Как много тайн мы скрываем

Волна катиного негатива настолько сильно накрыла Антона, что он просто не мог ничего сказать. В голове промелькнула мысль – а может не поздно еще сказать маме, что я останусь с ней, и никуда не уезжать? Он хотел сказать это Кате. Хотел сказать ей, что еще есть варианты, что он все исправит, и ему не надо будет никуда ехать. Он хотел ей все объяснить. Он уже начал в голове придумывать фразы, которые скажет маме и папе, чтобы объяснить, почему передумал. Но он не мог ничего сказать Кате, просто не мог открыть рот.

– Давай, лучше расстанемся – как мечом обрубила Катя. – Я все равно тебя ждать не буду.

На Антона в этот момент как будто упал весь воздух мира, в глазах помутилось на мгновение. Если бы он стоял в этот момент, то, наверняка бы, его зашатало. Сердце как будто попыталось вырваться из груди, стало тяжело дышать.

– Когда ты переезжаешь? – все также грубо спросила его Катя.

– В конце месяца – смог выдавить из себя Антон.

– Ладно, мы до конца месяца тогда встречаемся, а потом расстанемся.

Антон был сильно опустошен в этот момент, но все же смог подумать и решить, что ему это не надо. Зачем мучить себя эти оставшиеся дни, зная, что расставание впереди неизбежно?

– Да зачем ждать? Тебе такси вызвать?

– Вызови.

Серебристый солярис забрал Катю через 10 минут. Антон взял телефон и позвонил своему другу.

– Лех, здорова! Может, пива попьем? Не хочешь?

– Опа, а как же Катя? Вы же с ней всегда на выходных.

– Да там… – голос Антона был очень грустным

– Тох, нормально все?

Антон попытался взбодриться, чтобы не угнетать друга своим отчаянием, и веселым голосом сказал:

– Да нормально. Пиво будешь? Я угощаю.

– Ну, раз угощаешь, то конечно – радостно ответил Леша.

Антон часто угощал друзей. Почти вся группа у них состояла из приезжих, только Антон и еще пару ребят местные. Но те держались как то обособленно, с ними мало кто общался. Леха тоже был приезжим. Регион крайнего севера не самое лучшее место для молодежи, и родители Леши отправили его учиться сюда. Здесь он и познакомился с Антоном. Все практически также как и с Катей, любовь с первого взгляда. Антон с Лешей познакомился раньше, чем с Катей. Ну, все же парням сойтись легче. С Катей он начал общаться немного позже, и со временем она практически вытеснила всех его друзей, даже Лешу. Но Леше было пофиг, что они стали меньше общаться, пока Антон звонил и предлагал попить пиво, потому что всегда платил Антон. Он каждый раз делал такое смущенное лицо, юлил, как будто Антон в первый раз предлагал за него заплатить. Потом нерешительно так соглашался, ну раз уж Антон так настаивал. Иногда соглашался сразу же, говоря, что тогда в следующий раз платит он, но платил всегда Антон. Не сказать, что у Леши не было денег на пиво, родители слали деньги Леше, ему хватало и на еду и на развлечения, но просто халяву он любил. А кто ее не любит? И Антона он использовал, а Антон этого не замечал, потому что просто не привык считать деньги.

Они встретились у ларька, неподалеку от общежития, в котором жил Леша. В этом ларьке их знали все продавцы. Собственно продавцов там было двое – Азиз и Махмут. Двое приезжих из ближней Азии владели этим ларьком и одновременно были там продавцами. Это был ближайший к общежитию ларек, поэтому практически все студенты, еще не знающие ценность деньгам, и что в гипермаркете, который находится на 500 метров дальше, ценники ниже, бегали сюда. Возможно, конечно, молодежь, таким образом, поддерживала малый бизнес, но скорее всего им просто неохота было идти лишние 500 метров, ведь родители пришлют еще денег.

Они присели на соседней лавочке, открыли по баночке пива, и начали разговор. Как обычно, ни о чем конкретном. Просто разговаривали.

– Лех, я переезжаю. С батей. В другой город. На полгода-год. – неожиданно вставил в разговор Антон. Это было настолько неожиданно для Леши, ведь в разговоре к этому абсолютно ничего не вело, что он подавился пивом.

– В смысле? Как? Чего вдруг?

