех изб»! Хотя последняя вроде как не относилась к всемирным, но точно была построена к какой-то из выставок… И все они сегодня встречали посетителей. Хотя размер этих сооружений был несколько меньше их прототипов. Например, Эйфелева башня, насколько помнил бывший майор, точно была высотой более трёхсот метров, а вот эта – Петербургская – всего чуть больше двухсот. Да и остальные размерения были куда скромнее. Но Эйфелева строилась в самом конце XIX века, когда технологии уже сделали огромный скачок вперёд, а вот эта Петербургская – сейчас, то есть в самой его серединке. И, если бы не полученный опыт строительства железнодорожных мостов, который в настоящий момент у России был самым объёмным в мире… просто вследствие того, что у Российской империи была самая развитая сеть общедоступных железных дорог, по своей протяжённости едва ли не превосходящая сети общедоступных железных дорог всех остальных стран, вместе взятых, – даже задумываться о чём-то подобном было бы бесполезно. Наверное, даже на родине прототипа этой башни, во Франции, подобный проект в настоящий момент просто не потянули бы. А вот Россия – смогла! Хоть и на уровне «труба пониже, и дым пожиже»… Ну а с Хрустальным дворцом было чутка полегче. Его прототип в той, другой истории англичане сумели построить всего через год. То есть все технологии, необходимые для его постройки, к настоящему моменту в мире уже существовали. Так что особенных трудностей он не составил. Тем более учитывая, что, несмотря на всё ещё сохраняющееся отставание общего уровня развития российской промышленности от английской, как раз самые передовые русские предприятия английский уровень скорее опережали. Опять же как раз вследствие столь интенсивного развития железных дорог. Потому как у самых передовых предприятий российской промышленности имелся весьма требовательный к уровню развития технологий и – что очень важно – вполне себе обеспеченный деньгами покупатель…
– И чего ты этих мадьяров так обхаживаешь?
– Да у них после победы в их Освободительной войне полный срач начался, – недовольно отозвался император. – Две партии сцепились – монархическая и республиканская… Эти вон – из монархической. – Он кивнул на группку венгров, в настоящий момент ошалело пялящихся на «Мать всех изб» – огромное строение высотой под десять саженей, представляющее собой в три раза увеличенную копию русской избы, собранную из огромных – реально в три обхвата – брёвен. Ну, лубочную такую – с резным коньком, резными же наличниками и массой других украшений соответствующих размеров. В ней была расположена экспозиция, относящаяся к русской лесной промышленности. А ещё там, в самом центре, был сделан «Дом великана» – такая же лубочная, как и сам дом, русская горница, все предметы в которой: стол, лавки, сундуки, этажерка, книги на ней, полки, посуда на них, печь с чугунками и сковородками, метла и ухват, стоящие у печи, – также были в три раза больше нормальных. Так что люди, попавшие в горницу, чувствовали себя маленькими детьми. Ну должны были… всё-таки выставка только открылась. Впрочем, когда она ещё монтировалась – отсюда регулярно доносился хохот.
– А республиканцы кто?
– Да там камарилья с Кошутом и Петёфи во главе, – досадливо произнёс император. – И самая засада то, что они – славяне.
– Кто? – не понял Даниил.
– Ну, Лайош Кошут – словак, а Шандор Петёфи – серб.
Бывший майор впал в короткий ступор. Не то чтобы он помнил что-то существенное про венгерское национальное движение, но эти две фамилии остались в памяти ещё со школы. Вожди венгров, пламенные борцы за национальное освобождение, революционеры… и даже не венгры? Как это?! Впрочем, если разобраться, то очень часто всякие революции делают инородцы. В России ту же Великую Октябрьскую кто делал? Евреи да поляки. Ну и латышские стрелки отметились… Он где-то читал, что в составе военно-революционного комитета, который и провёл Октябрьское восстание в Петрограде и захват Зимнего дворца, из десяти человек был только один русский, а все остальные – евреи. Впрочем, в тот момент его это не сильно задело – он был воспитан интернационалистом…
– И в чём проблема? Ты же сам говорил: русский царь – по определению защитник всех славян. Вот и возьми их, так сказать, под защиту. Чего ты с этими-то возишься?
