Сказание о Раде и Алексее

Глава первая: Детство Рады

Радомир обнял свою маленькую дочку, поцеловал, погладил светло-русые волосы и посадил на своего коня. Рада смотрела на отца недоуменно.

«Как же ты повзрослела! Красавицей вырастешь!» – думал Радомир. Но сказал спокойным голосом совсем иное:

– Поспеши к дедушке! Скажи, что я прошу всем уходить! Быстро уходить! Он знает, что надо делать!

– А ты?

– Скачи, дочка! Скачи – быстро-быстро! Скачи!

… Радомир свистнул коню особым образом – и конь помчался.

Рада ещё раз обернулась и увидела, что её отец уверенно и медленно отправился туда, где были слышны крики.

Он шёл, а над ним был огромный купол Божественного Света-Огня, Который словно защищал от беды и Раду, и всех людей общины…

Он шёл туда, где смерть ждала его тело. Он знал это, а маленькая Рада ещё не знала, но ощущала, что вокруг всё – вдруг – стало совсем не так, как должно быть в мире любви и гармонии, света и радости, в котором она жила и росла до сего дня…

Таким она и запомнила отца: спокойный, сильный и соединённый с Божественным Огнём, с Силой Бога – он шёл на смерть, чтобы не погибли в страшных мучениях под пытками его начинающие ученики и чтоб успели уйти от надвинувшейся опасности все люди их общины.

Уже потом, когда Рада стала старше, она узнала подробности. Радомир пришёл сам в то поселение, куда уже вошёл вооружённый отряд во главе с воеводой и архиереем, посланный «разобраться»: кто это «ереси» проповедует, народ «мутит»…

Они угрожали пытками – чтобы люди выдали того, кто учил их. Радомир же пришёл к палачам сам – чтобы никто не погиб, не пострадал и чтобы его община успела уйти из этих мест, никем не замеченная, не выслеженная. Сделал он это – ценой собственной жизни.

Дед Рады Благослав, старейшина общины, тогда сумел в считанные часы собрать всех людей и увести от гибели, укрывшись в труднопроходимых лесах бескрайней земли русской. Они ушли очень далеко от тех мест, где Рада родилась и выросла.

Раде тогда было всего восемь лет.

Рада, сколько она себя помнила, всегда ощущала отца самым главным человеком в своей детской жизни. Мать Рады умерла вскоре после того, как Рада родилась. Радомир – со всей своей заботой и любовью – стал Раде сразу и ласковой матерью и заботливым, мудрым и сильным отцом.

Он постепенно открывал Раде для познания весь мир со всей его гармонией и красотой. Всегда рядом, готовые поддержать в любой момент – были его руки – такие сильные, нежные, надёжные!

Радомир сам учил дочку всему с младенчества: ходить, говорить, думать, смотреть на мир глазами души, искать само́й ответы на те вопросы, которые у неё возникали. Он научил Раду быть отважной и ловкой, как учил бы сына, которого ему не успела родить его любимая жена. Он учил Раду и тому, чему обычно учат девочек матери. А Рада – любила заботиться о своём отце, стараясь изо всех сил быть умелой и расторопной хозяйкой в их доме.

Радомир был единственным сыном главы общины старейшины Благослава.

Община их была особенной. Жили они так, как на Руси ещё до пришествия православия во многих рода́х и общинах было заведено. Традиции и знания с древних времён старались хранить люди их общины уже много столетий – из поколения в поколение.

Но не просто было так жить. Общин таких уж и не осталось больше, а если и были где-то, то не ведали про это Благослав и его общинники. А за верования, которые именовали ныне «языческими», могли общину изгонять с мест поселения, а то и хуже – карать пытками и смертью как «еретиков». Поэтому жили они в лесах глухих и безлюдных. И всегда сторожили покой семей сильные ратники. Наблюдали они за окрестностями с высоких деревьев или на конях объезжали округу. В случае «нежданных гостей» готовы были они отвести их от поселения или успеть предупредить всех об опасности.

Радомир иногда брал Раду с собой в такие сторожевые дежурства. Рада особо любила такие их «важные дни».

