- -
- 100%
- +
До тех пор, пока она не увидела меня. В этот момент у нее самым натуральным образом отвисла челюсть.
Я не торопилась. Медленно шла по залу, позволяя взглядам скользить по мне. Пусть все хорошенько меня рассмотрят.
— Адель! Ты всё‑таки приехала! — Жанна быстро взяла себя в руки и неискренне улыбнулась, демонстрируя белоснежные винирные зубы.
Не отводя от меня взгляда, сделала большой глоток, почти опрокинула полный бокал.
— Конечно! Как я могла такое событие пропустить! — я подошла, и мы расцеловались, изо всех сил изображая радость от встречи.
— Но как ты могла забыть про него? — с притворным возмущением набросилась на меня Жанна.
— Да я вообще позабыла обо всём на свете! Из-за нового проекта.
— Ох уж эти твои проекты, — она неодобрительно покачала головой. — Ты и про подарок, наверное, забыла?
— Нет, что ты! Я подготовилась сильно заранее! Тебя ждет большой сюрприз, — я заговорщицки подмигнула.
— Ты, конечно, выглядишь роскошно... — Жанна смерила меня оценивающим взглядом, зависть из которого так и сквозила. — Но ты вообще в курсе, что затмевать именинницу на ее празднике — это откровенно дурной тон?
Сказано это было легко, будто в шутку. Но было совершенно очевидно, что Жанна в бешенстве. Она привыкла быть той самой «красивой» подругой, а я всегда выполняла функцию «умной» в нашей паре. Так распределились наши роли еще в студенчестве, но теперь я не собиралась их соблюдать и великодушно позволять Жанне сиять на моем фоне. Я вообще-то тоже могу.
— Поверь, я этого не планировала. Оно как-то само. Надела первое попавшееся платье, сама накрасилась,— я пожала плечами, улыбнулась ей и направилась к столику.
Ужасно хотелось выпить ледяного шампанского.
— Адель? — вдруг раздался голос Макса за спиной.
Я обернулась и столкнулась с его восхищенным взглядом.
— Ты… — он замолчал, глядя на меня сверху вниз, оторопев от моего внешнего вида и кардинального перевоплощения. — То есть… вы. Вы просто нереальная!
Я улыбнулась и поблагодарила за комплимент.
— То есть я хотел сказать, что вы всегда были очень красивой, — добавил он. — Но сейчас… это что-то с чем-то.
— Макс, милый, не отвлекай нашу звезду… У неё, похоже, сегодня своя премьера, — донёсся раздраженный голос Жанны.
Он даже не обернулся. Я заметила, что у него напряглась челюсть.
У них с матерью всегда были непростые отношения, поэтому я даже удивилась, что он вообще сегодня пришел. Последние пару лет они почти не общались.
— Макс… можно тебя кое о чём попросить? — сказала я, понизив голос. — Мне очень нужна твоя помощь. В одном деликатном вопросе. В очень личном.
— Какая?
— Пообещай, что не откажешь — и я скажу.
— Ну… — он только мгновение поколебался. — Обещаю.
— Мне очень нужен ключ от квартиры твоей мамы.
— Прости… что?
— Ключ. У тебя же есть? Просто у меня одна идея... Нужно подготовить особенный сюрприз. Хочу оставить ей кое-что очень личное от меня. Как символ нашей дружбы.
Макс растерянно улыбнулся.
— Что-то мне подсказывает, что это какой-то… очень странный сюрприз, Адель.
— Поверь, не хуже, чем тот, который она устроила для меня. Только тсс — никому. И главное — ей ни слова.
Он заколебался. Кажется, мальчик начал понимать, что его втягивают во что-то неправильное, но я шагнула еще ближе, посмотрела ему прямо в глаза и...
И Макс достал брелок, снял с него ключ и протянул мне.
— У меня дубликат, — сказал он. — Она вечно теряет свои.
