- -
- 100%
- +
Баюн тяжко вздохнул, как страдалец.
– Это унизительно.
– Это базовое взаимодействие. Началось.
Анжела отступила на два шага, чётко указала на него пальцем.
– Баюн.
Кот лениво поднял на неё взгляд. Его зелёные глаза встретились с её карими. На секунду в них мелькнул интерес – холодный, изучающий.
ЩЁЛК! – и сразу же кусочек рыбы полетел к нему.
Он поймал, проглотил.
– Бессмысленно, – заявил он, но уже без прежней горячности.
– Возможно. Но это начало. На сегодня всё. Вы хорошо поработали.
– Я ничего не делал! – возмутился он.
– Вы позволили осмотреть себя, приняли лекарство и выполнили две команды. Для первого дня – более чем достаточно. Отдыхайте. Я вернусь завтра.
Она собрала свои вещи и пошла к избушке, чувствуя его взгляд у себя на спине. Он был тяжёлым, колючим, но уже не таким враждебным.
Вернувшись в избушку, она села за стол и открыла новый, чистый блокнот. На первой странице вывела:
«Дневник наблюдений за Felis mythicus bayunus (Кот Баюн). Врач: Анжела С. День 1.
Общее состояние: Физически – в норме, кроме диагностированного одностороннего отита и раздражения кожи от ошейника. Эмоционально – лабилен, склонен к демонстративной агрессии и обидам.
Поведение: Агрессивно-пассивное, с элементами манипуляции. Имеет склонность к мелодраматическим речам и демонстрации своего превосходства. При этом демонстрирует любопытство и пищевую мотивацию.
Методы воздействия: Позитивное подкрепление (кликер + высокоценное лакомство) показало эффективность. Чёткие, спокойные инструкции действуют лучше, чем уговоры или угрозы.
План на завтра:
Утренняя обработка уха.
Упражнение на установление зрительного контакта и отзыв на имя.
Введение простой команды «сидеть» или «ждать».
Предоставление когтеточки.
Примечания: В локации появилась Баба Яга. Ведёт себя как типичная соседка-старушка с бытовыми проблемами (ипотека). Проявила неожиданную поддержку. Возможный союзник или источник информации.
Выводы первого дня: Пациент не безнадёжен. Главная проблема – не злонамеренность, а скука, завышенная самооценка и отсутствие стимулов для «хорошего» поведения. Задача – предоставить такие стимулы.»
Она закрыла дневник. За окном уже сгущались сумерки. Поляна погружалась в синий, таинственный свет. У дуба, чёрный силуэт кота был едва виден. Он лежал, уставившись в темнеющий лес, и время от времени его хвост дёргался, будто отгоняя назойливые мысли.
Анжела улыбнулась. Первый день. Никто не уснул навеки. Никто не пострадал. Было даже небольшое продвижение.
Она достала второй пирожок, оставленный Бабой Ягой, и откусила. Начинка была уже с другой ягодой – брусникой. И в голове пронеслась чёткая мысль: «Не доверяй Волку, если он предложит короткую дорогу».
«Пирожки с предсказаниями, – с усмешкой подумала Анжела, запивая чаем. – Пригодится».
А на поляне Кот Баюн, убедившись, что никто не смотрит, осторожно, почти стыдливо, почесал за ухом именно там, где было больно. И облегчённо выдохнул. «Гадость… но работает». Он снова улёгся, но теперь его взгляд был прикован к тёплому окошку избушки на курьих ножках, где жила та самая странная букашка, которая не боялась щёлкать железками и капать ему в уши. Было в этом что-то… новое.
И новое – даже для вечного – всегда было интересно.
Глава 4. Консультация у избушки на курьих ножках
Второй день начался с бунта.
Не Баюна – самой избушки.
Когда Анжела попыталась выйти, дверь захлопнулась прямо у неё перед носом. Пол под ногами дёрнулся и накренился, подбрасывая её к стенке, как горошину. Занавески на окнах дружно завязались в бантики и принялись издевательски махать кончиками.
– Эй! – крикнула Анжела, хватаясь за дверной косяк. – Прекрати! У меня работа!
Избушка в ответ тяжело вздохнула, издав скрип балок, и весь её сруб содрогнулся от обиды. Анжела вспомнила разговор с Ягой – «студия с панорамным окном».
– Ладно, ладно, – вздохнула она, поглаживая притолоку, как нервную лошадь. – Знаю, что тебе здесь не нравится. Но это временно. Я тоже временно здесь. Давай договоримся: ты меня выпускаешь, а я… я поговорю с Ягой насчёт твоего будущего ремонта.
Избушка замерла в нерешительности, потом дверь со скрипом приоткрылась на сантиметр. Сделка, видимо, была принята.
Баюн встретил её уже сидя, а не лёжа. Он сидел у дуба, вытянувшись в струнку, как истукан, и смотрел куда-то в сторону леса. Он даже не повернул головы при её приближении, демонстрируя полное равнодушие.
