- -
- 100%
- +
– Внимание! Дом окружен. Сопротивление бессмысленно. Сдавайтесь и выходите по одному, с поднятым вверх руками, через переднюю дверь. В случае неповиновения, будем стрелять на поражение – имейте это в виду, – по громкой связи объявил руководитель операции.
В доме находились шесть человек. Среди них и Зоря, который был вооружен огнестрельным оружием – пистолетом «ТТ». Ствол был только у него. Остальные члены банды имели холодное оружие – ножи, кастеты, а также самодельные «заточки». Предупреждение прозвучало еще один раз.
– Ну что, пацаны, сдаемся, – шепнул Зоря. – Против них с моим стволом какая польза? Вы выходите, а я живым не дамся. За мои заслуги мне «Белый лебедь» светит навсегда. Факт.
Стали по одному выходить, с поднятыми руками, бросая ножи перед собой.
Никакого сопротивления, наручники на руки и в машину.
– Так, а еще один где? Остался дома, не выходит. Зоря остался? – спросили одного из задержанных. Тот утвердительно кивнул. – Пушка есть? – Опять кивок. – Вооружен пушкой, это точно. Попытается прорваться и улизнуть, – сказал боец.
Часть оцепления отошла от задней части дворика, где располагался небольшой сад с деревьями и кустарниками.
– Я пойду и гляну на дом со стороны сада, – тихо сказал Андрей.
Он достал свой табельный пистолет, дослал патрон в патронник и, пригнувшись, медленно пошел к заднему двору. Зоря заметил его первым. Совсем пацан. Не тот ли? Все возможно. Дождавшись, пока Прохоров не подойдет совсем близко, хладнокровно направил на него оружие и нажал на спуск. Лицо исказилось гримасой ненависти и одновременно удовлетворения от сделанного. Раздался громкий выстрел, эхом раскатившийся в ночи. Андрей почувствовал, как ему в грудь ударила неведомая сила, словно кувалдой шарахнули. «Ах, как больно», – еле слышно прошептал Андрей. В голове вспыхнули искорки, он завалился спиной на траву, увидел ночное небо, все в звездах, затем темнота поглотила его. Зоря не сомневался, что попал в цель – стрелок он был отменный.
– Ну что, теперь мне одно остается – делать ноги, да как можно быстрей, – вслух сказал он. – Мента завалил – это все, сам по себе уже приговор.
Он ринулся со всех ног вдоль садика, стараясь быть в тени деревьев и кустов, понимая, что сейчас за ним будет погоня. Подстегивал сам себя словами: «Менты тренированные ребятки, бегать могут быстро, но и мы не лыком шиты, поиграем в забавную и интересную игру на выживание: попробуйте, поймайте меня, суки!» – злобно думал Зоря. Он миновал сад, выскочил на расположенное рядом с домом поле и побежал еще быстрее. Ребята из группы захвата начали понимать драматизм ситуации, т. к. они отчетливо видели быстро удалявшуюся фигуру Зори в специальные приборы ночного видения: на зеленом фоне петляла стремительно бегущая фигура.
– Товарищ майор, похоже, не учли мы физических данных этой сволочи. Уйдет.
– Вижу, вижу. Что ж, сдаваться не захотел. Приказываю открыть огонь на поражение.