— Спасибо. Ты настоящий джентльмен, — я тепло поблагодарила и сжала его руку своей ладонью.
— О, Макс, привет! — Милана вклинилась между нами.
— Привет, Милан, — равнодушно кивнул он.
— Ты ведь в том университете, где кино и продакшн, да? А на каком ты факультете? Сложно было поступать? Мне так интересно, я думала о медиа…
Я чуть отступила — появление Миланы было мне очень на руку.
— Я оставлю вас, молодежь. У вас двоих точно больше общих тем.
Макс метнул в мою сторону взгляд — короткий, острый. Он не хотел, чтобы я уходила.
Но Милана уже тянула его за рукав, забрасывая все новыми и новыми вопросами про баллы, вступительные, и прочую студенческую жизнь.
Я вышла на улицу, жадно вдохнула вечерний воздух и вытащила из сумочки телефон. Руки у меня чуть дрожали — то ли от холода, то ли от того, что я собиралась сейчас сделать.
Да, это ужасно, что мне пришлось использовать Макса, но иначе было нельзя.
— Алло, Сергей, привет. Не отвлекаю? — я позвонила своему верному прорабу, который работал на меня уже целую вечность.
— Нет, Аделина Сергеевна. Вечер добрый.
— Слушай внимательно. У меня тут срочное дело нарисовалось. Сможешь собрать ребят? Заплачу в двойном размере. Объект — квартира по адресу... — я начала надиктовывать, не дождавшись от него ответа. Я и так знала, что он меня не подведет.
— Подождите. Это же… квартира вашей подруги? Мы же там недавно закончили ремонт. Что еще там надо сделать?
— Да, да! Так вот… Планы изменились. Нужно полностью сбить плитку в ванной. И не только в ванной. Все, что мы сделали — нужно снести.
В трубке воцарилось молчание.
— И это нужно сделать прямо сейчас? На ночь глядя? — удивился Сергей.
— Да. Это срочно. Очень! Подъезжай прямо сейчас ко мне, я передам ключи.
Мужчина снова замолчал.
— Это из-за чего-то личного, да? — вдруг поинтересовался он. — Вы уверены? Хорошо подумали?
Я усмехнулась.
— Уверена. Сейчас скину тебе адрес, приезжай.
Я стояла у машины и смотрела на своё отражение в чёрном глянце капота.
Возвращаться в ресторан совсем не хотелось. Но придется — я ведь еще не закончила. Надеюсь, что мне осталось отыграть последнюю сцену в этом нелепом спектакле.
Глава 6
Жанна зажигала на танцполе — она была уже изрядно пьяна. Яркая помада смазалась, уложенные в прическу волосы растрепались, платье смялось и задралось. Гости уже начали перешептываться — но Жанну это ничуть не смущало. Она привыкла быть объектом пересудов и даже наслаждалась этим. Всё это позволяло ей чувствовать себя главной героиней спектакля под названием «Жизнь».
Когда я приблизилась, Жанна взвизгнула с наигранно-радостной интонацией.
— Аделинка-а-а! Быстро иди ко мне!
Она схватила меня за руку и дернула на себя с такой силой, что я еле удержалась на ногах.
— Покажем всем, как надо танцевать! Как в старые-добрые времена!
— Ты так любишь играть на публику, Жанна, — произнесла я, позволяя втянуть себя в танец. — Ты всё в жизни делаешь напоказ?
— А ты всегда всё скрываешь… даже правду от самой себя, — парировала она с улыбкой.
На миг я представила, что было бы если бы я пришла сюда с искренним желанием поздравить лучшую подругу… Как мне было бы больно сейчас от этих колких намеков. Но первый шок ударил по мне сегодня утром, и там же, в одиночестве, я выплакала его. Сейчас я могла вынести все, что мне еще предстояло. Я приехала хорошо подготовленной.
Люди вокруг расступились, образуя вокруг нас импровизированный кружок, в центре которого мы и закружились. То притягивая, то отталкивая друг друга.
