- -
- 100%
- +
Ярослав охотно присоединялся к нашим коротким посиделкам. Садился на край стула, откидывался на спинку, брал чашку с предложенным чаем и вписывался в разговор так легко, будто всегда здесь был.
Приглашали его всегда. Всегда находилась та, кто подходила первой: «Ярослав Иванович, может, чаю? У нас пирожки». И он не отказывался.
Однажды я оказалась на таком чаепитии по случаю дня рождения Светланы.
Стол в комнате для переговоров был накрыт скромно, но с душой: домашнее печенье, конфеты, торт, заказанный в кондитерской. Светлана сияла, принимая поздравления, а коллеги толпились вокруг, создавая привычный офисный шум.
Именно тогда мне впервые стало очевидно, что между Ярославом и Изабеллой существуют не просто приятельские отношения.
Слишком уж открыто он с ней заигрывал.
Слишком явно она отвечала ему взаимностью.
— Ярослав Иваныч, — певуче протянула Изабелла, поправляя волосы. — Вы всё шутите.
В присутствии коллег она неизменно обращалась к нему по имени-отчеству, соблюдая внешние приличия. Но её взгляд говорил гораздо больше слов. Чёрные глаза сияли, губы растягивались в обольстительной улыбке, а каждое движение — то поправит воротник, то поведёт плечом — словно приглашало к продолжению игры.
Флиртовать она умела превосходно. Скрывать эмоции — значительно хуже.
— В каждой шутке есть доля правды, Изабелла Харитоновна, — отвечал ей Ярослав в том же тоне, откровенно любуясь женщиной.
Я наблюдала за ними из-за своей чашки чая, делая вид, что поглощена разговором со Светланой. Но уголком глаза видела всё: его пальцы, чуть задержавшиеся на её запястье, когда она передавала ему салфетку; её смех, чуть громче, чем требовалось; паузы между репликами — слишком долгие для обычного разговора.
Наблюдать за ними было даже забавно. Как в театре — только актёры не знают, что за ними следят.
Судя по всему, весь офис уже обсуждал этот роман. Сплетни перетекали из кабинета в кабинет, обрастая подробностями. Как обсуждали и то, что Ярослав расстался с Вероникой, а та безуспешно пыталась его вернуть.
Особенно пикантным ситуацию делал тот факт, что Вероника по-прежнему дружила с супругой Ярослава. Приходила к ним в гости, оставалась ночевать, водила детей на общие прогулки. И Алия, судя по всему, ничего не подозревала.
Меня происходящее одновременно удивляло и настораживало.
Удивляло — потому что я не понимала, как можно так легко рисковать семьёй. Настораживало — потому что я начинала видеть в Ярославе не просто «безопасника с репутацией», а живого человека, который, возможно, сам не до конца понимал, что делает.
По-настоящему неприятные ощущения появились позже.
Наверное, потому что были затронуты мои представления о честности и порядочности. Я могла закрывать глаза на чужие романы, пока они не касались работы. Но когда они начинали влиять на профессиональные процессы — это становилось проблемой.
По работе мне всё чаще приходилось взаимодействовать с Ярославом. В компании начали выявляться случаи недостач и финансовых нарушений в подразделениях. Приходилось выезжать на места, разбираться с документацией, опрашивать сотрудников. И он, как безопасник, сопровождал меня.
Мы вместе ездили в филиалы — иногда в соседний город, иногда в отдалённые посёлки. Дорога занимала час, а то и два. И в этих поездках, в замкнутом пространстве машины, между нами постепенно возникало что-то, чего я не планировала.
Дорога располагала к разговорам.
Мы обсуждали работу, жизнь, детей, отношения. Иногда — просто болтали обо всём подряд, перескакивая с темы на тему, как старые знакомые.
Ярослав рассказывал о семье.
О том, как они с женой много лет мечтали о ребёнке. Как проходили обследования, как сдавали анализы, как ездили по врачам. Как его супруга обращалась с молитвами и к мусульманским святым, и к православной Матроне Московской. Как долго они ждали появления сына.
И этот образ — заботливого мужа, который переживает за жену, который благодарен судьбе за долгожданного ребёнка, — совершенно не сочетался с тем образом ловеласа, который я наблюдала собственными глазами в офисе.
В этой истории явно существовало что-то, чего я пока не понимала.
Наверное, именно это и вызывало во мне интерес.
Любопытство. Словно детский киндер-сюрприз — очень хочется узнать, что находится внутри. Только здесь внутри был человек, и я боялась, что, заглянув, уже не смогу отвернуться.
Если говорить честно, общаться с ним мне нравилось.
Он был внимательным собеседником. Умел слушать — не перебивая, не вставляя «а вот у меня», не сводя разговор к себе. Смотрел в глаза, когда я говорила, и в этом взгляде не было привычного мужского прицела.
