Развод в 45. Счастье после тебя

Глава 23

Когда мы с сестрой переступили порог квартиры, дом встретил нас тишиной. Но это была не та уютная тишина, когда все спят, а вязкая, тревожная, в которой будто кто-то притаился.

Не успела я снять пиджак, как из комнаты вылетела Рита.

— Мам, ну дай телефон, пожалуйста, — сразу же набросилась она на меня, не тратя время на приветствия и лишние разговоры. Глаза у нее горели как у зависимого, которого лишили самого необходимого.

— Нет, — ответила я, даже не поднимая глаз.

— Ну ма-ам, я же целый день без него!

— Значит, ещё денек побудешь, — я повесила пиджак на крючок, стараясь не смотреть на её губы, накрашенные в какой-то вызывающий бордовый, и глаза, нарисованные как у взрослой женщины.

— Это уже бред какой-то! — возмутилась она, заламывая руки. — Все нормальные родители телефоны не отбирают!

— У всех нормальных детей не приходится их отбирать, — парировала я сухо. У меня не было ни сил, ни настроения устраивать разборки. Она мне даже разуться и перевести дух не дала, прямо с порога налетела.

Дочь резко развернулась, хлопнула дверью своей комнаты так, что стекло в коридоре дрогнуло. Она всегда была папиной дочкой…

Лена, снимая ботинки, тихо хмыкнула. Я же тяжело вздохнула и прошла дальше по коридору, туда, откуда доносился мерный треск клавиатуры. Снова! Сын сидел, как обычно, в полутьме — экран светил ему прямо в лицо, пальцы мелькали безостановочно. Наушники были на голове, и я не сомневалась, что он не заметил моё появление.

— Артём, — позвала я.

Ноль реакции.

— Артём! — громче.

Он вздрогнул, снял одно ухо.

— Что?

— Что — «что»? Сколько ты уже сидишь? Ты уроки сделал?

— Потом.

— Потом — когда?

— Мам, сейчас не могу, я на миссии, если выйду — вся команда…

Я подошла ближе и, не давая ему опомниться, выдернула переходник из розетки.

Монитор сразу же погас.

— Ты чего сделала! — сын вскочил, как ошпаренный. — Ты совсем с ума сошла?!

Он рванулся ко мне, но я уже вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.

— Верни! — закричал он из-за двери. — Это вообще незаконно!

Мне хотелось швырнуть провод об стену и разбить, чтобы никто и никогда больше не смог включить этот чертов экран, который засасывал моего сына. Иногда мне тоже хотелось психануть, как и всем в этом доме. Но я просто положила его на комод, рядом с пачкой неоплаченных счетов.

Лена наблюдала, не вмешиваясь.

— Решила устроить им взбучку? — спросила спокойно.

— Решила, — ответила я. — Больше заняться этим некому.

Мне стало тошно от своей собственной мягкости. Ох уж этот привкус бесконечного компромисса, от которого горчит во рту... Да, мне было очень тяжело с детьми, когда они были совсем маленькими. Но вот они уже чересчур самостоятельные подростки, а стало ли с ними легче? Вряд ли. Они вновь и вновь бросали мне новые вызовы.

А скоро у нас появится еще один маленький член семьи. Если сейчас не установить в доме строгие правила, то будет поздно: я просто утону в хаосе, в конфликтах, в бесконечных «я хочу», «я ухожу», «не мешай», «я занят».

Я прилегла на диван и подумала о том, что нужно изменить прямо сейчас, пока ещё можно. Нужно привлечь детей к помощи по дому: пусть хотя бы возьмут на себя вынос мусора без напоминания, убирают за собой вещи и готовят ужины по очереди. Хватит быть потребителями!

Это звучало немного сурово, но мне надоело быть мягкой. Я не хотела, чтобы третьему ребёнку досталась мать, доведённая до белого каления. И я приняла решение как можно скорее поговорить об этом с детьми. Не стоит им, конечно, пока рассказывать о ребенке, но перемены, которые нам предстоят, все-таки стоит обсудить.