— Кстати, как там твоя супер важная презентация прошла?
— Потрясающе! Всё прошло как по маслу. Заказчик в полном восторге!
— Ты у нас вся такая профи, да? — её голос был полон нескрываемой издевки. — Но когда проекты на работе идут как по маслу, что происходит с остальным? С остальным уже не так всё гладко, а? Муж… дом… уютное семейное счастье?
Я наклонилась к ней, делая вид, что, собираясь поделиться чем-то очень личным. Жанна застыла в ожидании, что сейчас я начну рассказывать про наши проблемы. Что муж в последнее время совсем отдалился, что он совершенно не участвует в жизни семьи, запирается в своем кабинете и не проявляет ко мне интереса, как к женщине. У нее даже глаза загорелись в предвкушении.
— Должна тебе признаться… Последние несколько месяцев… Всё просто чудесно! Прямо как второй медовый месяц! Хотя нет, даже в медовый месяц у нас такого не было! Я просто в шоке! Мы все свободное время проводим вместе… Знаешь, это совсем другой уровень отношений. Так здорово... Я очень счастлива!
Глаза у Жанны потемнели от злости, лицо перекосилось. Всё притворство разом слетело с нее, сменилось яростью, завистью, ненавистью — концентратом всех тех чувств, что она тщательно скрывала.
— Врешь… — выдавила она с такой злобой, что у меня мурашки побежали по спине.
— Врешь! — завизжала она на весь ресторан. Ее крик перекрыл даже музыку. Люди вокруг притихли.
— Врешь! Врешь! Ты все врешь! — кричала Жанна. — Всё это твоя дешевая показуха! У вас всё кончено! Он уйдет! Он очень скоро уйдет! Разведется с тобою! Ты… ты всё потеряешь!
Я замерла, с трудом сохраняя выражение ледяного спокойствия на лице. В эту секунду всё стало ясно. Эти чувства давно владели ей — зависть, отчаяние, одержимость Игорем. Все эти годы она вынашивала свою победу. Возможно, даже всю свою жизнь.
Гости примолкли, смех и легкость слетели с лиц.
— А ты так уверена в этом, да? — я стиснула зубы, но голос оставался ровным. — Потому что он тебе пообещал? Или это так… просто твои мечты?
— Ты не понимаешь… — прошипела Жанна, и в её взгляде была теперь не просто злость — была мольба о признании, что она права. — Ты не видишь очевидного… Твоему браку уже конец!
Она замерла, тяжело дыша. Её глаза метали молнии, щеки горели алыми пятнами злости.
Между нами возник Макс.
— Что происходит? — спросил он негромко, но с такой интонацией, что Жанна наконец отвела взгляд, скривилась и сделала шаг назад.
— Просто разговор по душам, правда, Жанна? — улыбнулась я.
— Да уж, — прошипела она. — Очень «душевный».
Ведущий праздника тоже поспешил вмешаться.
— Дамы и господа! — радостно провозгласил он, хлопая в ладоши. — Какой потрясающий танец! Жанна, Аделина, вы просто блистаете сегодня! Давайте поддержим наших красавиц аплодисментами!
Гости, обрадованные возможностью отвлечься от неловкости, послушно зааплодировали, кто-то даже присвистнул.
Не успел ведущий перевести дух, как Жанна резким движением вырвала у него микрофон — всё произошло так стремно, что никто не успел ее остановить.
— А вы знаете… — произнесла она с вызовом, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Сегодня я получила много подарков… Но главный мой подарок сидит сейчас здесь… — она указала на Игоря. — …вот он.
Гости синхронно обернулись. Игорь покраснел, сжал губы, глаза его заметались между мной и Жанной.
— Игорь… — произнесла Жанна. — Мой главный подарок — это ты. Мой самый лучший мужчина!
