Ледяная Галатея для снежного дракона

Глава 4

Галатея

“Удобно ли мне?!” Урод! Он еще спрашивает?

Конечно не удобно! Я сижу как кукла на полке: ни спиной на кресло не облокотиться, ни даже рукой на подлокотник. Тело застыло во льду, но от этого я не перестала ощущать дискомфорт.

И холод. Вездесущий холод, который въедался в кожу. Казалось, если проведу так несколько дней, эта мерзкая изморозь доберется до самого сердца, и я вовсе перестану хоть что-нибудь чувствовать.

Надо что-то с этим делать. Срочно!

Может, у меня получится двигаться, когда этот гад далеко?

Я попыталась дернуть хотя бы пальцем, но увы, сколько бы сил не прилагала, тело не слушалось, будто чужое. Хотя оно и есть чужое.

Какой же, мать его, мерзкий сон.

– Госпожа? – тихий и мягкий голос раздался над ухом очень неожиданно.

Я бы может вздрогнула, если бы могла, но увы.

– Не подкрадывайся со спины, – машинально потребовала я, но осеклась, когда худенькая девчушка на вид лет шестнадцати встала передо мной и испуганно замерла.

Глядя на хрупкие запястья, тонкость которых подчеркивали плотные манжеты форменного светло-голубого платья, на опущенные ресницы и бледную кожу я невольно вспомнила свою работу в общепите. И устыдилась.

Когда-то и меня шпыняли, и я не могла ничего ответить, но это вовсе не значит, что я буду поступать так с другими. Пусть даже во сне.

– Прости, если нагрубила. Но пожалуйста, не пугай меня больше, – стараясь звучать как можно мягче, добавила я.

Но судя по взгляду девушки, ее мои слова испугали еще сильнее. Наверное, неудивительно: я ведь сказала их с ледяным во всех смыслах лицом.

– Как тебя зовут? – решив, что разыгрывать добренькую смысла нет, перешла к делу я. – И что ты здесь делаешь?

Осознав, что кричать на нее и уж тем более наказывать никто не будет, девушка осмелела. Подняла наконец глаза, которые оказались светло-серыми, и, будто спохватившись, присела в реверансе. На удивление элегантном, кстати. Я бы в жизни ничего подобного проделать не сумела, с моей-то грацией.

– Я Николь, миледи. По приказу Его Величества буду исполнять ваши поручения, а также заботиться о вашей одежде и прическе, – пропела она, не поднимая головы.

Горничная, значит. И когда этот паршивец только успел?

Раздражает, но надо признать, он тщательно следит за сохранностью своего имущества. Это мне пожалуй на руку, главное не принимать его заботу за искренность: он вряд ли будет думать обо мне больше, чем о чистоте собственной одежды или блеске начищенных сапог.

– Вам что-нибудь нужно? – так и не дождавшись от меня ответа, спросила Николь.

Я задумалась и немного смутилась при мысли, что кто-то рядом специально для того, чтобы оказывать мне мелкие услуги. Я всю жизнь все делала сама, и сейчас даже придумать не могла, чем девчонка может быть полезна.

Хотя одна идея все-таки есть.

– Расскажи мне про это место и про Его Величество… – я хотела назвать его имя, но в последний момент передумала. Много чести. – И сядь. Не стой надо мной.

Мое распоряжение немного смутило Николь, но она все же послушно села, подобрав юбку. Я заметила, что каждое ее движение выверено и почти идеально. Либо у нее очень строгие родители, либо горничных в этом замке муштруют похлеще, чем солдат. И судя по тому, что я успела узнать об Инатане, второе гораздо вероятнее.

Мы беседовали долго. Я, поддавшись нетерпению, часто перебивала горничную и задавала вопросы. Она не злилась и рассказывала о стране, в которой я оказалась, с большой любовью. И даже о холодном, бесчувственном Инатане говорила, с уважением понизив голос.

