Если б я был султан

Было интересно слушать эту информацию, но была она изрядно мудреной, поэтому для себя я вынесла такие слова, связанные с Атласом – в первую очередь терпение, силу, стойкость и прочность. А уже с чем древние люди связывали эти понятия в природе, мне было не очень интересно. Вилтон продолжил, и мне пришлось отвлечься от собственных дум.

С Атлантом древние греки связывали Атласские горы, а местные племена называли атлантами. Название «Атлантический океан» впервые встречается в V веке до н. э. в трудах древнегреческого историка Геродота, который писал, что «море со столбами Геракла называется Атланти́с (др.-греч. Ἀτλαντίς – Атлантида)». У римского учёного Плиния Старшего в I веке употребляется современное название Океанус Атлантикус (лат. Oceanus Atlanticus) – «Атлантический океан». В разное время отдельные части океана называли Западный океан, Северное море, Внешнее море. Лишь с середины XVII века название Атлантический океан начало использоваться в современном значении, причём в первых учебных атласах мира на русском языке (1737, 1757) использовалось именно второе название, и только в XIX в. русскоязычная номенклатура постепенно пришла в современный вид.

Образ Атланта нашёл отображение в науке. Позднее толкование мифа о встрече с Гераклом представляло титана хранителем мудрости, аллегорически изображаемой в виде громадного шара. Впервые изображение Атланта поместил на сборник карт в 1572 году картограф Антонио Лафрери. В 1578 году картограф Герард Меркатор озаглавил свой труд «Атлас», поместив Атланта на его первую страницу. Впоследствии термин «атлас» распространился и на другие сферы науки. Им стали называть сборники изображений (атлас анатомии, атлас звёздного неба и др.), максимально полно описывающие ту или иную тему.

«Еще имя Атланта получил первый шейный позвонок, который удерживает голову», – Тимур невзначай вклинился в разговор, – «и судя по отчетам экспертов, у всех наших жертв был поврежден шейный отдел именно в этой области». Так называемый перелом Джефферсона. Он может возникать при падении с высоты головой вниз, ударах тяжёлыми предметами по голове, падении и ударе затылком.

«Травмирующая сила приводит к расширению костного кольца атланта. Мыщелки затылочной кости сближаются с суставными отростками эпистрофея. При этом зубовидный отросток второго шейного позвонка приближается к затылочной кости. Его смещение вперед благоприятно, назад – может вызвать сдавление спинного и ствола головного мозга», – молодой паренек суптильной наружности дал нам медицинскую справку на одном дыхании и судя по всему хотел продолжить умничать, но Тимур положил ладонь ему на плече, чем заставил парня замолчать. Молодой человек насупился и показательно отвернулся к своим мониторам. Что в результате мы имели. Мифология. Боги. А точнее прямое указание на бога Атласа (Атланта). На него указывали как кулоны Тиффани, так и травмы, полученные жертвами. Итак, Атлас или Атлант. Это была единственная на данный момент ниточка, которая вела к убийце. Организатору всех этих преступлений. Конечно с ниточкой я погорячилась, но по крайней мере мы чуть-чуть стали понимать этого ужасного представителя преступного мира. За окном была глубокая ночь. Усталость давала о себе знать. Серега перекинулся еще парой слов с Тимуром. Потом попращался со всеми. И мы наконец-то уехали к себе в отель. Елизавета Марковна со своим другом разместилась в какой-то его резеденции. Достаточно настойчиво приглашала нас к себе, но мы откровенно говоря хотели побыть одни… без работы, без преступлений и, естественно, без трупов.

