Пу-пу-пу...

Пу-Пу-Пу...

Я никогда не умела дышать правильно.В школе на физкультуре меня ругали: «Лина, ты же не под водой, вдохни глубже!» А я дышала так, будто боялась, что если впущу в себя слишком много воздуха, он разорвёт меня изнутри. Будто каждый вдох — это риск, а каждый выдох — признание. А признаваться я не умела.

Утро в общежитии было привычным хаосом: хлопанье дверей, чьи-то споры из-за ложки сахара, запах подгоревшей яичницы, который пробирался сквозь все щели. Раньше этот шум был мне почти дорог — он доказывал, что мир крутится, что я в нём не одна. Но сегодня он казался чужим, будто я смотрела на всё сквозь мутное стекло. Звуки доносились приглушённо, цвета поблёкли, а воздух был тяжёлым, как перед грозой.

Я сидела на краю кровати, поджав ноги. В руках — телефон, чёрный и холодный, как приговор. Я снова и снова перечитывала три слова, которые отправила вчера: «Я люблю тебя». Сорок семь минут я собирала их по буквам, как собирают хрупкую конструкцию, зная, что одно неловкое движение — и всё рассыплется. Я стирала, переписывала, прятала пальцы, чтобы не видеть, как они дрожат. И наконец закрыла глаза и нажала «отправить».

А потом стояла у окна, смотрела на фонари и уговаривала себя: «Ты сделала это. Ты сказала. Даже если ничего не будет — ты не промолчала». Но когда вернулась и увидела «прочитано», внутри всё сжалось. Это «прочитано» было громче любого крика. Оно означало: он знает. Он видел. И молчит.

Мой мир — химия и биология: пробирки, реактивы, микроскопы, бесконечные химические таблицы и графики. В химии всё честно: смешай натрий с хлором — получишь соль. Добавь лакмус в кислоту — он станет красным. Есть правила, есть реакции, есть предсказуемость. А в биологии — сплошные исключения. Клетки мутируют, адаптируются, умирают и возрождаются, не спрашивая разрешения. Я любила оба этих мира: и порядок, и хаос. Но любовь не вписывалась ни в одну таблицу. Я пыталась разложить её на дофамин, окситоцин, серотонин. Пыталась объяснить, почему от одного его взгляда у меня перехватывает дыхание, а от молчания становится тяжело в груди. Но формулы рассыпались. Оставалось только это чувство: болезненное, сладкое, пугающее. Оно не имело уравнения. Не имело решения. Оно просто было.

Марк учился на математическом. Для него мир был системой, где у каждой переменной есть место, где любую ситуацию можно разложить на составляющие, просчитать вероятности, предсказать исход. Он верил в логику. Но именно то, что не поддавалось расчёту, тревожило его сильнее всего: чувства, случайности, непредсказуемость жизни. Мы жили в разных городах, но расстояние не было главной пропастью между нами. Пропастью были наши страхи: «Не пиши первым — покажешь слабость», «Не приезжай без повода — будет неловко», «Не говори о чувствах — всё испортишь». Мы оба строили эти стены, кирпичик за кирпичиком, думая, что защищаем себя.И вот я сломала одну из них. Написала первая признание в любви. А дни шли. И каждый из них был длиннее предыдущего.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.