По итогу почти двухчасового разговора выяснить удалось следующее: мы в замке, который возвышается над столицей северной горной страны, носящей название Ворэос. Это государство входит в содружество из пяти, занимающих весь местный континент. Еще три страны располагались на окраинах континента: на западе, востоке и юге. Одна занимала центр.

“Окраинными землями”, к которым относился и Ворэос, правили драконы.

Услышав об этом, я тут же прервала Николь:

– Погоди, какие еще драконы? Хочешь сказать, что Инатан может превратиться в огромного крылатого ящера с ледяной чешуей и дыханием, похожим на снежную бурю? – я шутила, но горничная кивнула вполне серьезно.

– С тех пор, как Его Величество сто лет назад взошел на трон, мы не видели, чтобы он принимал драконий облик. Но пока он был принцем, часто и надолго мог улетать из замка. Особенно зимой. Говорят, там, куда он отправлялся, стояли лютейшие морозы, но сейчас… – тут девушка поджала губы и замолчала. – В общем, каждый из драконов – хранитель одного из времен года.

Дракон с запада нес холодные дожди и туманы, дракон с юга – засухи и грозы, дракон с востока - теплый ветер и кучевые облака.

– Его Величество Инатан несет пургу, – пафосно добавила Николь.

Я невольно хмыкнула дурсткой игре смыслов, но не знала, приравнивают ли местные слово “пурга” к слову “глупость”, потому постаралась скрыть веселье.

Воодушевившись рассказом, горничная даже не заметила мелкой перемены моего настроения, тем более что лицо мое оставалось бесстрастным.

Продолжив слушать, я выяснила, что силы четырех драконов поддерживают природный баланс на континенте. А в срединном королевстве живут в основном простые люди.

– Они как между молотом и наковальней, – невольно вырвалось у меня, когда я поняла, каково им ощущать себя простыми смертными в окружении таких сил.

– Наоборот! – возмутилась Николь. Кажется, она уже немного ко мне привыкла и даже начала позволять себе некоторые вольности. – Да, в центре материка климат довольно резкий, но каждое время года там невероятно прекрасно.

– Может быть. Но для гармонии природы объективной необходимости в зиме вообще-то нет, – продолжила придираться я.

Вообще-то сама я любила и зиму, и холод, и снег, но так и подмывало доказать, что не такой уж этот Инатан и значимый.

– Может быть, но многие расы или животные не могут жить в слишком теплых местах. Горным эльфам, белым медведям, льдистым стрекозам и многим другим подходят только горы. Его Величество заботится о них… о нас обо всех, и хоть он бывает слишком суровым, это оттого, что на нем огромная ответственность.

Ох какой несчастный, сейчас прям разрыдаюсь от жалости! Наверное, о своей стране он заботится так же механически, как его дворецкий – о блеске столовых приборов.

– А в чем выражается суровость Его Величества? – полюбопытствовала я, страстно желая найти подтверждения тому, что Инатан – последняя козлина.

Горничная удивленно взглянула на меня, но ответить не успела: дверь за моей спиной распахнулась, от нее повеяло холодом, обжегшим позвоночник, и даже оборачиваться не пришлось, чтобы понять, кто зашел в комнату.

Николь тут же вскочила и застыла в реверансе, чуть ли не ударяясь лбом об пол.

Боится? Я вообще-то тоже, но даже если бы захотела это показать, собственное тело не позволяло.

Прода от 06.12

– Имя, – потребовал Инатан, и я хоть я не видела его лица, уверена, что он сверлил горничную тяжелым взглядом.

– Н-николь, Ваше Величество, – тихо ответила девушка.

– Параграф дворцовых правил, которые ты нарушила, – продолжил допрашивать Король.

Значит, моя догадка верна, и слуг тут дрессируют как собак.

– Параграф одиннадцать части четвертой. “В присутствии господ слуги и горничные не имеют права садиться, если не получили такого приказа”... – процитировала горничная.