Глава 5

Химера

Анечка шла в гору налегке. Большую часть своих вещей она оставила в лагере. Приятный ветерок освежал ее лицо и соответственно голову. Все эти несколько дней, которые она прибывала тут в горах, голова нестерпимо болела. Не всегда конечно, приступами, но болела. Аня уже горстями ела обезбаливающие, чтобы хоть как-то отделаться от навязчивой мигрени. Таблетки судя по всему имели снотворный характер, так как порой Анечка просыпалась в совсем неожиданных местах, и при этом совершенно не помнила, как она здесь оказалась и самое главное почему. При этом она четко ощущала, что ей очень надо и более того, очень хочется попасть на вершину горы Химера, чтобы увидеть в темноте эти горящие природные костры. Это стало навязчивой идеей. Целью ее жизни. А что дальше, а про «дальше» Анечка не думала. Про «дальше» ей расскажет ее бог, властелин, учитель… Она не всегда помнила кто он и никогда не знала где он. Связь у них была односторонняя. Сначала он сам подошел к ней. Еще там, далеко, дома. Рассказал про свое отношение к мифологии, про богов, про их сверхсилу и такие же сверхвозможности. Поддержал ее в стремлении посетить гору Янарташ, более того, пообещал помочь финансово осуществить это путешествие и поддерживать добрым словом и советом на протяжении всего пути. Анечка была до глубины души благодарна этому сверхчеловеку, которого шутя называла мой властелин или «О, мой бог!». При этих словах мужчина снисходительно улыбался и гладил Анечку по волосам практически их не касаясь. Уже тут, по прилету, в аэропорту Анечка также пересеклась с Ним, как ей показалось, совершенно случайно. Ее мучали жуткие головные боли. «Мигрень», – сказал ее покровитель и пообещал в ближайшее же время помочь ей. И не обманул. Буквально через пару часов к Анечке подошел хмурый мужчина странной наружности. Внешне он напоминал ей олигофрена, по крайней мере он был невысокого роста, коренастый, с грушевидной формой тела и маленькой головой с каким-то почти плоским одутловатым лицом. Маленькие глазки шарили вопросительно по сторонам. Маленькой ручкой с пухлыми пальчиками он ухватил Анечку за рукав рубашки. А второй рукой протянул ей кулечек. С явно выраженными дефектами речи он произнес: «Тебе. Бог для тебя дал. Голова. Боль». Потом улыбнулся неприятной, но искренней улыбкой, облегченно вздохнул – видать задание, которое он получил и успешно выполнил, ему далось нелегко. Потоптался на месте как медвеженок и ушел туда, откуда пришел, смешавшись с толпой людей на местном рынке. Анечка достала одну таблетку, покрутила ее в руках. Голова болела настолько, что она готова была выпить сейчас даже яду, лишь бы избавиться от этой нестерпимой боли. Таблетка помогла. Острая боль утихла, оставив за собой тупой след. Анечка покрутила в руках кулечек и решила выпить еще одну таблетку, в надежде, что при экстренных болях дозу обезбаливающих можно увеличивать. Ей так хотелось или она действительно это читала… на тот момент это было совсем не важно, лишь бы стало лучше. Боль действительно через несколько минут ушла. Даже следа не осталось. Жизнь приобрела яркие краски, на солнце уже не больно было смотреть. А ее попутчики уже не вызывали у нее тихое чувство неприязни мерно перерастающее в поглощающее чувство ненависти. Был один недостаток – через пару часов очень хотелось спать. Настолько сильно, что Анечка буквально валилась с ног и засыпала. Спустя несколько дней после употребления этих препаратов, Аня уже четко могла определить, когда наступит эта фаза сна. Поэтому достаточно удачно девушка находила места для сна, и через несколько часов была уже на ногах. В моменты пробуждения Анечка не всегда могла отдавать себе отчет, но она списывала все это на глубокий сон и побочное действие обезбаливающих. День за днем таблетки были единственным ее спасением. Один раз эта таблетка помогла даже Виктору. У него нестерпимо болела голова (то ли перепады высот сделали свое коварное дело с давлением, то ли виски было выпито слишком много накануне, неважно) и эта таблетка буквально возродила парня. Сон его не сморил, а наоборот, молодой человек был энергичен и даже излишне напористым. Анечкин же недуг со временем стал требовать все большего и большего увеличения дозы. Горстями она таблетки конечно не ела, это я утрировала, но четыре штуки за раз уже употребляла и спала соответственно уже дольше. Более того, предварительно найти место для сна у нее уже не всегда