Избранное. От любви до… бесконечности
- -
- 100%
- +
Жизнь – пуля
Жизнь пролетела, как пуля.И кто-то сказал «Ага».А кто-то и вскрикнул, и это последнее,Что он услыхал от себя. А рядом всё падают, падают люди,Товарищи и друзья,Родные, дети, родители,Знакомые, незнакомые, недруги даже. А ты ещё держишься. И не опереться:Не на кого, увы.Ты опирался, пока они были,А сейчас нужны костыли. И оказался, как будто в пустыне,Или один в степи.Да, конечно, растёт поколение,Когда ещё подрастут?! Не опереться на них, не опереться.Да и нужен ли я им?сентябрь 2021ворон
Ты не вейся, ты не вейся над моею головой…Ну никак не напугаешьЧёрным своим крылом. Самому-то не опасно просто так летатьИ всем вокруг рассказывать про это и про то,Что ты узнал, что знаешь обо всём и вся? Ябеда, однако, ты, прости, но это так.А если выстрелят в тебя, а если голову свернут?Кто разнесёт молву? Сидел бы да помалкивал, уж лучше б делал вид,Когда сидишь нахохлившись, что ничего не знаешь —И дольше проживёшь. Молчи. Ко мне ты можешь прилетать, Ко мне лишь одному,Чтоб всё рассказывать, а яБуду беречь, обхаживать тебя. Мне нужен ты, ты, чёрный ворон,А я тебе. Не понял разве?Я больше знаю о своём, а ты и ни о чём и всём.И долго будем мы судачить —Ты обо мне, я о тебе,И будем рассуждать о том о сём. Пока же – помолчи,Уткнувшись клювом мне в плечо, сиди.Мы оба два философа, они,Как правило, философы,Друг друга слушают, молчат, потом Такие выдают сентенции…Сиди, не напрягайся. Ну вот и молодец, и твоё каррр…Да понял я, ты так устал,Закрой глаза и отдохни.«Кар-р-р».сентябрь 2021На кого можно положиться
Я ходил на нож, пистолет, ружьё.Не подумайте, что голословно.Топором по голове,Задерживал когда преступников,Десять швов наложили потом в больнице,Но всем назло выжил. С вертолётом падал, не из вертолёта,Вместе с ним и упали.Винты поломали, двигатель выпал,А я только клацнул зубами.С катером на реке тонул —Жалко, потерял фуражку. На машине переворачивалсяКверху дном, лился бензин, Ещё бы немножко – горел бы как факел.Опять пронесло, тьфу-тьфу. Пожаров, не помню, штук пять или шесть:Спасал бор кедровый в Вагае, Спасал промбазу, смотрю – горит,Спасать кинулся. Да, помогали, спасли. Всякие благодарности,Да мне и не нужно это. Жил, как дышал, помогал выживатьДругим, кому было нужно.Другое важнее: когда свои Из зависти или страхаМеня предавали, на сговор шлиС теми, с кем воевал я. По счёту большому, да не хочу считать,Это так говориться,И тем не менее: раз, три, пятьНа кого положиться можно.И это по всей жизни! А что остальные? Делали, что сказали,Своих в голове мыслей нет,Не получишь поддержку,Равнодушие, это в лучшем случае,Отстранённость – посередине. Что не так сделал или сказал?Почему не любят начальников?Потому, что говорил, как дОлжно быть? Серьёзная всё же структура – милиция,Но большинство хотят по жизни пройтиКак пробежаться до винной лавки:Купить, выпить, закусить,И чтоб голова не болела утром. Пока протрезвели – полжизни прошло,Да и хай с ней, жизнью – это они так говорят —А мне нужно думать о деле,О тех, кого защищал. Так сделать, чтоб закон соблюстиИ людям помочь, и семью не забыть,И родных моих человечков! Родной человечек – это жена,Единственная моя отрада.Да и два сына, тоже родные,Любимые человечки! А там, за стеною – другая жизнь,Я бы сказал – действительность.В ней нет снисхождения, постоянный напряг, Рассыпься хоть на составные атомы. А ведь было, чёрт возьми, было…Раскрываемость девяносто восемь процентов!Три года подряд – лучшие из всех отделовСвоей категории! Три вымпела на стене висели!