– Доброе утро, – сказала Анжела, ставя чемодан. – Как ухо?
– Функционирует в пределах допустимого, – отрезал Баюн, не глядя.
– Отлично. Значит, можно начинать. Сегодня мы…
– Сегодня я не в духе, – перебил он. – Играй сама со своими игрушками.
Анжела вздохнула. Обида. Классическая реакция после первого успеха – откат, проверка границ. Она открыла чемодан, достала флакон с каплями.
– Сначала процедура.
Баюн наконец повернул к ней голову. Его глаза были узкими щелочками.
– Я сказал, не в духе. Уходи.
Она видела это у животных сотни раз. Притворная угроза, попытка доминировать. Если отступить сейчас – всё придётся начинать заново. Если проявить агрессию – можно потерять доверие.
– Я не уйду, пока не выполню свою работу, – спокойно сказала она. – Это займёт три секунды. Или вы хотите, чтобы отит вернулся, и мы снова начали с нуля?
Они смотрели друг на друга – человек с пипеткой и древнее божество с цепью на шее. Ветер шелестел листьями дуба.
С глухим рычанием, но без попытки ударить, Баюн наклонил голову, подставив ухо. Он сжёг мосты гордости, но не стал сжигать мост к облегчению.
Процедура прошла молниеносно. Анжела убрала флакон.
– Спасибо. А теперь – упражнение. Покажите мне, что вы можете сидеть спокойно, когда я отхожу на пять шагов. Это называется команда «ждать».
– Я не собака, – процедил Баюн, вытирая лапой ухо.
– Вы – существо, способное к самоконтролю. Или не способное?
Это был вызов. Баюн замер, его хвост нервно дёрнулся. Он явно хотел вскочить, начать ходить, демонстративно отвернуться. Но что-то – может, остатки вчерашнего любопытства, а может, упрямство, схожее с её собственным, – заставило его остаться на месте.
Анжела медленно, не отводя от него взгляда, сделала пять шагов назад.
– Ждать…
Он сидел, напряжённый как пружина, но сидел. Прошло десять секунд. Двадцать.
ЩЁЛК! – и кусочек волшебной рыбы полетел по воздуху. Баюн поймал его с такой грацией, что это могло бы быть олимпийским видом спорта.
– Примитивно, – заявил он, но в его глазах промелькнуло что-то вроде удовлетворения. Он сделал это. Он выдержал.
– Отлично. На сегодня достаточно. Сегодня вы заслужили отдых и… – она покопала в чемодане, доставая что-то длинное и обёрнутое в ткань. – …это.
Она развернула ткань. Это была когтеточка. Но не обычная. Кощей, видимо, отнёсся к заказу со всей серьёзностью: это был целый столбик, искусно сплетённый из лозы дремлющего леса и обтянутый тканью, сотканной… из шёпота? Она переливалась и слегка звенела.
– Это что? – спросил Баюн с подозрением.
– Когтеточка. Для точки когтей. Чтобы не портить кору дуба и не искать других… неподходящих поверхностей.
Он подошёл, обнюхал. Потом, с видом критика на выставке современного искусства, легонько ткнул когтем. Ткань издала мелодичный, удовлетворяющий звук «ш-ш-шриик».
Баюн замер. Потом снова ткнул. Сильнее. Звук стал глубже. Он проделал это ещё раз, уже втянув когти и проведя по всей длине. На его морду медленно наползло выражение глубочайшего, почти философского наслаждения.
– Гм, – произнёс он. – Допустимо.
И он улёгся рядом со столбиком, положив на него лапу, будто на трон, и начал методично, смакуя, точить когти. Это было гипнотическое зрелище.
Анжела, скрыв улыбку, записала в блокнот: «Принял когтеточку. Демонстрирует ритуальное поведение, схожее с домашними котами. Уровень стресса снижен».
Она дала ему время насладиться процессом, а потом осторожно спросила:
– Баюн, а что вам обычно нравилось делать? До того как… это.
Он на секунду остановился, его зелёные глаза стали далёкими.
– Прыгать, – сказал он просто. – Между мирами. Заглядывать туда, где тесно, и смотреть, как всё разлетается в стороны от неожиданности. Слушать, как у героев ломаются копья о стены, которые я нагнал им на пути во сне. Смеяться над тем, как мудрецы ищут смысл в случайном узоре на песке, который я оставил.
– А теперь? – спросила она тише.
– Теперь? – он бросил взгляд на цепь. – Теперь я слушаю, как стрекочет сорока. И как Кощей вздыхает над своими сокровищами. И как ветер гудит в дупле. Это очень… познавательно. Первые триста лет.
Он снова погрузился в точение когтей, но теперь в его движениях была не радость, а скучная методичность.
Именно тогда Анжела и приняла решение. Ей нужен был совет не по дрессировке, а по сути. И она знала, к кому идти.