А Лена тем временем уже застёгивала собранную сумку и, не глядя на меня, спросила тихо:

— Ты точно не хочешь, чтобы я осталась? Может, хотя бы до завтра…

Я покачала головой.

— Нет, что ты… Ты должна поехать домой, к семье. У вас и так теперь есть только выходные…

— А ты?

— А я справлюсь. Правда!

Она обернулась — глаза настороженные, изучающие.

— Оль, ты только сегодня такое узнала. Это шок. Я бы, наверное, лежала пластом в обмороке.

Я попыталась улыбнуться.

— Если я лягу, Лён, всё рухнет. Дети и так делают, что хотят. Если я сейчас не соберусь, то у нас тут будет полный хаос.

Она замолчала, прижимая к себе сумку.

— Ты уверена, что справишься? — спросила тихо. — Я просто… боюсь оставлять тебя одну.

— Мне это будет даже полезно! Подумать, разобраться с тем, что делать дальше. А ты езжай, у тебя муж, дом, свои заботы. Не могу же я всё время держаться за твою руку.

Лена опустилась на край дивана, вздохнула и посмотрела на меня долгим, тревожным взглядом.

— Тогда пообещай одно, — сказала она. — Позвони, если станет совсем плохо. Не держи в себе, ладно?

Я кивнула.

— И не жалей их, — она бросила взгляд в сторону запертых комнат моих отпрысков. — Дети сейчас такие — только покажи слабину, и всё, сядут на голову.

— Я понимаю. Им нравилось, когда мама — мягкая. А мягкость — это роскошь, которой я больше не могу себе позволить.

Лена грустно усмехнулась.

— Вот и держись этого. Ты сильная, просто иногда об этом забываешь.

Мы обнялись у двери. Она отстранилась, посмотрела на меня ещё раз встревоженно, сжала плечо.

— Уезжаю с тяжёлым сердцем, — сказала она тихо. — Сразу звони, если что. Хорошо?

Я так убеждала сестру, что со мной все будет хорошо, а у самой мороз побежал по коже, когда дверь за ней захлопнулась, и я осталась совсем одна.

Я поспешила на кухню, хотя готовить уже не было ни сил, ни смысла. Телефон положила рядом на подоконнике — одной рукой помешивала ложкой макароны, а другой листала вакансии. Медцентры, клиники, диспансеры — я откликалась на всё подряд, даже не глядя.

— Еда готова! — крикнула я, оборачиваясь к коридору.

Никто не ответил. Тишина. Я пошла к ним.

— Рита, Артем! Еда на столе, — сказала уже громче и толкнула дверь в комнату дочери. Она лежала на кровати.

— Не хочу есть, — буркнула Рита.

— Почему же?

— Потому что ты всё время орёшь, — бросила она и снова уткнулась в подушку.

Артем тоже отказался.

— Мне не голодно, — сказал он сухо и отвернулась.

Я понимала, что они злятся. Злятся на меня.

Я снова сделала шаг к комнате Риты, чтобы что-то ей сказать, попытаться как-то донести свою правду, но в следующее мгновение меня накрыло волной тошноты. Где-то в животе потянуло, будто предупреждало: остановись.

Я закрыла глаза и вспомнила слова врача — нельзя нервничать.Но как, скажите мне, не нервничать? Когда дети перестают слушаться, когда в глазах их — сплошное раздражение, а впереди пугающая неизвестность?

Пошатываясь, я вернулась на кухню, опустилась на стул. Понимала, что не смогу проглотить ни кусочка. Жар от плиты ещё держался в воздухе, и это вызывало новую волну тошноты.

Я сидела, уставившись в пустоту, и тихо спросила сама себя:

— Зачем я всё это делаю?

Ответа не было. Только тихое потрескивание кастрюли на плите.

— Зачем я терпела Ярослава? — вырвалось шепотом.