– Да бате работу предложили. Ну, там, типа, повышение. Он там какое-то время поработает, а потом сюда вернется. Ну, еще они, это… с мамой расстаются. А я с Катей расстался. Вот – голос Антона совсем приуныл и притих. До этого он ни с кем не говорил про родителей, ну и про расставание с Катей, естественно, тоже, и высказать это вслух оказалось очень тяжело. Он всхлипнул, едва не заплакав.

– Ох, бля, чувак. Чето непруха совсем.

– Ну, да. Родители говорят, что это временно. Типа, может, мы вернемся с батей, и они снова сойдутся.

– Это хорошо – Леша хотел зацепиться за эту фразу, потому что она была относительно оптимистична, а успокаивать и утешать Антона он не хотел. Да и просто не знал как. Не многие обладают талантом сказать что-то нужное в такие моменты. – Я думаю, хорошо все будет. У меня родители тоже ругаются, но ничего, живут вместе. Я где-то в фильме, кажется, видел, что, типа, людям иногда надо пожить отдельно. Потом брак только крепче становится – на самом деле он этого нигде не слышал, а сам придумал только что в надежде, что Антон больше не будет продолжать эту тему. Он хотел просто попить пива, а не философствовать на тему отношений. У него самого никого не было, да и его это особо не волновало.

– Да, это было бы здорово – ответил Антон, но голос его был по-прежнему унылым. – А с Катей, ну мы расстались, думаю, навсегда…

– Че случилось то? – нехотя спросил Леша.

– Да она сука просто. Тупая пизда, вот и все.

– Нормально ты так ее. Изменила что ли? – приободрившись, спросил Леша. Пообсирать кого-то он любил. Здесь-то он может разойтись, это тебе не утешать кого-то.

– Да не. Я ей просто рассказал про переезд, а ее понесло. Типа – я тебя ждать не собираюсь, и все это ей нахер не надо и блаблабла. И, короче, сама расстаться предложила. Ну, то есть, даже не предлагала, а просто сказала, что мы расстаемся. Я сначала подумал, что может и ничего еще, перебесится, да отойдет. Но потом чето прикинул – а нахрен мне такая нужна, которая ждать не готова?

– Ну, правильно, чувак. У меня хоть бабы и нет, но я бы такую тоже послал.

– Как будто бы это она меня послала.

– Да и в пизду ее.

– Да, пошла нахуй – они чокнулись банками и выпили.

– Хороший тост – сказал Леша, и они засмеялись. – Ты когда уезжаешь то?

– В конце месяца.

– Надо будет наебениться напоследок.

– Конечно.

У Леши зазвонил телефон:

– Алле… да…да ничего, пиво пью с другом…да не, ничего серьезного…

«Серьезно? Ничего серьезного?» – подумал Антон – «да я же тебе душу тут изливаю, я же уезжаю скоро. 2-3 недели и мы, может даже целый год, не увидимся, а ты говоришь – ничего серьезного».

– Да конечно подъеду. Какие проблемы? – продолжал говорить по телефону Леша. – Да, давай. Увидимся, братан.

В этот момент Антон осознал, что он не единственный друг у Леши. Ну, то есть и Леша был у него не единственным другом, но он считал их лучшими друзьями, а Леша, похоже, так не считал. Ведь для Леши Антон просто «чувак», а тот, с кем он говорил по телефону – «братан». Антон точно знал, что у него здесь не было родного брата, да и вообще родственников у него здесь не было, а значит, это был просто друг. Хороший друг. Видимо, лучше, чем Антон. Леша положил трубку и обратился к Антону:

– Слушай, чувак, мне ехать надо.

Опять «чувак». А ведь они еще даже по первой банке пива не допили.

– Да, конечно, Лех, давай! Увидимся же еще?

– Да, увидимся. Ну, ты же на пары еще придешь?

– Ну, да… приду – уныло ответил Антон. Он уже не думал ни о какой учебе.

Они попрощались, Леша положил вторую банку пива в карман куртки и ушел, а Антон так и остался сидеть на лавочке. Один. Допил банку пива, а вторую оставил на скамейке. Может кто-нибудь ее и допьет. Ну, как минимум, местных бомжей она точно порадует.

