8½ пьес для двух актеров

Мужчина снова трется носом о постель.

Поломаешь нос и будешь некрасивым мужчиной без носа. Дай, почешу… (Почесывает ему нос.) Замри, и не дергайся… (Почесывает.)

Виктор. Крылья ноздрей… Крылья, пожалуйста…

Дина. Какие крылья? Вот это ты называешь крыльями?.. (Почесывает то, что мужчина называет крыльями ноздрей.)

Виктор. Хорошо… Все хорошо…

Дина. Где-нибудь еще почесать?

Виктор(вздыхает). Спасибо.

Дина. Не за что. (Опускается рядом, гладит, как ребенка, по головке.)

Пауза.

Виктор. Знаешь, о чем я думаю?

Дина. А ты не думай.

Виктор. Я думаю о том…

Дина. А ты не думай о том.

Виктор. Нет, я хочу думать.

Дина. Тогда думай.

Мужчина молчит.

Ну-же, о чем думаешь? (Гладит.) О чем думаешь, спрашиваю?

Виктор. Еще, пожалуйста… Гладь.

Дина (убирает руку). Сначала – о чем думаешь, а потом будет еще. Ну?

Виктор. Черт знает… Никого счастливым не сделал… Знаешь, я тебе честно скажу то, что думаю, только ты не думай…

Дина. Не буду.

Виктор. Нет, ты не думай, будто я… Ну, что ли, неискренен… Наверно, я не заслужил, чтобы со мной так… Спасибо вам…

Дина. Тебе.

Виктор. Тебе. Спасибо.

Дина. Не за что. А несчастливой сделал?

Виктор. Несчастливыми люди могут быть и сами по себе. Без меня. Я никого счастливым не сделал. Это, наверное, очень ненормально. Пожалуйста, на спину… Будь доброй, помоги на спину… Мне трудно без глаз. Хочу говорить с тобой и видеть твои глаза, у тебя замечательные…

Женщина перекатывает мужчину на спину.

Спасибо, мне хорошо…

Дина. Не за что.

Виктор. Теперь вижу, теперь… хорошо. Спасибо. А на собственных руках, оказывается, даже удобно… Теперь буду только так… Мне хорошо, я обласкан, у меня привязанности, я связан… Мне хорошо и мне ничего… Ничего мне больше…

Дина. И будешь так здесь у меня лежать?

Виктор. Так – здесь – буду!

Дина. Долго-долго?

Виктор. Долго-долго!

Дина. А я буду тебя кормить из ложечки три раза в день.

Виктор. Меня так часто не кормили даже в медовые месяцы!

Дина. Через два дня на третий в обед будет мясо, через три на четвертый – рыба, а в остальные – молоко, ряженка и некоторые овощи. Ничего?

Виктор. Меня никогда так вкусно не кормили!

Дина. Завтра пойду на работу отпуск просить. Ох, я забыла: завтра воскресенье, завтра женимся. Потом три дня гуляем, и еще у меня четыре своих отгула. Ну, значит, в следующий понедельник и пойду, а пока… Ты только не думай, что все так просто. Я на такой работе, там столько работы…

Виктор. О…

Дина. Телефонная станция – узел!.. Ты понимаешь, что это – узел!..

Виктор. А можно спросить? Вот скажите…

Дина. Скажи.

Виктор. Скажи, прости… У тебя есть ощущение важности… острой необходимости для тебя лично в том, что ты делаешь?

Дина. Есть. В каком смысле?

Виктор. Ну… не знаю… без тебя всем станет очень трудно… Для дела будет плохо… Одним словом… плохо. Есть?

Дина. Старший менеджер, вдумайся, я – по продажам!.. Мои девочки прямо в лицо говорят: Диночка Федоровна, без вас тоска, а не работа!.. И наш генеральный – погибли бы, мне говорит!.. Я его понимаю. Он прав: я же с людьми разговаривать умею. Я слету все жалобы им ликвидирую – никаких жалоб!.. Они без меня премиальных в глаза бы не видели!..