Стрелок, миновав калитку, бегом добрался до конца дома, прицелился, поймав в объективе прибора отчетливо видимого Зорю. Беглец уже не петлял, бежал прямо, уверенный, что удалось ему это. Надул он их! Темно, его им не видно, а топота преследователей он не слышал. Бедный-бедный Зоря. Он действительно считал, что спасение уже рядом, даже темп бега сбросил. Дышал тяжело, напряженно и часто. Но главное – он будет жить! Не удалось ментам поганым его достать, как ни старались. Кишка тонка Зорю скрутить и повязать за белые рученьки. Эти мысли стрелой мчались в голове бандита, а жить ему оставалось совсем-совсем немного. Секунды. С лицом, искривленным злобой, постоянно отплевываясь, он продолжал свой путь. Не знал Зоря, да и не мог знать, что участь его уже была предрешена в тот момент, когда боец получил приказ на физическое его устранение. Ребята этого элитного подразделения прошли отличную школу подготовки, были настоящими профессионалами своего дела, блестяще владели оружием, а меткость стрельбы не вызывала ни у кого сомнений. Вооружены эти парни были специальными автоматическими винтовками. Патроны для этого вида оружия хоть и не совсем уж значимого калибра – всего-то 5,45мм, но пули обладали особым коварством и несли в себе поистине смертоносную силу. Особенность этих маленьких снарядов заключалась в смещенном центре тяжести: попадая в преграду или саму цель, пуля имела свойство разрушаться (фрагментироваться) на отдельные части – стальной сердечник и оболочку, сильно деформированную, с множеством острых краев и концов, значительно увеличивая объем повреждений. Вот такие маленькие снаряды-убийцы и понеслись бешеным потоком в сторону убегавшего гражданина Зори после того, как раздалась длинная очередь из автомата. Трассы прямыми и яркими линиями устремились вперед, буквально прошив бандита насквозь. Было видно, как Зоря споткнулся, тело его слегка подпрыгнуло и подалось вперед, после чего он упал. Все. Так бесславно, в поле, на пустыре нашел смерть свою матерый представитель могучей преступной группировки Иван Зарько по кличке Зоря, ставший на излете своих криминальный дней еще и убийцей. Подбежавшие через некоторое время сотрудники спецподразделения увидели неприглядную картину: Зоря лежал, уткнувшись лицом в полевую траву, в луже крови; одежда со стороны спины была порвана и смешалась с развороченными от попадания множества пуль фрагментами тела – сплошь кровавое месиво; часть головы со стороны затылка отсутствовала, так же снесенная выстрелами, представляла собой зияющую рану, оголив размозженный серо-красный головной мозг. Шансов на спасение у Зори не было никаких. В правой руке бандита был зажат пистолет, пальцы до белизны крепко сжимали рукоятку оружия.
– Все, этот готов, – тихо сказал сотрудник спецназа, осмотрев объем и характер повреждений на Зоре. – Вызывайте машину.
Раненого в грудь Андрея быстро поместили в служебный специальный автомобиль, тот, рванув с места, помчался в город.
– Жив Андрюха, но без сознания, потерял много крови, – сказал боец. – Дай Бог, довезут живым. А там – доктора у нас супер, вытянут!
Эпилог
Неделю спустя в кабинете полковника Воронова прозвучал звонок.
– Приветствую славное племя правоохранителей, – раздался голос в трубке. Звонил его давний друг, начальник хирургического отделения госпиталя МВД подполковник Малаев. – Как дела? Шайку-лейку всю изловили? Я вот что звоню. Вчера твоему подопечному стало лучше, выведен из искусственной комы. Глядит вокруг себя, не понимает, что произошло. Все ему рассказали, самое страшное позади. Пуля слегка задела сердечную сорочку, пробила насквозь правое легкое и засела в мягких тканях в области лопатки. Пуля извлечена. В общем, парнишка молодой, организм крепкий. Я думаю, все будет хорошо.
– Спасибо тебе огромное, Володя! Это самая хорошая и ожидаемая весть за последние дни. Да, бандитов поймали. Самый главный злодей пулю себе в башку запустил – так решил выйти из игры.
– Это который Док? Поймали неуловимого? Молодцы вы, бравые ребята! Ну, давай, не болей, Пока. До встречи.
Вот только сейчас, после звонка Малаева, отлегло от сердца. Воронов все эти дни был рядом с матерью Андрея, успокаивал, поддерживал ее, как мог.
Все хорошо то, что хорошо кончается. А город теперь стал немного чище, хоть и не всю пока мразь преступную переловили. Но это дело времени. На то они и есть, ребята-полицейские!