– А в том, что Кошут и Петёфи – против любой монархии. И страстно желают «свергнуть всех королей». То есть практически ни при каких обстоятельствах не могут быть для нас не то что союзниками, но даже нейтралами. Как тебе в разгар Крымской войны получить удар ещё и от венгров? Я же хочу, чтобы у нас хотя бы эта новая граница не требовала присутствия достаточно крупных сил. А лучше, чтобы они вообще создали угрозу Австрии и она не смогла бы, как это было там у вас, заставить нас держать против неё на границе весьма солидные силы. Они нам в других местах очень пригодятся. Но шанс на это будет только в том случае, если у них верх возьмут монархисты. Тем более есть вариант, что они пригласят на свой престол… – Тут Николай оборвал речь и, поджав губы, махнул рукой. – Ладно, то не твоя беда. Пойдём лучше посмотрим, как народ реагирует. Пока можно вот так свободно – без свиты и охраны – походить.
Ну да – сегодня был день «великосветского посещения». То есть сегодня пускали только самые-самые сливки – верхушку тех, кто приехал. Из значимых царствующих особ были только юный император Австро-Полонии Франц Иосиф и король Дании Фредерик VII. Ещё была всякая мелкая европейская шелупонь типа пьемонтцев и Королевства обеих Сицилий. Остальные прислали либо наследников, как шведы и пруссаки, либо представителей царствующих домов рангом поменьше, как те же англичане и французы.
– Ну пошли, – послушно согласился Даниил. Так-то у него здесь была едва ли не самая крупная экспозиция… ну если считать его за частное лицо, но пока он её готовил – изрядно от всего этого устал. Это толпа аристократов сегодня появилась на территории выставки в первый раз, а бывший майор дневал и ночевал здесь последние две недели. Так что он бы лучше потихоньку слинял и просто отдохнул бы дома, с детьми… потому как жены дома не было – она готовилась к вечернему балу. А вы как думали – такое громкое мероприятие, как открытие Первой Всемирной выставки науки, промышленности, искусства и торговли, и без бала?! Ага, щас…
2
– И за давлением следи!
– Угу…
– Чего «угу», чего «угу» – манометр токмо вчерась поменяли. Весь вечер настраивали! Так что ты его временами ногтем по стеклу постукивай – стрелка залипнуть может.
– Угу…
– Вот опять твоё «угу» – ты слушай, чего тебе говорят! Угукает мне тут сидит…
– Апанасий Никодимыч, да помню я всё! Не первый раз чай. И даже не десятый… сколько гоняли – да даже мы весь этот маршрут уже дважды прошли!
– Так то на прежней модели было, – сердито отозвался пожилой мастеровой в новеньком щегольском комбинезоне с эмблемой Южных заводов.
– А на этой тоже до Великого Новгорода и обратно скатались.
– То-то и оно, что скатались, – передразнил его Апанасий Никодимыч, – а нынче – гонка! Понимать надо!
– Да понимаю я!
В этот момент послышался рёв сирены, а сразу вслед за этим распорядитель в ярко-жёлтой накидке проорал в медный рупор:
– Обслуживающему персоналу покинуть зону старта!
Пожилой мастеровой насупился и, чуть развернувшись, съехал на землю по тонкой обшивке кабины весьма примечательного аппарата. Намётанный глаз мог углядеть в нём черты локомобилей, таскавших грузы на заводах и рудниках, но именно что черты – размеры и форму котла, рисунок протекторов шин, массивную двухлонжеронную раму. Всё остальное отличалось от слова «совсем». Конструкция, представшая перед глазами, больше всего напоминала этакий стимпанковский вариант гоночной машины – низкий силуэт, сильно загнутые назад дымовые трубы, не то чтобы обтекаемый, скорее просто заглаженный корпус, заваленное назад лобовое стекло. Крупные ацетиленовые фары над гнутыми крыльями… Этот аппарат точно не был предназначен для того, чтобы таскать грузы. Скорее всё в нём кричало о скорости.
Утвердившись на ногах, мастеровой погрозил кулаком механику-водителю и, пробурчав: «Смотри у меня», – грузной трусцой побежал в тыл куцей колонне… мм… транспортных средств. Потому что назвать собранные здесь конструкции как-то иначе было затруднительно…
Сегодня, первого июня одна тысяча восемьсот пятидесятого года, в полдень, император Российской империи Николай I должен был дать старт первой в мире гонке «механических экипажей». Стартовать экипажи должны были с Дворцовой площади в присутствии множества гостей, ради чего на оной возвели большую трибуну, на которой должны были разместиться самые почётные гости. Чуть менее, но всё ещё почётные – заполняли остальную часть площади. Ну а публика попроще столпилась вдоль всего Невского проспекта и набережной Лиговского канала, которая далее переходила в Московский тракт.
