Там, где живёт Сказка

Полина

Ой, то не вечер, то не вечер,

Мне малым-мало спалось,

Мне малым-мало спалось,

Ох, да во сне привиделось…

Боже мой, лишь бы он успел на пересадку в Домодедово! Иначе придётся встречать Новый год одной!

– Мурр, – замурчал кот, как будто прочитал мои мысли.

– Ладно-ладно, прости. Конечно, в одиночестве не останусь. Ты, мой тёплый комочек, всегда рядом.

Кот улёгся на моих коленях, свернувшись калачиком, а мне показалось, что он даже довольно улыбнулся. Вот ведь как привидится что-нибудь, когда нервы натянуты как струна.

– Пойдем, Васька, молока дам да кофейку, пожалуй, сварю себе. Устала, а сна совсем нет. Вылетел Макс, все дела решил, тоже надеется успеть к празднику, если рейс в Москве не перенесут. А мне не спи, переживай! Ты же знаешь, как я к самолётам отношусь, особенно, когда я дома, а он где-то там, в тёмном небе.

– Мяу, – словно поддакнул кот.

Точно схожу с ума!

Налила любимцу в миску молочка и прабабушку вспомнила, как она говорила, что котов надо всегда привечать. Эх, бабулечка моя, приглядываешь ли за мной? Помню наказы твои, и мама всё делает, как ты говорила. Уверена, что и мои дети будут чтить твои заветы. Уж я научу!

Пока размышляла да вспоминала, Васька всё молоко вылакал. И кофе чуть не убежал.

– А знаешь, чем мы с тобой сейчас займёмся? – спросила я у кота.

Васька, который в этот момент облизывал мордочку, резко замер и посмотрел на меня вопросительно.

– Слушай, мне кажется, я перестала уже удивляться, что разговариваю с тобой, как с человеком! А ты слова понимаешь. Наверное, у меня кот учёный из сказки. Пойдём фотки смотреть, ностальгия напала. Ёлочку включим с гирляндами, всё веселее.

Фотографии из прошлого – это как портал в другое измерение. Бордовый переплёт напомнил о детстве, на обложке пьяными рядами выстроились буквы «Сирибрянкина Палина Витаравна». Сколько же мне было лет, когда писала? Кажется, семь или восемь… А хотя нет. Скорее, шесть, а может, и пять – в восемь уже писать хорошо умеют! Надо у мамы спросить. Перелистнула страничку, вдохнула аромат мандаринок, пирожков, объятий и ледышек, прилипших к варежкам. Вот тут мне годик, стою на фоне ковра в шерстяных, бабушкой связанных носках. Да, раньше с фотозонами никто не заморачивался: диван и ковёр с оленями – креатив на века! Зато сколько в этих оленях родного! Я аж чуть не заплакала.

Васька, как всегда, запрыгнул на мои колени и уселся зрителем в первом ряду.

– О, а это садик! Видишь, Вась, я тут снежинка с короной из проволоки и фольги, а рядом рыцарь Славка. Первая моя любовь. Любовь… Наверно, там, в детстве, и зарождаются первые чувства…

– Смотри, а это вот прабабушка моя – Варя. Люблю эту фотографию, она такая домашняя, ёлка до потолка и мы с бабулей. Глянь, какие глаза у неё! Светятся добротой! Помню её станок ткацкий, он мне тогда казался просто огромным! Эх, время… неумолимо. А память будто издевается, подгоняет воспоминания и сожаление, что уже ничего не вернуть.

Котик нежно мяукнул. И почему я не удивляюсь?

Эх, тепла ноченька, не спится. А бабуля мне колыбельные пела…

Люли-люли-люли

Прилетели гули,

Стали гули ворковать,

Мою внученьку качать…

Как славно мелодия в голове звучит, и голос такой ласковый, неземной, обволакивающий. Я даже сама замурлыкала, подпевая бабушке Варе:

Баю-баю-баиньки,

Купим Поле валенки,

Наденем на ноженьки,

Пустим по дороженьке.

Будет Полечка ходить,

Новы валенки носить.

Кот

Уснула хозяйка, а я сижу вот на коленках у неё да песенки мурлычу. Поспать ей надо, а переживания не дают. Да что уж скрывать, я и сам немного волнуюсь. Как там хозяин? А тут Новый год, семейный праздник же, а мы неполным составом. Уехал глава семейства в страну чужую в ко-мур-дировку!