А через два дня после их встречи, получила на свой домашний адрес Ирина Борисовна Литовская письмо от Андрея Прохорова. Откуда узнал адрес? Господи, что спрашивать – работает то где! Ее это даже несколько удивило, смутило и заинтриговало. Вскрыла. А там наш герой «открытым текстом» признается ей в любви с первого взгляда! Что ждал этой встречи всю свою жизнь, ждал ту самую, ради которой готов на все! Что будет любить только ее, никогда не обидит, не предаст! И что бы всегда они были вместе. Просит отнестись к этим строкам очень серьезно. Просит выйти за него замуж, стать его женой и верной подругой. Почему все это в письме, а не при встрече? Ну, что бы четко и не сбивчиво все ей объяснить, а то вдруг в самый ответственный момент заикаться начнет! Да и вообще, раньше кавалеры только так и признавались дамам в своих чувствах!
После прочтения задумалось, как ко всему этому отнестись, серьезно ли все это? Взрослые люди уже – он и она – и тема эта явно не входит в категорию забавных историй или розыгрышей. Знакомы без году неделя, да что там неделя – пару дней всего! Но тон письма говорил о серьезности намерений Андрея. Любовь! Чего греха таить, и она ждала свое счастье на дорожках-тропинках судьбы своей. Положила письмо на стол, прикрыла его ладонями и заулыбалась.
– Ладно, поживем – увидим. Куда спешить?! Однако, какой смелый и решительный парнишка! Настоящий мужчина!
О тяжелом ранении Андрея Ирина узнала совершенно случайно. Кто-то из полиции позвонил. Почему именно ей – неведомо. Может, товарищ старший лейтенант поделился с друзьями своими, поведал историю о встрече с ней? Узнала, что этот госпиталь МВД, оказывается, совсем рядом. Переодевшись и сообщив о срочном неотложном деле главврачу, понеслась на рынок. Мысли скакали в голове одна тревожнее другой. Оттуда вышла с пакетом апельсинов, бананов, яблок, винограда. Сок тоже прихватила. Покупки делала почти автоматически. Можно или нельзя сейчас ему кушать все эти сладости да вкусности – совсем это не важно! Если вдруг не будут пускать к нему из-за тяжести состояния – все равно убедит персонал дать ей возможность увидеть Андрея. Для нее это крайне важно. Войдет в палату, поставит на тумбочку, рядом с кроватью, пакет с фруктами. Посмотрит на него и скажет только четыре фразы: «Привет, Андрей! Как ты? Обязательно выздоравливай! Письмо твое я получила…».
Часть вторая. Камни
Глава первая
Эдвин Роос сидел в легком кожаном шезлонге на террасе второго этажа своего огромного роскошного особняка. Слегка раскачивая себя едва уловимыми движениями правой ноги, он смотрел на распложенные совсем рядом просторы залива, улавливая легкий ветерок с характерным запахом морской воды и водорослей. Довольно редкое явление – спокойное море и легкий ветерок. Обычно в это время года, в начале июня, часто дует морской бриз, весьма прохладный, небо затягивают серые облака, напоминая, что вот-вот может полить дождь. Но сегодня погода радовала глаз. На голубом небосводе плыли медленно единичные белые облака, как бы говоря – не бойтесь, дождя мы вам не обещаем.
Дом располагался в живописном месте, примерно в сорока пяти километрах от Таллина, у подножья скалистого берега; вокруг огромные сосны, ели, совсем молодые посадки кедра. Воздух был настолько чист и свеж, что казался прозрачным и каким-то хрустальным; дышалось легко и свободно. Вся территория этого поместья занимала около трети гектара. Помимо главного строения, были и постройки для обслуживающего персонала, охраны. Цены на квадратные метры этих сказочных угодий запредельные, но хозяин этого райского места мог себе позволить жить и наслаждаться жизнью именно здесь.