Можно было показать и больше —Не показал, карточки в ИЦ не выставил,(ИЦ – информационный центр).Истинность результата скрыл… Но знал я всегда: сегодня так,А завтра ещё потребуют.Не дай бог сплоховать —Вплоть до коллегии и отстранения. А где мне взять сто двадцать процентов,Не на производстве всё-же.Это там можно план перевыполнять. И в уголовке пытались нас в рамки загнатьПо выполнению и пере.А ведь это работа творческая.Ну идиотизм же, да все знали!Знали все и молчали. Коммунизм строили, при нёмПреступности быть не может,А в головах начальников как был кретинизм,Так и остался, до сего дня,И не только в милиции. Он, кретинизм, в головах бродит у тех,Кто с ним, кретинизмом, родился. октябрь 2021Не в ладах с собой
Нет, я с собой не всегда в ладах.Доказываю себе что-то, спорю,Соглашаюсь с собой иногда,Но в основном сам с собой в ссоре. Трудно, наверное, так жить,Другие – не видят.Считают уверенным всегда в себе-Но это уже после. После того, как решил и взялОтветственность за результат,А взяв на себя груз – тащи дальше,Мне же и отвечать. Почему вы ко мне пристаёте с вопросами:Что, как, почему?Неужели и правда постичь не можетеСами, что к чему? Но если спросили – значит, не знаете,Я рассказал, что и как,Почему тогда делаете не то и не так, Как сказал, а по другому? Зачем вы тогда спросили меня?Чтобы сделать по своему?Увидели аксакала во мне?Тогда прислушивайтесь! А то, получается,Окажусь пустомелей —Не хочу им быть. Жалко. Вас мне жалко, Ещё вы не знаете, что можете, знаете.Поверьте, в себя поверьте,И всё, как нужно, будет у вас,Всё, как быть дОлжно.октябрь 2021Я всегда торопился жить
Я всегда торопился жить,Подгонял, как бы, своё время.Сейчас понимаю – был не прав,Зачем бежал, куда и к чему стремился? Зачем – наречие, в отличие от за чем,(местоимение с предлогом).По русски понятно всем, мне не понятно.Зачем бежал, за чем?За морковкой у морды, как ослик? Подгонял своё время, хоть и не поджимало.Так получилось, так вышло..Простое, к тому же, понятное объяснение.А на самом деле? Стремление к лучшему, в завтрашний день,Ведь там, завтра, лучше (так думаешь).К тому же, вчера остаётся вся хрень…И только потом задумаешься:Там осталась твоя жизнь.Кака-никака, а ЖИЗНЬ, чёрт возьми,Со всеми её вывертами. Жизнь – штука, скажу вам, опасная.Живёшь – и не знаешь, когда полыхнёт.Или взорвётся. Или цунамиНакроет тебя с головой.Но это жизнь! Привыкаешь со временем. Не привыкнешь ты никогда,Схватившись, когда пролетела.Берегите, люди, себя. И думайте,Когда не сможете объяснить сами себеКуда вы торопитесь, зачем и за чем.Осмысленно нужно жить, Чтобы потом не было поздно.октябрь 2021Нет на свете злых людей
Нет на свете злых людей,Есть только одни несчастливые —Булгаков сказал, а я осмысливай. Сиди и думай:Ну, несчастливые: среди них грустные есть,А ещё хмурые, мрачные.Не до такой же степени мрачным и хмурым быть,Хвататься чтоб за оружиеИ расстреливать всех подряд. И тех, и других пожалеть надо? Типа, пройдёт?Но они бывают и злые. Видно из практики:Злые на весь белый свет.А это откуда? Злость – от обиды, от нелюбви,Из зависти или корысти?Это решать психологам, аналитикам от психо,А я знаю точно, без них:Если в твой дом приходит зло —Его уничтожают. А несчастливые грустные – что с них взять?Это от склада характера.Тот же самый Пьеро, Добряк и растяпа Пьеро,К тому же ещё и доверчивый,У Алексея Толстого в " …ключике». Здесь ни добавить и ни убавить,Ни изменить ничего нельзя.Видимо, Богу нужны и такие —Это промысел Божий. Нам не понять, для чего Он создАлГрустных, незлых, несчастливых людей.А для чего на Руси блаженные?октябрь 2021Воспоминания о флоте, и не только