Вы думаете, я всегда Василием звался? Было время, когда носил другое имя. Многие из вас и не помнят его вовсе, потому что память человеческая короткая. Забывают, уходят от корней своих, поэтому и мы, сказочные, тран… ран… мур… Погодите, вспомню. Да как же оно? А! Транс-фор-мируемся! Меняемся, значит. Приходится приспосабливаться, трудиться, чтобы люди сказку не забывали. Потому что пока они помнят и верят – мы живы. Многие из наших сказочных на два мира живут, очеловечились, подобрели. Я же тоже к людям с добром пришёл, хоть и чудищем был в сказке. А какие песни пел! Мяу, замурррчательные! Ни один путник живым не уходил! Сражала насмерть песнь моя, затуманивала, с толку сбивала, зачаровывала, убаюкивала. А теперь вот людям служу: захворавших – лечу, неугомонных – успокаиваю. Слово красное силу несёт великую.

Кликали меня раньше Баюном. Да и сейчас зовут. Только люди имя всегда другое дают. А я и не против. Живу с человеком рядом не одну жизнь! У Полечки появился лет пять назад. Пришёл к ней маленьким котёнком. Пустила. Не могла иначе, так уж заведено в семье этой, ещё прабабушкой велено привечать котов. А теперь давайте-ка сон хозяйкин покажу и вам.

Сновидение первое «О зёрнышке»

Снится Полине, что она маленькая девочка, сидит рядом с мамой в душном автобусе. Пахнет соляркой, мужскими носками, а на улице лето, утро. Вдруг будто сама из своего тела вышла и парит где-то под потолком, а до ушей доносится: «…будет Полечка ходить, новы валенки носить». Прабабушкин голос… И вот уже Полина-взрослая наблюдает за маленькой Полей со стороны. Как она едет и…

Девчушка ехала и смотрела в окно, как мелькают, бегут друг за другом дома и деревья. В садик Полюшке не хотелось, ведь дома тепло и уютно. Мама поит молочком без пенки, а баба Варя печёт самые вкусные на свете пирожки и приговаривает: «Где ж мой Светик-Полечка? Я ей шанежку1 испекла». Но как же в сад-то не идти, когда там жених горюет?!

– Мамочка, а Славка меня ждёт?

– Конечно, ждёт, солнышко! Ты же долго болела, уж точно соскучился парень.

Поля любила Славика. Он её всегда встречал, обнимал. Они играли в «замуж». Казалось, этой идиллии длиться и длиться, но маленькому детскому сердечку не давал покоя разговор родителей. Случайно подслушала, не нарочно!

– Витя, надо со школой вопрос решать, – голос мамы был тихим и немного тревожным, – три месяца осталось, лето быстро пролетит. Куда Польку отдавать будем?

– Лен, что ты так распереживалась? Уж неучем не останется, поди, – папа, как всегда, был спокоен.

Девочка толком ничего не поняла, но это слово «отдавать» ей совсем не понравилось. Стало грустно. Про школу ей рассказывали всякие ужасы, и идти туда вовсе не хотелось. И куклы туда носить нельзя, и мальчишки дерутся, и за какую-то двойку ремня дают. Ремня ей никогда не давали, но за двойки же всем дают? Охохонюшки… Может, папа разрешит не ходить? Вон он какой спокойный! И девочка потихоньку успокоилась. Пока там эта школа наступит, целых три месяца, ого-го!

А долгожданная встреча с любовью всей жизни была яркая. Славка крепко обнял девочку и сказал: «Давай жениться!» Маленькая невеста не колебалась. Сыграли свадьбу. Жениху Поля дала имя Юра, а то, что это такое – Слава да Слава. Тем более что будущий «муж» и вовсе был не против новоиспечься Юриком. Воспитательница Анна Терентьевна аж всплакнула, но какие-то удивительные у неё были слёзы счастья. Уж слишком громко она смеялась! Странная тётенька. У людей серьёзное событие, а она хохочет.

Полине нравилось играть в семью.

1 – Шаньга – лепёшка или ватрушка с мятым картофелем.

Они со Славиком даже детей завели. Подговорили Лидку с Петькой побыть немножко ляльками. Но недолго чета

молодоженов была многодетной. Лидка с Петькой подрались и убежали по своим делам.