В понедельник он не поехал на учебу, да и во вторник тоже. Заехал в среду в университет посреди дня, чтобы написать заявление на академический отпуск, и больше в университете не появлялся. Он сидел днями дома, залипая в телевизор. Дни тянулись очень медленно. За все это время никто из друзей ему не позвонил, чтобы узнать как он, где пропадает. Леша не позвонил даже, чтобы собраться на прощальную вечеринку. Так в итоге он остается один. С отцом, конечно, но один. А проблем уже становится не одна, а много. Отец зарабатывает достаточно, чтобы обеспечить Антона, но никакие деньги не способны заполнить пустоту в душе. Без друзей, без девушки и с кипой проблем, потому что теперь надо решить, поступать в новый институт или найти работу, Антон вступает в новый этап своей жизни. Во всей этой суматохе с переездом, он забросил учебу, ему просто не хотелось ничего, не то, что учиться, и он решил, что нужно найти работу, просто для того, что отвлечься от всего, что произошло в последнее время.

В

Алиса родилась в небогатой семье. Ее папа с самого детства был трудным ребенком, и с ранних лет состоял на учете в милиции. Мама была просто наивной девочкой, влюбившейся в хулигана. Случайный секс после дискотеки, и вот уже в животе прорастает зернышко новой жизни, которое потом назовут Алисой.

В клубе играла электронная музыка. Маша с подругами танцевала практически в центре зала, а Коля с друзьями стоял в баре, попивая толи отвертку, толи еще какой-то алкогольный коктейль. Собственно, алкоголя перед этим было выпито немало, поэтому качество выпиваемого алкоголя сейчас было не так уж важно. Годы юные, кровь бурлит, да и алкоголь еще подстегивает. Не то, чтобы Маша была самой красивой из подруг, но вполне симпатичной. Да и не нужна была Коле самая красивая, нужна была самая доступная. А что еще нужно пацану в 17 лет? А Маша весь вечер на него смотрела. Когда бы он ни повернул голову на нее, он встречал на себе ее взгляд. Друзья еще подначивали:

– Ну, че, Колян, выебешь ее?

– Да я кого угодно выебу – заплетающимся языком ответил Коля. – Я и не таких ебал.

Друзья засмеялись. Про колины похождения они знали в основном только из рассказов. Не сказать, что у Коли не было девушек, были, но не столько, сколько он рассказывал.

– Че ржете, дибилы? Думаете, мне слабо? – грубо сказал Коля, попытавшись перебить их смех, но они все равно смеялись.

– Да ты че? Она весь вечер на тебя смотрит. Тут стопроцентный верняк.

– Сам знаю – он допил свой коктейль, вытер губы рукавом, и направился в сторону Маши.

Подруги Маши, увидев целенаправленное, но не очень твердое и слегка пошатывающееся, движение Коли в их сторону, заблаговременно отошли в сторону, оставив все Колино внимание Маше. Но не очень далеко, все же интерес есть интерес. Коля подошел к Маше, и какое-то время просто молчал, пытаясь сообразить с чего же начать разговор.

– Привет! – наконец, прокричала Маша Коле.

– Что? – спросил Коля. Музыка играла очень громко, и Коля не расслышал.

– Привет – прокричала Маша еще громче.

– Ри…Что? – он опять ничего не расслышал.

Тогда она наклонилась поближе к его уху и опять прокричала:

– Я говорю – привет.

– А, привет! – наконец услышал Коля. – Я Коля.

– Я Маша.

– Ты там это, очень красивая. Мне нравишься. Там… фигура у тебя классная, и все, вообще, короче. Хаа. Может, выпить чего-нибудь хочешь?

Коля не очень умел делать комплименты. Возможно, сейчас это была одна из самых красочных его фраз. Маша улыбнулась.

– Спасибо. Можно выпить чего-нибудь.

Они пошли к бару. Подруги Маши внимательно следили за развитием событий со своих мест, а друзья Коли, которые были у бара, с небольшим смущением быстро разошлись по разным углам клуба.

– Чего будешь? Я угощаю.

У Коли не было постоянной работы, он периодически где-то подрабатывал. Иногда даже что-то подворовывал. Ну а какой работе может думать молодой парень? Он хотел только веселиться. «Я хочу получить от жизни все» – с юношеским максимализмом частенько говорил он. Именно поэтому он не пошел в университет. Ну, это с его слов, на самом деле, он понимал, что его предел техникум, но и туда он поступать не стал. Родители не стали настаивать, потому что просто не знали, как с ним справиться, и уже давно пустили ситуацию с ним на самотек. На днях он удачно подработал в порту, заработал немного денег, но для него этого достаточно, и поэтому сегодня гулял. Гулять, как говорят – на широкую ногу, он любил.

– Я буду виски с колой – смущенно ответила Маша.