Он был уже немолод. Седые, коротко подстриженные волосы аккуратно уложены. Выбрит хозяин поместья был до зеркального блеска. На верхней губе едва заметные редкие с проседью усы. Глаза голубые, отдают холодным блеском волевого и решительного человека, которому чужды чувства жалости и снисхождения. Лицо суровое со следами морщин, на тонких губах нет и намека на улыбку. Одет господин Роос был в серый строгий костюм из тонкой шерсти. Шелковая ткань сорочки синего цвета отливалась на солнце яркими отблесками. Галстук темно-красного цвета, так же из чистой шерсти. Такого же цвета платок в наружном левом кармашке пиджака. Туфли из натуральной крокодиловой кожи коричневого цвета. Вся одежда от кутюр, эксклюзив, великолепно подобрана под образ и статус хозяина. Немного странным могло показаться, что в часы отдыха человек так одет и выглядит, словно готовил себя для дипломатического раута. Но это удивило бы тех, кто не знал Эдвина. Это был его стиль, другого не признавал.
Его жена Нора была на двадцать пять лет моложе. Это был его второй брак, после того, как пять лет тому назад он овдовел. С первой женой, Мартой они прожили душа в душу более сорока лет. Рак. Против него бессилен был даже сам Эдвин. Возил жену по дорогим частным клиникам, консультировал у светил медицины, знаменитых онкологов, но, увы… Пережил утрату очень тяжело. Но жизнь продолжается… В одной из немецких клиник познакомился с Норой – она работала медицинской сестрой в отделении лучевой терапии. Немка. Окончила сестринские курсы в частном колледже Берлина. Умная, красивая и самодостаточная, с твердым арийским характером. Неплохо говорила на эстонском. Он свободно владел немецким, английским и, естественно, русским. Потом время и различные жизненные ситуации как-то отдалили их, они почти не общались; редкие звонки по телефону, иногда поздравления с днем рождения, Рождеством. И все. Так продолжалось до тех пор, пока он вновь не увидел ее совершенно случайно (может быть, и нет) в Берлине, на презентации книги своего друга по вопросам современной онкологии. Так вот и сблизились после этого, потом он сделал ей предложение стать его женой, она дала согласие. Теперь они вместе. Он часто думал, сможет ли вторая его жена заменить ушедшую Марту. Конечно, нет, ибо Марта была предназначена судьбой и Богом именно ему. Он это понял и осознавал на протяжении всей их совместной жизни. Самый родной, самый близкий, самый дорогой человек… и вдруг нет его. Как это так? Почему? Но потребность души человеческой не терпит одиночества, этого жуткого чувства, когда ты один в огромном доме сквозь напряженную тишину слышишь только свои шаги, только свой голос, ощущаешь только свое дыхание. Когда ты ложишься спать в холодную немую постель, пропитанную чувством не проходящей тоски и грусти и пытаешься заснуть. Нет, этого вынести он не смог. И жизнь продолжилась.
Эдвин Роос окончил медицинский факультет Таллинского университета, выбрал себе профессию врача-терапевта, впоследствии прошел ряд специализаций и усовершенствований и сформировался, как опытный, знающий свое дело кардиолог. Он работал в небольшой частной клинике, которая располагалась в живописном месте залива, стояла особняком, совсем недалеко от его владений. Что-то типа элитного пансиона, в котором стационар всего на двадцать койка мест и небольшая поликлиника. Конечно, стоимость лечения, консультаций и обследований была не из дешевых, пациенты здесь были из числа весьма обеспеченных граждан. Но качество лечения и обслуживания стоили того. Зачастую сюда хотели попасть на лечение именно к доктору Роосу. Вот такая репутация. Эдвин любил свою работу, любил своих пациентов, некоторые были постоянными в списках его больных и проходили периодические плановые осмотры и обследования сугубо у него. Он закрывал глаза на то, что среди его пациентов было немало словоохотливых и говорливых персон, в основном пожилого возраста, которые могли не один час жаловаться на свои недуги и хвори, умоляя его отнестись именно к ним с большим вниманием и использовать все свои знания и опыт для их излечения. И он терпеливо все сносил, ибо очень хорошо понимал и знал психологию больного человека.
Нора тоже трудилась в этой клинике дежурной медицинской сестрой. Опыт и душевное отношение к страдающему человеку быстро возвели ее в ранг любимых сестричек среди пациентов клиники. Вновь поступавшим больным «старожилы» вполголоса сообщали, что им крупно повезло, так как сегодня дежурит Норочка и они могут абсолютно не паниковать при проведении каких-либо процедур; если это внутривенная инъекция или установка капельницы – ничего не почувствуют; ни боли, ни страха. Эдвин знал о такой репутации жены среди пациентов и с усмешкой думал: «Ну что ж, значит, в клинике работает супружеская пара настоящих профессионалов!»