Виктор. Вы очень счастливая.

Дина. Да уж, конечно!

Виктор. 22 года работаю, а такого чувства у меня – нет…

Дина. Где ты стрижешься? Кто тебя стрижет?

Виктор. Не знаю… не помню… где-то… У меня хроническое ощущение не исполненного долга…

Дина. Очень плохо тебя постригли.

Виктор. Лет прожитых зря…

Дина. Больше там не стригись. Я тебе скажу, где надо стричься, даже сама отведу.

Виктор. Куда?

Дина. В парикмахерскую.

Виктор. Зачем?

Дина. Постригут, как следует. Хочешь кушать? У меня в холодильнике котлеты.

Виктор. Я уже ел котлеты.

Дина. А мы уже капризничаем? Ты ел горячие, а это будут холодные.

Виктор. Мне бы понять, что человеку нужно для счастья…

Дина. Человеку нужно или тебе нужно?

Виктор. Мне… человеку… А что, разве я…

Дина. Знала одного такого. Говорил одно и то же много раз: хочу рожна. Хочу и хочу. Что хочешь? Нет, хочу и все. Хочу и хочу. Отгадай, где он теперь находится? (Мужчина молчит.) У моей подруги живет. Она-то его раскусила. Вот-вот рожна ему принесет, на восьмом месяце уже. Для счастья нужна жена – раз. Квартира – два. Дети – три. И всякое такое – четыре.

Виктор. Почеши мне, пожалуйста, за левым ухом.

Дина (почесывает у него за левым ухом). Так что живите проще, Виктор Петрович.

Виктор. Проще, проще, Дина Федоровна, проще – как? А если все это есть, а все равно не по себе, тогда как?

Дина. Не кричи на меня. Как все люди. Можно и еще проще.

Виктор. Эх, никто… Дина Федоровна, никто не живет просто. Нам иногда только кажется так, а на деле… Бывает, встречаются люди. Думаешь – вот, счастливые, а вникнешь… Сколько людей – столько бед, столько радостей и… всего столько!.. Как помочь человеку, его жена разлюбила? Есть лекарство? Нет его! А страдания – невыносимые…

Дина. Человек хороший?

Виктор. Не знаю, мы соседи… Хороший, наверно… Все люди хорошие, не понимаю я этого – хороший, плохой…

Дина. Я спрашиваю, сколько лет, какая профессия, видный, не видный, интересный, не интересный – что за человек?

Виктор. Обыкновенный… Инженер… Лет – не знаю, сколько ему лет… Сорок, или около… Это не важно, а важно – что не помочь…

Дина. Опять насупился. Складки на лбу, как у очень немолодого человека. (Разглаживает ему складки на лбу.)

Виктор. Не то, что помочь – понять не могу…

Дина. Не надо супиться.

Виктор (взрывается, его как подбрасывает). Я хочу понять, что я такое! Для чего я, именно я! Ни себя для себя, ни себя для других – ничего я не осознал!

Женщина пытается вернуть его на лопатки.

За что мне себя уважать? За что мне себя уважать?? Что я совершил, за что???

Она пытается его успокоить. Поглаживает.

Дина Федоровна, жизнь позади…

Дина. Все лучшее впереди… Надейся и жди…

Виктор. Нет.

Дина. Да.

Виктор. Нет, Дина Федоровна, сорок пять…

Дина. Виктор Петрович, принести котлеты? Быстро, с какого глаза ресничка упала? Быстро!

Виктор. Эх, грустно мне!..

Дина. Не угадал… (Снимает ресничку, перемещает под абажур, осторожно перекладывает с руки на руку, внимательно разглядывает.) Седая, смотри-ка, не знала… Ресницы, оказывается, тоже седеют…

Виктор. Девять тысяч лет назад люди едва доживали до тридцати!..

Женщина бьет снизу по ладони.

Тридцать лет на всю жизнь!.. Хочешь – успевай, не хочешь…

Дина. Ну, падай же!.. (Бьет себя рукой по руке.)