Он часто интересовался моим мнением по рабочим вопросам — не формально, а действительно спрашивая совета. Иногда я ловила себя на мысли, что он воспринимает меня как равного, хотя по должности я не была ему начальником.
Иногда спрашивал совета по семейным ситуациям или детям. Рассказывал о конфликтах с падчерицей, о том, как трудно найти общий язык с подростком. Я давала советы — осторожно, без назидания. И он их принимал.
Однажды довольно деликатно поинтересовался моей личной жизнью.
Я ответила, что у меня всё прекрасно.
Это была не ложь. Просто я не считала нужным рассказывать малознакомому мужчине о своих разочарованиях и страхах.
После этого мы к теме больше не возвращались.
Мне нравилась эта дружба. Если её вообще можно было назвать дружбой.
Когда тебе приятно общаться с человеком, но при этом нет физического влечения — наверное, это и есть дружеская симпатия. Ты радуешься встрече, скучаешь, если долго не видишь, но внутри нет того напряжения, которое заставляет тебя поправлять волосы перед зеркалом и задерживать дыхание, когда он проходит мимо.
По крайней мере, тогда мне так казалось.
Тем временем приближался Новый год.
Руководство организовало подарки для детей сотрудников и традиционный корпоратив.
Сначала я даже не собиралась идти. Шумные застолья никогда не были моим любимым видом отдыха. К тому же мне предстояло добираться домой за город поздно ночью, а мама и так постоянно сидела с дочкой, и я не хотела её лишний раз напрягать.
Но однажды разговор о празднике зашёл в присутствии Ярослава.
— Ты обязательно приходи, — сказал он. — Тебе нужно развеяться.
— Мне далеко ехать домой. Не хочется лишний раз напрягать маму.
— Договорись, — усмехнулся он. — Я всё равно буду за рулём. После праздника всех развезу.
Я задумалась.
Почему бы и нет?
Мысль о том, что женатый мужчина проводит вечер в компании подвыпивших коллег и развозит их по домам, показалась мне странной. Но я тут же отбросила это сомнение — мало ли как у них в семье принято. Может, Алия сама его отпускает.
Позже я поняла, что это было отличное прикрытие. Обычная забота о сотрудниках. Ничего подозрительного. Особенно если последней домой нужно отвезти любовницу.
Но тогда я об этом не думала.
Я согласилась.
Для праздника я купила красное платье. Длина чуть ниже колена, кружевные рукава, широкая юбка-полусолнце. Я редко носила яркие цвета, но почему-то в этот раз захотелось именно красного. Может быть, потому что внутри накопилась усталость от серых офисных будней, и хотелось выплеснуть её хоть так.
Сноха уложила мне волосы крупными локонами на одну сторону — получилось женственно, но не вызывающе. Макияж я сделала сама, подчеркнув глаза и оставив губы почти прозрачными.
Получилось вполне достойно.
Мама согласилась посидеть с дочерью. Вся семья вообще радовалась тому, что после развода я наконец начала возвращаться к нормальной жизни. «Пойди, отдохни», — говорила мама. «Развейся», — вторил брат.
Поэтому моё желание сходить на корпоратив восприняли с энтузиазмом.
Праздник проходил в большом зале городского кафе.
Нас собралось около пятнадцати человек вместе с руководством. Правда, Станислав Юрьевич так и не появился — позже в офисе шутили, что супруга устроила ему скандал и запретила ехать. Лично мне эта история показалась скорее проявлением уважения к семье, чем поводом для насмешек.
Артём Кириллович приехал. Провёл с коллективом около часа. Произнёс небольшую речь — о достижениях, о планах, о том, как он ценит команду. Поднял бокал шампанского. И так же быстро исчез.
Перед уходом я всё же успела его остановить.
— Артём Кириллович!
Он обернулся.
— Я хотела поблагодарить вас и Станислава Юрьевича за праздник.
Мужчина слегка улыбнулся — той сдержанной улыбкой, которая редко появлялась на его лице.
— Олеся, проследи только, чтобы завтра все вовремя вышли на работу.
Я рассмеялась.
Он кивнул и вышел на улицу. Через огромное панорамное окно я наблюдала, как он, пригнув голову под снегопадом, сел в свой автомобиль и уехал.
Тем временем праздник набирал обороты.
В зале уже работал фотограф. Новогоднюю фотосессию для сотрудников организовала я сама — хотела, чтобы у коллег остались хорошие воспоминания. Пока гости ещё сохраняли относительную трезвость, фотограф старательно отрабатывала свой гонорар, щёлкая затвором.
Мы сделали множество снимков. Общие. Групповые. Индивидуальные.
Особенно удачной получилась фотография нашей бухгалтерии. Рыжая, блондинка и брюнетка. Позже мы шутили, что напоминаем группу «ВИА ГРА».