Врачевание – это было его профессией, основной работой, его жизненным стержнем. Но даже на весьма неплохие заработки в клинике, которые имел Эдвин, такие особняки построить практически невозможно. Если бы не одно но: господин Роос занимался антиквариатом. Этому занятию он посвящал практически все свободное от основной работы время. Когда именно это случилось – точно сказать не сможет даже сам Эдвин. Начинал с посещения антикварных магазинов, имея в кармане весьма скромные средства еще в рублях – тогда был Советский Союз и дензнаки единые для всех. Вначале мог позволить приобрести не самый дорогой антикварный подсвечник из бронзы, либо маленькую статуэтку из фарфора. По мере втягивания в процесс серьезного увлечения, применяя гибкий механизм покупок и обменов, стал с удивлением понимать, что вот-вот и сможет купить первую в своей жизни настоящую ценную картину какого-нибудь весьма известного живописца. Так в один прекрасный момент и произошло. А потом все пошло- поехало… Сейчас в его дорогом особняке на стенах висели именно настоящие картины и все, естественно, подлинники; на столах, камине, на стеллажах и полках стояли настоящие поделки старых мастеров семнадцатого и восемнадцатого веков из бронзы, фарфора, стекла и даже простого дерева. Про иконы и говорить не приходится. Стоило все это уйму денег, и он сумел создать со временем не только уникальнейшую по значимости коллекцию антикварных вещей, но и самого себя в мире коллекционеров.
Эдвин любил свой дом, свою работу и свое увлечение. Он чувствовал себя комфортно в этой жизни. Он был доволен своим положением, своим статусом. Он считал, что, по сути, жизнь удалась. Теперь он просто брал от жизни все ему принадлежащее и наслаждался ею.
Незаметно на террасу вошла Эльза. Она вела в доме хозяйство и была скорее управляющей, нежели просто прислугой. Аккуратная, исполнительная и очень педантичная дама, попала к семейству Роос по рекомендации их лучших друзей и жила здесь с самого начала. Глядя на задремавшего в кресле хозяина, она собралась было уйти, но потом решилась потревожить Эдвина.
– Господин Роос, я насчет обеда: подать его сюда или Вы будете есть в столовой, – тихо поинтересовалась женщина.
– А, это ты, Эльза, – отозвался Роос. – Представь себе, так уютно устроился на своей любимой качалке и незаметно для себя задремал. Нет, с обедом чуть позже – я тебе дам обязательно знать. Будь так добра, позови мне Тита из охраны, пусть прямо сейчас заглянет ко мне и прихватит с собой журнал наблюдений за последние пару месяцев, – завершил свою просьбу Эдвин.
Минут через пять появился охранник, одетый в камуфляж, предстал перед Эдвином с непроницаемым видом, готовый выполнить любой приказ шефа.
Роос был уже на ногах и прохаживался по террасе, слегка потягиваясь и напевая какую-то незамысловатую мелодию себе под нос. Судя по всему, настроение у владельца имения было явно неплохим.
– Ну-с, молодой человек, докладывайте, как вы там меня охраняете и оберегаете от всяких преступных элементов, и не только и не столько меня, как всю эту красоту и великолепие, – весело осведомился Роос у парня, подмигнув ему. Тит был несколько обескуражен таким шутливым и веселым тоном шефа и тоже слегка улыбнулся в ответ.
– Все нормально, хозяин, все тихо. Круглосуточно наблюдаем за проходящей перед домом дорогой и прилежащей местностью – это главные объекты. Правда, несколько чаще в наше поле зрения стал попадать большой черный седан с номерами соседнего региона. Просто проезжает мимо коттеджа, без остановок. Пожалуй, только один-единственный раз останавливался чуть поодаль забора; водитель выходил из машины, протер ветровое стекло, постучал ногой по колесам и снова уехал. В общем, вполне обычное и естественное действо. Мы пробили номерок через наших ребят в полиции – ничего тревожного, обычный господин. Лет эдак семь проживал в Берлине, затем вновь вернулся в Эстонию. Сейчас пенсионер. Хотите более точную информацию о нем?