– Виски с Колей, хааа – пошутил Коля. Маша тоже посмеялась. Дальше разговор не клеился. Но Маше не нужно было много, она особо не пила, и поэтому один бокал сделал свое дело – она поплыла. Да и бармен опытный, он знает, чего хочет Коля, и поэтому добавляет больше виски, чем обычно. Через 15 минут язык у Маши уже заплетался, она была максимально расслаблена. Коля все это время неспешно потягивал пиво из пластикового стакана.

– Может по шоту? – предложил Коля. Маша уже не контролировала себя и готова была согласиться на все.

– Давай, по шоту.

Два шота, и Маша уже еле стояла на ногах и совсем ничего не соображала. В таком состоянии она, конечно, больше нравилась Коле. Бери ее, как хочешь, делай с ней, что хочешь. А Коля Маше просто нравился. Он не был суперкрасавчиком, вполне себе мужественное лицо, но…с зачатками бороды на щеках и подбородке. Такие зачатки, похожие на кусты на газоне с проплешинами. И усы. Совсем еще юношеские. Мягкие и редкие. Но он был достаточно крепко сложен. Генетика, практически отсутствие подкожного жира, и постоянная работа руками, физический труд, несмотря на алкогольные излишества, сформировали у него неплохую мускулатуру. Хорошая фигура и уверенность в себе затмили перед Машей его явные недостатки, и она в него тупо втюрилась. Не влюбилась, нет, а просто втюрилась. Скорее всего, через месяц другой, если бы он не подошел, она бы про него не вспомнила. Но он подошел, и сейчас она была сильна пьяна. Сильно пьяна и втюрена, и не отдавала отчет своим действиям, поэтому и согласилась пойти с ним в туалет, когда он ее туда позвал. Скорее всего, она понимала, что он ее явно ведет туда не для того, чтобы она покараулила дверь кабинки, пока он писает. Скорее всего, понимала, но пошла.

Они зашли в кабинку, он закрыл дверь. Маша хотела целоваться, но он развернул ее спиной к себе и наклонил. Она уперлась лицом в стенку, потому что сил опираться руками у нее не было. Он задрал ей юбку. Она услышала, как лязгнула пряжка его ремня и звук раскрывающейся ширинки. Он сдвинул ей трусы на левую ягодицу. Мгновение, и он вошел в нее. 30-40 секунд интенсивных движений, и все закончилось. Маша толком ничего не поняла. Она чувствовала только его дыхание сзади, и, казалось, нескончаемые толчки в спину. Но они закончились быстро. У нее был секс до этого, но не в таких условиях и не в таком состоянии.

– Блять, пиздец – испуганно сказал Коля спустя мгновения после того, как кончил.

– Чего? Ты чего?

– Да не, ничего.

Он не успел вовремя вытащить. Он кончил настолько резко, что просто не успел, и сперма частично осталась в Маше. Испугавшись возможной ответственности, он решил ретироваться. Он быстро надел штаны и убежал, а Маша осталась одна. Она некоторое время еще постояла в кабинке, пытаясь прийти в себя. Ей стало очень плохо, она еле сдерживалась, чтобы не блевануть. Коля убежал, и в последующие дни она его не видела.

Спустя 3 недели месячные, которые должны были начаться по плану так и не начались. Тест на беременность показал две полоски. Маша не знала, что делать. Она была еще несовершеннолетней, и поэтому не могла сделать аборт самостоятельно. Да и не знала она куда идти и что делать. Она рассказала все родителям. Родители поверить не могли, что их дочь на такое способна. Но что сделано, то сделано. Они были резко против аборта, и за Машу решили, что она будет рожать. Растить ребенка одной будет тяжело, поэтому решили найти Колю. Найти его им не составило особого труда. У Машиного папы были друзья в милиции. Точнее один хороший друг, майор милиции, который дал приказ своим подчиненным его найти. Они опросили бармена, опросили весь персонал клуба, и так как Коля часто посещал этот клуб, то практически все его знали. Кто-то назвал его фамилию, и все, дальше все было совсем просто. К несчастью Коли он давно состоял на учете в милиции, поэтому найти его место жительства было легко. С Колей провели воспитательную беседу, если это можно так назвать, а по-честному, ему просто пригрозили, что посадят его в тюрьму, если не жениться на Маше. Тестов ДНК никто тогда не делал, доказать, что ребенок его было бы очень сложно, и Колю просто запугали. А что может сделать молодой пацан против матерых мужиков, да еще и в погонах. Так и зарождается нелюбовь к правоохранительным органам. Хотя у Коли с ними дела обстояли неладно задолго до этого.