Я видела, как побелели пальцы, которыми она сжимала края юбки.

Да за что он стращает бедную девочку? Она ведь ни в чем не провинилась.

– Прекратите пугать мою служанку. Я велела ей сесть, она не нарушала правил, – вмешалась я, пока этот козел не придумал ей какое-нибудь наказание.

– В самом деле? – Инатана наконец подошел и встал так, что теперь я могла его видеть.

Он и сам меня разглядывал, и по его лицу я не могла прочесть эмоций. Скульптура тут вроде бы я, но из нас двоих он куда больше похож на кусок бездушного льда. И за что его только подданные любят?

– Да. Николь села лишь после того, как я приказала ей это сделать, – уверенно повторила я.

На самом деле я не приказывала ей, просто попросила. Считается ли это? А впрочем неважно, в любом случае я должна защитить эту милую малышку от его безосновательных нападок.

– Хорошо. Пока свободна, но будь добра повторить правила для слуг. Заодно ознакомь с ними мою новую помощницу, – не меняясь в лице, отчеканил Инатан.

– Да, Ваше Величество, – горничная наконец выпрямилась и скрылась с глаз со скоростью света.

– Зачем вы с ней так? – не удержалась от вопроса я, когда за девушкой закрылась дверь.

– Когда вокруг порядок, проще сосредоточиться на делах. Всем, слугам в том числе, – невозмуимо ответил Инатан.

Ну да, конечно, пусть оправдывает свою тиранию как угодно. Николь называла его “Снежный Король”, и видимо такое прозвище он получил вовсе не за свои магические способности.

– Вы назвали меня помощницей? – спросила я лишь для того, чтобы скрасить неловкую тишину, которая повисла между нами вязким туманом.

– Не обольщайся. Вряд ли та, кто ничего не знает об этом мире, может быть мне полезна. Но теперь ты будешь часто появляться рядом со мной, и этому должно быть хоть какое-то объяснение. И да – когда рядом никого нет, называй меня просто по имени.

– Как прикажете, Ваше Величество, – не удержалась от едкого ответа я.

Инатан нахмурился, и на миг стал похож на нормального живого человека. Но быстро о чем-то вспомнил и едва заметная складка меж его бровей разгладилась.

– Иди за мной. Я говорил, что нам надо кое-что проверить, этим и займемся, – сказал он и вновь направился к выходу из комнаты.

Приказ следовать за ним он наверное отдал по привычке? Собственным телом я по-прежнему не распоряжалась, поэтому оставалось лишь отдаться на милость чужой воли и вновь идти по просторным светлым коридорам, разглядывая замок.

И, скрепя сердце, признавать, что он очень красивый. Множество витражей в высоких окнах и отделке заставляли светлые стены блестеть и переливаться, но при этом танец огней воспринимался не как хаотичная какофония, а как упорядоченная картина.

Один раз я попыталась завязать разговор: тишина немного раздражала.

– Зачем ты поцеловал статую? – спросила я, припоминая, как очнулась в этом странном мире.

– Таково было веление Бога Мороза, – ответил Инатан, и может мне показалось, но ему как будто не понравилась эта тема.

Значит, надо ее развивать!

– Сдается мне, что для исполнения его воли не обязательно было так увлекаться, – радуясь тому, что могу хотя бы ухмыляться, я вовсю пользовалась этой единственной своей властью.

– В виде статуи ты нравилась мне больше, – вдруг проворчал Инатан. Похоже, обсуждать свои странные наклонности со мной он не собирался.

– Потому что молчала, надо полагать, – оскалилась в ответ я.

Подтверждать и без того очевидный факт Инатан вероятно счел бессмысленным.

Дворец – а судя по тому, что я успела увидеть из окон, это именно дворец – напоминал огромные ледовые замки, которые каждую зиму сооружали в моем городе. Их подсвечивали разными цветами, и мне всегда нравилось бродить по замысловатым лабиринтам коридоров. Разумеется, в то время, когда в них не было детей.