К тому времени она уже научилась и на коне верхом скакать, и ходить или сидеть в укрытии так тихо, что никто не заметит.

Научил Радомир дочку и примечать всё, что может узнать человек от леса: и следы зверей и птиц, и голоса их, и приметы разные в поведении лесных жителей. Учил Радомир и тому, как обитателей леса не тревожить, доверие их заполучить. И – как по их поведению многое о происходящем вокруг узнавать.

А когда они смотрели вдаль с высоких холмов или оставались ночевать на специальных площадках на вершинах огромных деревьев, с которых видно было на многие вёрсты, то казалось Раде, что вся Земля открывает ей свои просторы бескрайние, свои тайны волшебные.

Особенно Рада любила одну из таких сосен. С её вершины все окружающие деревья казались подобными зелёным волнам, а дальше – открывались заливные луга и пойма реки с причудливым узором русла.

Однажды они с отцом остались на этой вершине сосны на всю летнюю ночь. Погода была ясная, почти безветренная. Звёзды сияли, казалось, особенно ярко. Невероятно красиво освещала взошедшая луна вершины деревьев. В лунном сиянии волшебно серебрилась туманом река.

Радомир расстелил на деревянном сторожевом помосте на вершине сосны свой плащ и укутал им Раду от ночной прохлады:

– Поспи, дочка! Утром разбужу тебя раненько, солнышко встречать будем!

… Но Рада не могла заснуть. Она лежала на спине и любовалась на звёздное сияние. Её переполняли восторг и благоговение. Тихонько она взяла Радомира за руку:

– Папа, а кто всё это сотворил – всю эту красоту?

– Бог!

– А как?

– Своей Любовью и Силой! Во всё существующее – Он вложил Частички Себя, Своих Живых Энергий. В разной мере уплотняя Их, Он создал всё.

Он всё это вначале придумал, а потом дал словно бы толчок к тому, чтобы всё здесь явилось, жило, развивалось и совершенствовалось по Его Замыслу! Во всём, сотворённом Им, есть Частички Его Любви и Бесконечной Силы!

– Какой же Он – большой и сильный, если такое смог!

– Бог именно так – много раз создавал миры прекрасные! И потом – из каждого такого мира – в Него, Отца-Создателя, возвращались Великие Души, которые выросли до Своего Величия в тех мирах. Они вливались в Него, как вот эта река вливается в море. Река и море – на просторах морских – становятся одно.

… Рада вспомнила, как они однажды ездили с отцом смотреть на море. Были там Северное море – и спокойная река, которая становилась в этом месте одно с морем… Тогда Рада совсем не думала про то, как сливаются воды реки и моря. Она лишь любовалась великолепием простора, чайками парящими…

А сейчас отец помог ей вспомнить то, что запечатлелось душой тогда – как величественная красота – сильно и ярко.

Радомир продолжил:

– Вот так же, как река становится морем, так все Великие Души становятся Одно с Богом-Создателем. Мы Их можем называть Богами. После соединения с Создателем – Они могут творить Общей Силой, создавая миры прекрасные и осуществляя другие дела Божественные – большие и не очень большие.

И каждый человек может постараться стать таким Представителем Бога, Который виден подобно огромному Божественному Солнцу.

– И ты станешь?

– Постараюсь!

– И я тоже?

– Если захочешь. Человеку даровано Богом право выбирать, как ему и для чего жить.

Я тебе говорил уже, что в каждом существе есть Частичка Энергий Божественных. Эту Частичку и может вырастить в себе человек до Огромности. И может такой человек начать учиться всему тому, что умеет Бог.

– А где во мне Частичка Бога?

– Вот здесь, в сердечке духовном, там – где любовь рождается. Ты можешь себя в нём для начала научиться ощущать. Это – центр особый, где человек может видеть и слышать Бога, ощущать Его Любовь.

– Да, я помню, как ты объяснял про это. Вот и сейчас – та́к много такой Любви: и во мне, и везде-везде вокруг!

– Самая великая Сила во вселенной – это Сила Любви! Этой Силой – всё созидается.

– А как?