Сколько лет я пыталась удержать этот брак, сохранить видимость семьи, когда он давно уже жил отдельно — морально, а теперь и физически.

Что делать дальше я не знала. Одно было ясно — мне нельзя нервничать. Только вот как это сделать, когда всё вокруг — один сплошной повод для слёз?

Я вздрогнула, когда телефон коротко пискнул на столе.

"Я почти доехала. Всё будет хорошо, слышишь? Не думай о плохом."

Я невольно улыбнулась, получив весточку от сестры, и быстро набрала в ответ: "Доедешь — отпишись, ладно?"

Телефон снова завибрировал. Я посмотрела на экран и замерла. Роман.

"Мы может сейчас поговорить? Я у твоего дома"

Глава 24

Я перечитала сообщение еще раз, другой, будто надеялась, что смысл изменится. Но слова остались прежними — простыми, настойчивыми. Я знала, что рано или поздно нам предстоит сложный разговор, но я все еще не была к нему готова.

Телефон снова завибрировал, и я, уже зная, кто это, открыла сообщение.

"Я во дворе. Спустись, пожалуйста. Надо поговорить. Ненадолго."

Внутри боролись два чувства. Первое — хотелось укутаться в одеяло, спрятаться от всего мира, вычеркнуть этот день из своей жизни. Второе — хотелось честно объясниться с Ромой. Он заслуживает честности. Заслуживает узнать почему я тогда сбежала.

Он ведь не сделал ничего плохого. Просто хотел сказать мне… слишком многое. А я даже не дала ему договорить. Я вспомнила, как он смотрел на меня в ресторане — с такой теплотой, будто в мире не существовало больше никого. И как я тогда убежала, оставив его сидеть одного с этим огромным букетом.

Я встала, прошла в коридор и остановилась у дверей в детские комнаты. Затаила дыхание, прислушиваясь, как будто так могла понять, заметят ли дети, если я сейчас уйду.

Если Рита увидит, что я снова куда-то отправилась поздним вечером — после того как она уже увидела, как я отправилась на «свидание» с Ромой — это будет перебор.

— Я в магазин, — крикнула я в сторону комнат.

Рита не ответила. Артём тоже.

— Я быстро, — добавила я, хотя и знала, что им, скорее всего, всё равно.

Я накинула куртку, сунула ключи в карман и тихо вышла.

Рома стоял у подъезда, опершись о перила, с усталым, но мягким взглядом. Когда я вышла, он сразу же поднял голову и приветливо улыбнулся.

— Привет, — сказал тихо. — Я рад, что ты всё-таки вышла.

— А я рада тебя видеть...

— Может, посидим где-нибудь? Вон там ресторан на углу. Или…

— Нет, — я торопливо перебила. — В ресторан не хочу.

— Тогда, может быть, кафе? Или в машине…

— Лучше здесь, — сказала я и кивнула на лавочку у детской площадки. — И идти далеко не нужно...

Он немного помрачнел — кажется, мое решение посидеть во дворе на лавке, он растолковал по-своему. Возможно, как нежелание куда-то с ним идти. Но я все еще неважно себя чувствовала и хотела уберечься от духоты и сильных запахов, чтобы не пришлось снова убегать.

Мы прошли к скамейке, сели на нее. Между нами остался маленький промежуток, но я всё равно чувствовала тепло его тела совсем рядом с собой. Воздух казался чистым (насколько это вообще возможно для подмосковного города), и после домашней духоты казался почти спасением.

Рома немного помолчал прежде, чем начать.

— Я хотел извиниться, — тихо сказал он наконец. — За тот вечер. Я не должен был… Так на тебя давить. Когда ты сбежала, я понял, что был неправ, что слишком поторопился со своими признаниями… Вы с Ярославом едва расстались.

— Я не хотела сбегать, — ответила я тихо. — Если честно, мне просто стало нехорошо.

— Я вышел за тобой, но тебя уже нигде не было, — продолжил Роман. — Хотел позвонить, но не знал — стоит ли.