У меня с младшим братом, Лёней,Разница в десять лет.Я уже говорил – у мамыНас было шестеро,И он оказался последышем. Так вот, когда я ушёл служить на флот,Ему было восемь.А когда призвали его, туда же,На Тихоокеанский, я былСтарший лейтенант милиции,Служил в уголовке, и специальноПутёвку выпросил в санаторий во Владивосток,Чтоб встретиться с ним там, салагой,Только что призванным,Пообщаться, поддержать чтоб. Как помню – октябрь, число пятое,В Тюмени морось, плюс тринадцать.Свитер на мне, лёгкая курточка сверху,Через Оренбург на Владивосток-При подлёте – стюардесса:«Прошу внимание, за бортом плюс двадцать пять,Пристегните ремни, посадка». Снимаю с себя лишнее, не верю, выхожу на трап– А там… Что вам рассказывать!Неделю лежал на пляже, загорал,Смотрел на небо, боялся:Вот-вот закроют тучи его, пойдёт дождь,А я не успею загореть. Надоело лежать, поднялся,Весь чёрный, (загорелый, в смысле),Поехал во Владивосток на электричке. Прошёлся по набережной с тайною мысльюИ увидел крейсер свой, на котором служил —«Дмитрий Пожарский»!Радости конца не было!Он здесь, не в походе, не в доке! Спустился вниз, поднялся по трапу,Отдал честь флагу, как и положено,Повернув резко налево голову —Я же не в форме- не могу честь отдать,Приложив к козырьку руку, И, как дОлжно быть, подошёл вахтенный,Лейтенант: «Что вы хотели,Зачем пожаловали?» А я, вытирая нечаянную слезу,Объясняю: «Соскучился по кораблю,Шесть лет не виделись». Лейтенант позвонил, сказал,Что меня ждут, и отправил к старпому,Спросив, как бы нечаянно: «Вас проводить?»Да я во сне постоянно видел, и знал, и помню…«Спасибо, я сам», и пошёл. Кавторанг меня встретил —Непосвещённых для – капитан второго ранга,Для сухопутных – подполковник. Пообщались, и тут же сигнал на ужин,И я первый раз в жизниПошёл вместе с ним – он пригласил —О чём я и не мыслил, когда служил,В офицерскую кают-компанию! Меня представил как гостя, офицера милиции,Все согласились, приняли, а потом попросилиВечером выступить перед личным составом. Я рассказывал после ужина, как я дошёлДо жизни такой, от матроса до старшины(на корабле), от рядового до офицера (на суше), Звал к себе (в Тюмень, на службу).Отправили на такси, просили ещё заходить(при случае), а внутри у меня…На каких-то натянутых нервах – струнахДень прошёл. Благодарен я и судьбе, что свела меняС днями последними корабля (отправили вскорости на металлолом,устарел, говорят, для флота), И с людьми,Что запомнили меня тогда ещё,Служил когда, и приняли, уже как офицера!Склоняю голову свою в память! А на другой день поехал на Русский остров —Там мой брат, Лёня, проходилНачальный этап своей службы. Это потом он служил, как положено, на корабле,А тут проходил «курс молодого бойца». Подъехал, а там паром, и по пропускам только,И погранцы стоят при входе на паром.Представился, сказал зачем, улыбнулисьИ пропустили. Я зашёл на паром – и не знаю куда:Ведь там, на Русском, штук двенадцать школ,Воинских частей, то есть: где искать кого? А тут стоят рядом со мной два лейтенанта,Спрашиваю, как дела, и прочее, по теме.Так мы же туда же! И выхожу я на берег,И показывают, куда мне идти.Пошёл я в штаб, сразу к начальнику. А там, при штабе, охрана.Объяснил, что-почём,Показал документы, впустили,Захожу в кабинет —Капитан первого ранга стоит:«Ну и зачем вы к нам пожаловали?» Так и так, хочу видеть брата,Тем более, сегодня пятницаИ два выходных впереди —Отпустите его со мной на выходные. Позвонил, сказал, чтобы пришёл,Заходит: чумазый, весь в копоти, саже,В синей матросской робе измазанной,Чуть не строевым шагом, меня не видит,И сразу к капитану первого ранга с докладом:«Прибыл по вашему приказу».