Когда мы, миновав очередную проходную комнату, остановились перед массивными дверям, я даже немного расстроилась. Хотелось осмотреть это место, побродить по тихим коридорам, в которых иногда раздавался треск, похожий на шуршание льда на реке ранней весной.

– Здесь святилище того бога, по милости которого я получил сомнительное удовольствие с тобой разговаривать, – сказал король, кивнув на массивные створки, украшенные узорами в виде еловых лап.

– Можно подумать, я всю жизнь мечтала оказаться в теле ледяной скульптуры, которую создал ненормальный фетишист, – задетая его сарказмом, парировала я.

– Скажи спасибо, что не таксидермист, – мне показалось, или в ответе Инатана стало больше холода, чем обычно? Но как ни странно, меня это даже радовало. Хотелось выбить из него это мертвенное спокойствие, но его слова заставили задуматься.

В самом деле, я пусть и заперта, но в куске чистого прозрачного льда, а не в чужом теле или его остатках.

– Спасибо, – так и не придумав, что ответить, процедила сквозь зубы я.

Тем временем массивные двери отворились перед Инатаном сами, и мы вошли в просторный зал.

У входа он выглядел строгим, его ничто не украшало, кроме ставших уже привычными витражей. Правда, здесь они горели не разными цветами, а только оттенками голубого и синего. Но чем дальше вглубь, тем интереснее становилась картина: на полу и стенах появлялся иней. Он обвивал колонны и несколько ступеней, создавая иллюзию пушистого покрова. Такую же, какая появляется на голых деревьях после первых морозных ночей. Тот же иней мехом бежал по воротнику, усам, бороде и шапке большой каменной статуи – единственного украшения этого места.

Приглядевшись, я невольно улыбнулась.

Ну Дед Мороз же! Синяя шуба, посох, большие рукавицы и даже сани за спиной. Только выражение лица не добродушное, а суровое. В моем мире он – добрый волшебник, дарящий детям чудо, но здесь скорее похож на сурового мудрого старца, повелителя холода и льдов.

И тем не менее, я никак не могла развидеть в нем зимнего волшебника из своего мира.

– Хочешь сказать, одна статуя велела тебе поцеловать другую? – уточнила я, пока мы поднимались по лестнице на просторный пьедестал перед изваянием.

Каждый шаг отдавался приятным снежным хрустом.

– Не совсем так… – уклончиво и тихо ответил Инатан и хотел добавить что-то еще, но не успел.

– Не исполнил мою волю, но уже явился сюда? – прогремело вдруг над нашими головами.

Голос принадлежал не мужчине и не женщине, но если бы меня заставили сказать, кому именно, то я бы ответила, что таким могла бы говорить сама Арктика.

Глава 5

Я бы замерла, даже если бы сохранила способность двигаться. Голос не звучал угрожающе или осуждающе, и все же леденил саму душу.

– Я велел поцеловать, а затем отогреть. И вот она здесь. Ледяная, – теперь в голосе Арктики слышался упрек.

Инатан не возражал. Стоял, гордо вздернув подбородок и поджав губы. Я видела, что его раздражает упрек, но и спорить с божеством он не решается.

– Или ты хотел спросить, как это сделать? Полагаешь, что раз ты мой потомок, то и ответы тебе положены на золотом блюде? – продолжал тем временем Бог, кажется входя в своеобразный кураж. – Но твоя просьба была слишком наглой. К тому же, исполнить ее теперь в силах только ты сам. Так что иди, и не возвращайтесь, пока не выполните приказ. А чтобы стало теплее, знайте: если до ночи перемены года Галатея не согреется, то весной она растает. Навсегда.

Голос Бога Мороза отгрохотал и в зале повисла удручающая тишина. Разве что гул лавины еще несколько мгновений стоял в ушах. Но когда исчез и он, мне стало страшно.