Долгими-долгими сон-часами Поля лежала без сна, мечтая, что скоро вырастет и уедет с «мужем» далеко-далеко в море. Почему в море, девочка и сама не знала. Море ей представлялось хорошим житьём и дивом, где Гвидон грызёт золотые орешки, выходя с морскими витязями на берег волн прекрасных…

Так проходило время в мечтах и играх, пока не грянул гром и не набежали тучи. Полился горький дождь из глаз влюблённой Полюшки. Мама сказала, что скоро первое сентября и надо идти учиться «уму-разуму».

– А Слава? – рыдала Полинка. – Я же его больше не увижу! Это же придётся нового мужа искать! Где я такого найду и с кем поеду в море?!

– Я понимаю твоё горе, доченька, – серьёзно сказала мама, – но обещаю, что ты найдёшь в школе много новых друзей, даже лучше!

– Честно? – девочка тут же перестала плакать и шмыгнула раскрасневшимся носом.

– Честное пионерское! – ответила мама, а Поля подумала, что это, наверное, самая страшная в мире клятва, нарушать которую нельзя.

На новом месте, как и обещала мама, нашлись подружки, хотя Полина не особо любила играть с девочками. Но эти вроде ничего, хорошие. Только вот «муж» не находился. Подружка Катька изо всех сил помогала в поисках:

– Смотри, вон Колька за соседней партой! Вроде красивый.

Поля поглядела на кандидата и хмыкнула. Ну это она ещё подумает. Ей нужен такой, чтоб не хуже прежнего!

На перемене Колька собрал вокруг себя толпу одноклассников, девчонки тоже подошли.

– Пошли что покажу! – заявил Колька. – Топайте за мной.

Толпа двинулась за ним, как евреи за Моисеем в пучину вод. А он взял и просто съел козявку.

– Фу, Катька, ну как можно такого любить?! – чуть не рыдала несчастная невеста «на выданье». Катерина виновато ковыряла носком туфельки линолеум в коридоре и ничего не отвечала. А чего тут ответишь, когда вся жизнь у подруги рушится?!

Вечером, сидя на коленках у папы, она жаловалась на жизнь и укоряла маму, что та не ищет мужа для любимой дочери.

– Дочура, может, всё-таки повременим с выбором женихов-то? Учиться надо, впереди долгая зима, утренники. Купим тебе платье новое с блёстками и бантов! Может, твой принц сам найдётся?

– Честно? – Полина строго и с сомнением посмотрела на мамочку.

– Честное пионерское! – ответили родители хором. И Поля им верила.

Череда зимних утренников завершалась в городской библиотеке. На Полинином счету было три кулёчка конфет, и она немножко устала читать «В декабре, в декабре все деревья в серебре».

– Это последняя, – говорила мама, когда тащила на городскую Ёлку укутанную в стотыщмильёнов пуховых платков Полю.

На празднике девочке было скучно, хотелось домой, но надо дождаться Деда Мороза, отыскать вечно блуждающую где-то Снегурочку, поводить хоровод, получить заветный мешочек с подарком и в обратный путь. Хоровод не заставил себя ждать, набежали дети, взялись за руки, один шаг и…

– Ай, больно же! – закричала Полина наглецу, который с разбегу прыгнул на её маленькую ножку в красивой туфельке.

– Прости, я нечайна, – ответил мальчуган, шмыгнув носом. – Давай руку, чего дуешься, как пузырь?

«Какой противный», – подумала Поля, но руку дала.

Потом по дороге домой она с возмущением рассказывала, как водила хоровод с каким-то Оптопышем. Мама резко остановились и почему-то сквозь слёзы спросила:

– С кем?

– С Оптопышем!

– Почему Оптопышем?

– Он мне все ноги оптоптал, поэтому Оптопыш, – важно заявила Поля. Чего эти взрослые вечно плачут, когда смеются? И чего тут смешного вообще?

Вечером, когда мама в очередной раз дочитала Полечке «У Лукоморья дуб зелёный» и ушла спать, девчушка ещё долго лежала, глядя в потолок. «А всё-таки хороший мальчик этот Оптопыш, отличный бы муж получился, если бы не командовал и не топтался», – думала она.

И каково было удивление девочки, когда после новогодних каникул она пришла в класс и увидела его! Новенький грустил. Полина подошла и сказала:

– Привет, Оптопыш!