Он посмотрел внимательно, чуть наклонив голову:

— Ты очень расстроена. Из-за Ярослава?

— Из-за всего, — я усмехнулась невесело. — Всё как-то разом навалилось.

Рома замолчал. Я чувствовала, что он ждёт каких-то слов от меня, но не знала, с чего начать. Чувствовала, что вот он, этот момент, когда нужно выговориться, рассказать всё начистоту.

— Я просто устала, Ром, — произнесла я почти шепотом. — Не понимаю, как жить дальше. Дети меня не слышат, на работе держусь из последних сил, а теперь… — я запнулась — теперь, кажется, ещё одно испытание.

Он нахмурился:

— Что-то случилось?

Я отвела взгляд.

— Потом. Я сама пока не знаю, что с этим делать.

Мне было нелегко подбирать слова. Слишком многое во мне откликалось на его присутствие — его ровный голос, его взвешенные слова, его спокойствие и надежность. Рядом с ним мне было… тепло.

— Я ничего от тебя не требую, — тихо сказал Рома. — Просто хотел знать, что с тобой всё в порядке.

— Со мной не всё в порядке, — прошептала я. — Но не из-за тебя.

Я снова посмотрела на него, и в груди что-то больно сжалось. Он действительно не заслуживал ни лжи, ни моего бегства.

— Я, честно, не знала, — сказала я, почти шёпотом. — Даже не догадывалась о том, что ты что-то чувствуешь ко мне. Для меня это… ну, просто полная неожиданность. Шок, наверное. Я не знаю, что еще сказать… Ты… ты замечательный человек. И мужчина… Правда.

Я почувствовала, как где-то глубоко под рёбрами сжимается сердце. Хотелось, чтобы он понял — я не отталкиваю, не отвергаю, просто не могу сейчас ничего ему дать.

— Ром, — наконец сказала я, не поднимая глаз. — Мне сейчас нельзя… Мне ни к чему сейчас такое. Не спрашивай. Просто… поверь, сейчас я не могу быть ни с кем. Вообще ни с кем.

Он медленно кивнул. Мы посидели ещё немного.

— Ты тогда убежала, будто я сделал что-то ужасное, — сказал он наконец. — Я думал… может, тебе стало неприятно, противно… что я сказал то, что сказал.

Я резко вдохнула, и на секунду мне стало стыдно до жжения. Вот чего я и боялась — что он подумает именно так. Что все его слова, его тёплое отношение оттолкнули меня.

— Нет, Ром, — я покачала головой, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Совсем не так.

— Но хоть намёк дай. Я ведь не железный. Хожу, думаю, что, может, перегнул, может, полез слишком быстро…

Я покачала головой, чувствуя, как щиплет глаза.

— Просто я… не готова. Не сейчас.

— Знаешь, когда женщина говорит «не сейчас», это значит обычно — «вообще никогда».

Я покачала головой.

— У тебя кто-то есть? — спросил он наконец. — Ты с кем-то?

— Нет, — ответила я твёрдо.

— Ладно, — сказал он. — Пусть будет так.

— Я правда тебя очень уважаю, — добавила я тише, — и благодарна тебе за всё. За то, что ты есть, за то, что ты рядом.

Сама не зная зачем, я потянулась к нему, взяла его за руку. Просто хотела, чтобы он понял, как он дорог мне.

Он чуть вздрогнул от этого моего прикосновения и сразу же убрал свою руку.

— Не волнуйся, — сказал он, глядя в сторону. — Не трудись объяснять. Я всё понял. Я для тебя просто друг и ничего больше.

Я запнулась, не зная, что ответить. «Нет, не просто» — хотела бы высказать, но меня вдруг охватил какой-то ступор. Потому что сказать правду — значило бы признаться в том, чего я сама пока ещё не понимала. И в том, чего не имела права чувствовать.