– Ну – вроде так же, как и ты дела совершаешь. Вот – ты сама задумала дело какое-нибудь, а потом любовь и силу души и тела в то, чтобы осуществить это дело, вкладываешь. Так же – и Бог. И выходит, что ты уже можешь у Бога всему начинать учиться. Но Бог знает и умеет – намного больше нас!

… Радомир такими простыми словами всё объяснял и состоянием себя-души помогал Раде начать понимать и познавать Тайны Мироздания.

… А утром они встречали рассвет. Над простором, залитым утренним туманом, который был нежным и золотисто-розовым, бескрайним, как море, – восходило солнце! То было Величие Красоты и Тишины!

… Всё это, вместе с памятью о словах отца о Божественном Солнце, было столь значимо для Рады!

А Радомир – в той Тишине – произнёс тогда ещё всего несколько слов о том, что в сердце духовном человека – вот так же прекрасно – может сиять любовь – подобно восходящему солнцу, которое ласкает всё живое своими лучами.

Так росла и училась Рада.

Многое ещё рассказывал Радомир дочке о Боге-Творце, о живой Земле-Матушке – доме для всех на ней живущих детей Божиих! Все эти знания вплетались в саму жизнь Рады – и не казались ей чем-то… странным и необычным.

О своих «взрослых» делах, на которые Радомир порой отлучался надолго, он тогда не рассказывал маленькой Раде.

А дело, задуманное им, осуществлялось не просто. Обучал он людей других селений – знаниям о Боге, которые постепенно утрачивались на Земле на фоне жестоких религиозных репрессий…

Некоторые из тех учеников Радомира со временем становились общинниками в их духовном сообществе, которое было скреплено жизнью по Законам Божественным.

В то время, о котором идёт речь, невдалеке от их общины остановились лагерем бежавшие от расправы староверы. Они остались без старейшины-духовника, который их предал. Сами же они не приняли «новую веру», хотели сохранить верность Богу, как они её сами понимали. Они решили укрыться в лесу, но о том, как жить духовно дальше, – не знали.

Старейшина Благослав принять сразу тех людей в свою общину не хотел, но позволил сыну помогать им и учить их.

– Если выучишь достойно – тогда посмотрим, какую судьбу им Бог уготовил.

… Да только всё закончилось не так, как задумывалось. Учеников тех не удалось спасти Радомиру, да и научить их многому он не успел.

А сама община Благослава лишилась обжитого места, и теперь они шли на восток дальше и дальше от поселений любых, от городов и сёл…

Шли – уже без Радомира…

Тяжёлым был путь. Взяли лишь самое необходимое…

Никаких телег. Лошади шли в поводу, нагруженные, насколько было возможно. Пробирались по чащобам.

Старейшина Благослав не показывал, как было ему тяжело. Вёл людей он твёрдо, своей силой и волей направляя и само продвижение, и всю жизнь пустившейся в скитания общины.

На его памяти это было уже не в первый раз… Но так трудно, как теперь, ещё не было никогда…

Он не долго колебался, совершая выбор между тем, чтобы увести людей – или попыткой, собрав всех мужчин общины, попытаться спасти своего единственного сына… Но тот сделанный выбор создал в душе болящую незаживающую рану… Он ясно понимал, что не смогли бы они противостоять войску – и погибли бы тогда все. Он принял единственное правильное решение… И вот они теперь шли, шли, шли…

… Рада спросила деда об отце:

– А папа – скоро нас догонит?

… Дед обнял её, посмотрел в глаза, сказал тихо:

– Ты уже взрослая стала, Радонька моя! Ты должна понимать: не догонит нас твой папа! Он уже прежде нас оказался там, где души без тел живут, где мама твоя живёт. Там – теперь и он… Одни мы с тобой из всей семьи нашей на этом свете остались, внученька!

… Так вот и закончилось для Рады беззаботное детство…

Глава вторая: Есть ли смерть на самом деле?

Смерть единственного сына наложила на старейшину Благослава свой тяжёлый отпечаток. И не только на него одного, но на всю жизнь общины. О помощи другим людям – Благослав теперь даже мыслить не позволял, к деревням близко приближаться не велел!

