Притчи о старце Зосиме

Притча о помощи Божией и о том, как помогать людям

Жил некогда старец по имени Зосима. Жил он в монастыре небольшого провинциального городка. Многие чудесные исцеления он совершал. Многим людям помог их проблемы понять и поправить жизни их пред Лицом Бога.

И был у него ученик – послушник по имени Николай. Очень хотел Николай научиться тому, что старец умел: Волю Бога всегда понимать, людям помогать, от болезней излечивать, слова нужные, к осознанию проблем души приводящие, говорить.

* * *

Николай часто бывал у старца, когда тот принимал посетителей. Николай старался увидеть и понять, как позволяет Бог старцу Зосиме чудесным образом затрагивать такие глубины душ человеческих, что слова его – целительными становятся, а наложением рук снимает он боль, возвращает зрение, другие многие болезни бесследно уходят по Воле Божией, через старца являемой…

Николай однажды спросил:

– Отчего не могу я творить исцеления, подобно тебе, подобно Иисусу и Апостолам Его? Я хотел бы, как ты, людям помогать, исцелять. А у меня это не выходит…

Зосима помолчал немного, потом заговорил:

– Не сразу то приходит.

Вот Иисуса тебе дано было видеть зрением души. Голос Божий слышать уже иногда можешь. А ты ропщешь…

– Слышать Бога научиться – это ведь так просто! А вот исцелять, как ты…

– Сейчас в тебе гордыня говорит, что не получается у тебя чудесное творить. А ты не поленись Божий Промысел учиться узнавать во всём! Бывает ведь, что Дело Божие можно исполнить всего лишь руками своими или же словами простыми явить! Чудо добра – и обычным трудом сделать можно, если любовь сердечная тому силу даёт. Ведь покуда руки наши для Бога работают – они с Руками Божественными соединяются!

– Я всё это понимаю, учусь тому. Но, всё же, ты вот руки наложил – и здоров человек…

– А ты не печалься! Ты пока трудись – чтобы в беседе с каждым страждущим слова находить нужные и боль душевную унять, надежду дать, смысл жизни человеку объяснить! А словами да теплом душевным – и без чудес видимых великое исцеление души совершено может быть! От этого – блáга, может, и больше будет, чем от исцелений чудесных!

– А исцелять ты, всё же, научишь меня?

– Непременно учить буду! Вот хоть теперь начнём.

Есть Тишина Великая! Божественные Мудрость и Сила – в ней обретаются. В любви сердечной – ты научился уже входить в Тишину эту! Здесь ведомо, ясно душе: Бог всё время живёт рядом с нами. Бог со всех сторон нас обнимает! Бог – Он везде есть… И влево, и вправо, и вперёд, и назад, и вверх, и вниз – сколь бы далеко ни устремились бы мы – везде Он!

В каждой травиночке, в деревце каждом, в птахе любой, в цветочке или животине какой – Силой Божией жизнь поддерживается! Рядом с каждой душой Любовь Божия пребывает, во всём Себя являет. Только смотреть со вниманием нужно!

Всё питают и омывают Его Нега и Ласка!

Его Свет Животворящий – всё пронизывает! Как воздух, которым все существа живущие дышат, есть и снаружи и внутри существа каждого – и большого, и самого малейшего – и каждое живёт оттого, что дышит, – так и Божий Свет, Который сердцу духовному видим: Он – и внутри, и снаружи всего! Всё существует и наполняется жизнью именно от Него, от Его Любви и Всемогущества! И если научишься ты любить Бога всем сердцем, всею душою – то и в каждом существе дыхание Света Божиего научишься ощущать, Волю Божию в каждом проявлении видеть и понимать! И через это – великий Покой придёт: Покой, в котором Любовь Божия Владычествует Безраздельно!

Вот – внутри и снаружи сердца твоего духовного, как внутри сей кельи и вовне её, – есть Бог Вездесущий, Всемогущий, Любящий! Как только можешь, Величие и Безграничность Бога, сотворившего всё, – представь. И затем выйди, распахнув изнутри пространство сердца духовного! Выйди – как из кельи тесной – в Свет Божий, Который везде есть!