Мне хотелось дотронуться до него, сказать, что всё не так просто, что мне действительно с ним хорошо, но... Каждое слово застревало в горле.

Я не хотела его обижать. Не хотела причинять боль. Он был так добр, внимателен, искренен. А я... Я не могла быть с ним до конца искренней. Не могла поделиться тайной, которую носила внутри себя.

Как я могла сейчас признаться, что собираюсь рожать ребенка от мужа, с которым собираюсь развестись? Что я сама ещё до конца не поняла, как с этим жить. Что внутри меня не радость, а растерянность, неизвестность. Что все эти прекрасные слова, которые я услышала от Романа, тронули мою душу, но они просто… Не вовремя.

— Рома… — тихо позвала, — я ведь не просто так тогда тебя позвала.

— Ты хотела что-то рассказать?

Я кивнула. Горло пересохло.

— Да. Я… нашла кое-что у Ярослава. Документы. Думаю, он… что-то мутит с деньгами фирмы. Я не понимаю деталей, но… похоже, что-то серьёзное.

Роман нахмурился.

— Ты уверена?

— Не совсем... Я не очень во всем этом разбираюсь. А потом… всё пропало. Все бумаги, папки — как будто их и не было.

Он тихо выругался, опустил голову. Помолчал и потом добавил:

— Я догадывался, — сказал он негромко. — Слишком многое не сходилось. И давно.

— И что теперь? — спросила я едва слышно. — Что теперь с ним будет?

Не то, чтобы меня сильно волновала судьба Ярослава, но всё-таки мне хотелось бы знать, к какому развитию событий мне стоит быть готовой.

— Теперь мне придётся заняться этим основательно, — сказал Рома хмуро.

Глава 25

— Здравствуйте! Это перинатальный центр «Мама и ребёнок»! Мы хотели пригласить вас к нам!

Я чуть не выронила телефон.

— Кто, простите?— переспросила я. — Подождите, но вы... Откуда вы знаете?!

В трубке воцарилась неловкая пауза.

— Э-э… Простите, что именно мы узнали? — растерялся звонивший.

— Ну… это!

На том конце провода окончательно смешались и замолчали. Потом раздался смех:

— Не знаю, что вы такое подумали… Но мы вообще-то хотели пригласить вас на работу!

— Ааа… На работу… — с облегчением выдохнула я. — А я-то уж подумала… Да. Точно. На работу. Конечно!

— Вы откликнулись на нашу вакансию пару дней назад... Сможете подойти, скажем… Прямо сегодня? — поинтересовалась собеседница.

— Смогу, — согласилась я торопливо. — Конечно, смогу! У меня как раз сейчас обеденный перерыв.

Я записала адрес, поблагодарила за звонок и какое-то время сидела, уставившись в экран телефона. Жизнь подбросила мне шанс, и вроде бы нужно радоваться, но мне было ужасно неловко. Устраиваться куда-то на новое место, когда сама в скором времени собираешься уйти в декрет… Это как-то неправильно, непорядочно. Но другого выхода для себя я не видела.

Перинатальный центр оказался настоящим дворцом. Огромное стеклянное здание, зеркальные двери, блестящие поручни. После облупленного фасада моей родной поликлиники, в которой я проработала несколько лет, это выглядело как совершенно другой мир. Словно это не медицинский центр, а бутик или отель.

Я подошла к ресепшну, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле.

— Я на собеседование!

— Да, вас уже ждут! Проходите, пожалуйста.

После нашего короткого общения с главврачом, она призналась, что готова взять меня на работу, потому что они остро нуждаются в сотруднике. Я не стала уточнять почему именно вопрос встал так остро — в чем причина того, что сотрудники не задерживаются на этой работе? Мне, по большому счету, было всё равно. Мне нужно отработать свои несколько месяцев, подзаработать денег и спокойно уйти в декрет.

После собеседования меня передали приятной, улыбчивой женщине лет пятидесяти.