– Кто?! Меня вообще-то Макс зовут! – обиженно ответил мальчик. Но Полина улыбнулась ему так широко, что он сразу оттаял и больше не обижался.

Так и завязалась их дружба – сразу и навсегда. Макс носил Полин портфель, иногда дёргал за косички и не давал никому в обиду. А её детские мысли вырисовывались в большую мечту всей жизни.

Мечты… Они рождаются там, в детстве, когда всё вокруг просто и легко. Маленькая Полечка умела мечтать и несла эти желания через всю жизнь. Теперь у неё есть и любимый муж, и уютный дом, и такая семья, какую могут сотворить только чистые души.

Ведь именно чистая душа способна на многое – менять миры, творить добро и видеть то, что не дано никому.

Домовой

– Ну и чего шуршишь там за шторкой, заходи уже!

– Да я тут это, заслушался, засмотрелся. Какие у Полюшки нашей сны красивые! – заскрипел своим особым голосом старый друг.

– Какими судьбами занесло? – промяукал я, хотя знал, домовик так просто от своего дома не уйдёт.

– Хозяюшка моя захворала, а Поле знать не надобно! У неё и так сейчас переживаний много, а тут мама заболела. Полечи Леночку мою, будь другом! Ведь Новый год на носу, хочется, чтоб гармония в доме и всё такое.

– Как же я уйду? А Полю одну оставлю? – удивился я.

– Полиночка спит сейчас сном крепким, мы быстро!

– Мур, ладно. А что с Еленой случилось-то?

– Эх, если бы я знал… Плохо стало, легла и спит, горячая вся. Я уж и гладил лапой мохнатой, но как будто не чувствует она, и в ухо нашёптывал слова добрые – никакого ответу. Виктор-то, муж её, сегодня на работе. Боюсь, как бы чего плохого не случилось. Может, ты песенку споёшь да сновидения нагонишь люли-люлями своими, ей и полегчает, – закончил свои излияния домовой.

– Ты думаешь, сработает, бабай1 ты эдакий?

– Надо попробовать, – ответил старый друг и взял меня за лапу.

Очутились мы в мгновение ока в доме Елены. Ох, что-то недоброе чувствую я, холодное, злое! Дома-то тепло, а над спящей хозяйкой как зима нависла.

– Чувствуешь, домовой, силы волшебные? Страшно мне, даже шерсть дыбом.

– Отлучился на минуточку, а тут ещё хуже стало, – тревожно отозвался тот. – Когда собирался я в твой дом прыгнуть, тут только лёгкий ветерок над Леной гулял, а сейчас… Ох, что же это, Баюнчик?

– Тише-тише, успокойся! Давай попробую силы свои. Она без сновидений лежит, не знаю, за что зацепиться… О, кажется, нащупал!

1 – Бабай – существо, которым пугали детей.

Сновидение второе «Сказочное»

Сон приходит на порог.

Крепко-крепко спи ты.

Сто путей, сто дорог

Для тебя открыты!

Всё на свете отдыхает:

Ветер затихает,

Небо спит, солнце спит

И луна зевает…

Уже вечер, страшно-то как! Тятенька1 волнуется, что спать я стала плохо…

Картошку только что посадили, а сорняки лезут и лезут. Маменька с Машкой возится, некогда ей, поэтому много работы на мне лежит. А я большая уже, завсегда помогу. Марья-то мала, ножками пошла только. Ей бы на коленках всё время у тяти прыгать под «тра-та-та, вышла кошка за кота».

Родители с ранней зорьки работают, и я люблю трудиться, поутру с первыми петушками вставать. Солнышко ещё только-только лучик один выпустило, а я уже во дворе! Буян заливается лаем, вот ведь псина бестолковая! Даже мне громко. Плохо слышать я ещё в младенчестве стала. Мама говорит, ушки заболели и загноились. Вылечить не смогли…

– Тише, бессовестный, – шепчу, – Маню разбудишь, остолоп2!

– Кушай хлебушек, мама сегодня ещё свеженький испечёт!

Моя задача с утра – цыпок3 кормить. А к поросятам ходить боязно4. Один раз там крысу увидела, так орала, что батюшка аж молоком подавился. Капканов наставил, но всё равно страшно.