Знай, что Свет сей – и есть Дух Святой, великий Делатель Воли Божией! В этом Свете – Руки Божии, Любовью наполненные! Они тогда возникают в сем Свете, когда есть работа для Них. Словно из ниоткуда возникают Нежные Руки, Которые всё сотворить могут. И тела от болезней могут Они исцелять, направляя Поток Силы Божией живительной – в тела сии.

Если ты – с любовью, забыв о себе – творишь добро, то Бог действует через тебя! И вскоре то, что казалось невозможным – осуществляется! Безграничная Сила Бога стоúт за делами человека, который добрό сотворяет в согласии с Богом! И когда поймёт человек, что не один он трудится, но Бог в нём работу осуществляет, – начнутся чудеса!

… Николай учился – раз за разом – входить в слияние с Духом Святым, учился ощущать Божественные Руки, учился видеть, как Божия Сила может входить в тело человека для исцеления…

* * *

Однажды в келью к старцу Зосиме пришёл монах один из их монастыря…

Он был бледен, и держался обеими руками за живот…

– Старче, исцели, помоги, животом маюсь, сил моих больше нет… – жалобно простонал он.

– К доктору Фёдору в больницу ступай, он поможет… – почти не глядя на вошедшего, промолвил старец Зосима.

– Отчего ты всех пришлых излечиваешь, а мне, своему, – помочь не хочешь? – в обиде произнёс монах.

– Оттого, что ты, монах, обеты пред Богом давал, а не соблюдаешь! Мясо вкушал, вино пил – вот теперь и боль заслуженно пожинаешь! – мягким голосом, но сурово произнёс Зосима.

– Я же исповедал сей грех, наш настоятель его отпустил…

– Сказал тебе: в больницу ступай! Там вылечат! А заодно Бога проси помочь увидеть, в чём не покаялся, в чём не прав. Да поможет тебе Бог понять: что есть чистота жизни монашеской, а что есть грехи, совершаемые по хотениям собственным…

Монах застонал ещё пуще от боли, надеясь вызвать в старце жалость и сочувствие. И боль у него – точно усилилась.

Он, с трудом переводя дыхание, опустился на скамью.

Николай, присутствовавший при всём происходящем, попросил старца:

– Можно, я ему помочь попробую? Я ведь исцелять очень хочу научиться!

– Помоги: проводи до больницы!

– Я же о другом!…

– Делай, как знаешь…, – промолвил старец и вышел из кельи в монастырский сад, который сразу от дверей кельи начинался.

* * *

Николай старался делать всё, как ему старец Зосима объяснял. Он видел и Свет Духа Святого, и Рук Божественных множество видел, Которые в том Свете пребывают. Но только – словно не слушались Те Руки, словно не хотел Тот Свет исцеление больному принести…

Николай приписывал все те трудности своему неумению и всё сильнее старался облегчить боль монаха.

И, наконец, у него, вроде бы, получилось.

Удивлению монаха не было предела:

– Ну и дела! Так и ты – теперь умеешь! Боль – как рукой сняло! Старец не смог исцелить, а ты – смог! Видно, стареет Зосима! Ишь ты! Выучился ведь чудеса творить!

– Бога благодари… – тихо произнёс измученный усталостью Николай.

Монах истово перекрестился и вышел…

– У меня получилось! – радостно приветствовал входящего Зосиму Николай.

– Не уверен…, – тихо промолвил Зосима.

– Думаешь, вернётся к нему болезнь?

– Посмотрим… За свои грехи каждый сам ответ перед Богом нести должен! В том помочь лишь можно, чтобы человек понял, как исправить себя, как душу очистить. Надо позволять людям уроки Божии получать…

* * *

Утром Николай проснулся от боли. С ним начало твориться всё то, что было со вчерашним больным монахом.

Первым его порывом было пойти к старцу за советом и помощью.

Но от этой ли мысли или от попытки пошевелить наполненным страданием телом – боль ещё усилилась.