Я с интересом рассматривала коллег, их наряды, их преображение.
Вероника выбрала длинное облегающее платье шоколадного оттенка с глубоким декольте. Она явно рассчитывала на внимание — и получала его. Мужчины за соседними столиками провожали её взглядами.
Изабелла появилась в чёрном блестящем платье в пол. Её тёмные волосы были уложены крупными волнами и буквально сияли от лака с блёстками. Она выглядела так, будто собиралась не на корпоратив, а на красную дорожку.
Юлия предпочла васильковое платье с высоким разрезом и открытым плечом. Эффектно, но сдержанно — в её стиле.
Мои девочки из бухгалтерии выглядели значительно скромнее. Светлана была в лаконичном чёрном платье чуть выше колен. Настя — в голубом платье с завышенной талией и широкими рукавами. На их фоне я, наверное, выглядела ярковато, но мне было всё равно.
Поскольку мужчин практически не было (кроме Ярослава и ещё двух-трёх сотрудников из филиалов), Ярослав по очереди приглашал на танец всех женщин.
Сначала Изабеллу.
Они танцевали медленно, слишком близко для коллег. Я видела, как его рука лежит на её пояснице, как она запрокидывает голову и смеётся чему-то, что он шепчет ей на ухо.
Потом Юлию.
С ней танец был короче, сдержаннее. Юлия держала дистанцию — то ли из-за характера, то ли потому, что не хотела участвовать в чужой игре.
Наблюдая за ним рядом с высокими красавицами, я невольно улыбалась. На их фоне он выглядел заметно ниже ростом. Зато с самооценкой у него явно всё было в полном порядке. Он не комплексовал, не сутулился, не пытался казаться выше. Просто танцевал — уверенно, легко, как будто его рост был последним, что его волновало.
Затем к нему направилась Вероника. Я видела, как она приближается, как поправляет волосы, как улыбается той особенной улыбкой, которая предназначена только одному человеку.
Но вместо неё он пригласил меня.
— А Веронику ты почему проигнорировал? — спросила я с лёгкой усмешкой.
Несколько бокалов шампанского сделали своё дело. Я расслабилась — может быть, даже слишком.
— Захотелось потанцевать с главным бухгалтером, — улыбнулся он. — А то ещё обидишься и зарплату мне неправильно посчитаешь.
— Тогда нужно было приглашать Светлану. Зарплату считает она.
Ярослав громко рассмеялся.
Настолько громко, что это сразу заметили окружающие. Несколько голов повернулись в нашу сторону, несколько пар глаз зафиксировали этот момент.
Я успела увидеть два очень характерных взгляда.
Один принадлежал Веронике. В нём была ревность — острая, неприкрытая, почти болезненная. Она смотрела на меня так, будто я только что отобрала у неё что-то принадлежащее ей по праву.
Другой — Изабелле. В её взгляде читалось нечто иное: любопытство, смешанное с холодной оценкой. Она измеряла меня, просчитывала. И это было неприятнее, чем открытая ревность.
— Ника весь вечер на тебя смотрит, как кошка на сметану, — заметила я, кивнув в сторону Вероники.
— У неё муж в соседнем зале отдыхает, — усмехнулся Ярослав. — И вообще, недостатка во внимании она никогда не испытывала.
В его голосе прозвучало явное раздражение.
Позже за нашим столом действительно появился Андрей — супруг Вероники. Симпатичный мужчина, но к тому моменту он был настолько пьян, что с трудом держался на ногах. Его шатало, речь была невнятной, глаза бессмысленно блуждали по залу.
Мне невольно вспомнился мой первый муж. Та же беспомощность, та же жалость, смешанная с брезгливостью. И я чуть лучше поняла некоторые поступки Вероники.
Хотя до конца принять их всё равно не могла.
Когда основная часть вечера закончилась, Ярослав, Вероника и её супруг куда-то исчезли.
Тогда Юлия предложила перебраться в соседний ночной клуб.
— Пока Ярослав развозит людей, можем посидеть там, — сказала она.
В итоге в клуб отправились мы вчетвером: я, Юля, Изабелла и Настя. Светлана к тому времени уже уехала со своим молодым человеком.
Если честно, я предпочла бы просто прогуляться по морозному воздуху — вдохнуть снег, посмотреть на звёзды, прийти в себя после шумного вечера. Но я не знала, сколько придётся ждать. И согласилась.
В клубе было шумно.
Гремела музыка — тяжёлый, утробный бас, от которого вибрировало в груди. В воздухе висел дым, пахло алкоголем и чужими духами. В основном вокруг отдыхала молодёжь — девушки в коротких платьях, парни с наглыми взглядами.
Лишь за столиками VIP-зоны сидели солидные мужчины постарше. Они смотрели на танцпол с ленивым превосходством, потягивая дорогой алкоголь.