Эта гонка проводилась в рамках Первой Всемирной выставки науки, промышленности, искусства и торговли и была одним из ключевых, или, как это сформулировал князь Николаев-Уэлсли, который и был основным организатором гонки, «ударных» мероприятий выставочной программы, призванных показать всему миру высочайший уровень развития Российской империи и навсегда развеять миф о России как об отсталой и дремучей стране.
Этот миф и так уже держался на последнем издыхании, поскольку успехи России в железнодорожном строительстве, международной торговле и промышленном развитии были неоспоримы и очевидны для любого непредвзятого наблюдателя… Да вот только где их, непредвзятых, возьмёшь-то?
Любому человеку свойственно гордиться собственными достижениями, зачастую возвеличивая их на фоне достижений других людей. Именно на этом факторе, например, основано соперничество подростковых банд. Все эти махачи двор на двор, улица на улицу, район на район – они как раз оттуда. А во взрослой жизни наиболее ярко это проявляется в среде фанатов: «Что за мусорная яма это общество «Динамо», ну а яма рядом с ней – это общество «Коней». Выше гордо реет флаг – это общество «Спартак»… И это работает не только для двора, улицы, города, но и для народа и государства. Так что любые оценки «чужих» всегда будут предвзяты… И особенно это наглядно, если эти «чужие» – недавние новички. Ведь Россия вернулась на европейскую арену большой политики совсем недавно – чуть более полутора сотен лет назад. В то время как сами европейцы непрерывно бурлили в этом вареве ещё со времён Карла Великого – то есть более тысячи лет! Да и полтораста лет назад Европа всего лишь начала приглядываться к новичку, а воспринимать его не столько даже равным, а хотя бы заслуживающим внимания начала только около сотни лет назад – где-то со времён Екатерины Великой.
И, пожалуй, только лишь после разгрома Наполеона Бонапарта и взятия Парижа русских начали принимать всерьёз. Ну а последние успехи в области строительства железных дорог и развития промышленности породили уже настоящую ревность. И сильные опасения. Именно этим в первую очередь и была вызвана неприязнь со стороны главных акторов европейской политики – Англии и Франции. Третий из основных игроков – Австрия… то есть ныне Австро-Полония, – который теоретически мог бы выступить на стороне России, поскольку вроде как имел с ней достаточно продолжительную историю союзничества против Османской империи, в настоящий момент сильно ослабел. Пока что не так, как ещё один из прошлых гегемонов – Испания, но по сравнению с теми временами, когда он выступал равным конкурентом той же Франции, весьма значительно… Впрочем, совершенно не факт, что, останься австрийцы в силе, они бы выступили на стороне России. Против этого было много факторов, главным из которых было то, что существенную часть населения Австро-Полонии составляли славяне. И если польские элиты явно были в основной своей массе настроены антироссийски, что, кстати, также не могло не оказывать влияния на отношение к России всего государства в целом, то вот про всех остальных этого сказать было нельзя. Идеи панславизма охватили огромное число славян, грозя «лоскутной империи» скорыми новыми потрясениями, и сильная Россия, совершенно точно, являлась мощным катализатором этих потрясений. Так что Австро-Полония просто из чувства самосохранения должна была проводить политику, направленную на ослабление Российской империи.
– Минутная готовность!
По брусчатке Дворцовой площади застучали каблучки. Из-под трибуны выбежали юные воспитанницы Смольного института в обтягивающих стройные фигурки «аврорианских» платьях, сшитых специально к этому дню, и замерли, встав у левого переднего колеса каждой «механической повозки».
– Десять… девять… восемь… семь… шесть… – громко начал отсчитывать последние секунды распорядитель. Стоящий на трибуне Николай приподнял большой «стартовый флаг» в крупную черно-белую клетку. И тут же его движение повторили девушки-смолянки, в руках которых также были чёрно-белые флажки, но гораздо меньших размеров, чем у государя. На площади заполыхали вспышки магния от многочисленных фотографических аппаратов, которые должны были сохранить этот момент для истории.
– У вас там тоже девушки на гонках старт дают? – наклонившись к уху Даниила, тихо поинтересовался Николай – обычно он был полностью в курсе всех затей своего друга, но подготовка этой выставки и начавшиеся с её стартом почти непрерывные переговоры со множеством прибывших и продолжающих прибывать делегаций на этот раз полностью заняли всё его время, до сегодняшнего дня не дав ему возможности вникнуть в подробности организации данного мероприятия. Нет, в общих чертах он про неё знал – программу выставки-то утверждали всем Госсоветом… но именно что только в общих. И сейчас вот решил походя немного наверстать упущенное. Ну-ну…
– Ну а откуда бы я эту идею взял? – усмехнулся Даниил, припомнив фотографии девушек «Формулы-1» или тех же «24 часа Ле Мана». – Только у нас они делают это в трусиках, из которых ягодицы наружу торчат, и лифчиках из двух маленьких треугольничков, даже не полностью закрывающих сиськи, и пары верёвочек.