– Ладно, Тит, спасибо, дружище, можешь идти. Пока не вижу срочной необходимости пройтись по прошлому и настоящему сего господина. Но за авто приглядывайте. Хотя постой… Вот я еще о чем… Даже не знаю, с чего начать, что бы тебя не обидеть. Вопрос настолько деликатный… Скажи мне честно, как на духу – тебе можно полностью доверять? Ну, скажем, вот как самому себе? Хозяина своего предать смог бы, если бы на горизонте вдруг замаячил и заблестел приличный куш? Многие не выдерживают подобного искушения. В истории жизни человеческой полно таких предательств, хоть пруд пруди. Причем, зло это творят люди вполне проверенные и не один раз, при полном доверии к ним их жертв. Золотой телец настолько затмевает их разум, что они готовы на все, даже на убийство. Ну, как ты на это смотришь? Давай, поведай мне по совести.
– Господин Роос, что Вы такое говорите? – начал Тит с явно нескрываемым чувством растерянности и даже обиды, ибо совсем не ожидал услышать подобное. – Заверяю Вас, что я никогда в своей жизни никого не предавал: ни родных и близких мне людей, ни друзей и подруг, ни уж тем более человека, доверившего мне выполнять функции охранника. Если у Вас есть хотя бы тень сомнения, то скажите и завтра меня уже здесь не будет.
– Спасибо тебе, сынок, за слова такие, ибо они дорогого стоят. Это же у нас с тобой разговор по душам? Иного я услышать и не желал. Спасибо за преданность твою и еще раз уж извини меня – обижать тебя не собирался вовсе. Просто пришли в голову подобные мысли и я их решил озвучить. Да, друг мой, я не сомневаюсь в тебе, полностью доверяю и надеюсь на взаимность. Видишь ли, все последнее время какое-то напряжение испытываю, не страх, а именно напряжение и тревогу. Вроде и повода особого нет, но интуитивно чувство опасности грызет душу, сидит вот где-то там, внутри меня, и ничего с ним поделать не могу. Прямо идея навязчивая и выгнать ее из себя ой как трудно – это как врач тебе говорю. Ты же прекрасно осведомлен о том, сколько ценнейших экспонатов собрано в моем доме, что можно смело величать его музеем. Представь себе: у главного входа в мой особняк вывеска «Музей Эдвина Рооса. Частная коллекция». А какова цена этих вещиц от маленьких бронзовых фигурок-статуэток до больших полотен великих мастеров? Если я тебе сейчас шепну на ухо их примерную стоимость, то ты точно в обморок свалишься, а я тебя удержать не смогу с твоим ростом да весом, – это Эдвин заметил уже со смехом. – А музеи периодически грабят и обворовывают, и это тебе тоже известно не хуже меня. Понятно, что все ценности застрахованы на баснословную сумму. И все же… В общем, бдительность и неусыпный контроль за всем и вся. И надеюсь, разговор этот останется между нами, – подытожил свои мысли господин Роос, давая понять, что беседа окончена и тема исчерпана.
– Конечно, хозяин, не сомневайтесь, – и торопливыми шагами Тит потопал к месту службы. Затем, резко остановившись, опять приблизился к Эдвину, встал перед ним и задал несколько нерешительно и смущенно фактически тот же вопрос: «Скажите, хозяин, а Вы всем обитателям этого дома доверяете так же, как и мне?»
– Ты что имеешь в виду, Тит? – с напряжением в голосе уточнил Роос. – У меня нет никаких тревог на этот счет, по крайней мере, пока. Но за интерес к этому делу тебе благодарен. И если у тебя возникли сомнения, то с сего момента разрешаю храброму воину-охраннику расширить границы своих служебных обязанностей и интересоваться так же и персоналом дома. Всем персоналом, без исключения.