«Хорошо, что прибыл, как себя чувствуешь?»«Отлично себя чувствую, готов…»«Да оглянись. Узнаёшь?» Брат оглянулся – и обалдел.«Ты?! Откуда?! Да чтоб я.., да чтоб тебя…!»И мы стояли, обнявшись, а я и забыл,Что был в белых брюках и светлой рубашке,И вся сажа… Каперанг спрашивает у брата: «Полчаса хватит?»«Да я, да за пять минут…»«Значит, так. Отпускаю тебяНа все выходные, с сего дня.Но чтоб в воскресенье к девяти часам вечераКак штык был в части.И трезвый. Понял?» «Так точно, буду, как штык»«Свободен». И брат убежал.А потом оторвались мы,Ну, не так, чтобы очень.Привёз в санаторий, знаю, что в выходныеОтдыхающие, часть из них,Уезжают куда -то там,А на них готовят в столовой. Подошёл, говорю:«Девочки, закормите его котлетамиИ вкуснятиной, и вообще,Матрос молодой, одинокий к тому ж». И ведь правда, подпрыгивать началиВокруг него все два дня.И у меня, где я жил, в комнате,Товарищ, делящий её напополам со мной,Накануне сказал, что уедет на выходные. Кайф! Всё так удачно сложилось,Что брат вместе со мноюВ одной со мной комнате ночевал. А мы с ним, только поели в столовой —Он ещё и добавку просил, и ему с собойДевчонки котлет наложили —Побежали на пляж. А там у меня – познакомился при заезде —Мичман в отставке, смотритель всегоИ самый главный – под залог выдавал лодки, Чтоб плавать на них было можно по бухтеЗолотой Рог, но с ограничением:Не каждому давал, фейсконтроль подводил,Требовал не нырять с них,Не заплывать за буйки и не пытатьсяПокинуть нейтральные воды,И всё в бинокль выглядывал нарушителей.Серьёзный мужик! А я, когда только заехал,В санаторий, в смысле,Пришёл на пляж, а ещё никого,Всё у него узнал – ну интересно же,Смотрю – он грустный. Спрашиваю:«Ты чего такой?». «Да-а..»«Понял. А будешь?»«А почему нет?» И мы с ним долго на берегу сидели,На закат смотрели, он мнеПро мичманскую свою жизнь рассказывал,Я ему про флотскую службу свою,И пили водку. А тут брат, Лёня!Я его познакомил с мичманом,Он нам без всяких залогов дал лодкуИ сказал, чтоб не подвели. А мы с Лёнькой напокупали, несли с собой в сеткеВино «Каберне» – обожал я его тогда,Толстенькие бутылки в оплётке соломенной.Сели, поплыли, я и забыл,Что не взяли с собой штопор —Там же, у «Каберне», пробковая пробка. Ну, говорю, приплыли, когда вспомнил,Что нет открывашки.И тут осенило – я говорю: « Брат, держи между ног».«Что держать?» – он спрашивает.«Бутылку держи, говорю».Он держит, я штырь весла вставилНапротив пробки и говорю:«Держи и её» и вторым веслом ударил. Удар – и мы вскрылись, правда,Часть горлышка откололась,Зато мы открыли бутылку. Говорю ему: «Не допивай до конца,Там стекло может остаться».И вот так мы этот день провели.И пили вино, и ныряли с лодки,Заодно загорали,И ели котлеты, что емуДевчонки с собой дали,А про ужин забыли. А я поглядываю и помню:Не заплывать за буйки, тем более,В нейтральные воды.Вам смешно, а там же течение,Вынесет вас в океан без желания вашего —Это же бухта Кривой Рог! И второй день так же прошёл,И третий – четырнадцатогоИ пятнадцатого октябряТысяча девятьсот семьдесят восьмого года —Со смехом, вином, на лодке, под солнцем,И счастьем: я видел егоВ глазах моего брата Лёньки,Свалившегося нечаянно на него! А вечером выезжать надо, а Лёня совсем устал,И как его отправлять, одного, на электричке:Целых сорок минут будет ехать,А потом на паром, а там погранцы —А вдруг патруль? И я поехал сопровождать,Как почётный эскорт.