Юлия сразу направилась к каким-то знакомым. Мы последовали за ней.
Мне было скучно. Я чувствовала себя чужой среди незнакомых людей — слишком взрослой для этой тусовки, слишком уставшей для этого ритма.
Изабелла тоже заметно нервничала. Постоянно проверяла телефон — заглядывала в экран, прятала, снова доставала. Покусывала губы — так, что блеск-помада почти стёрлась. Поглядывала на вход, будто кого-то ждала.
Наверное, переживала из-за того, что Ярослав уехал с Вероникой.
Примерно через полчаса Изабелла резко поднялась и направилась к выходу.
Ничего не объясняя.
Юлия тут же понимающе усмехнулась.
— Приехал.
Мы вышли следом.
На парковке нас уже ждал Ярослав. Он стоял у своей машины, прислонившись к капоту, и смотрел на приближающихся женщин с той лёгкой усмешкой, которая, как я начинала понимать, была его защитной маской.
Мы разместились в машине. Юлия впереди. Мы с Изабеллой сзади.
— Кого первым домой? — спросил он.
— Меня, — ответила я. — Я живу дальше всех.
Он кивнул.
До моего дома мы так и не доехали.
Весь вечер шёл снег. Дорогу занесло настолько сильно, что машина начала буксовать на небольшом подъёме. Колёса крутились впустую, запахло горелой резиной.
— Всё, высаживай здесь, — сказала я.
— Сейчас проедем.
— Не надо. Я пешком дойду.
— Уверена?
— Абсолютно. Иначе ещё застрянем тут до утра. Придётся вас всех к себе домой вести.
Он улыбнулся.
— Тогда позвони, когда доберёшься.
— Обязательно.
Я вышла из машины.
Фары ярко освещали заснеженную дорогу, вырывая из темноты кружащиеся снежинки. Но мне они скорее мешали — слепили глаза, создавали ненужные тени.
Я знала здесь каждый поворот. Каждую тропинку. Каждое дерево. Этот район я исходила вдоль и поперёк за годы жизни здесь.
Перед тем как свернуть за угол, я обернулась и помахала рукой.
Он мигнул фарами в ответ.
Когда я скрылась из виду, автомобиль развернулся и уехал дальше развозить остальных.
А я ещё не знала, что эта новогодняя ночь станет лишь началом совсем другой истории.
Я шла по сугробам, хруст снега под ногами казался мне единственным звуком во всей вселенной. И внутри было странное, пугающее спокойствие.
Как будто я стояла на пороге чего-то, чего ещё не видела, но уже чувствовала.
ГЛАВА 8
Март 2017 года
Ярослав
С самого утра всё валилось из рук.
Я не спал почти всю ночь — ворочался, сбивал одеяло, вставал пить воду, снова ложился. Мысли не отпускали, кружили вокруг одного и того же, как мухи над падалью. Всё раздражало: свет, пробивающийся сквозь шторы, звуки из соседней квартиры, собственное дыхание.
Даже сына сегодня на руки брать не стал.
Сэм лежал в кроватке, пускал пузыри и улыбался беззубым ртом — такой беззащитный, такой чистый. Я посмотрел на него и не почувствовал ничего. Не то чтобы равнодушие — скорее внутренняя пустота, которую невозможно заполнить чужим теплом.
Несколько дней назад ему исполнилось два месяца.
Совсем крохотный. Помещается на одной моей ладони. А я смотрел на него и не понимал, почему внутри нет той бури эмоций, которую обещают все эти книги про отцовство.
Странно, но, несмотря на рождение долгожданного сына, я не испытывал к семье тех чувств, которых ожидал. Иногда сам себя не понимал. Не мог определить, в какой момент всё пошло не так.
Во мне словно жили два разных человека.
Один — семейный мужчина. Муж, отец. Он работает, зарабатывает деньги, купил квартиру, старается обеспечить близким комфортную жизнь. Он тот, кем я должен быть. Тот, кем меня хотят видеть.
Второй — живёт исключительно ради себя. Ему нужны эмоции, приключения, новые впечатления. Ощущение новизны проходит слишком быстро, а вместе с ним приходит серая обыденность. А я ненавижу обыденность. Она душит меня медленно, но верно, как удавка, которую затягивают по миллиметру.
Я всегда знал, что устроен не так, как «нормальные» мужчины. Те, кто может годами жить с одной женщиной, не глядя по сторонам. Те, кто возвращается домой с работы и чувствует не раздражение, а покой.
Со мной что-то не так.
Или с ними. Я так и не решил.
Мне всегда нравились женщины.
Не просто как объекты — как сущности. Их голоса, их запахи, их движения. Я мог смотреть на женщину и понимать, чего она хочет, даже если она сама этого ещё не осознавала. Это было не умение — это было чутьё.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.