- -
- 100%
- +
1
Леся
Два часа назад
– Ты же хорошая девочка, – шепчет мне в ухо отчим, прижав меня своим телом к кровати. – Ты же сделаешь папочке хорошо?
– Дядь Олег, вы чего? – испуганно говорю я, уворачиваясь от его влажных губ. – Отпустите меня, пожалуйста.
– Ты должна быть благодарной, – его рука забирается под ночную рубашку и начинают ощупывать мое тело. – Я четыре года терпел до твоего совершеннолетия, но одевал тебя, обувал, кормил… Теперь жду благодарности.
– Я расскажу все маме, – я пытаюсь вырваться, но он слишком крепко держит мои руки, поднятые вверх.
– Она тебе не поверит, – гадко улыбается мужчина. – Я же идеальный муж. Давай, Лесенька, раздвинь ножки.
Его прерывистое дыхание обжигает меня. Олег прикусывает кожу шее, потом мочку уха, а потом его губы накрывают мои. И на меня нападает ступор. Я не могу ни пошевелиться, ни сказать слово, потому что горло словно сдавило тисками.
Весь ужас в том, что я понимаю, что со мной произойдет, но не могу дать отпор. Даже на выпускном, когда я вроде бы была не против лишиться девственности со своим одноклассником, я, испугавшись, смогла дать отпор. Теперь же мышцы сковало страхом, растерянностью, безысходностью. Только сердце гулко бухает о ребра.
Отчим, не отпуская моих рук, коленом раздвигает ноги. Чувствую, как что-то горячее и твердое упирается в мои складочки. Пытаюсь увернуться, сдвинуть ноги, но ничего не получается. Он медленно начинает толкаться в мою дурочку, а я глазами, полными ужаса, смотрю на его довольную рожу. Олег отпускает мои руки. И только я взмахнула ими, чтобы столкнуть его с себя, как он перехватывает их и прижимает к кровати. И вот я лежу перед ним в позе морской звезды, не в силах пошевелиться.
Мужчина нависает надо мной, рассматривая мое перепуганное лицо.
– Дядя Олег, отпустите меня, – умоляюще говорю я, чувствуя, как из глаз выкатываются слезы и, стекая по вискам, прячутся в спутанных волосах. – Не надо, прошу вас.
Он словно глухой и слепой делает один мощный толчок, вгоняя в меня свой член. Внутри меня все рвется на части. Я кричу от боли, а его лицо украшает гримаса блаженства.
– Целочка, – как сумасшедший шепчет он. – Такая сладкая девочка.
Отчим ритмично начинает двигать бедрами, врезаясь в меня, каждым толчком причиняя боль. Он уже не держит меня, а я как-будто умерла. Лежу, уставившись пустым взглядом в потолок, содрогаясь всем телом от каждого толчка. Он терзает мои губы, соски, но я ничего не чувствую, кроме боли и опустошения.
Я даже не услышала, как распахнулась дверь в спальню, и на пороге появилась мама, которая пришла с ночной смены.
– Олег? – слышу ее растерянный голос, но у меня нет сил даже повернуть голову. – Ты с ума сошел?
– Олечка, она сама меня позвала, – отчим соскакивает с меня, лихорадочно пряча свое хозяйство, испачканное моей кровью. – Это все она.
Он словно школьник пытается выкрутиться и свернуть вину за разбитое окно на соседа по парте.
– Леся, – я перевожу на маму глаза, в которых стоят слезы. – Как ты могла? Я тебя разве так воспитывала? Какая же ты дрянь! – она с каждым словом распаляется все сильнее и последние слова буквально выплевывает мне в лицо.
Ее взгляд полон осуждения. Я поднимаюсь и сажусь на кровати.
– Он изнасиловал меня, мама, – эти слова даются мне с трудом. – Сказал, что только и ждал, когда мне исполнится восемнадцать.
– Не ври мне! Олег никогда бы не позволил себе такого, – кричит мама, а отчим в это время ужом выскальзывает из комнаты. – Это ты! Все вы сейчас испорченные! Что писька зачесалась? Это все ваши интернеты!
Мама никогда не разговаривала со мной так, и слезы, наконец-то, водопадом льются из моих глаз. Я задыхаюсь от обиды и несправедливости.
– Мам, я не вру, – сквозь рыдания говорю я. – Он изнасиловал меня. Давай пойдем в полицию, в больницу. Пусть тебе там скажут, что я не вру.
– Ты еще больше хочешь опозориться? – всплескивает руками мать. – И нас опозорить? Дрянь!
Пощечина обжигает щеку, и я заледенела. Меня никто никогда не бил по лицу. Щемящая боль в груди сжимает сердце. За что? Почему она верит ему, а не мне?
– Убирайся! – зло говорит мать, указывая на дверь. – Чтобы мои глаза тебя не видели! Кому теперь ты будешь нужна порченная? Вон!
Я медленно поднимаюсь, бросаю взгляд на кровать, где словно рана зияет кровавый след того, что со мной произошло. Закусив губу, прохожу мимо матери и направляюсь в ванную. Становлюсь под холодные струи воды. Хочу смыть с себя весь этот ужас, но даже этого мне нельзя.
– Выходи сейчас же! – громкий стук в дверь и голос матери заставляют закрыть воду, быстро вытереть волосы, накинуть халат и выйти. – Наглости еще хватает душ тут принимать! – ее губы кривятся от брезгливости. – Значит так. Научилась раздвигать ноги, взрослая стала? Вот и живи теперь сама как хочешь. Мне стыдно, что у меня такая дочь.