Виктор. … А я живу так, словно мне жить и жить, жить и жить!.. Может, следовало бы наоборот, дать пожить какому-нибудь далекому предку, а мне… Честное слово, а мне лет десять или пятнадцать назад уже находиться…

Дина. Что за глупые мысли?

Виктор. Дина Федоровна, девять тысяч лет назад мало кто доживал до сорока пяти!

Дина. Я желание загадала, а ресничка не падает. Я думаю, почему она не падает – конечно, у него такие глупые мысли! (Стучит по руке.) Удивляюсь я этим мужчинам, типично мужская привычка о смерти думать. Женщины никогда такими глупостями вот это место не забивают. Женщины только и думают: как самим жить, чтобы дети жили, да еще мужчина-подлец, который о смерти размышляет, – чтобы и он живой остался. (Дует на ресничку.) Прилипла… Даже дети, если они мужского пола… Вовочка мой, на что дурачок растет – не делай лицо, увидишь сам – и тот недавно спрашивает: мам, странно подумать, а неужели умру? Я ему головку потрогала, зачем, говорю, помирать, живи, чего тебе плохо? Нет, говорит, когда-нибудь! Ах, Вовочка, я говорю, когда-нибудь все там будем, а пока что живи, говорю, живи! А он говорит: для чего же я родился, если умру? (Тяжко вздыхает.) Маленький дурачок…

Виктор. И я тоже – маленький дурачок…

Дина. Ну, не такой уже маленький…

Виктор. Просто огромный, старый дурак.

Дина. Ну, не такой уже старый, и не ты один: все мы, поглядеть, более или менее…

Виктор. Не все…

Дина. Многие.

Виктор. Я не знал, что у вас…

Дина. У тебя.

Виктор. У тебя, прости… Вас… Я не знал.

Дина. Тебе он понравится, хороший мальчик, в колледже учится, будет специалистом, как мама. Тоже по связи пошел, молодец!.. Не хмурься, прошу, о чем ты задумался?.. Профессия нужная: люди сколько будут жить – столько будут переговариваться. Не пропадет наш мальчик.

Виктор. Я не знал, что у тебя… Нет, извини, я, кажется, я не то… Я уже как-то привык к вам без ребенка, поэтому представить сразу с ребенком… Что вдруг…

Дина. Уже не вдруг. Уже пятнадцать лет, дай Бог здоровья. А что?

Виктор. Ничего, просто… Взрослый уже… А где?..

Дина. Что – где?

Виктор. Он – где?

Дина. Сейчас?

Виктор. Вообще…

Дина. В шкафу. В надежном месте, не волнуйся. Пошел переночевать к ребятам в общежитие. Он любит там ночевать. Там у них дружная, неспокойная семья: мальчики-девочки, девочки-мальчики, в общем, короче… Да ты не волнуйся, ничего с твоим сыном не случится.

Виктор. С моим?.. А у меня… У меня как бы – дочь…

Дина. Я знаю. Еще от первого брака. Юдифь говорила, она у тебя замужем?

Виктор. Замужем…

Дина. Помогать все равно иногда надо, если понадобится. Я пока что еще от своего за своего получаю. Ерунда, копейки, но все же… лучше, чем ничего, правильно? Так что половину от моего – нет-нет – можно будет и твоей подкинуть. Хотя бы и замужем. Как?

Виктор. Не знаю…

Дина. Как не знаешь?

Виктор. Она не нуждается.

Дина. Как не нуждается? Совсем?

Виктор. Совсем. Не знаю, Дина Федоровна, я не знаю, не будем об этом… Не знаю, не сердитесь, ничего я…

Дина. Как это ты… вы не знаете?

Виктор. Я не знаю, потому что… Бог знает, не нужен я ей!.. Не любит она меня, не знает, не хочет, и не будем!.. Говорит, когда ты был молодым – ты меня бросил, теперь, когда ты старый – ты мне не нужен…

Дина. Так сказала?

Виктор. Я ее не бросал. Мы расстались с ее матерью. Я ее не бросал.