Доехали, переплыли,На КП он доложился,Ладно, что не заставили в трубку дышать.«Ну всё, – говорю, —Давай в казарму, иди спать». Уже повернулся, чтобы этим паромом В город вернуться, и вдругДежурный по КП говорит:«Начальник штаба вас ждёт,Чтоб доложили лично». Я понимаю – этот приказ не для меня,Для Лёньки, а он уже идёт к казарме,И он устал. Твою мать..А что, подумал я, приказ есть приказ, и пошёл. Захожу: «Товарищ капитан первого ранга,Старший лейтенант к разносу готов»А он стоял у окна, как Сталин,Спиной ко мне, непоколебим.Он, услышав меня, понял, конечно, сразу,Кто, и почему, и зачем.Медленно повернувшись, спросил:«А брат где?»«Отправил в казарму, спать.Бодрый, я уверяю,Завтра будет в строю». «А почему не он пришёл, я приказал же?»«Так, товарищ каперанг, он ушёл уже,А я, подумал, приказ есть приказ,Там, на КП, не знают ведьДля кого он звучал, вот и передали мне. И потом, вы ведь старый морской волк,Знаете, что, когда, матросыСходят с борта на берег,Употребляют иногда спиртное,Пусть и чуть-чуть,Но, возвращаясь, спотыкаясь даже,Могут упасть только головой вперёд,Что означает, что торопился матрос на корабль,И ему это прощают.А если наоборот…Я видел, когда наш корабль, стоя на рейде,Принимал с берега катер и на нёмВозвращались матросы из увольнительной. С борта бросали сеть и грузили тех,Кто не мог стоять на ногах.Поднимали сеть на борт, переворачивали,И вызывали дневальных по боевой части (БЧ),Чтобы опознавали своих и разбирали. «Так вы что, служили на флоте?»«Да, я служил, на корабле, три с половиной года».«Служи и дальше. Понял я.Сегодня служил ты для брата,А вообще…Паром ещё ждёт тебя,Я предупредил их. Желаю удачи». И я уехал. Подумал:Какая насыщенная была у меняЖизнь в эти три дня!И крейсер, где я служил,И брат с его каперангом…И месяц какой – октябрь!Ни одной тучки за всё это время!Октябрь знал, для чего я сюда приехал! И я на всю жизнь запомнилИ эти чувства, и эти дни,И молодость невозвратную, и братаС большими глазами, полными счастья,И себя, довольного до не могу. Спасибо тебе, октябрь.апрель 2022ощущения жизни
Излагал как-то мысль, что, мне бы тогда,Когда только родился, в перестройку родиться,Устроил которую Горбачёв, а потомПо другому свою жизнь построить,Перестроечную. Стал бы другим человеком,Выбрал б другую профессию,Такую, скажем, чтоб ближе к уфологам,Исследователям, но… Каждому дню есть свой рассвет,И закат, и солнце, и сумерки,И дождь, и ветер.Но что уж случилось —Никак не вернуть, не изменить.А жаль. Другие люди сейчас, другое время,Перспективы другие, возможности.И может быть… Да что я, о чём!?Я и так прожИл всё своё время на взводе. Хочу сказать: не юлил, работал, жил,Одно лишь единственное —Уделял мало времени детям, семье.И постоянно на стрёме. Помните? Это позднее уже появилось:«Уровень угрозы террористической:Повышенный («синий»), высокий («желтый»)И «красный», критический. А у погодных условий четыре уровня:Первый – зелёный, обозначает,Что уровень опасности в норме.Этот уровень – безопасный,Нет никаких опасностей на горизонте. Второй уровень – жёлтый,Могут быть небольшие осадки,Может быть небольшой ветер и небольшие грозы. Такая отметка о возможной опасности говорит —На улицу желательно выходить аккуратнее. Следующий – оранжевый, означаетПриближение опасности,Это могут быть грозы и снегопады. Я это к чему перечислил:В психологии нет такой ясной градации,Одни заумные рассуждения.А я так всю жизнь прожил,С семафором только сравнивал,И в моей жизни зелёного цвета нет —Только жёлтый и красный. В основном, правда, жёлтый —В напряжении постоянно.