Избушка Бабы Яги стояла на краю огромного, туманного болота. Она была именно такой, как в сказках: кривая, закопчённая, на гигантских куриных ногах. Но у входа висела табличка «И.Я. Ягина» и почтовый ящик в форме летучей мыши. Также была прибита свежая доска объявлений: «Срочно! Меняю ступу на модель с подогревом сиденья и круиз-контролем. Долги рассматриваю. Недорого».
Избушка, увидев Анжелу, пританцовывала на месте и скрипела балками гораздо энергичнее, чем её собственная временная резиденция.
Дверь отворилась раньше, чем Анжела успела постучать.
– Заходи, деточка, не стой на пороге! – раздался скрипучий голос изнутри. – Только ноги вытри, у меня тут половики новые, самостийные, ещё не обвыклись.
Внутри пахло сушёными грибами, печёным хлебом и чем-то ещё – озоном, как после грозы. Интерьер был пёстрым и хаотичным: связки трав, горшки с неясным содержимым, на полке – ряд хрустальных шаров, а рядом – современный планшет с треснувшим стеклом. На стене висел ковёр-самолёт в стиле пэчворк, а на полу мирно лежала огромная помело, похожая на сонного удава.
Баба Яга возилась у печи, где в чугунке что-то булькало. Она была в том же платке и с тем же вечно недовольным выражением лица.
– Ну, как твой пациент? Не съел ещё? – спросила она, не оборачиваясь.
– Пока нет. Но я не совсем понимаю, с чем имею дело, – призналась Анжела, усаживаясь на табурет, который услужливо подбежал к ней сам. – Он не просто опасен. Он… несчастен.
– О, нашла отмычку! – Яга хмыкнула, разливая по глиняным чашкам мутноватый, дымный чай. – Конечно, несчастен. Сидит на цепи, как пёс, а он – ветер, он – непостоянство. Представь, если бы тебя, ветеринара, посадили в пустую комнату и велели только смотреть в стену. Год. Десять. Тысячу. Что бы с тобой стало?
– Я бы сошла с ума, – честно сказала Анжела.
– Вот и он почти сошёл. Только его безумие – с размахом. С колыбельными, с шаровыми молниями, с перекраиванием реальности от скуки. Он не злой, деваха. Он – ребёнок, у которого отобрали все игрушки и велели сидеть смирно. А ребёнок этот размером со вселенную.
Яга присела напротив, хрустнув суставами.
– Кощей его заточил не только за вазу. Он его заточил за саму суть. Баюн – это хаос в чистом виде. Не злой, не добрый. Простой, как град летом. Но град бьёт по крышам, а Баюн может проломить потолок мира. Им нельзя управлять. Его нельзя сломать. Его можно только… – она искала слово, – …заинтересовать. Дать ему игрушку посложнее, чем разбить мир.
– И что может быть сложнее? – спросила Анжела.
– Созидание, – просто сказала Яга. – Любой дурак может сломать. А вот починить… да ещё и так, чтобы было красиво и с юмором… это искусство. Ему скучно, потому что он всё видел. Все страхи, все глупости. Покажи ему что-то, чего он не видел. Например… как кто-то не боится его, а видит в нём пациента с отитом.
Анжела задумалась, помешивая чай деревянной ложкой.
– Он сказал, что любил прыгать между мирами. Это… это ведь может быть полезно?
– Ещё как! – Яга оживилась. – У меня тут пол-Нави, домовые по углам плачут – заблудились, в чужих стенах застряли. Волки голодные рыщут – Иваны-царевичи всю живность порастаскали, баланс нарушили. Да хоть Змей Горыныч – у того головы не могут диету согласовать, одна вегетарианка, другая падаль любит, третья конфеты требует. Ссорятся, бедолага, сам не свой. Вот где раздолье для такого, как Баюн! Но его силу нужно направить. Не ломать, а… ювелирно применять.
– Это звучит как план, – медленно сказала Анжела. – Но как его убедить? Он считает себя выше всего этого.
– А ты и не убеждай. Предложи. Как игру. Соревнование. Скажи: «Слабо тебе, о великий Баюн, вернуть домового в нужную избу, не разбудив при этом хозяев?» Или: «Думаешь, твои колыбельные могут усыпить только героев? А вот три драконьи головы, которые друг друга ненавидят, – слабо их убаюкать одновременно?»
В глазах Анжелы загорелся огонёк. Это была не дрессировка. Это была… терапия трудотерапией. Идея.
– Спасибо, – сказала она искренне. – Это… это очень поможет мне.
– Не за что, – махнула рукой Яга. – Мне тоже скучно. Да и ипотека… – её лицо снова исказила гримаса страдания. – Говорят, можно рефинансировать. Знаешь, что это такое?
Анжела чуть не поперхнулась чаем. Она не ожидала, что в разговоре о сущности мироздания плавно перейдёт к банковским терминам.
– Ну… это когда вы берёте новый кредит, чтобы погасить старый, но с более выгодными условиями.
– А где взять более выгодные условия? – жадно спросила Яга, придвигаясь. – У Кощея процент – три чёрных ворона в полнолуние, да ещё и сложные! Я уже пол-леса ему в залог отдала!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.