Николай обратился с вопросом к Богу. Пришло понимание, что не во благо исцелил он вчера больного, что столь лёгкое выздоровление тела – повредило душе: не прошла душа те уроки о чистоте жизни монашеской, которые Бог преподнести хотел, не понято, не осознано было то дурное, что могло бы быть исправлено.

Николай стал просить прощения за совершённую ошибку. Стал также думать, как с тем монахом поговорить, чтобы он понял.

Боль стала отступать. Словно океан Света Духа Святого со всех сторон обнял Нежностью и Благостью! Крошечным и ничтожным в этом океане было тело, которое уже почти не ощущало боли! Николай попробовал очистить и наполнить этим Светом своё тело, но сил у него на это совсем уже не было…

В это время к нему вошёл старец Зосима:

– Потерпи, сейчас пройдёт всё!

Старец сел рядом и ласково погладил Николая по голове, словно мама, утешающая маленького провинившегося мальчика, который её совета не послушал.

– Да, прошло уже! – улыбнулся Николай, ощущая, как последние остатки боли покидали тело. Он блаженно улыбался, ощущая, что, в самом ведь деле, похож на набедокурившего мальчика: намекал же старец, что не надо было то делать, но ему так хотелось! Целителем ведь захотел себя ощутить!…

Словно отвечая на его мысли, старец произнёс:

– Не всё нам позволено совершать, что хотелось бы. Иногда Бог людей через боль учит: когда иначе они понять не могут. И нельзя прежде Божиего Изволения эту боль убирать!

– А меня зачем же ты исцелил теперь?

– То – не я, то – Бог! Ты же всё понял – вот Бог и помог!

Я тоже в своё время немало боли претерпел, прежде чем понял, как Бога во всём следует слушаться. И даже за боль – человек Бога благодарить может: за понимание, которое через ту боль получает!

Хорошо бы прежде, чем человеку помочь, – увидеть, понять: что для сей души – благо, а что – вред!

Но лучше, всё же, стараться помочь, чем убояться помощь оказать из страха «как бы чего не вышло». Без этого – никогда помощи мудрой не научишься!

Ты теперь Великому Покою Божиему учиться должен! Тогда всё реже ошибаться будешь! С помощью твоей скороспелой, поперёк Воли Бога идущей, спешить не станешь!

Только тогда Бог через тебя Волю Свою являть сможет, когда твоя воля с Божией Волей соединяются – и лишь одна Его Воля остаётся!

Притча о добре: добре свершаемом – и добре не сотворённом

В провинциальном городе, стоящем на большой реке, был монастырь. И жил в том монастыре старец, которого многие люди святым почитали. Старца звали Зосима. И говорили люди о том, что чудеса по слову старца сего происходят, и судьбы людей меняются и души преображаются!

И купец один богатый, дочка которого исцелена была старцем Зосимой чудесным образом, – больницу в том городе учредил бесплатную.

И много людей приезжало из дальних мест, чтобы со старцем беседу иметь, совет спросить. Для многих людей помощь Божия приходила через слова того старца и через дела его. И многие после бесед со старцем жизнь свою изменяли пред Лицом Божиим, добро в своих жизнях делать старались…

Но в том же городе и другая жизнь была. Были там и кабаки с гулянками пьяными и поножовщиной. Было и другое, о чём бы и рассказывать не хотелось… Множили люди свои беды оттого, что о назначении жизни души в теле – и не задумывались даже… Причиняли люди своей жизнью неправедной – и себе вред, и другим беды несли. И мимо чужих бед, не глядя, они проходили… И не задумывались они о том, что творят…

* * *

Однажды в больницу ту бесплатную пришла женщина молодая.

В приёмной она сказала, что нужно ей к доктору самому главному.

Санитарка, записи ведущая, ей в ответ говорит:

– Да вам, милочка, не к нему нужно! У нас для беременных другая доктор имеется, тоже хорошая очень, вы не беспокойтесь! Она из самой столицы приехала. А Фёдор Пантелеймоныч – занят очень, он – хирург, операции сложные делает. Вот и сейчас больного тяжёлого привезли. Зачем его попусту отвлекать?