– Кхм… – Император поперхнулся и обалдело уставился на своего друга. Так что едва не пропустил окончание отсчёта. Ну да – несмотря на многолетние многочисленные рассказы, у Даниила всё ещё оставалась информация, которая могла шокировать Николая. Ну или, вернее, она время от времени неожиданно всплывала в памяти. Ну как сейчас…
– Три… два… один… – Даниил чуть толкнул императора плечом, и Николай поспешно заорал:
– Старт! – после чего торопливо взмахнул флагом. Девушки продублировали своими флажками, отчего на площади вновь заполыхали магниевые вспышки фотографов и одиннадцать «механических повозок», составлявших пелотон этой первой в мире гонки, окутались клубами пара, медленно двинувшись вперёд…
М-дам… гонки будущего это действо напоминало весьма отдалённо. В первую очередь потому, что почти все вышедшие на старт «механические повозки» были паровыми. И трогались с места они весьма и весьма неторопливо. Так что девушки-смолянки с флажками успели пробежать между неспешно набирающими скорость паровиками и вернуться к трибуне, собравшись за углом которой они с нескрываемым любопытством уставились на разгоняющиеся механизмы.
Чуф-чуф-чуф-чуф. Первые из них уже успели набрать скорость бегущего лёгкой трусцой человека и, обогнув Александровский столп, устремились к арке Главного штаба… Вернее, теперь уже Генерального. Преобразование бывшего рядового управления Военного министерства, носящего название «Главный штаб» и вполне соразмерного остальным управлениям – тому же Главному военному суду, Главному интендантскому управлению или Главному военно-медицинскому управлению с ветеринарным отделом, в полноценный Генеральный штаб началось год назад – весной одна тысяча восемьсот сорок девятого. И этот процесс пока ещё не закончился…
Лидирующий паровик – как раз тот самый, который был предметом пристального внимания Апанасия Никодимыча, нырнул в арку первым. Ну ещё бы – он был здесь единственным, которому пусть и с некоторой натяжкой можно было присвоить ярлык «гоночный». Остальные десять являлись скорее массовкой… Три механизма были обычными, можно сказать, серийными калоризаторными тракторами, которые тягали «автопоезда» между Александровской пристанью и Екатеринославом. Ну не совсем, конечно, их чуть подшаманили, увеличив объём бункера с топливом и поменяв пару шестерён в коробке передач, вследствие чего максимальная скорость вплотную приблизилась к отметке в тридцать вёрст… но на этом и всё. Ещё семь образцов были созданы на базе различных локомобилей. Из них пять являлись иностранными. Два немецких – один из Пруссии, второй из Саксонии, два – английских и один – французский. Причём саксонец построил свою «гоночную вундервафлю» на базе локомобиля «Павловских механических заводов».
Если верить сведениям, сообщённым владельцами данных «пепелацев», внешне представлявших из себя кошмарный сон ярого любителя стимпанка, некоторые из них оказались способны разгоняться аж до сорока вёрст в час и проехать на одной заправке топливом и водой не менее тридцати пяти тех же самых вёрст… Но главный организатор гонки светлейший князь Николаев-Уэлсли после беседы со своими механиками, в чью обязанность был вменён осмотр заявленных на гонку механизмов, дабы убедиться в их хотя бы относительной безопасности и быть уверенным в том, что их котлы не взорвутся прямо на старте и не покалечат столпившуюся публику и заинтересовавшихся действом почётных гостей, сильно сомневался, что эти механизмы дойдут до конца маршрута. Уж больно убогие были конструкции. К тому же локомобили конструктивно не были рассчитаны на слишком долгие перегоны. Потому как их основная роль была совсем другой… Так что у паровых тракторов, таскавших «автопоезда» между Александровской пристанью и Екатеринославом, было куда больше шансов успешно закончить гонку, нежели у этих сырых и недоработанных конструкций. Несмотря на вроде как на четверть меньшую максимальную скорость. Просто потому, что вот их конструкция за время достаточно долгой эксплуатации была как раз таки неплохо отработана и все их «детские болезни» были уже вылечены. Да и общий выпуск был по нынешним временам более чем солидным – этих тракторов было произведено уже более двух сотен штук…