Они жили ещё более скрытно, чем прежде, прятались в глухих лесах далеко от поселений и проезжих дорог.

Сам Благослав стал не просто строг. За ослушание – выгонять из общины он был готов без жалости к провинившимся. Сего боялись. Боялись остаться в одиночестве, без общины. Поэтому теперь перечить старейшине и в малом даже не смели…

Духовная жизнь общины тоже словно потухать стала – из-за страха того, который, словно ржавчина, неприметно в душах людей прорастал…

Вроде всё по чину, по согласию шло… Но забота о том, как самим выжить, как укрыться от преследований, – стала главной заботой в жизнях людей…

Благослава слушались беспрекословно во всех вопросах, касающихся жизни общины. Строгости его остерегались, возражать ни в чём не смели, даже если и не согласны в чём-то были люди.

Рада же к строгости деда относилась проще, словно не касалось её это. Ослушаться могла, наказана могла быть за какое-нибудь своеволие своё небольшое. Но не было в ней страха вовсе! Деда она любила, боль его о Радомире понимала…

Своего отца Радомира Рада теперь видела часто: любовалась Его Светящим Обликом, ощущала, как и прежде, Его Руки из несущей Свет и Великую Любовь Силы – протянутыми к ней… Они оберегают, готовы в любой момент поддержать, обнять, направить…

В первый раз она так увидела Радомира вскоре после гибели Его тела.

Благослав остановил их тогда на ночлег и отдых во время сильного дождя – в большой пещере, кем-то прежде вырытой в крутом обрыве.

Был поздний вечер. Все уже улеглись спать, утомлённые дневным переходом.

Рада проснулась и заметила как дед вышел наружу один. Пошла следом посмотреть, что случилось. Она остановилась у выхода из пещеры и сквозь пелену дождя увидела скорбную фигуру деда около реки. Он стоял под холодными струями дождя и плакал.

Рада уже умела воспринимать и понимать души. И деда она всегда очень ясно ощущала… Сейчас она знала, что там, рядом с бурлящим потоком, стоит он и рыдает о сыне погибшем, подставляя дождю лицо, с которого холодные струи смывали жгучие слёзы… Просит он Бога о помощи в тяжком пути их в неведомые края…

Рада хотела подойти, чтобы утешить деда.

И тут она увидела Радомира – так ясно увидела, что бросилась обнимать. Да только её руки проходили сквозь сияющий нематериальный Облик.

Радомир сказал ласково:

– Ты руками не тела, а души – обними! Помнишь, как Я тебя этому учил?

… Рада замерла в такой знакомой нежности отцовских объятий… Хотя теперь это были Его Руки, состоящие не из плоти, а из Божественного Света!

– Значит, Ты – не умер?

– Тело земное пришлось оставить, доченька. Но Я – всегда с тобой есть и буду!

– А дедушка – отчего он тогда так плачет? Я скажу ему, что Ты – здесь?

– Погоди немного: Я Сам ему скажу!…

… С той поры Рада всегда могла с Радомиром поговорить, совет спросить, рассказать о печалях и трудностях, о радостях и открытиях своих.

… Однажды, уже когда на месте новом обустроились, она деду о том рассказала.

Он строго головой покачал:

– Да, живы души без тел, внученька! Да только мечтаниям своим и фантазиям – волю не давай! В мире видимом и осязаемом жить тебе надо учиться, а не видения всякие разглядывать!

– Это папа-то – «видение»? Ты же тоже можешь – душой видеть? Отчего же мне не веришь, что я вижу и слышу папу?

– Веришь, не веришь – вот заладила! Верю я тебе! Верю! Но теперь – я тебе слушаться меня во всём велю! Иди лучше огород полоть!

… Больше Рада не рассказывала деду об отце, но Радомира она звала часто и разговаривала с Ним. И было то – самым надёжным утешением и защитой от печалей и трудностей в жизни её.

Благослав тоже мог видеть сына, мог с Ним беседы вести… Они беседовали нередко. Да только не было в этом ему такого покоя и счастья, как Раде.

Бывало, что спорил он с сыном.