Дина. Что за неблагодарность такая? Нет, ты… Ты ей деньгами помогал?

Виктор. Да разве в этом…

Дина. Нет, ты скажи, помогал?

Виктор. Помогал я, помогал, конечно… Как мог, чего я там мог…

Дина. Не будем ей помогать. Такой стерве – не будем!

Виктор. А теперь, когда я старый… Я старый?.. Как я мог ее бросить, когда я тоже вырос без отца, Дина Федоровна?.. Дина Федоровна, вы в этом понимаете: я очень старо выгляжу?

Женщина пожимает плечами.

Я не бросал ее, вы мне верите?.. Старый я, очень я старый?..

Дина. Да нормальный мужчина!

Виктор. Вы – чтобы меня успокоить?

Дина. Нормальный, для нас сойдет, ничего. Главное – чтобы мне нравились – так? А мне ничего. Ничего мне.

Виктор. Девочка права: половины зубов нет, на оставшихся пломбы, щекам скоро не на чем будет держаться. А мешки под глазами? (Дергается и тщетно старается перевернуться на бок.) Сами же сказали, мешки… Да и я вижу, что мешки…

Она помогает ему перекатиться на бок.

Не туда!.. На другой, пожалуйста!..

Дина. Капризный какой… (Перекатывает его на другой бок.)

Виктор. Рука затекла… Онемела, совсем я не чувствую…

Дина. Развязать? (Он молчит.) Губы надул, брови нахмурил… Обиделся, что ли?

Мужчина молчит. Она развязывает ему руки.

Да кто же тебя, маленький, обидел? Расскажи, пожалею, да кто?.. Ну, узел я завязала – надо же!.. Ляг, детка, на животик… Тебе неудобно так, ну-ка…

Он с ее помощью перекатывается на «животик».

Мальчик тетю послушай… Хороший ты мальчик… Но глупенький мальчик…

Виктор. Судьба спустила штанишки и отшлепала!..

Дина. Ну, что тебе судьба? Тебе-то она чего дурного сделала? Живой, здоровый, сытый, свободный. Работа хорошая – фармацевт! Крыша над головой, жен было – две, и еще будут! Дочь замуж вышла, внуки еще…

Виктор. Дочь, крыша, внуки – все плохо!

Дина. Не гневи Бога, не люблю!

Виктор. И вы меня не понимаете, Дина Федоровна!

Дина. Я-то как раз вас понимаю!

Виктор. Никогда! Никто!.. Я чувствую, никогда, никто меня никогда…

Дина. Я все понимаю… И таких, как ты, если хочешь знать… Господи, как вы все похожи!

Виктор. Неправда, мы – все – разные!..

Дина. Как вы мне все противны!

Виктор (каждое слово сейчас – ценой усилия, рывка). Человек, Дина Федоровна!.. Назначение!.. Смысл!..

Дина. Ну, какой тебе смысл? Ну, какое тебе назначение? Кто ты такой? Господь Бог? Ну, почему ты не хочешь знать свое место? Какая все лажа… (Вгрызается в узел.)

Виктор. Нет… Ах, непонятно… Вы не хотите понять, вы не хотите понять, вы не можете… Развяжите меня, я скажу!..

Дина. Ой же!.. (Резко встает, закрывает лицо руками, отвернувшись, стоит.)

Виктор. Что с вами?.. Дина Федоровна?.. Что с вами, ответьте мне?.. Что случилось?.. Я вам неприятен?.. Почему вы молчите?..

Женщина устремляется вон из комнаты. Мужчина задергался и закричал что мочи вдогонку.

Чушь! Глупости! Если я не Бог!.. Чушь!.. И нету у меня права смотреть в душу даже себе?! Самому себе?! Разве же это справедливо??!

В ответ – тишина. И мужчина стихает.

Я хочу знать, что я могу знать?.. Что я должен делать?.. На что я могу надеяться?.. (Перекатывается на спину.)

Тишина. Возвращается женщина. Рукой прикрывает рот, в другой у нее страшный кухонный нож. Останавливается и тяжело глядит на мужчину.

