Игрушка в руках Лоа

Капитан Панюков Дмитрий Андреевич, тогда ещё старший следователь уголовного розыска, седовласый, серьёзный мужчина с хитрыми, добрыми глазами, не мог не прослезиться, глядя на хрупкое тело, изломанной веточкой раскинувшееся на скомканных простынях. Рядом с ним, кусая бледные губы, замер старший лейтенант Виктор Воронков. Он только было отошёл от визгливой полной дамы и направился к мальчонке, как глаза его вновь метнулись к кровати.

Чёрный ёжик волос покрылся испариной, а острый взгляд помутнел от переполнявших душу эмоций. Кровь отхлынула от лица, а он всё стоял недвижимой скалой, не сводя глаз с тонкой детской ручонки, безвольных птичьих пальчиков и крохотной слабой ладошки. Шедшего следом молодого лейтенанта и вовсе скрючило, замутило, и он стремглав, прижимая ладони ко рту, выскочил из квартиры.

На кухне обнаружился накрытый стол и один недопитый бокал с вином. Второй же, отмытый, небрежно был брошен в замызганной раковине. Тихонько перешёптываясь, криминалисты взъерошенными коршунами склонились над новыми уликами, но, увы, чётких отпечатков и с этих снять тоже не удалось. Оставалась слабая надежда на случайных свидетелей и поиск убийцы среди близкого окружения женщины.

Чего опасались, то и случилось: опрос соседей так ничего и не дал, кроме того, что у Надежды имелся бывший муж, отец маленькой Тани, в бытность совместного проживания неоднократно их избивавший. Но, как указала грузная соседка, тот давно бросил семью и с тех пор не показывался в квартире вообще. Однако Дмитрий Андреевич немедля отметил мужчину как главного подозреваемого и поручил лейтенанту разузнать его адрес. Параллельно с этой пробивались и другие мало-мальски заслуживающие внимания версии.

Прибывшая бригада ловко упаковала трупы по чёрным мешкам, тем самым лишив столпившихся ротозеев причины шумно толкаться на лестничных проёмах, гудя, как пчелиный улей, и с умным видом распускать слухи, один нелепее другого.

Разъехалась и милиция, получив пищу для мозга и задание от командира.

А позже, уже в отдел, заявилась высокая заплаканная женщина. Она нервно мяла в руках скомканный носовой платочек, то и дело прикладывая его к красным глазам. Марина, так звали лучшую и, как оказалось, единственную подругу убитой, и поведала следствию о последних днях жизни одинокой Надежды. С её помощью прояснилось, что та в последнее время вела очень активный образ жизни в поисках себе мужа и отца для Танюши. И даже продвинулась в этом деле, таки заимев подходящего ухажёра.

Дорога была не из лёгких. Машину трясло на ухабах, немилосердно бросая из стороны в сторону, и матерящие на все лады три мужика болтались в салоне безвольными марионетками. Но вот наконец-то водитель сжалился над раскрасневшимися напарниками и облегчённо надавил тормоза. Повинуясь посылу хозяина, железный конь замер на месте, пару раз дёрнулся, будто всхрапнул, и застыл в ожидании новых заданий.

Мужчины судорожно выдохнули, приободрились, даже повеселели как-то и, не сговариваясь, потянулись наружу.

Выйдя из служебной копейки вместе с двумя оперативниками, Панюков вдохнул полной грудью свежий деревенский воздух. Молодые милиционеры слегка расслабились, снимая фуражки, чтобы утереть выступивший пот с разгорячённых лиц. Виктор взъерошил влажный ёжик волос и, прикрыв ладонью глаза, жалобно покосился на командира.

– Андреич, может, за домом глянуть?

– Давай, Вить, действуй, – согласился Панюков и кивком отослал подчинённого. Шустрой тенью метнулся тот в сторону и уже через несколько минут вернулся назад ни с чем.