– Нет, мне с ним непременно нужно поговорить, – опустив глаза, произнесла молодая женщина. – Я подождать могу…

– Ну хорошо, записываю к нему на приём. Как Вас звать:

– Надежда Архиповна Вересова.

В это время в дверях появился высокий красивый широкоплечий мужчина в белом халате.

– Вот, Фёдор Пантелеймонович, женщина как раз к Вам на приём домогается!

– Хорошо, пройдёмте в кабинет! Слушаю Вас, присаживайтесь! Только не долго, если можно: у меня операция скоро должна начаться.

Доктор Фёдор сел напротив и оглядел вошедшую.

Молодая женщина в смущении комкала в руках концы шали, которой прикрыты были и плечи, и уже весьма заметно округлившийся живот.

– Мне нужно операцию сделать, я не могу родить этого ребёнка… Я работать не смогу… Я в гостинице у Таисии Павловны работаю…

Она выдавила эти слова через силу, бледнея и краснея, потому что та так называемая «гостиница» была известным местом в городе, где происходили кутежи. И доктор, конечно, не мог не знать этого.

Она ожидала реакции осуждения и презрения на свои слова, но такой реакции не было. Врач смотрел на неё спокойно. Надежда тогда продолжила:

– Я к Ангелине Степановне ходила, она всех нас всегда пользовала, если положение такое случалось. А тут она меня прогнала: говорит, поздно уже, я – не убийца, говорит…

– Значит Вы – ко мне, как к «убийце»?

– Нет же… Я всё не то говорю… Вы простите меня, пожалуйста, простите!… Но у меня нет другого выхода! Совсем! Помогите мне!… Я ведь думала, что он взаправду на мне женится, что новая жизнь может быть для меня – совсем другая: новая, чистая… Поэтому и ждала так долго!… Догадывалась ведь, что обманывал меня: подшутил, просто на спор с приятелями… Да всё не хотела я правду эту признать… А теперь… У меня даже деньги скоплены, я Вам заплачу, может мало, но я потом ещё отдам, сколько скажете…

– Голубушка, да Вы-то сами понимаете, что говорите, что мне предлагаете? Вы предлагаете мне такое дело, которое совести моей противно, да и за которое меня в тюрьму посадить должны! Вы хотите, чтобы больницу эту закрыли за то, что я преступное совершу? Вы хотите, чтобы я лишил жизни дитя, которое может у Вас родиться уже скоро?

Но ведь Вы же – хотели этого ребёнка!…

Есть же ведь другие выходы! Сами говорите, что деньги скопили, на первое время, значит, Вам бы хватило…

Я не мастер вести душеспасительные разговоры. Но я не в праве, не могу и не хочу сделать то, что Вы просите…

В это время в дверь постучали:

– Доктор, всё готово к операции, только Вас ждём!

– Да, сейчас иду!

– Простите, я всё поняла…, извините… – молодая женщина прошептала это побелевшими губами и пошла к выходу…

Доктор Фёдор быстрым шагом направился в операционную. А внутри вдруг словно настойчиво зазвучали слова старца Зосимы:

«А за добро, тобой не сотворённое, кто отвечать будет?»

Доктор Фёдор обернулся и посмотрел вслед уходящей женщине.

Он понял мысли её. Ведь не раз приходилось ему иметь дело с теми, кого едва успели вынуть из петли или откачать после отравления…

Он развернулся и быстрым шагом догнал уходящую, взял за плечи и медленно повернул к себе. Увидел её бледное очень красивое лицо, полный безнадёжности взгляд…

– Постойте! Послушайте: у меня сейчас нет ни минуты, но Вы пообещайте мне, что дождётесь меня здесь. После операции мы поговорим. Или мне Вас запереть, чтобы Вы над собой чего не сделали? Мы придумаем что-нибудь! Обязательно! Захотите – я Вас тут работать оставлю: убирать, за больными уход делать… Не бывает безвыходного положения, бывает просто слепота душевная! А жизнь ведь человеку – Богом для важного очень даётся! И нужно обязательно найти, увидеть то важное – и осуществлять его! Вы – такая молодая и красивая! Вы – это понять прямо теперь сможете! Садитесь тут – и ждите меня! И не вздумайте уйти, не дождавшись!

