Оборванные струны

– Издеваешься?

– Нет, забочусь. – Андрей попрощался с Ильей и вышел из кабинета.

 С Зиминой он решил встретиться не откладывая, тем более было шесть часов вечера – самое подходящее время, чтобы застать человека дома. Но едва отъехал от милиции, как зазвонил телефон, зазвонил той, казалось теперь уже невозможной, Венькиной мелодией. Это было так невероятно, что Андрей сначала не поверил: сидел, ошарашенно смотрел на трубку и слушал марш из «Щелкунчика». И только когда марш пошел на четвертый круг, наконец ответил.

– Да, – сказал он, все еще не веря в удачу, и осторожно спросил: – Это Вениамин?

– Вениамин, – подтвердили ему. Голос был, без всякого сомнения, Венькин.

И тут Андрея прорвало.

– Какого черта?! – закричал он в трубку так, что чуть сам не оглох. – Где ты был? Что случилось?

– Обстоятельства личного характера, – сухо проговорил Венька.

– Да ты что?! – взбеленился Никитин. – Какие обстоятельства?! Мы с ног сбились, не знали, где тебя искать. Я и милицию в лице Бородина подключил.

– А вот это напрасно. Милиция здесь совершенно ни при чем. Скажите Бородину, что я нашелся и искать меня не нужно.

– Нашелся?

– Нашелся. Не нужно так кричать, Андрей Львович. Собственно, я и не терялся.

– Как не терялся?! – Никитин от возмущения задохнулся. – Что значит не терялся?! Где ты сейчас?

– Дома, – непробиваемо спокойно ответил Вениамин.

– Как дома? Черт! И когда же ты там появился?

– Да я все время был дома.

Никитин в бешенстве стукнул кулаком по рулю – попал по сигналу.

– Что ты несешь? Как ты мог быть дома, когда я к тебе заходил сегодня…

– Простите, Андрей Львович, я не мог вам открыть. Я… был не один.

– Черт! – совсем уж рассвирепел Андрей. – Я был у тебя в квартире. Внутри. Сегодня. Утром.

– Да? – чуть-чуть насторожился Вениамин. – И что?

– Не было тебя там. Так что не нужно мне лапшу на уши вешать! Уволю к чертовой матери. Кстати, в какое это ты дерьмо умудрился влезть?

– Что вы имеете в виду, Андрей Львович? – надменно произнес Вениамин.

Андрей Львович! Да он просто издевается!

– Прекрати идиотничать! – заорал Никитин. – Сам знаешь что. Ты компьютер выключить забыл. Если ты сейчас действительно дома, понимаешь, о чем я…

И тут Андрей осекся: что-то во всем этом было не так. Странно вел себя Венька. Слишком спокоен, слишком официален и ни тени раскаяния. Да и речь его какая-то не такая – чужая речь. Он не сразу сообразил – чересчур уж был взволнован неожиданным Венькиным звонком, а потом чересчур взбешен…

– Андрей Львович, вы меня слушаете? – позвал Вениамин.

Ну вот, и это непрестанное «Андрей Львович», и обращение на «вы». И это непробиваемое спокойствие, прямо-таки замороженное какое-то спокойствие. А может, никакое это не спокойствие? Может, наоборот, напряжение? То самое напряжение, когда собираешь все силы, чтобы не сорваться? Или… или когда ведешь разговор под дулом пистолета?

– Андрей Львович, вы слушаете?

– Да, да, – рассеянно проговорил Никитин, соображая, о чем можно теперь спрашивать Веньку, о чем нельзя и как сделать так, чтобы тот смог подтвердить или опровергнуть его ужасную догадку, не вызывая при этом подозрений. – Я тебя внимательно слушаю, Вениамин. Хотелось бы знать, когда ты намереваешься выйти на работу?

– Недельки через две. – Вениамин напряженно хохотнул. – Оформите мне отпуск, если хотите, неоплачиваемый. Семейные обстоятельства, понимаете?

– Понимаю! – нарочито яростно рявкнул Андрей: он вдруг понял, зачем заставили позвонить Вениамина – чтобы его не искали. – Ищи себе другую работу! Мне ты больше не нужен.

Андрей напоследок грубо выругался и отключился.

«Идиот!» – выругался он вторично, уже на себя. Полный идиот! Как же он сразу не понял. Обрадовался, как последний дурак, услышав Венькин голос, – и просто отупел, оглох, ослеп, никакого подвоха не почувствовав. И чуть не проговорился. Вернее, почти проговорился, слава богу, хоть потом спохватился и о фильме не успел ничего сказать. В Венькиной квартире они, судя по всему, еще не были, иначе бы письмо попросту грохнули, а компьютер выключили…

Да ведь, кажется, и он компьютер не выключил. Забыл. Ну точно, забыл!

Веньку взяли не в квартире, теперь это ясно. Как же он утром этого не понял? Воображал дурацкие картины, вместо того чтобы соображать.