– Всё тихо, – пожал он плечами и привычным жестом одёрнул форму.

Оглядевшись внимательным взглядом, Виктор отметил ленивое спокойствие сельского быта, окружавшего небольшой приземистый домик. За низким частоколом, развиваясь разноцветными флагами, на натянутой между деревянных столбов верёвке сушилось бельё. Деловито кудахтая, бродили по двору упитанные куры, косясь на чужаков подвижными бусинками глаз. Между ними гордо вышагивая красавец петух. Его алый мясистый гребень нелепо свешивался на одну сторону, что нисколько не мешало хозяину высокомерно оглядывать свой разнопёрый гарем.

Гремя железной цепью, из пыльной будки выбрался кудлатый пёс и пытливо уставился на незваных гостей. Раззявив огромную пасть, он вывалил влажный язык и забавно склонил на бок свою лобастую голову, будто раздумывая, стоит подать голос или ещё нет. В чёрных глазах лохматого сторожа мелькнул злобный огонь, словно бы тот наконец сделал выбор. Пёс утробно взрыкнул и залился ухающим лаем, кидаясь на оперативников.

Все трое, не сговариваясь, отпрянули от калитки и встревоженно переглянулись.

– Здоров, зараза, – вырвалось у Виктора, и он нервно вздрогнул. Сашка Савинков, его напарник, совсем ещё мальчишка, светловолосый и розовощёкий, боязливо передернул плечами и шумно втянул носом воздух, опасливо озираясь на грозного сторожа.

Ещё не успев матюгнуться, Панюков услышал скрип двери и неловко подался вперёд, прислоняясь предплечьем к забору. На пороге с ноги на ногу переминался худощавый мужчина, нервно теребя в руках незажжённую сигарету.

– Фу, Булат! Место! – строго рявкнул хозяин, и пёс, поджав хвост и недовольно урча, скрылся в будке.

– Вы к кому? – твёрдым голосом осведомился мужчина, щурясь от яркого солнца.

Ловким движением выудив из внутреннего кармана форменного пиджака красную корочку, Панюков представился:

– Старший следователь уголовного розыска, капитан Панюков Дмитрий Андреевич. Здесь проживает Маркелов Иван Павлович? – внимательным взглядом он наблюдал за мужчиной, стараясь не упустить даже малейшего изменения выражения лица последнего, но тот был совершенно спокоен. Удивлённо вскинув лохматую бровь, хозяин медленно двинулся навстречу гостям, продолжая разминать в пожелтевших пальцах хрустящий белый столбик. Уловив взгляд седого, мужчина с улыбкой пояснил:

– Да, вот, пытаюсь курить бросить. Жена у меня беременная, совсем взбеленилась. Запах сигарет её бесит, – и, подняв железный крючок, он гостеприимно распахнул перед оперативниками хлипкую калитку.

– Ну, я Маркелов, – протянул руку он вошедшим мужчинам.

Пожимая протянутую ладонь, Панюков отметил про себя, что рукопожатие твёрдое, в меру сильное. Виктор же с интересом осматривал хозяина. Невысокий, худощавый, но не тощий, а, скорее, жилистый, Иван не производил впечатление жестокого убийцы. А с другой стороны, если бы можно было так легко распознать преступников, следователи были бы и вовсе не нужны.

Внимательно следил старший лейтенант за беседой, менее всего походившей на допрос подозреваемого, ловя каждое слово, присматриваясь и прислушиваясь.

– Что привело вас в такую глушь?

– Когда вы в последний раз виделись с бывшей супругой? – не переставая наблюдать за лицом хозяина, вопросом на вопрос рубил следователь. Брови мужчины взметнулись наверх, изогнувшись ровными дугами.

– С Надей? Да уж и не вспомню сейчас. Давно это было. Случилось что? – тут, видимо, до Ивана дошло, что просто так к бывшим милиция не приезжает. Он заметно напрягся, и глубокая складка прорезала лоб.