Выслушав ее слова, я все так же молча иду в свою комнату, надеваю свой любимый сарафанчик, заплетаю волосы в косу и выхожу из квартиры, твердо зная, что я больше никогда сюда не вернусь.
Бреду по улицам, залитым летним солнцем. Навстречу спешат люди, которым совсем нет до меня дела, но мне кажется, что все знают, что я испорченная, развратная, что я действительно совершила что-то порочное, ужасное, и хочется спрятаться, уйти в никуда. Хочется, чтобы не было ни обиды, ни боли, ни-че-го…
Незнакомый район встречает меня высотками, и у меня в голове складывается четкая картинка, как я лежу на асфальте и для меня все закончилось. Дверь подъезда, мимо которого я иду, открывается. Наверное, это знак.
– Не закрывайте, пожалуйста, – говорю, выходящей с коляской женщине.
Она придерживает дверь, и я с благодарностью ей киваю. Вот и детей у меня никогда не будет. Зато может мама, поймет, как была неправа. Консьержки нет на месте, и я беспрепятственно дохожу до лифта, который несет меня на последний этаж. Вот и выход на крышу открыт. Значит, я все делаю правильно. На негнущихся ногах подхожу к краю, забираюсь на парапет. Один шаг и все закончится.
2
Андрей
Сейчас
Ну, наконец-то, закончилась моя недельная каторга. Можно спокойно спать до девяти, идти на пробежку, в спортзал. Короче, можно вернуться к прежней жизни. Надеюсь, что лимит моих экстремальных знакомых уже закончился, и я могу со спокойной душой знакомиться с девушками тогда, когда хочу я, и с теми, с кем хочу. Конечно, и Эля, и Дина были весьма горячими девочками, но они свалились мне как снег на голову, а я всегда люблю все просчитывать наперед и сам выстраивать свои отношения.
Надев спортивный костюм и кроссовки для бега, нацепив наушники и включив любимый плейлист, выхожу на улицу.
– Смотрите! Смотрите! – галдит толпа, собравшаяся около подъезда. – Она сейчас прыгнет!
– Кто-нибудь полицию вызвал? – несется чей-то голос. – И скорую надо. На всякий случай.
– Да пока они приедут, она сто раз успеет сигануть, – незамедлительно следует ответ.
Я подхожу к людям, которые тычут пальцами куда-то вверх, и поднимаю голову. Да ёб же ж твою мать! На парапете шестнадцатого этажа стоит девушка с явным намерением прыгнуть вниз. Как же мне везет! А может, пройти мимо? Пусть тут сами разбираются. Но нет… Я разворачиваюсь и бегу обратно в подъезд, вместо того, чтобы наслаждаться свежим воздухом парка и спортивными девочками, которые, как и я любят спорт и секс без обязательств.
Лифт быстро довозит меня до последнего этажа. Выскакиваю и направляюсь на крышу. По крыше передвигаюсь медленно и тихо, чтобы не спугнуть летунью. Когда до девушки остается пара шагов, она раскидывает руки, и я понимаю, что медлить больше нельзя.
Один прыжок, захват и мы вдвоем валимся на крышу, а я все продолжаю крепко держать бьющуюся в моих руках девчонку лет восемнадцати.
– Пусти! Пусти меня! – истерично кричит она, брыкаясь как ненормальная. – Не хочу жить! И не буду! Кому я нужна такая порченная?!
Она извивается, как угорь, и я понимаю, что если ее не успокоить, то могу и не удержать. Резко разворачиваю ее к себе и впиваюсь в губы поцелуем. Не нежничаю и не манерничаю. Жестко, напористо раздвигаю языком зубы и проникаю в рот. Целую долго, требовательно, страстно. Потом опять целую, но уже без языка – просто целую, пока она не начинает мне отвечать. Сначала робко, стыдливо, потом страстно. И вот когда она издает тихий стон, я отстраняюсь.
– Успокоилась? – смотрю на заплаканное лицо девушки, все еще удерживая ее за плечи. – Идти сможешь?
– Куда? – вижу, что поцелуй, ее слегка дезориентировал, и она сидит, ошарашенно глядя на меня.
– Ко мне, – я встаю и подаю ей руку. – Или ты хочешь, чтобы сейчас сюда поднялись спасатели с сопровождении врачей и увезли тебя в психушку?
– Я в психушку не хочуууу, – она начинает снова плакать. – Я жить не хочуууу.
– Ну вот мне и расскажешь, что же такое случилось в твоей жизни, что ты решила размазать себя по асфальту, – подхватываю ее на руки и выношу с крыши на лестничную площадку.
В лифт она входит сама, отворачивается от меня и, привалившись к стенке, тихо всхлипывает. Маленькая, ее макушка едва доходит мне до груди. Длинная, худенькая шея, от которой просто невозможно отвести взгляд. Выпирающие ключицы с бьющейся венкой, просвечивающейся синевой через белоснежную фарфоровую кожу. Легкий цветастый сарафанчик едва прикрывает острые коленки. Все в ней кажется таким хрупким, таким нежным, что хочется прижать ее к себе и не отпускать никогда. От ее хрупкости в груди появляется какое-то щемящее чувство, которого я не испытывал никогда. Что же с ней произошло?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.