Что с вами?.. Дина Федоровна, что?.. Вы бледная, зачем, вы…

Дина. Мне так неудобно. На живот.

Виктор. Я уйду, если я вам неприятен.

Дина. Долго мне ждать?

Виктор. Что с вами? У вас вид… Вам больно?..

Она молчит.

Больно? Из-за меня?

Женщина упорно молчит. Мужчина с невероятными усилиями перекарабкивается на собственный живот.

Дина. Не дергайся, порежу. (Перерезает поясок.)

Виктор. Простите меня, если я…

Дина. Что мне толку – прощу? Лучше мне станет?

Виктор (садится, растирает занемевшие запястья). Из-за меня?.. По моей вине?..

Дина. Да подожди ты, в конце-то концов… (Уходит под абажур, глядится в зеркальце.)

Виктор. Дина Федоровна…

Дина. Да идите вы!.. Что за мужчина, просила же!..

Мужчина пытается встать. Не получается. Принимается за узел на ногах. Женщина под абажуром глядится в зеркальце. Мужчина возится с узлом на ногах – не развязать. Глядит на нее. Она, заметив, что он за ней наблюдает, демонстративно поворачивается к нему спиной.

Виктор. Я вас обидел… Простите… (Молчание.) Я говорил о том, что мучит, в чем сам сомневаюсь… Простите… (Прыжками достигает стола, берет в руки страшный кухонный нож.)

Дина (порывисто обнимает и жмется к нему). Пожалей меня…

Он стоит, раскинув руки по сторонам – боится ее порезать.

Я зубик сломала, пожалей меня…

Мужчина подобен распятому.

А… (Открывает рот и показывает.) Видишь?

Виктор (осторожно заглядывает.) Пломба…

Дина. Не там смотришь, левее – аа!.. (Показывает.) Аа!..

Виктор (еще заглядывает). Бедная…

Дина. Жалей, пожалуйста!

Мужчина едва-едва касается ее плеча, она вздрагивает и тут же всхлипывает.

Виктор. Не надо…

Она всхлипывает еще. И еще.

Ну, зачем вы так?..

Дина. Опять мы на «вы»?

Виктор. Не могу привыкнуть… Ты.

Дина. Жалей, пожалуйста, меня…

Виктор. Сейчас… (Осторожно поглаживает ее.)

Дина (всхлипывает). Почему меня никто не жалеет?.. (Всхлип.) Почему?.. (Всхлип.) Меня никто не жалеет, потому что все думают, что я железная… (Всхлип.)

Виктор. Ты не железная, ты человечная…

Дина. А я виновата, что я такая – да?..

Виктор. Не виновата… Никто не виноват…

Дина. Что я все своими руками – да?..

Виктор. Не виновата, конечно же… Ну, конечно же…

Дина. Ты жалей меня, жалей!

Одной рукой мужчина ее жалеет, а ножом все-таки почесывает себе затылок.

Никто меня не жалел, никто меня… не любил, как следует… (Всхлип.) Господи, за что я такая несчастная? Чего я плохого в жизни сделала – кому? Почему так?.. Я люблю, чтобы меня жалели, а меня… (Всхлип.) Хоть вы меня можете пожалеть?

Виктор. Ты. (Гладит ее.)

Дина. Ну, ты жалей!.. Хоть кто-нибудь, хоть!.. Может?

Виктор (гладит ее). Вы хорошая, вы не железная…

Дина. Ты.

Виктор. Ты не железная, ты самостоятельная, смелая, сильная, настойчивая… (Гладит.) Способна преодолеть трудности и сложности на жизненном пути…

Дина. Все сама…

Виктор. Все можешь… Если захочешь…

Дина. Квартиру купила в доме… (Всхлип.) Кирпичный, с балконом вдоль всей квартиры, выйди на балкон… (Всхлип.) Семь лет я копила, и все одна, а ведь мы вдвоем, и никто нам, никто, все сама…

Виктор. Ты все сможешь… (Гладит.) Все можешь… (Гладит.)