Живёшь – и оглядываешься,И, даже, когда спишь – ждёшь:А вдруг – позвонят,А вдруг – вызовут, а вдруг… Жизнь прошла, напряженье осталось,И теперь уже ждёшь, когда близкие позвонятИли я им – всё ли у них хорошо. «Как дела, как здоровье?» – спрашиваю,«Зубки у внука прорезались, и он на днях плакал.» А… в общем, уровень жизни моей не изменился:То небольшие осадки с небольшим ветромИ небольшие грозы(опасность возможная, тёща хочет приехать). Или оранжевый – (приближенье опасности,Жена заначку нашла, скандал может устроить). Так и живём. Да выживем мы при всех уровнях и осадках!Выживем!апрель 2022Вьетнам
Да, ребята, не воевал я впрямую,Не ходил в штыковую атаку,Не падал под взрывами бомб.Но вы видели войну в лицо?А я её видел, я успел ещёТогда, в 72-м, во Вьетнаме,Когда на тебя летят, как мессершмиттыИх «Фантомы» или В-52. А ты ждёшь: «А вот ударит, а вот упадёт бомба»,И когда пролетает McDonnell DouglasF-4 Phantom II над кораблём(мне не важно, что другим не понятно,Но когда он пикирует на меня —Макдоннел-Дуглас Ф-4Фантом-2 двухместный, дальнего действия,Истребитель-бомбардировщик, тактический истребитель)И с рёвом уходит в небо, первая мысль: «Выжил»,Всё остальное потом. И так целых полгода, но нужно ещё жить:Выполнять задачи, есть, пить,Бегать по надобностям, передавать донесения,Бегая от одного командира БЧ к другому,(боевая часть называется, и другая связь запрещена),Оказывать помощь, условно, раненым,Перетаскивая их, настоящих тяжёлых парней,Через узкие люки, да в противогазах,С одной на другую палубыИ показывать в небо фигу: «Нас не возьмёшь!». А мы контролировали подлёт «их» самолётов,Предупреждали бомбардировки,Корректировали береговой огонь по «Фантомам» и Б-52(электроника была лучше у нас, чем у вьетнамцев), И сколько жизней спасли мы там, на берегу!Позднее, правительство Вьетнама,Удостоило всех моряков,Участвовавших в операции, наградами.Всех, без исключения! И эти полгода сидишь в закрытом отсеке —Где любимая пробковая моя кровать,Сжился с которой за эти три года! —И сослуживцы, и я вместе с нимиРодным пишем письма: " У нас хорошо всё!» И тренировались, тренировались(за ночь три-четыре тревоги по полтора-два часа)Чтоб знать – мы победим, если что. И мы знали: если действительно что —Отсек будет затоплен, зато выживут остальные:И корабль, и страна, и Россия в целом! Думаете, прОсто так думать?И после каждой психоатаки ФантомовНе сжимались у нас кулакиИ желваки не ходили на скулах? Да нам было бы проще, как раньше,В давние времена, закусив в зубах ленточки бескозырок(в смысле, закусив удила), пойтиНа абордаж с криком «УРА»И порвать всю эту сволочь на ленточки… Команды «Вперёд» не было, всё выжидали —Политика такая была.А мы пот вытирали, скрежетали зубами,Слушая, как взрываются бомбы на берегу,Там, в сорока от нас километрах… Ну не пускали нас в бой!Не пускали и прибывших с намиРебят из морской пехотыС вооружением всем своим. Много их было, очень многоМорских пехотинцев…Мы тогда нервами выстояли!И победили!И так тоже можно побеждать! И сейчас выстоим!Героям несть концаКонёк-горбунок, Федот-удалец,Ванька-дурак на волке.Или, по дури, обманул Ягу,Победил и других злодеев. Емеля со щукой иль на печи,Продолжать? А к чему? Да толку…Все молодцы, победили всё зло,А злу и не видно конца. Кто бы нашёлся такой в наши дниИ доказал, вопреки всему,Что он и сейчас молодца! А ты оглянись, посмотри вокругПосмотри на Россию мою, нашу!Скольких героев взрастила!