– Где вы были прошлой ночью? – не переставал наседать Панюков, а глаза подчинённых встревоженно вспыхнули.

– Как где? – опешил мужчина, растерянно бегая глазами с одного хмурого лица на другое. – Дома, конечно. Я вообще сейчас никуда не хожу, даже отпуск взял на работе. Вон, смотрите, – махнул он рукой в сторону дома. Там у распахнутой двери молчаливой тенью стояла хрупкая бледная женщина, поддерживая руками огромный выпирающий живот.

– Света не может долго стоять и работать пока… Я и остался. Ей уж вот-вот. Милая, – кинулся он к женщине любящим лебедем, – Ну что же ты, пошла, прилегла бы, – оперативники озадаченно переглянулись. Ну никак не вязался этот заботливый муж с образом изувера, описанного соседями пострадавшей.

– У нас имеются показания соседей, что вы били свою бывшую супругу, – повысил голос Панюков. Виктор напрягся, за ним подтянулся и молодой напарник. Маркелов растерянно оглянулся и, придерживая супругу под локоть, помог той спуститься с крыльца. Лоб его покрылся недовольными морщинками, а плечи предательски сникли. Он чуть качнул головой, сузил глаза и беззлобно выругался.

– Донесли, догодники? Да, каюсь, было дело. Я ничуть не горжусь этой страницей своей прошлой жизни. Понимаете, как вам сказать… Сошлись мы с Надей по залету. Ей было всего семнадцать, когда она забеременела. Я постарше, и она пригрозила меня посадить, если я не женюсь. Какая уж тут будет любовь? Конечно же, всё было по обоюдному согласию, – поспешил пояснить Иван, заметив искру в глазах старшего следователя, – но разве кому докажешь? Сначала смирился и думал, что стерпится, слюбится, – руки взметнулись по сторонам ладонями кверху. – Но не срослось. Как жить с нелюбимой? Стал часто выпивать и поколачивать супругу, но не более. А потом встретил Светочку, – лицо мужчины разгладилось, посветлело. В глазах расплескалась безбрежная нежность, – и ушёл. Не жалея и не раздумывая бросил всё. С той поры и живём потихоньку.

– Значит, вы не знаете, кто мог желать смерти Надежде?

– Да Бог с вами! – побледнел Иван, запнувшись и едва не выпустив узкую руку жены из своих дрогнувших пальцев. – Надю убили? Не может быть! Боже мой… Как же так… – женщина слабо пискнула и, побледнев, повисла у него на шее. А тот лишь растерянно заглядывал в строгие лица, всё пытаясь понять, не шутят ли милиционеры. Но нет. Те хмуро сверлили их суровыми взглядами, уже понимая, что начали с ложного пути.

– А как же Таня? – спохватился никудышный отец.

– Вы не ответили, Иван Павлович, – пристально глядя мужчине в глаза, сказал Панюков.

– Я не знаю… Я не виделся с ними с тех пор. Понимаете, у меня своя жизнь, а Надя устраивала свою. Она не давала мне видеться с дочкой, а я и не настаивал… – опустил он стыдливо глаза. – Спросите лучше Марину. Они были очень близки. Ну как же Танюша? Скажите мне! – робкий лучик надежды зажёгся в глазах, но Иван поймал на себе осуждающий взгляд, и тот вновь угас, утонув, захлебнувшись в солёной, нахлынувшей влаге.

Назад ехали молча, каждый обдумывал новые факты, делая свои собственные выводы о сложности дерзкого дела. Алиби Ивана подтвердила его беременная жена. И вообще оснований для подозрений этого мужчины у следователя не возникло.

– Итак, что мы имеем, – не выдержал Панюков. – Женщина и ребёнок зверски задушены, из дома ничего не похищено, на замке следов взлома нет. Все отпечатки стерты, улики уничтожены.

– Хитрый преступник попался, – согласился с командиром Виктор и задумчиво почесал подбородок.