Черт! Да ведь Вениамин наверняка намекал на то, чтобы он к нему домой приехал и грохнул все нежелательное, когда говорил, что находится дома. Ничего он не понял! Только зря на Веньку наорал. Впрочем, что наорал – это хорошо, правдоподобно вышло, будто специально подыгрывал. А в остальном… Странно, почему Балаклав не выключил компьютер, если взяли его не из квартиры? Или, может, специально оставил включенным? Зачем? Предполагал, что Андрей рано или поздно к нему проникнет и поймет, по каким следам его искать? Но если бы проник не он, а кто-то другой?

Ладно, сейчас некогда с этим разбираться, сейчас главное – успеть опередить тех; они, после его промашки, наверняка захотят узнать, что там такого у Веньки интересного в компе. Опередить и пустить по ложному следу. Трудно сказать, насколько Веньке это поможет, но попытаться все-таки стоит.

Андрей гнал на бешеной скорости и молил Бога, чтобы какой-нибудь ретивый гаишник его не остановил. Гнал, и ругал себя за позднее зажигание, и судорожно соображал, что бы такое загрузить в балаклавский компьютер. Наработки по прошлому делу? Нет, не годится. Нужен такой материал, который мог бы корреспондироваться с содержанием фильма. Пикник, убийство… Нет у него ничего про пикник! Убийств, правда, хоть отбавляй.

Изображение улицы. Да, нужно дать фотографию какой-нибудь обыкновенной городской улицы или просто дома – безликого, какой не так просто вычислить. Пусть поломают голову, что бы это значило. Имеется у него в ноутбуке один такой дом. А еще… Подошла бы машина, тоже вполне безликая, вид сбоку, номеров не видно, какая-нибудь побитая жизнью «шестерка». Да вот хоть как эта. Андрей присмотрел притулившуюся к обочине машину, остановился, несмотря на то что очень спешил, сфотографировал ее и погнал дальше.

Венька ни за что не скажет им, кто бы они ни были, что именно он успел нарыть, хоть режь его.

Тот еще партизан, когда дело касается работы. Это он на сердечные темы болтлив. Так что, вполне возможно, финт с фотографиями и лжедокументами пройдет. Правда, непонятно, зачем они его где-то держат.

Ладно, об этом позже. В какое бы дерьмо Венька ни вляпался, он его вытащит, а сейчас главное – успеть…

Андрей подъехал к дому Балаклава, осмотрелся – вроде никаких подозрительных личностей. Достал из бардачка пистолет, сунул его в карман джинсовки, прихватил ноутбук и вышел из машины. Ни в подъезде, ни на площадке возле квартиры тоже никого не было. На несколько секунд он задержался возле двери, прислушался – ни звука. А вдруг все-таки Балаклав дома? Может, он опять насочинял то, чего не было, а все очень просто: у Веньки действительно очередная душевная драма, не хочет никого видеть, вот и скрылся в своей норе? Почему он его не застал утром? Ну мало ли? Может, как раз в магазин выходил. А фильм лично к Вениамину не имеет отношения… Нет, фильм имеет, иначе бы письмо со ссылкой не прислали ему. Так что же делать? Позвонить?

Он протянул руку к звонку, но тут же ее отдернул. В любом случае осторожность не помешает. А если Венька окажется дома, что ж, извинится. В конце концов, свои люди, уж как-нибудь разберутся.

Осторожно, стараясь не производить шума, Андрей открыл замок и скользнул в квартиру.

Все было как утром: ничего ни прибавилось ни убавилось. И Веньки, конечно, не оказалось. Андрей закрыл дверь и кинулся к компьютеру – тот безмятежно спал, не ведая, что хозяин в беде.

– Дрыхнешь, скотина? – обратился он к нему, как к ленивому слуге, и непочтительно потряс мышкой. – Ну, просыпайся, продирай глаза!

Первым делом необходимо было «грохнуть» письмо, что Никитин и сделал. Проверил почту – никаких новых посланий. Хорошо это или плохо, думать было некогда. Создал папку «День рождения» – ничего более оригинального в этой спешке ему в голову не пришло. Загрузил несколько картинок: дом, сфотографированную на обочине дороги машину, сквер. Подумал немного и из разных прежних дел перекачал обрывочную информацию, заменив имена и фамилии на вымышленные. Бегло просмотрел Венькины файлы (у этого бытового неряхи в компьютере был идеальный порядок) – вроде никакой опасной информации. Во всяком случае, на первый взгляд, а если Балаклав что-то зашифровал, все равно никто, кроме компьютерщика его уровня, не сможет понять, так что беспокоиться нечего.

Осталась непросмотренной только папка с играми. Для очистки совести Андрей решил и ее проверить. И вот тут-то натолкнулся на нечто действительно интересное. Одна из игр называлась Fleur – именно так начинался электронный адрес, с которого был послан фильм, и пароль к ссылке. Но не поиграть в нее, ни даже открыть он не успел – на экран упала тень, и тут же на Андрея что-то обрушилось сверху. Падая, он попытался ухватиться за компьютерный стол, запрокинул голову, чтобы увидеть напавшего… но не смог ни удержаться, ни увидеть, провалившись в абсолютную темноту.

Примечания