Я б предложил её наградитьОРДЕНОМ МАТЬ-ГЕРОИНЯ!Или любой другой какойНаградой за Материнство! Вот где Герои!, не надо искать,И имена их известны.Ваньки, Степаны, Сергеи, Ильи,Валерии и Александры.Насти, Надежды, и несть им конца. А дети-герои!Зина Портнова, Марат Козей,Лёня Голиков, Валя Котик!За оборону Москвы двадцать тысяч,За оборону Ленинграда – пятнадцать,Конечно же, тысяч детей,Получили награды. А сколько детей – сотни! больше!Награждены медалью«Партизану Великой Отечественной Войны».Да где ж такое в мире видали?! А если смотреть сюда, ближе к нам,Преодолев пространство и время…Сирия, год две тысячи восемнадцать,Майор ФИЛИПОВ с криком «За пацанов»Рванул чеку из гранаты, зажав её в кулаке. Лейтенант полиции Магомед Нурбагандов,Стоя на коленях,Сказал шестерым: «А пошли вы на…»И крикнул: «Работайте, братья!» Двенадцать атак за двенадцать часов —Это девятая рота.На высоте тридцать два тридцать четыре —Тридцать девять солдат,Но смогли удержать и выдержать. И никогда им, тем, не понять,Не те и не тем их вскормили.Хоть одинаковое у матерей молоко,Но что-то там не хватило. Нет там ни удали, ни отваги,Ни даже простого куража.И все наши Емели и Ваньки однаждыСнова покажут себя. Покажут!!! А пока… пока. июль 2021Жизнь и политика
Вы помните, я говорилКакое-то время назад,Что уходилИз УВД, из прокуратуры,Из Комитета по труду и…Не те попадались мне люди,Чтоб вместе работать и жить. Воспринимать меня можно разным,В том числе неуживчивым,Но не люблю я, когдаДолжен ломать поперёк себя,А они все бояре и барыни. А были девяностые это – шальные годы,Когда все оборзели, везде:Пришли из ниоткуда,Да и ушли в никуда,Только уже я не видел. Я ведь, опять повторюсь, писать стал стихиВыговориться чтобы,Столько всего накопилось. Не скажешь ведь на коллегии или собрании —Два раза пытался,А оборвали на полуслове:– Ишь, выискался —Кто таков, откуда, фамилиё как?Порядочных, начальников тем более,В девяностых годах почти не было. Откуда и повылазили, ждали часа, чтоб вылезти?Время такое настало —Ельцинско-Горбачёвское время. Один постоянно падал пьяным чуть не в болото,Другой все рассказывал о взлёте и перестройке.А на совещаниях, чуть не каждый день,Должен был я отчитываться: «А что, в понимании вашем, это такое – перестройка,И что за вчерашний день вы такое сделали,Чтобы приблизить её?» До идиотизма, до тошноты.И гоняли всех нас на базы:Раскрывать преступления надо, а насНа овощные базы, овощи перебирать,Которые уже, овощи, не спасти —Раньше думать надо было. А где ваши колхозники?А где материализм – каждому по способностям?И где Госплан, и почему не хватает хранилищ,Не только для овощей,И где температура и условия для храненияЭтих же овощей? Да не брюзжу я, материться хочется.Идиотизм. И долго продолжалось всё это,И до сих пор этот, отмеченный дьяволомРодимым пятном, оправдывается,Живя в Англии и получая их пенсиюИ будучи награждёнИхней наградою за развал СССР,Что так и должно было быть. Су… Да есть у меня слова, нормальные, и без мата,Хоть и между строк, а вот… Извините. Больше не буду,Но о политиках без матаТак просто не поговорить.Кроме Путина.Нормальный мужик,Есть у него команда,Сам пусть разбирается. А я.. эх, чёрт возьми… Ну, обещал же,Что больше не буду никого вспоминать:Ни чертей, ни леших. А как не вспомнить, если живёшь среди них!Да выживем: и без налогов, и без политиков.Может, снова придётся одеть шкуруИ в руки пращу взять и лук И перебраться в пещеру жить… Так выжили же наши предки!Вот и мы выживем!Но без них,С Любовью, Надеждой и Верою.Аминь, да будет так!04 апреля 2022.