Радомир стоял перед ним в теле, состоящем из Света, а Благослав ворчал на Него, словно отчитывал непослушного:

– Ты вот – зачем умер?! За тех, кто и не нашего рода-племени, за чужаков – жизнь отдал!

– Неправда: сам ты ведь знаешь, что не умер Я, а лишь тело оставил! Сам понимаешь, что если бы не пошёл Я Сам туда, – не успел бы ты людей спасти!

Знаешь ведь, отец, что не страшна смерть тела – для постигшего Единство с Богом!

– Может, и знаю, а может – ещё и нет… Тебе «с той стороны» легко говорить! А мне – это неведомо пока: сумел ли я достичь… Смерти – да, не боюсь уже давно, но Твой уход для меня – горе великое!

– Какое ж это – горе?! Вот же Я, ты и слышать, и видеть Меня можешь!

– Иногда могу, да… А вот на покой – спокойно уйти не могу! На кого общину оставлю? Кто Раду вырастит?

Не дело это, чтобы дети прежде родителей своих уходили! – вздыхал и ворчал по-стариковски Благослав.

Говорили они часто и про Раду, про её воспитание.

Благослав всё упрекал сына:

– Вот дочь сиротой оставил! На кого?

– На тебя, отец! Ты её учить теперь должен!

– Мала она ещё…

– Нет, не мала! Она – Великой Душой будет, Силы Великой! И должна она стать Несущей Свет людям! А для этого – тело, ум, эмоции – в полном согласии с Богом возрастать должны!

Раду ты учить должен – по-настоящему учить! А ты – всё делаешь, чтобы Божественные способности души она позабыла!

– Да, делаю! И дальше делать буду! Ты бы Сам лучше рядом был и дочь учил! Что мне теперь указываешь?! Не хочу, чтобы с ней какая беда случилась!

– Не указываю, отец! Прошу! А просьбу сию не послушаешь – требовать стану! Потому как то – Воля Божия! И, если не станешь внучку учить – не приду боле к тебе!

… Грозный для всех в общине с несгибаемой волей старик обхватил руками голову и застонал, как от боли.

– Ну, полно, отец! – его ласково обнимал Свет Радомира: – Нельзя затаптывать ростки, что к свету тянутся! Учи Раду, а Я – помогать стану!

Ты ведь и сам понимаешь, как сложно разъяснить то, о чём воплощённая в тело душа умом не ведает. Без тебя – научить Знаниям Великим – не получится!

Сохранять нам с тобой надо сокровища Знаний Божественных – чтобы людям их вновь искать с трудами непосильными не пришлось!

Ведь не для того мы общину бережём, чтоб жизни земные людям продлить! Но для того, чтобы Мудрость и Ясность Божественного мира открыть тем, кто хотят и способны вместить!

Сам видишь, какие времена настали… И, если не начать работу по взращиванию душ молодых, которые смогут воспринять Божественные Мудрость, Любовь и Силу во всей полноте, – то и не наступит на Земле та Заря Светлая, о которой мы заботиться призваны!

Ты прости Меня, отец! Знаю, что тяжело тебе…

Но теперь ты, а потом и Рада – свои судьбы в Жизнь Бога вплести должны! Осознанно можно начать делать то, что Бог хочет через вас осуществлять! Это – не простой Путь! Не для слабых духом такая жизнь с Богом!

Но вам – посильно удерживать Пламень Божий в себе и зажигать Свет Божественный в других душах людских!

Глава третья: Уроки старейшины Благослава. Лад меж людьми – и Богом

Благослав начал учить Раду, но осторожно и очень тихонько. Он пока оберегал её от той силы души, которая в ней уже начинала проявляться.

Теперь они беседовали о важном:

– Вот скажи мне, внучка, что такое – лад?

– Ну, это – когда люди друг с другом в согласии живут. Это – когда человек к другому человеку не просто ласково относится, а понимает всегда, что другому хорошо, и что – похуже. Это – когда желание другого видится без слов и радостно исполнить такое желание! И когда это – взаимно, то, стало быть, в ладу люди живут. Этому меня папа учил.