Дина (всхлипнув). Разве же это нормально?

У мужчины опускаются руки.

Жалей меня. Что же ты совсем не жалеешь меня? Не жалеешь! Ты! Вы формальный!..

Виктор. Я со всей нежностью жалею…

Дина. Я не ощущаю, что со всею…

Виктор. Верьте мне, я жалею, как могу…

Дина. Мало можете! (Всхлип.) Вы меня жалейте, жалейте!

Виктор (взрывается). Я жалею, жалею!..

Женщина внимательно смотрит на мужчину. Отстраняется, забирается в кресло. Прячет лицо. Тишина.

Как мне еще?.. (Пауза.) Я не совсем понимаю, в чем моя вина?.. Я сделал что-нибудь не так? Не так пожалел или… Еще пожалеть?.. (Она молчит.) Мы едва знакомы… Вам еще трудно меня понять… Даже люди, знакомые давно – и то… Нужно время, наверно, чтобы вы поняли, что я… А пожалеть – думаете, просто? Это – как божий дар…

Она поднимает глаза. Лицо спокойно и непроницаемо.

Вы не согласны?

Дина. Индийские йоги – кто они?

Виктор. Йоги?..

Дина. Кто они?

Виктор. Люди… А почему…

Дина. И что?

Виктор. Вы – серьезно?

Дина. Что?

Виктор. А почему, собственно… Нет, чепуха какая-то… Я путаюсь в мелочах и оттого… А, может, я ошибаюсь и мелочи – не мелочи, а главное и наоборот: главное – мелочь?.. Почему йоги, при чем… Почему не летающие тарелки?

Дина. Вы целый вечер орете на меня, как на подчиненную.

Виктор. Я – ору?.. (Шепотом.) Я никогда в жизни ни на кого не орал, потому что это невозможно!

Дина (затыкает уши). Вы орете так, что у меня лопаются барабанные перепонки!

Виктор (и в самом деле орет). Как у вас могут лопаться перепонки, если я говорю шепотом?! Просто вы несправедливы ко мне! Вы придирчивы и категоричны! Вы капризны, у вас меняется настроение, я не успеваю!.. У меня затрудненное дыхание!.. Мы едва знакомы, а вы сдавили меня так!.. Я себя угнетенно чувствую, вы ничем не отличаетесь от других!..

Дина. Дурак.

Виктор. Вы несправедливы ко мне, как другие!

Дина. Тогда идите к черту! (Встает, выхватывает у него из рук нож, разрезает путы на его ногах, возвращается в кресло, затихает.)

Тишина. Мужчина свободен от пут, но растерян. И, вроде, как бы потерян…

Виктор (тихо). Даже гоните, как другие.

Дина (взрывается). А я сказала – к черту!

Он стоит, потупившись. Что тут поделаешь – гонят… Заправляет рубашку, застегивает воротник, подтягивает галстук. Направляется к дивану, садится, обувается. Озирается в поисках другой туфли. Заглядывает под диван, ищет под столом и вокруг – их нигде нет.

Виктор. Случайно не видели мою вторую туфлю?

Женщина выглядит неприступной.

Простите… Странно: одна есть, а второй… Может, вы все-таки видели?

Дина (раздраженно перемещается по жилищу, заглядывает под мебель). Ты же стучал копытами и швырялся, как бешеный!..

Люблю-люблю!.. Как будто гнались за тобой!.. Господи, до чего же я неглупая женщина! Ты думаешь, я хоть одному вашему слову поверила? Я скорее поверю, что сделалась идиоткой!

Виктор (тихо). Я говорил, что чувствовал…

Дина. Подонок…

Виктор. Я говорил, что чувствовал, я не подонок.

Дина. Подонок, все вы подонки!

Виктор. Вы несправедливы ко мне и ко всем.

Дина (членораздельно). Все подонки, ты – первый. (Взрывается.) Не знаю, куда подевалась ваша паршивая туфля, ищи сам!.. (Уходит из комнаты.)