— Ольга, да? — уточнила она. — Меня зовут Тамара Викторовна, я старшая медсестра. Давайте, пройдёмся, я вам покажу, что к чему.

— У нас клиника частная, а значит и требования к персоналу высокие, — начала рассказывать женщина, — Здесь рожают не простые женщины, а… скажем так, женщины с запросами. «Звёзды», бизнес-леди, жёны депутатов… Все они привыкли, чтобы им угождали. И всем им надо угодить! Вот это, пожалуй, самое сложное в нашей работе. Клиент всегда прав, даже если он, мягко говоря, не в себе.

Мы шли по коридору, и я оглядывалась вокруг. Блестящие полы, современные мониторы — всё было так аккуратно, так дорого, так безупречно.

— Многие этого не выдерживают… С такими клиентами сложно, сами понимаете. Но в целом, — продолжала старшая медсестра, — коллектив у нас хороший. Работа — хоть и немного нервная, но благодарная.

— А зарплата у вас фиксированная или по сменам?

— Оклад выше среднего по городу! Плюс надбавки за ночные, премии и благодарности от пациентов. Конвертами.

— Благодарности — это хорошо...

— И да, работаем по сменам. И часто подрабатываем: кто хочет, остаётся на дежурства. Самое главное — чтобы никто из пациенток на тебя не пожаловался!

Конечно, богатые клиентки со своими капризами — удовольствие сомнительное. Но если платят хорошо — можно и потерпеть.

Мы спустились обратно в холл. Тамара Викторовна показала мне, где хранятся карточки клиентов, где журнал регистрации, где записывают смены. Я кивала, старалась не отставать и не выглядеть слишком растерянной.

— Вот здесь, — сказала она, открывая белый шкаф со стеклянными дверцами. — Истории пациентов...

В этот момент я зачем-то повернула голову — и увидела его.

Ярослав. Он стоял у стойки регистрации с девушкой. Той самой, которую я застала в нашей квартире. ..

— Всё в порядке? — спросила Тамара Викторовна. — Вы побледнели...

— Я в порядке! — выдавила я, чувствуя, как пересыхает горло. — Полном!

На самом деле мне было физически больно — будто ножом по сердцу.

Я сделала шаг назад, потом ещё один. Мне хотелось исчезнуть, раствориться между белыми стенами этого центра.

И вдруг я заметила это движение — её ладонь скользнула по ткани платья. По животу...

Мне сразу стало ясно как день, зачемони здесь.

Беременна. Она беременна от моего мужа!

Я застыла, словно во сне, пока Ярослав вдруг не поднял голову. Наши взгляды могли бы встретиться — но за секунду до того, как это произошло, я присела, спряталась за этажеркой с рекламными буклетами и детскими бутылочками.

Глава 26

Почему я прячусь? Не лучше ли было бы с гордостью встретиться лицом к лицу с воркующими голубками? С удовольствием понаблюдать за тем, как они будут корчиться и вилять? Или этим бессовестным уже море по колено, и они бы с непрошибаемой наглостью посмотрели мне в глаза? Этого я в любом случае уже никогда не узнаю, потому что у меня есть четкая установка — беречь себя. Беречь свои и без того измотанные нервы, беречь ещё не рождённого ребёнка.

Мне хотелось закричать: это вы, вы оба должны прятаться, а не я!

— Ольга… — раздалось шёпотом совсем рядом. Старшая медсестра, стоявшая чуть поодаль, прищурилась, глядя на меня. — Вы чего? У вас всё нормально?

Я судорожно приложила палец к губам и покачала головой: пожалуйста, не выдавайте.

Она озадаченно заморгала, потом, к счастью, поняла и, отступив к компьютеру, сделала вид, что копается в документах.

А я краем глаза видела, как ониподошли к ресепшену. Администратор приветливо поднялась им навстречу:

— Здравствуйте! Вы по записи?

— Да, нам назначили приём у Виктора Сергеевича!

— К ведущему врачу? Конечно, — заулы

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.