Стать родителями в 18 лет никто из них не планировал, и жениться так рано отец Алисы точно не собирался. Но ребенок изменил все планы. Срочная свадьба, и их буквально заставили жить вместе. Стерпится, слюбится. Не стерпелось, не слюбилось. Ее отец не любил ее мать, и ожидаемо, ходил налево. Потом стал часто напиваться. Они постоянно скандалили прямо у нее на глазах. Однажды, он ее ударил так сильно, что она потеряла сознание.

– Ты опять пьяный пришел?

– Ну, пьяный. И че?

– Ну, Коль. Давай подошьемся?

– Тебе надо, ты и подшивайся, дура. А я пил, пью и буду пить.

– Ну, ты посмотри, на кого ты похож стал.

– На Бреда Питта, ха. Это, вообще, он на меня похож – язык его сильно заплетался, голос хрипел. Слова, произнесенные им, разбирались с трудом. Маше приходилось напрягаться, чтобы понять, что он говорит. Алиса стояла в коридоре и слышала весь разговор.

– На какого Бреда Питта? Да от тебя воняет как от бомжа. Ты где был последние два дня?

– Слышь, ты за базаром своим следи, коза тупая – очень агрессивно ответил Коля. – А где я шлялся, тебя ебать не должно. Где хочу, там и шляюсь. Я человек свободный…

– Ты на работу устаиваться собираешься? Алисе одежда нужна новая. Она же растет.

– Собираться не устраиваюсь. Ой, т.е. наоборот, устраивась, устраивае, устравить… короче, ебал я твою работу, и ребенка твоего, и всех вообще вас ебал.

Он никогда не называл Алису дочкой. Поначалу, он пытался строить из себя хорошего мужа, благо беременность у Маши протекала легко, но когда Алиса родилась, то начались проблемы. Ночные подъемы, пеленки, зубы, Алиса много болела, а у Маши не хватало сил и нервов в первые недели после родов. И именно в этот момент, Коля решил, что все это ему не нужно. Это ответственность. Большая ответственность. Коля любил свежий ветер, и делать только то, что он хотел. А здесь пришлось бы себя ограничивать. И он сделал выбор – пусть Маша разбирается сама. А он будет жить так, как привык и как он хочет. Но жить ему было негде, постоянно перебиваться где-то у друзей он не мог, поэтому возвращался домой. Иногда пропадал на несколько дней, но потом неизменно возвращался. Дома ему было невыносимо находиться, и со временем он стал пить больше и больше. Все это привело к тому, что иногда он начал спать на улице. Просто допивался до такой степени, что не мог дойти до дома, и засыпал где-нибудь на скамейке. Или под скамейкой. На постоянной работе он по-прежнему не работал, периодически перебиваясь на подработках. Денег естественно не хватало, он часто выклянчивал их у Маши. Получив желаемое, опять пропадал.

– Лучше дай мне 500 рублей, и я пойду.

– Нету у меня. Да и что такое говоришь? – уже с надрывом в голосе, готовая заплакать, говорила Маша. – Это, вообще, и твой ребенок.

– Я тебя ноги расставлять не просил. Сама раздвинула.

– Ну и козлина же ты! – со слезами на глазах сказала Маша.

– Заткнись, дура – закричал Коля. Замахнулся на нее рукой.

– Ну, давай, ударь меня еще!

– Заткнись, ты, мразь. Заткнись, сука.

– Ты ничтожество. Был никем и остался никем.

– Заткнись, сука тупая!

Он схватил ее за волосы, и дернул в сторону. Алиса испугалась, заплакала и закричала:

– Отпусти ее, пожалуйста! Отпусти!

– Отпусти, мне больно! – кричала Маша.

– Просто не пизди, тварь.

Он ударил Машу, она закричала. Алиса испугалась и спряталась в комнате под столом. Она слышала, как мама кричала от боли, а папа просто кричал что-то невнятное. Несколько глухих ударов, металлический звон и звук бьющейся посуды. Удар, мама закричала очень сильно. Потом еще удар и еще. Глухой стук, как будто мешок картошки упал на землю. И тишина. Десять секунд тишины показались Алисе вечностью. Потом быстрые шаги, входная дверь хлопнула. Алиса очень сильно испугалась. Она не знала, что там произошло, но боялась худшего, что папа убил маму. Она хотела выйти, но страх был сильнее. А вдруг это мама ушла, оставив Алису, а папа сидит там на кухне? Она забилась еще дальше под стол и просто ждала, когда хоть что-то произойдет. Она просидела так до утра следующего дня, пока мать не очнулась и не начала звать Алису.