получалось. Из новых ощущений появилась еще одна особенность. Анечке стали сниться сны. Красочные, яркие и очень явственные. Было дело, что она проснулась с явным ощущением, что очень долго что-то несла. У нее даже крепатура была несколько дней. Она долго сидела в то утро у потухшего костра и ела кем-то заботливо оставленные бутерброды и кофе в термосе. Любого другого человека присутствие невесть откуда взявшегося провианта удивило бы, но только не Анечку. Она настолько уверовала в сверхестественность ее властелина, бога, наставника, что она абсолютно была уверена в том, что это именно он передал ей через своих помощников еду. Тем более она четко помнила, что во сне, который Анечкина психика никак не хотела выдавать за действительность, у ее наставника было очень много помощников. Они были странными, некрасивыми, но очень сильными людьми. Иногда они смеялись невпопад или начинали плакать. Властелин в этот момент подходил к ним, гладил по голове, обнимал и успокаивал. Были в его окружении и красивые люди. Очень красивые молодые люди. Юноши и девушки. Они были в небесно голубых одеяниях, которые так красиво развевались на ветру. Иногда с ними тоже что-то случалось, потому что наставник подходил к ним обнимал, потом эти люди засыпали, и он укладывал их на землю лицом вниз. Потом делал какие-то манипуляции над их головами, а его помощники их уносили. Куда и зачем Анечка никогда не могла понять или запомнить… Головная боль опять подкрадывалась и приходилось опять и опять пить таблетки. Сегодня Анечка сидела на тропе, ведущую на вершину горы. Тропа местами была выложена природной брусчаткой. Боль отступила и легкий ветерок освежил голову. Всплыло странное воспоминание о том, как Анечка почему-то бежала к автомобильной трассе. Какие-то люди в форме задавали много вопросов. Доктор. Его удивленное лицо сильно встревожило Анечку, и она убежала. Куда и зачем она уже не могла вспомнить. Девушка поднялась, сделал над собой усилие и пошла опять в гору. Брусчатки ставала все меньше и меньше. Сколько она брела определить Анечка так и не смогла, хотя и не сильно старалась. По крайней мере на вершину Анечка зашла уже в сумерки. С другой стороны, это не могло не радовать. Потому что всю красоту вершины горы Химеры можно полноценно оценить именно в сумерки. Человеческие фигуры уже не так четко видны, это были скорее темные очертания, ночные тени… Природный огонь кое-где горел постоянно и люди старались умоститься возле него маленькими групками. В некоторых местах выход огня на поверхность горы был огражден, потому что он не постоянно горел, а появлялся периодически. Анечка устроилась в гордом одиночестве именно у такого места, где огонь был свободен и хаотичен. Девушка буквально приклеила свой взгляд к языкам огня. И в ее воспаленном мозгу начали вспыхивать воспоминания. Ужасные воспоминания. Люди. Красивые мертвые люди. Их было много. Их надо было обязательно нести. Куда и зачем нести Анечка не понимала. Картинки этих воспоминаний и ощущений сменялись другими, еще более жуткими. Люди, опять мертвые люди. Но уже обезображенные до неузнаваемости. Крававое месиво вместо лиц. Их было бесконечно много, и они были разложены как персонажи какой-то страшной картины. Спектакль, но какой спектакль! Главные и второстепенные роли в этом представлении играли изуродованные трупы разных людей, от обычных до изуродованных не только кем-то, но и природой. Среди них Анечка вроде бы распознала своего посланца, олигофрена, который принес ей таблетки от учителя. Ей стало безумно жаль этого парня. Она видела его всего раз, но он произвел на нее только положительное впечатление. Да, он не был красив, скорее всего его можно было назвать не красивым, но от него исходила какая-то детская наивность и искренняя доброта. Анечка не могла охватить взором воспоминаний общий вид этой ужасающей инсталяции. Но ее пусть и воспаленный, но все еще мозг передал ей импульс – все, что сейчас она вспомнила это кем-то создано. Это не может быть обычный человек, который пьет, ест и живет где-то в том же мире, что и она. Это скорее всего какой-то дьявол, олицитворение люти и злобы, злой гений, ученик абсолютного зла… или учитель…нет, не может этого быть… наставник, мой бог, мой властелин…. Девушка уже не видела огонь, перед глазами уже было небо, черное небо с черными облаками и яркие точечки звезд… ее зрачки расширились и уже никогда не станут такими, как раньше… живыми…