По залу покатился легкий гомон — смешок с одной стороны, изумление с другой, перешептывания, смятение. В эту секунду вся легкость, вся лицемерно-яркая оболочка праздника рассыпалась, явив людям правду.
Макс не выдержал. Он подскочил к матери, выхватил у неё микрофон.
— Хватит! Ты пьяна! — голос его дрожал от стыда и гнева.
Жанна вырывалась, что-то бормотала, но Макс крепко ее держал. Я протянула руку и легко взяла у него микрофон. Улыбнулась насмешливо, как будто вся эта сцена была не более чем неловкой шуткой.
— Дорогая моя подруга… — начала я мягко. — Любая, даже самая роскошная трапеза однажды подходит к концу… И после нее всегда остаются объедки. Эти объедки сметут, выкинут в мусор, но… Если они так нужны тебе… — я махнула рукой в сторону Игоря, — я позволяю тебе доесть! Я разрешаю.
Жанна покраснела, побледнела, задрожала.
— Я не жадная. Правда, забирай.
Глаза Жанны горели ненавистью и бессильной злобой. Совсем не так она представляла себе мою реакцию. Она хотела публично меня размазать, а вышло так, что она унизила сама себя.
Макс отвел мать в сторону, ведущий, весь бледный и потный, суетился, пытаясь снова включить музыку.
Я разжала пальцы. Микрофон с глухим звоном рухнул на паркет, покатился и замер.
Я гордо выпрямила спину и прошествовала к выходу. Ряды расступались, позволяя мне пройти, словно королеве, покидающей поле битвы. Никто не смел заговорить со мной, никто не смел схватить за руку.
Но тут за спиной я услышала голос Игоря, который спешил за мной.
Глава 7
— Даже не смей идти за мной, — произнесла я, не повышая голоса, но с такой резкостью, что это заставило Игоря растерянно остановиться.
Он замер на полушаге, протянутая ко мне рука повисла в воздухе — жалкая, напрасно пытающаяся удержать то, что рассыпалось на его глазах.
— Ты потерял меня, Игорь. Всё.
Его лицо было искажено тревогой и испугом — признаться честно, я не ожидала, что его реакция будет настолько яркой. Но для меня это было как бальзам на душу, как пластырь для разбитого сердца. Я наслаждалась его паникой не меньше, а может даже чуточку больше, чем злостью Жанны.
— Давай я все тебе объясню… Ты не так поняла!
— Не так поняла? Не так поняла, когда слушала твои стоны и стоны твоей любовницы сегодня утром? Не так поняла, когда прочитала сообщение, где ты хвалишься ее голыми фотками перед своим другом?
— Что? Какое еще сообщение? — возмутился Игорь. — Я ничего такого никому не посылал! Я что, по-твоему, похож на идиота?
— Именно на него ты сейчас и похож, когда пытаешься неумело врать и отрицать очевидные факты! — горько усмехнулась я.
Он попытался что-то еще сказать, но я не дала.
— Ты не просто предал меня, Игорь. Ты уничтожил всё, что у нас было, перечеркнул все эти годы, что мы были вместе. И сейчас — запомни — ты для меня — пустое место. Ноль. Никто, — я сделала шаг к нему, глядя прямо в глаза. — Даже не думай идти за мной и что-то объяснять. Не смей. Ты для меня умер.
— Но Адель… пожалуйста… выслушай… всё вовсе не так, как кажется… — Игорь сделал ещё один шаг вперёд, протянул руку, чтобы схватить меня за локоть, задержать, заставить выслушать.
Не позволяю. Резко отдёргиваю руку. Мне плевать, как и что он будет объяснять. Для меня самой все ясно. Они с Жанной хотели посмеяться надо мной — но мы посмотрим, кто из нас посмеется последним!
— Игорь, — произнесла я твердо. — Мне плевать на твои оправдания. Сейчас для них слишком поздно.
— Адель… — он с отчаянием заглянул мне в глаза, пытаясь поймать хоть искру прежнего чувства, хоть воспоминание, но не видит там ничего. Мои глаза холодные, темные и абсолютно пустые.