– Хорошо, я подожду, я дождусь… – прошептала Надежда срывающимся голосом сквозь нахлынувшие слёзы.

* * *

Операция прошла успешно. Доктор Фёдор вернулся мыслями к той проблеме, которая была поставлена его утренней посетительницей:

«Ну вот, оставит он её здесь работать. Родит она. Потом устраивать «романы» станет с врачами, с больными… Потом ребёнка бросит и в старую жизнь вернуться захочет…

Что, смогу я этого ребёнка как своего воспитать? Достанет сил на такое? Вот сам ведь семью так и не смог создать – потому, что ни одна женщина ещё образ жизни такой мой принять не смогла. То есть, что больница – самой главной «возлюбленной» моей стала… А дитя-то малое – ухода и любви требует!

Может, конечно, и смогла бы эта женщина переменить себя, да захочет ли?

Не умею я людям такое объяснять, а надо. Прямо сейчас слова такие найти необходимо… Это старец Зосима умеет людям объяснить, как из тупика душевного выход найти. Вот так – и меня он когда-то спас…»

* * *

Воспоминания нахлынули на доктора Фёдора:

Это было более десяти лет назад. Он некогда был молодым и очень успешным хирургом в знаменитой столичной клинике. И случилось так, что пациент неожиданно умер прямо на операционном столе…

Его тогда официально никто не обвинил. Его пытались утешать коллеги, что, мол, со всеми врачами такое бывает, что это – неизбежный жизненный опыт любого врача…

Но Фёдор не смог это выдержать. Он бросил работу, уехал из столицы в другой город, где его никто не знал… И стал беспробудно пить… И это был – конец: ни тени надежды, тьма со всех сторон…

Он не помнил, кто рассказал ему о старце. Но он вдруг решил, что обязательно должен пойти к нему.

И когда он пришёл к старцу Зосиме, то ожидал он слова утешающие услышать, отпущение грехов получить…

А услышал от него другое:

– Прощения за грех просишь? А за добро, тобой не сотворённое, кто отвечать перед Богом будет?

… Фёдор вновь отчётливо, до мелочей, вспомнил всё происходившее: как он тогда прямо так вот и сказал:

– Я человека убил…

Выплеснул эдакое страшное – и замолчал… И жалко себя стало и горько от жизни своей загубленной…

– Да… Где уж тебе теперь доктором хорошим быть: от водки руки трясутся… – ответил ему старец спокойно.

А потом так ласково в глаза посмотрел – словно к тому человеку обращался, который прежде работал врачом и светлое будущее впереди видел, людей спасать мечтал.

– Откуда Вы знаете, что я – врач?

– Да ты уже и не врач! Ты теперь – вроде как трус, себя жалеющий и дело своё предавший!…

– Я за советом пришёл, а Вы….

– А что я? Правду тебе говорю! От неё тебе страшно стало? Чтобы правды той не видеть – ты водку пьёшь?

Если всякий свой грех водкой поливать – то множество грехов ещё страшнее вырастает!

Будешь меня слушать? Или ты лишь за утешением ко мне пришёл?

– Исповедоваться пришёл… Не знаю как жить с таким грехом…

– Тогда исповедуй: в чём свой грех видишь?

– То моя была ошибка! Если бы не ошибся я – выжил бы этот больной!… А он прямо сразу так и умер…

– А если бы не делал ты операцию – выжил бы?

– Нет, тоже умер бы… Но не сразу…

– Долго и мучительно помирал бы…

– Возможно. Но, если бы я всё правильно сделал, – выжил бы, здоров бы был… Вот и выходит, что я – убийца.

– Бог определяет срок, когда душа тело покинуть должна! И ты, как врач, должен был не раз на примерах видеть, как выживали и выздоравливали больные, которые по всем правилам медицинским выжить не могли бы! Или, наоборот, должен был бы человек поправиться, а вдруг – сердце остановилось или ещё иначе как. Бывает – и здоровые погибают. Бывает – и смертельно больные выздоравливают.