– Да уж, не глупый, – поддакнул напарник. Симпатичный белокурый Савинков Александр совсем недавно связал свою жизнь с милицией. Это было первое важное дело, на которое его взяли старшие коллеги. В широко распахнутых голубых глазах парнишки сиял волчий азарт и восторг от осознания причастности к общему самоотверженному служению людям. Виктор же, наоборот, смотрел в окно тревожным взглядом. Он уже знал, что если преступление не открыли по горячим следам, то, скорее всего, оно и вовсе зависнет неразгаданным грузом. А это дело грозилось стать именно таким. Долгим, нудным висяком.

За окном проносились деревья, бескрайние пашни, поля. А перед задумчивым зелёным взглядом впечатлительного старшего лейтенанта висела картина недавнего преступления: тонкая детская ручка с безвольно разжатыми пальчиками и бледное личико с тёмными кругами вокруг закрытых глаз. Никогда уже эта девчушка не встряхнёт головой в задорном порыве, никогда не увидит, как прекрасен и ярок летний закат. Неведомое чудовище так беспощадно и безжалостно отняло у неё жизнь. Так просто, не задумываясь, одним движением грязных рук оборвало дыхание, навсегда лишив юное тело Божественной искры тепла. Что же за зверь на такое способен?

Мягкий и романтичный Сашка уже давно решил связать свою жизнь с борьбой против преступников. В своё время он отслужил срочку и, следуя давней мечте, отучился в школе милиции. Сейчас же молодой розовощекий лейтенант горел желанием схватить поскорее убийцу и доказать всем, а особенно самому себе, что выбрал правильный путь. Парня до глубины души возмущала циничность и жестокость преступника. Ну чем могла помешать одиннадцатилетняя девочка? Ведь она даже описать убийцу не сможет. Если только он не хорошо ей знаком, а значит, бывал в гостях, и не раз, у несчастных.

Этой своей догадкой и поделился Савинков со старшими товарищами.

– Молодец, Санёк, соображаешь, – похвалил того Панюков и скупо улыбнулся, покосившись на темноволосого оперативника.

– Раз впустила убийцу, значит, надо искать среди близких друзей, – между прочим заметил Виктор, поймав на себе стальной взгляд капитана.

Старший товарищ был для начинающих юнцов примером для подражания. Оба они уважали Панюкова и старались во всем походить на него. Так же задумчиво хмурить брови, степенно оглаживать пальцами подбородок. Рано поседевший капитан, самый молодой и хваткий старший следователь уголовного розыска, был не на шутку встревожен. Юркая рыбка грозилась избежать сетей незадачливых рыбаков и безнаказанно залечь на дно, затаившись перед новым смертельным броском.

К отделению подъехали только к вечеру. Палящее солнце уже не дышало жаром, заставляя обывателей прятаться от нещадного зноя. Устав от своей щедрости, оно стало ласковым и приятным. Ленивый ветерок отступил, потихоньку прекращая кидать в лица душный зной, и остепенился, готовясь к завтрашнему новому дню. Свет медленно угасал, превращая дневное сияние в мягкие тусклые сумерки.

Рабочий день подходил к концу, но в кабинете у Панюкова яблоку негде было упасть. Тут были и Виктор с Александром, и остальная часть следственной группы, даже сам начальник отделения, майор Туполев, оставил свой просторный кабинет, чтобы послушать привезённые с полей новости. Пожилой грузный майор уже всерьёз подумывал об отставке, а лучшей кандидатуры на его место, чем Панюков, сложно было представить. И парнишки его молодые да хваткие. Вон, как вцепились за дело зубами, не оторвёшь. Не долго им носить сержантские лычки, ох не долго. Молодцы, орлы. А ему что? Закрыть это дело да на покой. Пусть новая смена угли загребает голыми пальцами. Учится на ладошки дуть. А ему уже хватит.