На этом вновь возникшая так неожиданно тема разговора была исчерпана, но у Эдвина остался какой – то нехороший осадок от всего услышанного.
Глава вторая
Первая встреча Эдвина с Вениамином Валентиновичем Задонским произошла в советский период, в 1986 году, в июне месяце. Тогда еще не было понятия ближнее зарубежье, все мы были гражданами одной большой страны, соотечественниками. И страна эта носила название СССР. Хотя республики Прибалтики, в том числе и Эстония, воспринимались всеми, как непохожие на остальных; было в них что-то западное: манера одеваться, раскрепощенность в общении, музыка, речь и прочее. Иначе говоря, были эти самые прибалтийские братья какими-то другими. Говорили прибалтийцы с явно выраженным, таким мягким и милым акцентом, который было ни с чем не спутать. Причем, это касалось не только обычных граждан-обывателей, но и представителей эстрадного цеха, актеров, режиссеров – одним словом, творческой элиты. Светловолосые ребята и девчата в смелых сценических костюмах и особой манерой песенного исполнения на сценах концертных залов Москвы, да и не только, демонстрировали нам через песенный жанр легкость и непосредственность поведения и, конечно же, ощущение полной свободы. Кстати, на экранах телевизоров это было еще заметнее. Помним. Фильмы так же были узнаваемы, поскольку практически все актеры подлежали дублированию, поскольку слишком очевиден был акцент. Увы, это время кануло в прошлое. Хорошо это или не очень – теперь не важно. Важно лишь то, что это время знакомства наших героев – Эдвина и Вениамина.
Дело было в Ленинграде. Это еще одна история утерянных названий городов. Теперь вторая культурная столица вовсе не Ленинград, а Санкт-Петербург. Так вот, именно в Ленинграде состоялась Всесоюзная совместная конференция врачей клинического профиля и морфологов. Обсуждались многие животрепещущие темы, доклады были интересными. На одном из заседаний совместной секции выступил Эдвин Роос с докладом, который тесно перекликался с вопросами посмертной диагностики заболеваний сердца. Судебно-медицинская тема. Более того, очень актуальная, т. к. от этой болячки смертность на первом месте. После доклада и окончания заседания они познакомились, представились друг другу. Зашли в местный буфет, за чашкой кофе разговорились. И не только на профессиональные темы. После знакомства оба почувствовали ощущение какой-то легкости и взаимопонимания в общении между ними. Вот так зачастую бывает; ты практически не знаешь человека, впервые видишь его, но обаяние твоего собеседника не может оставить тебя равнодушным. Обменялись адресами, телефонами. С того самого момента и идет отсчет начала их настоящей и крепкой мужской дружбы. Встреча оказалась судьбоносной. Виделись редко, созванивались тоже не так чтоб уж и часто. Всего один раз был Эдвин в гостях у Задонского, еще до начала его теневой жизни. Познакомился с женой. Выпивали немного – оба не любители. Это тоже сближает. А вот Веня частенько гостил у своего эстонского коллеги и друга, когда тот еще жил в обычной трехкомнатной квартире на окраине Таллина. В последний раз он навестил его за год до смерти жены. Супруга Эдвина уже изрядно ослабела, плохо выглядела, особенно после курсов химиотерапии, но старалась держаться бодро и даже шутить. Понимала и осознавала приближение своего скорого конца и сама Марта и таяла буквально на глазах. Друзья много говорили, стараясь отвлечь от грустных мыслей себя и больную женщину. Встреча была уже в известном роскошном особняке. Задонский видел, чего добился его лучший, да нет, пожалуй, не только лучший, а единственный настоящий друг. Никакой зависти не было. Было ощущение силы и упорства в достижении цели. Вот это человек! Расположились в гостиной у камина, в стаканах немного виски со льдом. Долго смотрел на своего друга Задонский, смотрел задумчиво, как бы не решаясь на главное. Эдвин понял, что на душе у Вени не так уж все гладко и спокойно, червяк тревог и сомнений сидит в нем и потихоньку пожирает его изнутри, но не решается он открыться даже ему.