– Алиса, Алиса! – вдруг послышался Алисе испуганный мамин голос.

– Мама, мама! – испуганно, но все же с облегчением кричала Алиса. Она не знала, что все же страшней – что папа убил маму, или что мама убежала, и оставила ее одну с отцом. Но ни того, ни этого не произошло. Алиса выбежала к маме. Мама сидела на полу возле кухонного стола. На лбу была запекшаяся кровь. На полу также была засохшая лужа крови. Алиса бросилась в объятия мамы. Мама крепко прижала ее к себе. По всей кухни были разбросаны столовые предметы, валялись осколки битой посуды. Отца не было. Оказалось, что это он сбежал. Его шаги слышала Алиса. Он сбежал в туже минуту, как мать потеряла сознание. На часах сейчас было 5:42. Алиса на всю жизнь запомнила это время, потому что в эти минуты ее жизнь навсегда изменилась. Именно в этот час и эти минуты она поняла, что отца в их семье больше не будет. Если не мать, то она сама не пустит его в их дом. Конечно, она была маленьким ребенком и не смогла бы ему противостоять по настоящему, но решимости дать ему отпор в ней было больше, чем в ком-либо. В эти минуты она смогла вздохнуть. Заново вздохнуть полной грудью. 5:42 – самое время, чтобы начать новую жизнь. Жизнь без нелюбящего отца, отца-алкоголика, отца, который бьет мать. Он сам ушел и больше они его не видели.

Шло время. Они жили вдвоем, и жизнь налаживалась. Медленно, но налаживалась. Жизнь без такого отца уже была счастьем. Мама встретила нового мужчину. Хорошего, любящего. Без звезды в небе. Обычный работяга на заводе, но он заботился о них.

Маша ехала в метро после работы домой. Как всегда уставшая. Она очень много работала, часто оставалась на переработки, чтобы заработать побольше денег. За переработки ей платили не в полуторном размере, как положено, а по обычной ставке, но Маша не жаловалась. Она боялась потерять работу. У нее не было образования, она окончила школу, а потом родилась Алиса. Ей просто некогда было учиться. Она не знала ни бухучета, ни программирования, да и вообще навыков у нее было немного. Она не могла работать врачом, учителем, инженером или кадровиком, потому что у нее не было образования. Она не умела делать макияж, маникюр или прически, потому что для этого тоже надо пройти хотя бы курсы, на которые у нее не было времени. Она не могла работать охранником или грузчиком по физическим способностям. У нее не было прав, поэтому она не могла пойти работать в такси. Не было талантов, чтобы сниматься в кино. В общем, не было ничего, чтобы рассчитывать на хорошую работу. Самое главное, у нее не было хорошей самооценки. В конце концов, многим работам сейчас можно научиться в процессе. Конечно, не людей лечить или детей учить, но тем же продавцом или кассиром легко, администратором или менеджером, и многим кем еще. Но она боялась, и держалась за свою работу, поэтому она никогда не жаловалась на свою работу, на недоплаты за переработки, за зарплату в конверте, за сокращенный обед и укороченный отпуск. Она просто работала, чтобы были деньги, чтобы обеспечить, в первую очередь Алису, едой и одеждой, а потом уже и себя. В целом, зарплаты ей хватало, чтобы покупать не самые дешевые макароны и одеваться не на рынке, а в магазинах, не в премиум-брендах, конечно, но и не в ноунеймах.

Она садилась на крайней станции своей ветки, и всегда шла в последний вагон. Немного людей доходило до конца станции, поэтому шансы спокойно сесть на сиденье были велики. Поезд подъехал, двери открылись. Она зашла в вагон и села на ближайшее сиденье. Сумку поставила на колени. Слегка откинула голову назад, глаза прикрыла, чтобы немного вздремнуть. Ехать минут 20 до пересадки, можно немного вздремнуть, главное, не проспать. Двери закрылись, и поезд тронулся. Сегодня нужно еще что-то приготовить поесть. Алиса уже пытается готовить сама, но у нее это получается не очень хорошо. Впрочем, погреть еду в микроволновке она может, пожарить яичницу или, на крайний случай, сварить макароны, тоже. Но не питаться же постоянно одной яичницей? Маша планировала сделать пюре и пожарить котлет. Для этого еще нужно зайти в магазин. Дел много, поспать совсем некогда, поэтому она пытается поймать любую минуту, чтобы вздремнуть.