Анечку нашли только утром. Спасатели сразу ее не узнали, а потом прибыл доктор, который сразу опознал девушку. По предварительным показателям доктор сделал вывод, что погибшая была наркоманкой, так как при ней нашли целый пакет каких-то препаратов без упаковки. Но последующие выводы можно будет сделать уже только после вскрыия и проводить его будет не он. Так как девушка была туристкой, то пригласили представителей ее страны. А за представителями посольства подтянулась и спецгруппа. И как оказалось не зря. В карманах девушки кроме таблеток, был телефон, документы и какая-то странная вещь, похожая на брелок. Из неожиданностей было то, что телефон был пуст. Абсолютно пуст, ни карты телефонной, ни карты памяти, а само устройство было сведено до заводских настроек. Документы были в порядке и заботливо упакованы в специальную полиетиленовую сумочку. А вот брелок странным образом был зашит в подкладку софтшела (кофта из специального материала, используется обычно туристами в горах и на море). Специалисты группы не долго гадали, что это за брелок. Это был обычный передатчик, при помощи таких устройств родители контролируют своих детей. Специальная программа устанавливается в гаджете, будь то телефон, планшет или любой другой компьютер, и уже в этой программе вы можете видеть координаты, где находится ваш подопечный, более того вы можете прослушивать все, что находится вокруг него, звонить ему, чтобы поговрить и принимать звонки. Звонок к вам поступает с тревожной кнопки, расположенной сбоку на брелоке. Зачем и почему девушка носила это устройство так тайно ясно не было. Хотя, если бы на тот момент нам была известна вся история Анечки, то точно стало бы понятно, что управляющие Анечкой голоса были не в ее голове, а звучали именно из этого устройства. Мы бы так и не связали смерть Анечки с нашей серией, если бы не ее рисунок и записка. Вечером, ночью и ранним утром он не был заметен, так как был сделан на камнях углями. Я постараюсь словами описать то, что было изображено. Были фигуры людей, они были раскиданы везде, не размещены, а именно раскиданы. Было много веревок вокруг некоторых людей. Был нарисован Атлан, который держал не просто шар, а шар-часы, циферблат который состоял из римских цифр. И были несколько кулонов с римскими цифрами. Все это было обведено толстой линией и повсюду были надписи «Это он, это учитель», «Бедные олигофрены», «Властелин», «Зло» и еще несколько надписей, которые то ли из-за утренней росы, то ли еще по какой-то причине сложно было разобрать. Наша группа поработала достаточно долго с местом смерти девушки, со свидетелями, которые наперебой рассказывали свой вариант истории и естественно выражали свое мнение – это были спасатели и доктор. Туристы посчитали более безопасным находиться подальше от места происшествия, на всякий случай, так сказать, а случай бывает всякий (простите за неуместный каламбур), поэтому опросить близко сидевших к девушке людей оказалось невозможным – они давно уже ушли. Время летело быстро, день перешел уже в свою вторую половину. Скоро должно было вечереть. Тимур позвонил Сергею уже после всех мероприятий на горе, и предложил приехать сюда, чтобы еще раз все оглядеть. К моему превиликому удивлению он предложил меня также взять с собой. Еще одной приятной неожиданностью для меня стало то, что Сергею сразу выделили служебное авто, причем полностью оснащенное для передвижения в горах. Мы приехали на место если не в сумерки, то к закату точно. Было безумно красиво. Огненные вспышки и небольшие огнища местами освещали гору. Заходящее солнце кровавым багрянцем залило все вокруг. Я поежилась. Это место явно напоминало какую-то часть преисподней. По крайней мере в моей ассоциации это выглядело именно так. Нас всречала вся спецгруппа, и это как-то меня смутило. Чувство тревоги невольно поселилось в груди. Тимур быстрым шагом, слегка нервным направился в нашу сторону, при этом жестом руки он категорически приказал нам остановиться. Мы послушно замерли и ждали, когда он к нам подойдет. Я непроизвольно вцепилась Сереге в руку и стала слегка позади него. Сережа вздрогнул, мягко погладил меня по плечу и поцеловал в макушку.