Совсем в последнее время пугливая стала. Вроде, упеткаюсь5 за день, спать бы да спать «сном ангельским», как мама говорит, а я не могу. И сказать родителям боюсь.

Случилось это несколько дней назад. Задремала я, а тут стук, да громко так. Думала, слух вернулся. Пол в избе деревянный, и как будто Фроськой моей стучат. Фросю мне тятя сделал, выстрогал из деревяшечки. Я её Машеньке не даю – сломает. Прячу под подушкой. Хотела проверить, засунуть руку под голову, а не могу. Руки-ноги к кровати приросли, хочу крикнуть, да только мычанье выходит, как у коровы Зорьки. А стук всё отчетливее, всё ближе. Волосы на моей головушке зашевелились. Бежать бы и не оборачиваться, а я как цепями привязана. Потом всё прекратилось…

Не помню, спала ли. У мамы спросила утром, играла ли Маша Фросей ночью.

– Что ты, Варенька, – ответила мамочка, – спали мы. Ты, случайно, не захворала6?

– Нет, поблазнилось7, видимо, или сон такой, – соврала я, а сама подумала, как же спать теперь буду?

Следующей ночью опять… Только бегал кто-то, топотал, как Манечка наша. Хотела встать посмотреть – и снова оковы. Ни рукой, ни ногой. Только мычу. Мамочка, страшно-то как! Что такое?! Неужто Бабай за мной явился?

Весь день полола грядки, поливала, размышляла. Тятя меня докричаться не мог. И так глуха, да ещё в раздумьях. Кто и зачем пугает? Если спросить чего хочет, так пущай спрашивает.

Вечером пошла к будке Буяна и поведала ему всё. Он только носом мокрым уткнулся мне в руки и лизнул. Успокоилась я, смирилась и твёрдо решила не бояться ночью. Но вот ходики8 тик-такают, жду.

Сначала страшно было, лежала с закрытыми глазами и чуяла дыхание на своём лице. Кричать уже не пыталась. Бесполезно. Лишь глубоко вздохнула. И тут… Чья-то мохнатая лапа погладила меня. Но в том не было ничего пугающего. Наоборот. Тепло как-то стало, спокойно и уютно. Я в голове спросила:

– Ты страшный?

– Нет, Варечка. Не бойся. Я добрый старичок, просто заскучал. Можешь глазки открыть, знаю, что любопытно тебе, – ответил тихий голос.

Ох, боязно, но послушалась и увидела маленького дедушку. До того волосатого, что только глаза и различить смогла – синие-синие. А сколько ласки в них! Так только маменька с тятенькой смотрят.

– Зови меня Фомкой, – сказал дедочек. – домовой я, присматриваю за тобой и Машенькой, в хозяйстве родителям помогаю.

– А почему мне было жутко тогда, а сейчас нет? – спросила я.

– Это, доченька, не тебе тревожно было, это я боялся показаться. У нас ведь как заведено: заболели мы али испугались – людской мир страдает. Особливо9 дети это чувствуют. А сегодня сидел за будкой и слушал, как ты Буяну рассказываешь про меня. Понял, что перепугал тебя до смерти. Вот и решился, – вздохнул Фомка.

1.Тятенька – папа, отец. 2. Остолоп – глупец, болван. 3. Цыпки – цыплята. 4. Боязно – страшно. 5. Упеткаться – устать. 6. Захворать – заболеть. 7. Блазниться – казаться, чудиться. 8.Ходики – старинные настенные часы. 9.Особливо – особенно.

– Ты совсем не страшный, дедушка! Глаза вон какие добрые.

– Спасибо, маковка, на слове хорошем! Я же не просто так появился, дело есть у меня, – сказал домовой и покачал головой. – Скоро в деревню люди плохие придут. Всё, что есть, отберут. Голод ждёт вас и времена тяжёлые. Но если поверишь мне и сделаешь, как скажу, удастся беды избежать.

– Ой, домовичок, верю! Тятя с мамой шептались, что грядёт какое-то раскулачивание. Слово-то какое злое!

– Не бойся, девочка, слушай меня да родителям помогай. Знаю я место в лесу, куда добро схоронить можно. Не найдёт никто. Только придётся, Варенька, про меня рассказать. Скажи мамке с батькой, что суседушка1 приходил и про людей лютых2 говорил. Просил, мол, зерно да лакомства запасать и норку показал поутру, когда за ягодкой ходила.