— Иди к ней, — я произношу это с такой спокойной уверенностью, что сама удивляюсь себе. — Чего лицемерить? Зачем притворяться? Ты хочешь быть с ней, так будь!
Он замер с полуоткрытым ртом, пытаясь что‑нибудь возразить, что‑нибудь выдавить из себя — хоть что‑нибудь, но ни одни слова в мире не в силах исправить содеянное.
— Ты считаешь выходные со мной и с нашей дочерью пыткой, — продолжала я с той спокойной яростью, что выжигала всё вокруг. — Ты смотришь на наш дом, на нашу жизнь с тоской, с раздражением… Мы тебе в тягость! Так зачем себя мучать? Чего терпеть? Иди к Жанне. Туда, где тебе хорошо. А между нами всё кончено. Забирай свои вещи из дома и проваливай!
— Что? Из дома? Я никуда не пойду, — произнес Игорь с такой резкостью, что я замерла на месте. — Ты можешь говорить всё что угодно, орать, истерить… но ты не сможешь выгнать меня из собственной квартиры! Этот дом — мой.
— Наш, — парировала я. — Мы покупали его вместе. Ремонт делали тоже вместе, вкладывались пополам. Ты же у нас известный пополамщик, лишнюю копейку за меня не заплатил! Всё, что у нас есть, создано совместно.
— Юридически всё записано на мое имя, — холодно произнес он. — Когда будешь говорить с адвокатом, не забудь эту деталь. А я из своего дома никуда не уйду!
— Хорошо. Тогда уйду я, — выдохнула я, всё еще сохраняя прямую спину, хотя колени уже дрожали. — Я не останусь с тобой в одной квартире ни на минуту!
— Мам! Что случилось? — Милана выбежала из ресторана и подлетела ко мне. Ее глаза — точные копии моих, широко раскрытые, выдавали всё ее смятение и страх.
— Пойдём, дочь… Нам пора. Уже поздно, — я старалась говорить спокойно и твердо, хоть всё внутри сжималось, дрожало и рассыпалось на части.
— Адель… — до меня донёсся голос Макса, который вышел вслед за Миланой. — Давайте я вас отвезу.
— Нет, Макс. Спасибо. Я справлюсь сама.
Я добралась до машины, закрыла за собой дверь и вытерла пот с раскрасневшегося лица. Всё вокруг стало каким‑то смазанно-размытым, нереальным. Трудно было поверить в то, что все это действительно происходит в моей жизни. Она разваливалась на куски.
Руки легли на кожаный обод руля, стиснули его до белизны в суставах. Весь день я старалась держаться, старалась быть сильной — такой, какой должна оставаться женщина, когда всё вокруг рушится.
Но теперь, когда самое сложное осталось позади, когда я наконец оказалась в спасительном уединении, я могла позволить себе слабину. Первая слеза покатилась по щеке, следом за ней другая… всё покатилось потоком, сметая эту выстроенную мной стену спокойствия. Свидетелем моих слез была только Милана. Она сидела рядом, непривычно притихшая.
— Мама… что это было? Там, в ресторане… что произошло? — голос у неё дрожал. Увидев мои слезы, она еще больше испугалась.
Я не сразу смогла подобрать нужные слова. Горло сдавило, воспоминания об ужасном вечере нахлынули с новой силой. Когда я всё‑таки выдохнула, голос звучал глухо.
— В ресторане старой жизни пришел конец. Пора всё начинать заново.
— И папа что, теперь уйдёт к тёте Жанне?
— Нет, милая, папа не хочет уходить, — я вытерла слёзы, стараясь говорить спокойно. — Пока что. Поэтому придется уйти нам.
— Почему это мы должны уходить?! Разве это справедливо?!
— Нет, это совсем не справедливо. Но иногда проще уйти, чем объяснять что-то тому, кто не хочет понимать.