«Маше лучше остаться тут, или даже в машине», – Тимур был явно чем-то озадачен и тон его голоса не подлежал обсуждению. Я послушно опустилась на ближайший камень у еле тлеющего огонька.

«Подожду тут, если можно», – и я покорно взглянула на мужчин. Оба одновременно и даже как-то похоже кивнули головами, не зговариваясь развернулись и направились в надвигающуюся темноту.

Ждать пришлось долговато. Благо ключи от машины были у меня в сумочке. Я переместилась в автомобиль. Было грустно и одиноко. А еще неожиданно скучно. Мне подумалось, что ничего страшного не произойдет, если я погуляю вокруг машины. Недалеко, так, чтобы видеть авто. Мне повезло, машина была высокой, поэтому видно ее было из дали. Значит прогуляться я смогла немного дальше, чем планировала. Быстро темнело. Хорошо, что я взяла из машины переносной фонарь, плюс природный огонь на камнях хоть немного, но освещал мне путь. Сколько по времени я гуляла сложно было сказать. Мысли об убийствах не давали мне покоя. Я оглянулась на автомобиль – крыша с багажником еще видна. Это хорошо. Я присела на камень у огонька. В голове все было перепутано, и плюс огромное количество дополнительной информации добавило еще больше хаоса. Мне определенно надо разобраться во всем. Разложить по полочкам или хотя бы найти критерии, по которым можно было бы все узнанное потом отсортировать. Мне нужна бумага и карандаш. Я порылась в сумочке в поисках карандаша или ручки на худой конец. Точно, абсолютно точно знала, что карандаш в сумочке есть, но он предательски прятался от меня. Я вытряхнула в психах содержимое сумки на камни и на самом дне нашла карандаш. Все – как всегда. Забрасывая все содержимое обратно в сумку, я поняла, что не могу уместить все это богатство. Но как?! Только что оно все лежало в сумке и еще место оставалось, а теперь не вмещается – то расческа на камнях остается, то тетрадь. Стоп. Какая еще тетрадь. У меня никогда не было тетради в сумке. Маленький блокнотик – да, блокнотик для эскизов – тоже да, но тетрадь, да еще такая толстая… нет. Не мое. Тю, а чье тогда? Если она у меня в сумке до того не лежала, значит я ее тут, на камнях подобрала. Тетрадь явно выступала для кого-то в роли дневника. Судя по всему, это была девушка – на страницаз записей она жаловалась бумаге на своего парня, на его самовлюбленное поведение, будто бы не она девица, а он. Я, без ложной скромности, пролестала дневник по диагонали. На последних страницах меня обдало жаром – там были рисунки, скорее даже эскизы. Один из них был точной зарисовкой образа жертвы из нашей серии – одежда, украшения… в уголке был изобажен Атлас…

Как же идентифицировать владельца. Я заметила, что чем дольше живу с Серегой, тем чаще и больше использую в своей обыденной речи всякие полицейские термины., заменяю ими обычные слова. Неужели я превращаюсь … да ни в кого я не превращаюсь! Это я просто пытаюсь себя отвель от грустных мыслей о погибшей девушк, а точнее мой многострадальный мозгпытается уберечь мою ранимую психику от беды. Но, как не прикрывайся от действительности, туда все-равно придется вернуться. Взяв себя в руки, я принялась анализировать. Итак, владелец этого дневника – девушка. То, что она причастна к серии – очевидно по записям и рисункам (одним из последних был рисунок одного из мест горы Химеры, то есть она – владелица дневника – тут была и рисовала. Неужели она банально потеряла тетрадь? Или это было продуманное действие? Я осмотрела камни, где нашла тетрадь. Ее точно прятали. Два камня были близко расположены один возле другого, между ними была ращелина, пригодная для тайника. Один из камней имел небольшое нависание, и благодаря этому тетрадь была защищена природной крышей от дождя, если он пойдет. На дне ращелины лежали ручка и карандаш. Достать их будет не легко, надо будет звать ребят из группы. Я озадаченно повертела головой – не хотелось оставлять это место без присмотра, но и позвать на помощь кого-то из своих очень надо было. Ну, вот хоть разорвись! Ну, почему… почему, когда не особо то и надо, то возле меня обязательно кто-то возникает, а вот когда нуждаешься в помощи, то хоть охрипни от крика – поблизости никого не окажется. О! А что это я, как тот Мойша из анекдота – надо бы хоть билет лотерейный купить, прежде, чем у Бога миллион просить помочь выиграть. Так и я – еще ни разу не крикнула в призыве на помощь, зато уже все вокруг виноваты. Улыбнувшись вредности своего характера, я набрала побольше воздуха в легкие и приготовилась дурниной заорать, как за спиной раздался приятный баритон.

«Вы нуждаетесь в помощи? Не бойтесь, чем я могу Вам помочь?», – сбоку от меня стоял молодой человек приятной наружности в одежде работника спасательной горной команды. Парень не был местным, даже если его назвать альбиносом и подумать, что человек просто идеально сумел выучить русский язык. Молодой человек действительно был голубоглазый со светлой почти идеально белой шевелюрой. Говорил он с ярко выраженным акцентом – то ли московским, то ли подмосковным, не скажу точно, но его протяжная «а» говорила сама за себя. Видать я несколько долго разглядывала парня, так как он сам решил предложить вариант ответа на свой же вопрос.