Я завела мотор и поехала, увозя нас всё дальше и дальше от ресторана.
— И куда мы пойдём, мама?
— В нашу новую квартиру.
— В новую? — Милана с удивлением вскинула брови. — Ты про ту, которую вы с папой недавно купили для меня?
— Да. Мы с твоим папой рассчитывали, что ты переедешь туда, после того, как поступишь в университет, но сейчас всё сложилось так, что нам нужно переехать туда немного раньше. Временно.
— Но в ней ведь нет даже ремонта! И я думала, что буду жить там одна, а не с мамой!
— Верно, там нужно навести порядок, — я пропустила мимо ушей ее возмущение насчет совместного проживания с матерью. — Там пока только голые стены… Но мы всё сделаем, с нуля, по‑нашему. Никто нам не будет указывать, всё будет так, как нужно нам. Мы превратим эту коробку из бетона в потрясающий дом.
На минуту всё смолкло. Милана переваривала эту информацию, а я вытирала потоком льющиеся из глаз слёзы.
— Ну что, поедем? — произнесла я с легкостью, которой вовсе не чувствовала. — Вперёд, в нашу новую жизнь?
Милана слабо кивнула.
Но сначала мы заехали в квартиру, чтобы собрать свои вещи. Теперь я должна была попрощаться с тем, что так тщательно и с такой любовью создавала. Стены, которые я сама красила, диванные подушки, которые выбирала, чтобы всё подходило по цвету и стилю, чашки, которые расставляла на полках… Эти детали когда‑то были средоточием нашей жизни, нашей истории. А сейчас дом прощался со мной так же, как я прощалась с ним.
Не вытирая слёз — они всё равно продолжали катиться по лицу — я взяла с полки фотографию: на ней были мы втроём, образцовая семейная картинка. Эту, пожалуй, оставлю Игорю на память.
Эти стены помнили многое: наш смех, поцелуи, уютные семейные вечера и неторопливые завтраки. А сейчас всё рассыпалось на части, и никто не в силах был это удержать.
Глава 8
Ночь выдалась беспокойной. Под впечатлением от тяжелого, мучительного дня, я долго не могла заснуть и задремала лишь под утро. Я так привыкла спать на безупречной анатомической кровати, что теперь брошенный на пол тонкий матрас казался изощренной пыткой для моей спины. Вокруг все было завалено коробками, чемоданами, царил чудовищный беспорядок и неуют. После звонка будильника, я наскоро хлебнула отвратительного растворимого кофе и поспешила на работу. На душе скребли кошки, мысли все время возвращались к грядущему разводу, но я старалась не терять присутствия духа.
Когда я оделась — белая блуза, серая юбка-карандаш и лодочки на устойчивом каблуке, я будто снова почувствовала себя… собой. Профессионалом, высококлассным специалистом, сильной женщиной, которую невозможно сломать.
Сегодня должны были делать замеры в квартире Роберта, и я, как и обещала ему, должна была присутствовать лично.
Я пробиралась по комнатам, лавируя между грудами коробок с кафелем, вёдрами с клеем и разбросанными инструментами.
В этот момент запищал телефон. Жанна. Рука дрогнула, я стиснула трубку, но все-таки провела пальцем по экрану, принимая вызов.
— Ты совсем с ума сошла?! — воздух взорвался потоком ругательств. — Ты разрушила мой дом!
— Как и ты мой, — ответила я с ядовитой иронией, наслаждаясь отчаянием в ее голосе.
Видимо, подруга только сейчас изволила приехать домой. Всю ночь развлекалась со своим «лучшим подарком», то есть моим уже скоро бывшим мужем, а теперь приехала отдыхать. Но отоспаться на разбитой плитке у нее не получится.
— Ты ответишь за всё! — прошипела Жанна. — Я это так не оставлю! Рекомендую ходить и оглядываться, Адель… Никогда не знаешь, что может произойти…
Не успела я перевести дух после звонка, как из смежной комнаты показалась высокая фигура Роберта. В руках у него был смятый чертеж, на рукавах рубашки белела пыль.