«Вы потерялись на горе и Вам нужна помощь спасателя? Или Вы потерялись в жизни и Вам нужен спасатель Вашей заблудшей души?», – на глупую шутку слова мужчины были бы похожи, если бы он хотя бы уголком губ улыбнулся, хотя бы глазами… Но его лицо было как камень, который окружал нас вокруг. Так как воздух в легкие у меня был уже набран – я же все-таки готовилась к спасательному крику еще до пояления странного спасателя, то у меня было два варианта развития событий. Первый, тонкой струйкой выпустить воздух через рот (простите за каламбур очередной) и в этой ситуации хотелось бы сделать это беззвучно, а не как сдувающийся праздничный шарик. Второй, более практичный. Заорать во все горло с призывом о помощи. А чё добру то пропадать? Воздух набран, фраза продумана… Стоп, фраза. Что орать то? Банальное спасите-помогите? Но видать и тут мой мозг решил спасти мой организм в целом, ну, надоело старику-мозгу моя дилема «орать или не орать», а если орать, то что… «Серегааааа! Иди сюдаааа! ПОМОГИТЕЕЕЕ!»

Бедный спасатель, чуть не стал еще одной жертвой от неожиданности. Он явно потерял контроль над собой, потому что каменное когда-то лицо засуетилось и начало менять маски-эмоции одну за другой, как-будто в попыхах подискивая подходящую. Серега и Тимур появились незамедлительно. Реагировали они конечно молниеносно. Через пару секунд белобрысенький паренек лежал на камнях лицом вниз, Тимур стоял коленом у него на спине, а Серега закрывал ладонью мне рот и второй рукой прижимал к своей могучей груди. Почему это он рот мне закрывает? Я возмущенно тряхнула головой и тут же услышала свой призывный ор. Видать, находясь в нервах, я все еще не переставала звать на помощь. Увидев форму спасателя на парне, Тимур немного ослабил хватку, и как только он это сделал, «белобрысенький» тут же сделал попытку свалить, да еще и подобрать, валявшийся возле моих ног дневник. Естественно ему это не удалось – Тимур был явный знаток своего дела. Два еле уловимых движения и противник вновь обездвижен. Серега наклонился, чтобы поднять дневник, и таким образом открыл мне обзор на дальние камни, где горело немного больше огня, чем в других местах. То ли туристы добавили свой костер (кстати, что тут было запрещено), то ли природа это место облагодельствовала своими природными кострами больше, чем другие камни. Так вот, благодаря этому освещению я и заметила фигуру, возвышающуюся на высоком камне. Человек стоял как изваяние, плюс был укутан то ли в плащ, то ли в плед, поэтому напоминал мне летучую мышь или даже графа Дракулу (всем известного вампира). Я засмотрелась на эту фигуру, уж очень диковинно он выглядел на фоне огней и неба, плюс освещение было как-будто у него за спиной, складывалось впечатление, что это был даже не природный свет, а какое-то искусственное зарево, заливающее небо далеко за этим человеком, порой я улавливала явные направленные лучи, такие как идут от прожекторов. И тут этот странный человек сделал не менее странное движение и буквально изчез. Испарился. Я конечно понимала, что он скорее всего спрыгнул с камня назад и сейчас улепетывал без соблюдения какой-либо грации вампира. Но все-таки. Действо меня впечатлило. Тем более его жест перед тем, как сбежать был каим-то до боли знакомым, хоть и действительно странным… очень странным. Он поднял руки над головой, согнув их слегка в локтях. Ладони повернул к небу, как-будто что-то держал. Черт побери! (простите, вырвалось) Да ведь так стоял Атлант! Я тыкнула с его сторону пальцем и замычала, пытаясь подобрать слова, чтобы все пояснить Тимуру и Сереге. Но один держал поверженного вроде, как врага. А второй – с интересом листал дневник. Чтож придется бежать самой. И я побежала. Особыми спортивными или хотя бы физкультурными данными я не обладала, но если надо… Я выскочила на камень, где стояла эта фигура и поняла, что нас этот человек видел, как на ладони, да и не только нас. Внизу разместилось… мне сложно подобрать слова, но я попробую. Разместилось скорее всего поле боя, судя по трупам. Вокруг них сновали сотрудники группы Тимура и еще какие-то люди с такими же надписями на куртках на спине. У меня от увиденного перехватило дыхание и закружилась голова. Я закрыла ладонями лицо. Немного успоившись я еще раз глянула на это страшное место. Людей там было очень много как мертвых, так и живых. Поэтому найти фигуру, которая сыграла передо мной пантомиму под названием «Атлант» стало для меня невозможным. Я обернулась и столкнулась лицом к лицу с Сергеем. Он поднимался как раз ко мне на камень.