В смятении я убрала мобильный в сумочку, выдавила из себя спокойное:
— Здравствуйте, Роберт. Не ожидала вас здесь увидеть.
— Судя по звукам, звонили разъяренные клиенты? Ругают за качество ремонта? — произнес он с легкой усмешкой. — Кричали громче перфоратора.
Я иронично улыбнулась в ответ:
— Да, ремонт клиента не устроил, поэтому пришлось всё снести.
Роберт смёл с перевернутого ящика слой строительной пыли.
— Присядете? Наверняка не очень удобно бегать по строительному мусору на шпильках. Я-то думал, что вы оденетесь как настоящий прораб — в комбинезон и каску.
Я осторожно присела на импровизированное сидение, Роберт опустился напротив — на ящик с инструментами.
Солнце пробивалось в комнату сквозь прикрытые жалюзи. Его лучи легли на лицо Роберта, выделяя его яркие черты — темные глаза, легкую морщинку на лбу, изогнутую линию губ.
— Знаете… — сказал он, оглядываясь вокруг, — это настоящее волшебство, что из такого бардака однажды получится что-то по-настоящему красивое.
— Вы про ремонт...?
— Про всё. И про ремонт, и в целом про нашу жизнь. — он поймал мой взгляд и на секунду задержал его. — Иногда ремонт — лишь повод разломать всё и собрать заново.
Вдруг Роберт потянулся ко мне. Он смёл кончиками пальцев с виска белую крошку — то ли штукатурку, то ли побелку, что легла на мои волосы, когда я пробиралась по полуразрушенным комнатам. Это легкое касание неожиданно заставило меня вздрогнуть.
— Я закончила здесь на сегодня. Мне пора, — произнесла я.
— Так рано? — с непритворной досадой удивился Роберт.
— Увы. У меня еще куча дел. Нужно заехать в строительный. Неожиданный ремонт… на этот раз уже у меня! Всё случилось так внезапно… и нужно всё организовать самой.
Я легонько кивнула ему и двинулась к выходу, чувствуя на себе его прощальный, пронизывающий взгляд.
Когда я в смятении села за руль, то автоматически поехала той самой дорогой, что тысячи раз проезжала, возвращаясь домой. Город проносился мимо, и всё вокруг было таким привычно-знакомым — парк, лавочки, магазины, старый тополь на перекрестке.
И только когда я притормозила у нашего старого двора, до меня наконец дошло, где я нахожусь.
— Черт, совсем забыла, что больше здесь не живу…
Горло сдавило, воспоминания с новой силой нахлынули, но я заставила себя выровнять машину и проехать мимо. Нужно было возвращаться туда, где всё нужно выстраивать заново.
Я с трудом заволокла сумки в наше новое гнёздышко. В коридоре всё ещё висел запах свежей краски, пол поскрипывал под ногами, а из-за стены с самого раннего утра и до полуночи доносились звуки соседских ремонтов.
Посреди бардака сидела Милана — с максимально недовольным лицом и губами, сжатыми в одну тоненькую полосочку. Она не потрудилась разобрать хотя бы один чемодан или коробку. Едва я закрыла за собой дверь, как на меня тут же обрушился поток ее возмущений:
— Мам, мне тут плохо. Всё гудит и сверлит с утра, я не могу в таких условиях готовиться к экзаменам!… Я хочу в свою комнату… Хочу домой!
Я присела рядом с ней на матрас, взяла дочь за руку и произнесла с такой уверенностью, на какую только была сейчас способна:
— Дочь, очень скоро всё наладится, я обещаю. Мы приведём квартиру в порядок. Правда, моя бригада сейчас занята на срочном ремонте, но… Я всё сделаю сама! Ты даже не заметишь, насколько быстро всё преобразится!